Текст книги "Порочные любовники времени (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 37 страниц)
ГЛАВА 36
АЛИНА
Я неслась домой, грохоча ногами по тротуару, дышала коротко и то и дело оглядывалась через плечо. Я никак не могла избавиться от ощущения, что за мной что-то – или кто-то – наблюдает. Результаты анализов жгли карман словно проклятие, от которого невозможно убежать.
Я ворвалась в нашу уютную кухню. Джек стоял ко мне спиной, закатав рукава, и что-то готовил у плиты. Воздух был наполнен запахом жарящегося мяса и свежих трав, на мгновение возвращая меня к реальности, но этого было недостаточно, чтобы унять нервы.
Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать остатки храбрости, которая раз за разом ускользала сквозь пальцы.
– Джек, – произнесла я дрожащим голосом. – У меня новости. От врача.
Он мгновенно обернулся, и на лице отразилось беспокойство.
– Что случилось?
Я замешкалась. А потом, словно одним рывком сдирая пластырь, выпалила.
– Я беременна.
На одно биение сердца мир замер.
А затем лицо Джека озарилось. Казалось, всё его тело ожило от радости.
– Это невероятно! – воскликнул он, бросаясь ко мне и крепко обнимая. – Алина, это… это же потрясающе!
– Я не хочу этого ребёнка, – бесстрастно сказала я.
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо.
– Что? Ты серьёзно? Мы можем сделать перерыв в поисках кинжалов. Можем сбавить темп, сосредоточиться на ребёнке, на нас…
– Я буду ужасной матерью, – перебила я. – Нам не нужен ребёнок, чтобы стать полноценной семьёй, Джек.
Я опустилась на диван, каждая кость в моём теле словно налилась тяжестью от охватившего меня ужаса.
Он последовал за мной и сел рядом, теперь его голос звучал тише.
– Я хочу этого ребёнка, – сказал он. – В последнее время я чувствовал себя таким потерянным, а теперь… мне кажется, это надежда. Что-то настоящее. То, за что можно держаться.
Я отвернулась, не в силах выдержать тепло в его глазах.
– Но я не хочу ребёнка, – прошептала я. – Пожалуйста, не заставляй меня проходить через это.
Возможно, ребёнок сделает Джека счастливым.
Но как же моё счастье?
Ребёнок разрушит всё, что я построила, всё, что похоронила. Он привяжет меня к миру, которому я не доверяла, окружённой врагами, которых не могла победить. В голове эхом звучал смех Зары – болезненное напоминание о мучениях, которые ждали меня, если она или Учёный когда-нибудь узнают правду. Меня преследовали картины наказания, крови и агонии. А Бальтазар… если он когда-нибудь узнает, что я сделала с его возлюбленной…
Сердце бешено колотилось в груди, каждое его биение было пропитано паникой.
И всё же в конце концов моё решение родилось не из надежды, а из желания выжить.
Я оставлю ребёнка.
Не ради любви.
Не ради радости.
А ради того, чтобы спасти собственную жизнь от монстров, которые охотились за мной.
Мне казалось, что я беременна уже целую вечность. Каждый день превращался в битву – бесконечный круг тошноты, изнеможения и мучительной тоски по той версии себя, которой я была до появления этого ребёнка.
Я никогда не хотела ребёнка. И всё же собственное тело предало меня, упорно цепляясь за жизнь, о которой я никогда не просила.
Месяцы тянулись один за другим, а моё негодование лишь росло. Моё тело менялось так, что я ненавидела его всё сильнее: утренняя тошнота никак не проходила, усталость словно хоронила меня заживо. Я чувствовала себя пленницей собственного тела – бессильной, забытой.
С каждым днём я всё сильнее ненавидела эту беременность.
Я пыталась вообще забыть о том, что беременна. Хотела повернуть время вспять, стереть тот момент, когда начался этот кошмар. Я жаждала свободы – хотела вернуть себе ту женщину, которой была прежде.
Но выхода не было. Были лишь следящие за мной глаза.
Я чувствовала их – они всегда наблюдали. Учёный. Зара. И Бальтазар. Их тени не исчезали, преследуя меня на самых краях моего мира.
По мере того как ребёнок рос, одна мысль вытеснила все остальные…
Бальтазар никогда не должен узнать.
