Текст книги "Порочные любовники времени (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц)
Когда я появился вновь, то стоял позади неё.
В её будуаре.
Она сидела перед туалетным столиком, облачённая в халат из бледного шёлка, мерцавшего словно лунный свет. Ткань украшала нежная цветочная вышивка, подчёркивавшая изгибы её груди и бёдер. Длинные медные волосы свободными волнами ниспадали на плечи, а в руке она держала щётку с костяной ручкой и медленно проводила ею по прядям, глядя на своё отражение в зеркале.
Она не вздрогнула. Не испугалась. Словно почувствовала моё появление.
Словно всё это время ждала меня.
Большинство людей при виде меня отшатывались, их пробирал холод, а сила, которую я приносил с собой, лишала их самообладания. Но только не Алину.
Она встретилась со мной взглядом в зеркале. Без страха.
Я шагнул вперёд.
Одним стремительным движением я схватил её за бёдра и развернул на табурете лицом к себе. Щётка выскользнула из её пальцев, когда я вырвал её из руки и небрежно бросил на туалетный столик. В тишине комнаты она с громким стуком ударилась о поверхность.
Алина подняла на меня глаза – широко распахнутые, но взгляд оставался твёрдым.
Я собрал её волосы в кулак и осторожно натянул их, заставляя запрокинуть голову и обнажить длинную изящную линию шеи.
– Ты рада меня видеть? – спросил я.
– Да, – прошептала она, дыхание перехватило, а тело едва заметно потянулось к моему.
Я наклонился, едва касаясь губами её кожи.
Провёл языком по изгибу плеча, пробуя её кожу на вкус, и медленно поднялся к краю челюсти. Под моим языком бешено трепетал её пульс – восхитительный, лихорадочный.
Резко потянув за волосы, я заставил её подняться на ноги.
Она поморщилась, но подчинилась – дрожащая, с перехваченным дыханием, бесспорно живая.
Заставив её поднять подбородок ещё выше, я провёл зубами по горлу – недостаточно сильно, чтобы прокусить кожу, но достаточно, чтобы она замерла. Предупреждение. Обещание. Безмолвное заявление своих прав.
А затем я отпустил её.
Она вздрогнула и дрожащими пальцами вытерла мою слюну с шеи, широко распахнув глаза, в которых смешались возбуждение и страх.
Я оглядел комнату так, словно она принадлежала мне. Словно так оно и было. Тело Алины дрожало, дыхание стало быстрым и поверхностным. Заряженную тишину нарушал лишь грохот её сердца – настолько громкий, что отдавался эхом в моих ушах.
Мой член дёрнулся от желания.
Я протянул руку и провёл пальцами вдоль линии её челюсти. Под моим прикосновением её кожа покрылась мурашками, а я наклонился ближе и произнёс низким, хриплым голосом:
– Ты так прекрасна.
Она покраснела, губы приоткрылись, но не произнесла ни слова.
Улыбнувшись, позабавленный её молчанием, я шагнул ближе и всем телом прижался к ней. Она резко, искренне ахнула, когда мои руки обвились вокруг её талии, крепко сжимая её, заявляя на неё свои права.
– Хочешь, чтобы я взял тебя? – прошептал я, обжигая горячим дыханием её ухо. – Хочешь, чтобы я трахал тебя долго и жёстко?
– Да, – прошептала она так тихо, что это было почти выдохом. Но я услышал. Почувствовал.
Её кожа вспыхнула жаром, когда я завладел её ртом в поцелуе, больше похожем на завоевание, чем на проявление нежности, – глубоком, требовательном, собственническом. Она растаяла в нём, полностью отдаваясь мне.
Не разрывая поцелуя, я поднял её на руки. Её ноги инстинктивно обвились вокруг моей талии, и я понёс её через комнату, ни на мгновение не отрываясь от её губ.
Я мягко, но властно прижал её к стене, и глухой удар отозвался вибрацией в наших телах. Мои руки стиснули её бёдра, прижимая её к твёрдому члену.
Я завладел её ртом, глубоко погружая язык и смакуя её стоны, словно нектар. Мои руки скользили по её телу, исследуя каждый изгиб, дразня каждый сантиметр, пока она не начала задыхаться и извиваться, полностью теряя себя под моими прикосновениями. Каждое движение, каждый поцелуй, каждый толчок моих бёдер подводили её всё ближе к краю, постепенно лишая самообладания.