Если он обнаружит, что я ношу ребёнка от другого мужчины, то убьёт меня. Я знала это каждой клеточкой своего тела. Его месть будет беспощадной.
Паранойя пожирала меня. Каждый скрип половиц, каждое мелькнувшее за окном движение заставляло сердце бешено колотиться. Я жила в постоянном страхе, что он найдёт меня, что уже где-то рядом и лишь выжидает подходящего момента для удара.
Под глазами залегли тёмные круги, становясь всё глубже с каждой бессонной ночью. Мысли ни на секунду не замедлялись, снова и снова бегая по кругу, пока в окна не начинал пробиваться утренний свет. Но даже тогда я не могла отдохнуть.
У меня появилась привычка каждые несколько минут оглядываться через плечо, всматриваться в переулки и отражения в окнах в поисках хоть какого-нибудь признака его присутствия.
Ждать.
Потому что я знала правду: такие монстры, как Бальтазар, никогда ничего не забывают.
И никогда не прощают.
В тот день мне так и не удалось нормально поспать, и из забытья меня вырвал взволнованный голос Джека.
– Алина! – крикнул он, врываясь в комнату со стопкой бумаг в руках. – Я нашёл его – второй кинжал!
– Что? – Сонная, с ломотой во всём теле, я заставила себя сесть, а затем, пошатываясь, подошла к нему. – Где он?
Он разложил на кровати потрёпанную карту и с почти безумной поспешностью ткнул пальцем в отмеченное место.
– Здесь! В Перу. Там уже идут раскопки. Я успею съездить туда и вернуться до рождения ребёнка.
– Откуда у тебя эта информация? – спросила я, чувствуя, как внутри зарождается подозрение.
Джек выпрямился, в его глазах сияла гордость.
– Я пошёл по одной зацепке. И она сработала.
Я схватила его за рубашку на груди и тихо, угрожающе произнесла.
– Что значит ты можешь поехать и найти его? Мы вместе едем на эти раскопки.
Его уверенность пошатнулась.
– Алина, тебе было плохо… из-за беременности. Я просто подумал…
– Мне плевать, насколько мне было плохо! – рявкнула я, повышая голос. – Если я не поеду на эти раскопки, Джек, ты об этом пожалеешь!
Я замолчала, обводя взглядом углы комнаты и наполовину ожидая, что Учёный выйдет из теней и раздавит мне горло за то, что я позволила себе говорить с Джеком в таком тоне.
Мой голос мгновенно смягчился.
– Прости, – ласково сказала я, коснувшись его груди. – Ты прав. Эта беременность выжала из меня все силы. Мне не следовало на тебя срываться. Но, может быть, смена обстановки поможет мне снова почувствовать себя собой.
Он посмотрел на меня, явно не убеждённый.
– Алина… если с ребёнком что-нибудь случится…
– С ребёнком ничего не случится, – прошептала я, легко поцеловав его в щёку. – Мы будем вместе. Только это имеет значение.
Он замешкался, а затем нехотя кивнул.
Я выдохнула, прижав ладонь к округлившемуся животу.
Мы отправимся в Перу до того, как произойдёт это проклятое событие, до того, как меня заставят стать тем, кем я никогда не хотела быть.
И, возможно, если судьба окажется милосердна, ребёнок не переживёт путешествие.
Зара ведь не станет наказывать меня за несчастный случай.
Правда?
ГЛАВА 37
АЛИНА
Я была настолько поглощена древними раскопками в Перу, что почти забыла о своей беременности. Сухой ветер доносил запах выжженной земли и пыли, а полуденное солнце заливало золотом окружавшие нас растрескавшиеся руины. Казалось, само время здесь исказилось – древнее, священное.
– Давай на сегодня закончим, – сказал Джек, подходя ко мне.
Я проигнорировала его и продолжила скрести землю садовым совком, полностью сосредоточившись на участке перед собой.
– Ничего, – пробормотала я. Несколько недель раскопок – и до сих пор ничего существенного. Нервы уже были на пределе. – Дай мне щётку.
Не поднимая головы, я протянула руку.
Джек вздохнул, снял рюкзак и, порывшись в нём, вложил мне в ладонь маленькую щётку. Затем молча снова закинул рюкзак на плечо.