Она цеплялась за меня, её тело изнывало от желания, а прерывистое дыхание смешивалось с моим.
В этот миг она была моей.
Потерявшей контроль.
Преданной.
Отчаянно жаждущей.
Я отступил именно в тот момент, когда её ноги начали дрожать, а наслаждение приблизилось к пику. Она обмякла у стены, широко распахнув глаза и приоткрыв губы, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Её потребность невозможно было не заметить – она читалась в изгибе спины, дрожи бёдер, голоде во взгляде.
Но я ещё не закончил играть.
Пока нет.
Я хотел, чтобы она умоляла.
– Что ты делаешь? – спросила она, и в её голосе отчётливо звучало разочарование. – Почему ты остановился?
Я медленно обошёл её, не отрывая взгляда от её глаз.
– Скажи мне… насколько сильно ты меня хочешь? Хочешь этого? – Я провёл пальцами в пространстве между нами, ещё сильнее натягивая струну напряжения.
– Отчаянно, – выдохнула она. – Разве ты не чувствуешь? Я изнываю от желания.
Она потянулась ко мне, но я с жестокой усмешкой отшлёпнул её руку. Её резкий вздох привёл меня в восторг.
– Есть… условия, – произнёс я.
– Что угодно, – прошептала она, сложив руки под подбородком, словно молящаяся перед алтарём. – Пожалуйста, лорд Бальтазар… я ваша. Приказывайте мне. Берите меня.
О да. Вот это уже совсем другое дело.
– Ты можешь быть моей любовницей, – пробормотал я, снова приближаясь и обжигая дыханием её ухо. – Но я часто путешествую. Пока меня нет, можешь завести другого любовника, если твоё тело будет этого требовать.
Она моргнула. Я видел замешательство в её глазах.
– Но, – продолжил я, и мой голос одновременно обжигал огнём и холодил льдом, – когда я возвращаюсь, когда прихожу к тебе, ты принадлежишь мне и только мне. Никаких других мужчин. Никаких игр. Ничто не должно отвлекать тебя. Ты моя. Твой рот, твоё сердце, твоё тело… всё.
Мой взгляд потемнел, словно бросая ей вызов.
– И если ты ослушаешься меня, Алина… – Я наклонился и прижался губами к её уху. – Тебе придётся заплатить адскую цену.
Мои слова окутали её словно вуаль. Я наблюдал, как меняется её лицо: желание сменилось потрясением, по краям которого закралось сомнение… а затем появилось нечто более тёмное. Необузданное.
– Я согласна, – прошептала она едва слышно, и её голос дрожал так же, как её решимость. – Всё, что попросите. Я сохраню вас в тайне. Я буду вашей.
– Хорошая девочка, – промурлыкал я, касаясь поцелуем нежного изгиба её челюсти. – Но помни: секреты восхитительны… пока не становятся смертельно опасными.
Она подняла на меня глаза, вглядываясь в моё лицо, словно пыталась заглянуть мне в самую душу. Чтобы найти чудовище… или человека.
– Хорошо, – снова выдохнула она, едва размыкая губы.
Я уверенно улыбнулся и положил руку ей на плечо. Большим пальцем лениво выводил круги на её нежном горле, ощущая, как под кожей стремительно бежит кровь. Несколько мгновений мы оставались неподвижны, застыв в тишине и глядя друг другу в глаза с безмолвным пониманием.
Она никому не расскажет. Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела.
Я наклонился и едва коснулся её губ своими – призрачный поцелуй, призванный подразнить, соблазнить.
Она не шевельнулась, всё её тело напряглось от необходимости сдерживаться.
А потом она укусила меня за губу.
Я отстранился с тихим удивлённым смешком, чувствуя, как по губе разливается покалывающая боль. Я всмотрелся в её глаза и увидел в них блеск непокорности.
Значит, у неё всё-таки были коготки.
Большим пальцем я стёр кровь с губы и прижал его к её рту.
Она резко втянула воздух… а затем втянула мой палец в рот и принялась сосать его, не отрывая от меня глаз.
В груди зародилось низкое рычание.
Я снова поцеловал её – на этот раз глубже, одновременно ощущая вызов и покорность. Её тихий стон завибрировал у меня во рту, когда я обхватил ладонями её лицо, а затем скользнул руками вниз по шее, чувствуя жар, пульсирующий под кожей.