Я смела разрыхлённую землю, всматриваясь в неё так пристально, словно одним взглядом могла заставить хоть что-нибудь появиться.
– Ничего. Ничего. Ничего! – сорвалась я. – Бесконечные дни среди обломков и пыли. Если я скоро ничего не найду… если вернусь домой с пустыми руками, я… я… – Я умолкла, задыхаясь от раздражения. – Я даже не знаю, что сделаю.
Проведя рукой по спутанным, покрытым пылью волосам, я повернулась к Джеку, наконец удостоив его всего своего внимания.
Он открыл рот, собираясь что-то сказать.
Но тут я ахнула.
Острая боль полоснула по животу. Я мгновенно схватилась за него обеими руками, колени слегка подогнулись.
– Что такое? – спросил Джек, и в его голосе зазвучала тревога.
– Блядь, – процедила я, опираясь на ближайшую стену. – Ничего. Просто… просто спазм.
– У тебя начинаются роды? – спросил он, и в его глазах вспыхнула паника.
– Не думаю, – простонала я, пытаясь продышаться сквозь боль. – У меня весь день ложные схватки.
– Почему ты мне не сказала? Нам нужно уезжать. Сейчас же. У тебя могут начаться преждевременные роды…
– Не говори глупостей, Джек, – сказала я с натянутой кривой улыбкой. – Схватки Брэкстона – Хикса. Во втором или третьем триместре это нормально. Просто тело тренируется. До родов ещё целый месяц.
Но даже когда я положила ладонь на живот, а позади нас до самого горизонта тянулись древние руины, в голове билась лишь одна мысль…
А что, если это уже не просто репетиция?
Лицо Джека стало пепельно-бледным.
– А если у тебя прямо здесь начнутся роды? Мы застряли посреди чёрт знает где, Алина. Ни связи, ни дорог, а единственное, что связывает нас с цивилизацией, – пыльная коротковолновая рация в нескольких километрах от ближайшей деревни. Что, если к тому времени, когда мы доберёмся до помощи, будет уже слишком поздно?
Не успела я ответить, как Омар – один из участников раскопок – выскочил из-за скопления белых палаток, служивших нам жильём и импровизированным офисом, и со всех ног помчался к нам.
– Миссис Джеймс! – крикнул он, задыхаясь. – Скорее!
Пульс подскочил.
– Что случилось?
– Мун Ли пытается связаться с вами по коротковолновой рации.
– Мун Ли? – Я переглянулась с Джеком. – Зачем? Что ему нужно?
– Идите за мной.
Омар резко развернулся, и я тяжело двинулась следом, а Джек не отставал ни на шаг.
Мы нырнули в самую большую палатку. Омар откинул полог и подвёл меня к потрёпанному деревянному столу. На нём стояла небольшая гудящая коротковолновая рация. Он схватил чёрную трубку и нажал кнопку вызова.
– Мистер Мун Ли, Алина здесь. Одну минуту.
В воздухе предупреждающе зашипели помехи.
Омар плотнее прижал трубку к уху.
– Мистер Ли, можете повторить? Связь плохая.
Не выдержав, я выхватила трубку у него из руки.
– Я здесь! – крикнула я в микрофон.
Из динамика раздался ещё один оглушительный визг помех. Я поморщилась от резкого звука, ударившего по барабанным перепонкам, а затем наконец услышала его.
Голос Ли. Низкий. Хриплый. Едва слышный, прерывающийся треском.
– …мои предки… древний артефакт… la Cueva del Fuego…
Это всё, что мне удалось разобрать. Остальное утонуло в помехах.
– Ли, я тебя не слышу! – Я сильнее прижала трубку к уху, словно могла одной силой пробиться сквозь треск. – Повтори!
Рация зашипела, словно змея, шепчущая из темноты.
Джек поспешно подтащил стул и помог мне сесть, когда из динамика донеслась очередная искажённая волна звуков. Сквозь помехи одна фраза прорезалась словно нож…
– Ищи кинжал в La Cueva del Fuego…
Всё моё тело напряглось. По мне пробежала дрожь.
– Значит, я должна искать кинжал в Пещере Огня? – повторила я.
Связь загудела, а затем стала немного чище.
– Да, да! – Голос Ли звучал настойчиво. – Ищи в La Cueva del Fuego. Именно там тебе нужно искать!
Я вскочила на ноги, сердце бешено колотилось.
– Хорошо, хорошо! Спасибо, Ли! Спасибо!
Но прежде чем я успела сказать что-нибудь ещё, связь захлебнулась последним всплеском помех, а затем наступила тишина. Соединение оборвалось.
И всё же одно было ясно…
Нам нужно найти La Cueva del Fuego. И найти второй кинжал.
Когда мы вышли из палатки, я почувствовала, что атмосфера изменилась. В воздухе разлился странный электрический холод. До меня долетали обрывки разговоров участников раскопок: «Солнечное затмение…»… «Через несколько часов наступит полная темнота».
Меня пробрала такая сильная дрожь, что зубы застучали.
Я резко повернулась к Джеку.
– Сегодня будет солнечное затмение?
Он замешкался, отводя взгляд.
– Да, – пробормотал он.
Я повысила голос.
– Почему ты мне не сказал?!
Он раздражённо вскинул руки.
– Потому что всю эту беременность ты не в духе и постоянно на эмоциях, и если бы я хотя бы намекнул, что это может быть то самое солнечное затмение, Eclipsarum Obscura, во время которого наш ребёнок потенциально может родиться Рождённым временем, – ты бы взбесилась!
Я ошеломлённо уставилась на него.
– Что?! – взвизгнула я. – Eclipsarum Obscura? То самое мистическое затмение, о котором ты говорил в своей диссертации? Откуда ты знаешь?
Его щёки вспыхнули.
– У меня есть свои источники.
– Нет. – Мой голос опустился до смертоносного шёпота. – Я не рожу этого ребёнка сегодня.
Я стремительно направилась к джипу, чувствуя, как волнами поднимается адреналин.
– Поехали.
Я ни за что не собиралась рожать во время так называемого Eclipsarum Obscura – мистического солнечного затмения, о котором Джек годами рассуждал в своих теориях. Я не была готова доказать его правоту. И совершенно не была готова к тому, что это будет означать.
Особенно я не была готова родить Рождённого временем.
Сжимая в руках карту, которую дал мне Омар, я пыталась дышать ровно, взять себя в руки. Успокойся. Не срывайся на Джеке. Но тревога не отпускала. Если Учёный появится здесь, в безлюдной перуанской глуши, у него будет сотня мест, где можно спрятать моё тело. И никто никогда меня не найдёт.
Джек молча подошёл к джипу, явно опасаясь спровоцировать очередную вспышку.
– Прости, – выпалила я прежде, чем он успел заговорить. – Прости меня, Джек. Иногда я просто не могу себя контролировать. Мне жарко, мне ужасно плохо, а этот ребёнок душит меня изнутри.
Я протянула руку и сжала его ладонь.
Его плечи немного расслабились, и он осторожно улыбнулся мне.
Но прежде чем я успела сказать что-нибудь ещё, меня пронзила очередная схватка Брэкстона – Хикса. Я зашипела и слегка согнулась, прижав ладонь к животу.
Глаза Джека тревожно расширились.
Я бросила на него взгляд и подняла ладонь, словно приказывая остановиться.
– Ни слова. Это нормально.
Стиснув зубы, я молча переждала схватку.
Дорога была изнурительной. Джек молчал. Я тоже.
Мы ехали по разбитой грунтовой дороге, которая вскоре сменилась местностью, где не было уже никаких обозначенных путей. Вокруг нас клубилась пыль. Я то изучала карту, то всматривалась в окружающий пейзаж.
Наконец я указала вперёд.
– Там. Тот хребет.
Джип рывками взбирался по склону, раскачиваясь из стороны в сторону на неровной земле. Джек провёл машину между двумя исполинскими валунами – древними громадами, источенными временем и возвышавшимися словно часовые.
Он поставил машину на парковку, схватил рюкзак и закинул его на плечи.
Не говоря ни слова, мы отправились к пещере.
Воздух между нами был пропитан невысказанным напряжением – таким тяжёлым и липким, словно влажность перед грозой. Каждый шаг давался с трудом не только из-за местности, но и из-за тяжести того, что мы могли найти.