Губами я провёл вдоль её челюсти, спустился к ямочке у основания горла, а затем к изгибу плеча. Под моим языком трепетал её пульс, дыхание стало быстрым и поверхностным.
Она дрожала от желания ко мне.
И помоги мне боги – мне это нравилось.
Я отстранился, взял её за руку и повёл к кровати.
Она села на край набитого перьями и травами матраса, изящная и безмолвная, не сводя с меня глаз. Я стянул халат с её плеч, позволяя ему мягко и бесшумно соскользнуть к талии. Её кожа сияла в свете свечей, и я на мгновение – слишком долгое – позволил себе просто смотреть на неё.
Я аккуратно повесил халат на спинку стула – странное проявление учтивости посреди охватившей нас похоти.
А затем вернулся к ней.
Мои пальцы скользнули сквозь её волосы к шее, и она подалась навстречу прикосновению, прикрыв глаза. Под моими ладонями её кожа была словно шёлк и пахла травами и желанием. Я задержался у её плеча, вдыхая её аромат.
Я тихо зарычал, чувствуя, как в мои прикосновения невольно проникает нежность, и злясь на то, с какой лёгкостью она меня обезоруживала.
Я не хотел быть нежным.
Не хотел ухаживать за ней.
Я хотел завладеть ею.
Моя одежда стремительно полетела на пол. Я вернулся к кровати, где она лежала, неглубоко дыша, тёплая и ждущая меня.
Никогда прежде я не желал никого так, как Алину.
Она была воплощением противоречий – мягкие изгибы, ангельские черты и обещание греха, таившееся в её глазах. Всё в ней разжигало во мне глубокий, первобытный голод. Но не одна лишь её красота пробуждала во мне это желание.
Меня опьяняла сама мысль о том, чтобы завладеть ею без остатка, присвоить каждый её сантиметр – разум, тело, душу.
Под моим взглядом она задрожала. Это зрелище лишь сильнее разожгло огонь в моих венах.
Свет свечей мерцал на её коже, отбрасывая тени, танцевавшие по груди, бёдрам и нежной впадинке у основания горла. Я пожирал её глазами, сверкавшими от похоти, и видел, как она слегка сжимается под тяжестью моего взгляда. Я возвышался над ней, и на мгновение она показалась мне такой маленькой. Такой беспомощной.
Такой моей.
Я улыбнулся и облизнул губы, наслаждаясь тем, насколько безупречно разворачивалась эта игра.
Я наклонился, едва касаясь губами её уха, и моё горячее дыхание скользнуло по коже. Она вздрогнула.
– Хочешь быть моей? – спросил я низким, хриплым и непреклонным голосом.
Алина слабо кивнула.
– Насколько сильно?
– Всем сердцем и всей душой, – прошептала она.
– Тогда покажи мне.
Я забрался на кровать и прижался к ней всем телом – обнажённым, требовательным, не оставляющим места сомнениям. Мои руки обхватили её бёдра, крепко сжимая их, когда я притянул её ближе. Пальцы скользнули по изгибам её тела, запоминая каждый сантиметр, каждый подъём и опускание груди.
Она выгнулась навстречу мне в безмолвной мольбе о большем. Я довольно улыбнулся и уткнулся лицом в её шею, позволяя губам исследовать нежную линию горла. Я целовал её там – сначала мягко, затем сильнее, – пока не добрался до нежного изгиба, где шея переходила в плечо.
А потом укусил.
Сильно.
Она ахнула, и всё её тело напряглось подо мной. Я стиснул зубы сильнее, оставляя на ней свою метку, и сосал кожу, пока не почувствовал медный привкус крови.
Она не шевельнулась.
Тихо заскулила – но не сопротивлялась.
Хорошая девочка.
Она подчинялась. Полностью. Добровольно.
Когда я отпустил её горло, она застонала – тихо и мучительно, и этот звук завибрировал у моей кожи. Мой рот последовал вдоль её пульса, оставляя огненный след на шее и спускаясь к груди, поклоняясь языком каждому сантиметру её тела. Под моими губами кожа была словно атлас, её аромат кружил голову, опьянял. Я чувствовал, как она дрожит, как срывается её дыхание, но она не отстранялась – наоборот, раскрывалась передо мной.
Я опустился ниже и широко развёл её бёдра, обнажая мокрую, набухшую сердцевину. Стиснув руками её бёдра, я наклонился к ней и не стал торопиться – дразнил языком, посасывал, медленными движениями доводя напряжение до невыносимого предела. Я мучил её клитор, пока ноги не задрожали, пока она не начала задыхаться, умолять и извиваться подо мной.
А затем я жёстко присосался к нему – ритмично, безжалостно, мокро и грязно.
Она вскрикнула, голос сорвался, тело выгнулось над кроватью, когда её накрыл мощный оргазм. Но прежде чем она успела прийти в себя, я отстранился с порочной ухмылкой и вытер рот тыльной стороной ладони.
Её глаза распахнулись – затуманенные, отчаянные.
– Куда вы? – выдохнула она, раскрасневшаяся и задыхающаяся.
– Куда, блядь, захочу. – Я встал у изножья кровати, мой тяжёлый член блестел от смазки, а я ухмылялся, наблюдая, как она извивается.
– Разве вы меня не хотите? – прошептала она. – Я недостаточно вам нравлюсь? – Она попыталась прикрыть тело руками, и на смену наслаждению, ещё мгновение назад владевшему ею, начал приходить стыд.
– Не делай этого, – приказал я. – Никогда от меня не прячься.
Она замешкалась, пытаясь сжаться и закрыться.
Мой голос стал низким – опасным, собственническим.
– Я сказал. Не смей.
Она замерла.
– Ложись, – приказал я. – Дай мне на тебя посмотреть.
Медленно, послушно она раскрылась передо мной – обнажённая, раскрасневшаяся, блестящая от желания. Развела ноги, приподняла бёдра в безмолвном приглашении. Я обхватил член кулаком и медленно провёл по нему рукой, не сводя с неё глаз. Её зрачки расширились, дыхание перехватило.
– Мне бы сейчас кончить прямо на тебя, – прорычал я. – Залить твой живот. Пометить твоё лицо. Заклеймить каждый сантиметр твоего тела, словно ты мой грязный маленький трофей. Но пока нет.
Я забрался на кровать и пополз к ней, словно зверь, подкрадывающийся к дрожащей добыче. Наши взгляды встретились – её глаза были широко распахнуты, полны желания и страха, – и одной твёрдой рукой я прижал её к матрасу. Мои пальцы снова сомкнулись на её горле, не настолько сильно, чтобы причинить вред… лишь достаточно, чтобы напомнить, кому именно она принадлежит.
– Тебе нравится, когда я тебя развращаю, правда? – прорычал я, проводя толстым членом по её мокрым складкам и позволяя набухшей головке дразнить её вход, но не давая ей того, чего она так жаждала. – Тебе нравится, как я тебя использую.
Дыхание застряло у неё в горле.
– Да, – прошептала она почти пристыженно – и при этом до безумия возбуждённо.
– Хорошо, – пробормотал я, проводя губами по её губам. – Потому что однажды я заберу тебя из этого мира. Оторву от всего и всех. Ты будешь принадлежать мне без остатка. Моя собственность. Моя одержимость. Моя погибель. Навечно.
Она задрожала подо мной, её глаза затуманились от голода и покорности.
Тогда я поцеловал её – жёстко, всепоглощающе, – проталкивая язык между её губ, одновременно перехватил запястья и прижал их над головой. Она застонала мне в рот, уже окончательно потерявшись в ощущениях. Идеально.
Я ухватился за край простыни, оторвал полосу ткани и туго обмотал ею её запястья, привычным движением привязав к изголовью. Вид её, лежащей передо мной вот так – беспомощной, раскрасневшейся, истекающей влагой, – был, блядь, божественным.
– Только посмотри на себя, – пробормотал я, проводя языком по её шее. – Извиваешься ради меня. Течёшь ради меня. Полностью моя.
Я прижался к ней всем телом и начал тереться между её бёдер, сводя с ума ритмичными прикосновениями. Её бёдра выгибались навстречу, отчаянно пытаясь получить желанное трение. Я лишь улыбался, мучая её членом, который она пока не могла получить.
Она тяжело дышала, скулила, умоляла глазами, а её тело умоляло ещё громче.
И наконец я обхватил свой член рукой и прижал толстую головку к её входу. Я вошёл в неё – медленно, контролируя каждое движение, – растягивая её своим членом.