Над нами начало темнеть небо – пока едва заметно, – по краям приобретая какой-то неестественно бледный оттенок. По позвоночнику пробежала дрожь, первый настоящий холод дурного предчувствия пробрал до самых костей.
Джек то и дело украдкой поглядывал на часы.
– Что? – огрызнулась я. – Ты что-то засекаешь?
Он слишком поспешно покачал головой.
– Значит, считаешь минуты до затмения.
Его молчание стало достаточным подтверждением.
Сердце забилось быстрее.
– Когда оно начнётся?
Его голос прозвучал сухо, почти по-врачебному.
– Чуть больше чем через час. Луна пройдёт между Солнцем и Землёй. Наступит полная темнота.
Прекрасно.
И словно вызванная этими словами, очередная схватка Брэкстона – Хикса стиснула моё тело. Я слегка согнулась, глубоко дыша и пытаясь успокоить взвинченные нервы.
Ещё не время. Потерпи ещё немного. Только не сейчас.
Нам всё ещё нужно было добраться до самого сердца пещеры – до тайны, что бы там ни скрывалось.
Чем глубже мы спускались, тем сильнее пещера поглощала нас. Вода капала с острых сталактитов, и звук разносился эхом по камню словно тиканье часов. Каждый отзвук превращался в шёпот где-то на задворках сознания, подпитывая тревогу, которая всё сильнее разрасталась внутри меня.
Я поморщилась, схватившись за бок, когда меня пронзила очередная волна боли.
Джек обернулся, и его лицо омрачилось беспокойством.
Я проигнорировала его взгляд и указала на тускло мерцавший в глубине пещеры водоём.
– Там. Идём дальше.
– Я за тобой, – сказал он, снимая рюкзак и доставая фонарь.
Свет вспыхнул – тусклый, слабый, словно даже он боялся того, что ждало нас впереди.
Продвигаясь всё глубже в бездну, я осознала нечто, поразившее меня сильнее, чем надвигающееся затмение или душившие нас тени…
Настоящий ужас скрывался не в пещере.
Он был внутри меня.
Этот ребёнок, которого я никогда не хотела, мог родиться во время затмения – Рождённым временем.
И эта мысль пугала меня сильнее любой тьмы.
– Идём, – сказала я, собираясь с духом.
Джек кивнул и пошёл первым, а угасающий свет фонаря оставался нашей единственной защитой от древней тьмы.
Я содрогнулась, ступая всё глубже в пещеру – настолько сырую и тёмную, что казалось, будто само время никогда её не касалось, будто она принадлежала совершенно иному миру. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь медленным звуком капающей воды, эхом разносившимся среди камней.
И вдруг сквозь узкую расщелину высоко над нами пробился луч солнечного света, пронзил мрак и упал на водоём впереди. Тот засиял настолько ярко, что казался вместилищем неземной магии – живой, светящейся, потусторонней.
Я подошла ближе.
Нога зацепилась за острый камень.
Я тяжело рухнула, с тошнотворным хрустом ударившись о стену пещеры. Череп взорвался болью, и я осела на землю. С губ сорвался крик, в тот же миг края поля зрения поплыли, а пещера вокруг меня задрожала, словно воздух над раскалённым камнем.
– Алина! – раздался голос Джека.
Он рухнул на колени рядом со мной, не скрывая паники.
– Ты в порядке?
Я моргнула, пытаясь разобраться в кружащихся вокруг тенях. Дрожащей рукой потянулась к затылку и почувствовала тепло. Влажное, липкое тепло.
Когда я убрала пальцы, они были покрыты кровью. Густой. Горячей. Алой.
– Я… не уверена, – прошептала я.
Джек сорвал с себя рюкзак и одним движением расстегнул его.
– Я разберусь. Не двигайся. – Он распахнул аптечку, натянул латексные перчатки, достал марлю и бутылку физраствора. Работал он быстро и на удивление уверенно, сосредоточенно нахмурив брови, пока очищал рану.
– Вроде ничего серьёзного, – пробормотал он. – Но нам нужно вернуться. Омар – квалифицированный парамедик, он нормально наложит тебе швы, а потом мы вернёмся…
– Нет, – оборвала я его. – Мы не можем сейчас остановиться.
Я закричала, когда он туго затянул повязку вокруг моей головы.