Она ахнула, лицо исказилось, когда тело напряглось, пытаясь принять меня. Она была тесной, и это сопротивление вырвало из моего горла низкий стон.
Её лицо болезненно скривилось, и я схватил её за челюсть, заставляя встретиться со мной взглядом.
– Прими меня, Алина, – приказал я резким, жадным голосом. – Целиком.
Она кивнула – послушная, отчаянно желающая.
Я входил глубже, сантиметр за сантиметром, пока не оказался в ней полностью. Блядь, она ощущалась невероятно – тесная, мокрая, пульсирующая вокруг меня так, словно её тело было создано для того, чтобы быть заполненным моим. Кончиками пальцев я провёл по её связанным рукам, ниже, к груди, жадно изучая каждый изгиб. Я находил каждую чувствительную точку, дразнил большим пальцем сосок и медленно входил в неё толчок за толчком.
Её стоны вызывали зависимость. Каждый звук, который она издавала, лишь сильнее разжигал огонь внутри меня.
– Я горю от желания к тебе, – выдохнула она сорванным, жаждущим голосом. – Трахни меня глубже.
– Хорошая девочка, – прорычал я.
Я схватил её за бёдра и ускорился, теперь входя жёстче, позволяя звуку сталкивающихся тел наполнить комнату. Она вскрикнула, её связанные запястья натянули простыню, спина выгнулась, пока я безжалостно трахал её.
Но именно в тот момент, когда её дыхание сорвалось, когда тело начало дрожать на грани разрядки, я вышел из неё.
Её крик разочарования разорвал воздух.
– Бальтазар! – вскрикнула она. – Ты меня мучаешь! Вернись в меня!
Я ухмыльнулся, лениво обводя пальцами её соски.
– Ещё нет.
Из её груди вырвался отчаянный, первобытный стон. Бёдра сжались. Глаза вспыхнули.
– Возьми меня, Бальтазар, – взмолилась она. – Трахни меня. Пожалуйста.
Её голос – хриплый, надломленный, пропитанный желанием – был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал.
И я ещё не закончил её ломать.
– Кому ты принадлежишь? – пробормотал я, зависнув губами совсем рядом с её губами – так близко, что она чувствовала жар моего дыхания на приоткрытом рту.
– Я принадлежу тебе, – прошептала она.
– Скажи ещё раз, – потребовал я, выдыхая ей в губы.
– Я твоя, Бальтазар, – застонала она. – Твоя… твоя… только твоя.
Моё лицо исказила порочная ухмылка. Я обхватил член и снова резко вошёл в неё – глубоко и жёстко, заставив вскрикнуть, пока её связанное тело извивалось подо мной. Я трахал её безжалостно, неумолимо, использовал её именно так, как она умоляла, с каждым жестоким толчком подводя всё ближе и ближе к краю. Её крики наполнили комнату – прерывистые, задыхающиеся, насквозь пропитанные первобытной потребностью.
Она разлетелась на части подо мной, выкрикивая моё имя, когда её накрыл оргазм – яростный, необузданный, божественный. Её тело судорожно сжалось вокруг моего члена, и я тоже сорвался, простонав сквозь стиснутые зубы, когда кончил глубоко внутри неё.
Обессиленный, я рухнул на неё, наши мокрые от пота тела переплелись среди теней. Я потянулся вверх, чтобы развязать её запястья, и в тот же миг, как она оказалась свободна, её пальцы впились в мою спину, ногти царапнули кожу.
Я мрачно рассмеялся.
– Значит, у моей покорной маленькой кошечки всё-таки остались коготки. – Я наклонился и прикусил мочку её уха. – Хорошо. С этим я могу работать.
Моя рука скользнула между её ног, пальцы погрузились во влажный жар её измученного ласками лона. Она ахнула, тело дёрнулось.
– Не разжигай новый огонь, если не готова снова сгореть, – прорычал я.
– А кто сказал, что я не готова? – промурлыкала она, и в её глазах сверкнуло опасное обещание.
– Ах ты порочная маленькая плутовка, – прорычал я, чувствуя, как член снова твердеет.
На этот раз я не стал ждать.