Он стиснул зубы и схватил меня за руку, собираясь помочь подняться.
– Алина, у тебя кровь. Пожалуйста. Давай вернёмся, тебя осмотрят, а потом…
Тонкий луч солнечного света скользнул по его лицу, придав ему мертвенную бледность. Позади него неистово плясали тени, искажая черты почти до неузнаваемости – словно предупреждение.
И тут я почувствовала это.
Внезапный поток тепла.
Я посмотрела вниз.
Мои брюки цвета хаки промокли насквозь – тёплая жидкость растекалась слишком быстро.
Глаза Джека расширились от ужаса.
– Нет. Нет, нет, нет… какого… – залепетал он, стремительно бледнея.
Сердце сжалось.
– У меня воды отошли! – закричала я. – Я сейчас рожу – прямо сейчас! Этого не может быть! Просто не может!
Я привалилась к стене пещеры, задыхаясь от коротких, панических вдохов. Боль огнём пронзала тело, каждый нерв был натянут до предела, каждая мышца сжалась от ужаса.
– Это всё твоя вина! – завизжала я на Джека, выплёвывая слова словно яд. – Это ты настоял, чтобы я оставила этого ребёнка!
Горе, ярость и отчаяние кипели внутри, и, не думая, я схватилась за живот, обезумев от страха. Моя рука нащупала на полу пещеры острый камень.
Если покончить с этим сейчас… если остановить всё это…
Я подняла камень, намереваясь оборвать жизнь внутри себя.
Джек бросился ко мне и в последний момент перехватил запястье.
– Нет, Алина! – закричал он. – Не делай этого! Ты сильнее – ты справишься!
Я забилась в его хватке и задела фонарь. Тот отлетел через всю пещеру, ударился о стену и мгновенно погас.
Свет исчез.
Нас поглотила тьма.
Из моего горла вырвался гортанный крик, когда очередная схватка разорвала тело. Я вцепилась в живот, тяжело дыша и пытаясь вспомнить, чему нас учили на курсах подготовки к родам: дышать, сосредоточиться, – но вокруг царил хаос.
Джек пытался меня успокоить, но в темноте его слова звучали пустым эхом. Само его присутствие давило на меня. Он был бесполезен.
Я не была готова. Я никогда не была к этому готова.
– Я не смогу, – пробормотала я дрожащим голосом, почти не слышным за моим частым дыханием.
Но даже произнося это, я знала правду.
Выхода не было.
Ребёнок появлялся на свет – хотела я этого или нет.
И тут пещера изменилась.
Температура упала.
Внезапно вокруг нас воцарилась удушающая неподвижность.
И в следующий миг последний тонкий луч солнечного света исчез из расщелины над головой. Затмение началось. Eclipsarum Obscura поглотило мир, окутав его неестественной ночью.
Пещера пульсировала энергией – хаотичной, древней, живой.
Я вцепилась в живот, когда меня разорвала очередная волна агонии, тело бунтовало, душа дрожала.
– Нет! – Мои крики рикошетом разносились по стенам пещеры, пока я боролась со схватками, разрывавшими меня изнутри, – беспощадная схватка между моей волей и силами природы. Я проклинала Бога, судьбу и каждую душу, которая привела меня сюда, а тени затмения давили сверху словно удушающая завеса.
На пике затмения из моего горла вырвался последний первобытный крик, и ребёнок появился на свет. Тьма целиком поглотила пещеру. Каждая капля, падавшая в каменный водоём, отдавалась эхом словно удар погребального барабана. По пещере пронёсся холод – тот самый, что шепчет о смерти.
Младенец закричал, а Джек неловко пытался удержать девочку.
– Она родилась, Алина. Она родилась. Продолжай тужиться. Плацента… тебе нужно родить её сейчас.
Фонарь внезапно вспыхнул, залив всё вокруг резким светом. И там, рядом со мной, лежал чёрный кинжал, покрытый таинственными символами, а его клинок словно лоснился от самой тьмы. С лезвия сочился тёмный туман, свиваясь в бесформенную сущность, а затем исчез, втянутый какой-то невидимой силой. Сердце бешено заколотилось от ужаса, когда я поняла, что невольно выпустила на свободу, – силу зла, такую же, как я сама.