Я перевернул её под себя и жёстко трахнул – никакой нежности, только первобытная, безрассудная потребность. Я двигался быстро, вколачиваясь в неё, наши тела с шлепками сталкивались друг с другом, а комнату наполняли звуки секса и стоны. Она была настолько чувствительной, что кончила в тот самый момент, когда я вошёл в неё, вскрикнув и снова расцарапав ногтями мою спину.
Я взревел, кончая, и мои бёдра судорожно дёргались, пока я изливался в неё – горячо, грубо, отдавая ей всё без остатка, ничего не сдерживая.
Когда силы наконец покинули меня, мы рухнули рядом в мерцающей тишине, мокрые от пота, спермы и удовлетворения. Внешний мир перестал существовать. Значение имело лишь её тело, прижавшееся к моему, её запах на моей коже и биение сердца, постепенно замедлявшееся под моей ладонью.
Я глубоко вдохнул, позволяя её сладкой, греховной сущности наполнить мои лёгкие. Внутри неё было что-то… нечто древнее. Нечто тёмное.
Теперь я это чувствовал.
Моя энергия легко проникала в неё, словно дым, просачивающийся в сосуд, который только и ждал, чтобы его наполнили. Под моими пальцами пульсировали её вены, тронутые тенями – тенями, которые я узнал.
Наследие, оставленное Матиасом.
Она не знала, что носит внутри себя.
Но я знал.
Большим пальцем я провёл по её пульсу и наклонился к самому уху, заговорив голосом, густым словно мёд и пропитанным злобой.
– Я чувствую это, Алина, – произнёс я, и мои глаза сверкнули. – Тьму внутри тебя. Ты её не боишься. Ты хочешь её. Ты изнываешь от желания выпустить её на свободу.
Я провёл языком по её шее, ощущая жар, исходящий от кожи.
Затем снова глубоко и медленно вдохнул, наслаждаясь невидимым ароматом её силы.
Алина покачала головой, и её длинные волосы рассыпались по шёлковым простыням, словно ожившие тени. – Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– О, ещё как понимаешь, – пробормотал я. – Не отрицай. Я видел, что ты сделала со своими родителями – как со спокойной улыбкой подлила яд в их бокалы. И что ты сделала с конюхом.
Она застыла, дыхание перехватило, губы приоткрылись в безмолвном ужасе. Я увидел, как в её глазах промелькнуло осознание правды, прежде чем она отвела взгляд.
– Не бойся своей тьмы, Алина, – произнёс я, убирая прядь волос с её щеки. – Не стыдись своей порочности. Она прекрасна. Она могущественна. А твой секрет… со мной в безопасности.
В душе я улыбался.
Потому что я буду питать её, взращивать. Раздувать тлеющие угли её жестокости, пока они не разгорятся настолько ярко, что испепелят всё мягкое, что в ней осталось. Она переродится – не в стыде, а в силе.
И я буду рядом, чтобы направлять её.
Вдалеке ночной воздух разорвал протяжный, скорбный, неземной вой. Он прокатился эхом сквозь тишину, словно пророчество, и по моей коже от восторга побежали мурашки. Глубоко внутри меня что-то шевельнулось – знакомая энергия завибрировала в теле. Её источник был очевиден: её тьма переплеталась с моей, пробуждая нечто древнее и первобытное.
Она ещё не знала, что несёт в своей крови.
Но я знал.
Я тихо рассмеялся, проводя пальцами по её обнажённой коже и всё глубже заманивая её во тьму. Её энергия откликнулась, пульсируя в идеальном ритме с моей. Вместе мы были опасны. Вместе мы были божественны.
Вой стих.
Тишина опустилась словно бархат.
Мы лежали во тьме, неподвижные, переплетённые друг с другом, а наши энергии сплетались воедино. Комната гудела от чего-то невидимого – чего-то запретного и совершенно опьяняющего.
И когда я наконец насытился, когда её пульс замедлился, а губы изогнулись в мягкой, греховной улыбке, я призвал свою силу, позволил ей волной прокатиться по воздуху и растворился в тенях.
Я оставил её в покое. Обнажённую. Помеченную. Удовлетворённую.
Я нашёл то, что искал всё это время, – восхитительное сочетание близости и погибели, тёмное наслаждение, разделённое двумя душами, слишком извращёнными для света.
И я никогда это не отпущу.
Если, конечно, не решу её убить.
Время покажет.
А времени у меня было сколько угодно.
