Текст книги "Порочные любовники времени (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 37 страниц)
– Простите, – хрипло произнёс я. – У меня пропал аппетит.
Скарлетт, похоже, не обиделась. Она села рядом со мной, подогнув под себя одну ногу.
– Неудивительно. Совсем недавно вам было очень больно. Сейчас лучше?
Я повернулся к ней и внимательно посмотрел.
Она была миниатюрной, но в её спокойствии ощущалась сила. Тёплые карие глаза напоминали мне речные берега в сумерках – ясные, спокойные, искренние. В них не было ни капли лукавства. Волнистые каштановые волосы струились по спине, ловя свет при каждом движении. От неё пахло мёдом, лимоном и чем-то едва уловимо цветочным, словно лепестками, растёртыми о нагретый солнцем камень. В волосах чувствовался и запах морской соли, притаившийся там словно воспоминание о волнах. Что-то дикое. Неукрощённое.
Её голос был мягким, но не слабым – в каждом слове звучала тихая убеждённость. А когда она улыбалась, в этой улыбке не было ни желания очаровать, ни попытки соблазнить. Она успокаивала, дарила ощущение опоры. Смягчала суровость комнаты, и стены уже не казались клеткой.
Затем под моим пристальным взглядом она покраснела и опустила глаза на колени, её уверенность скрылась за румянцем на щеках.
Я нарушил молчание.
– Ты слышала о женщине по имени Алина?
Она резко вскинула голову, словно её ударило молнией.
– Алина?
– Да, да. Алина Точино. Она учится в колледже МакМонт.
Скарлетт моргнула и нахмурилась.
– В колледже МакМонт много людей, Бальта… сэр—
Моя рука метнулась вперёд прежде, чем я успел осознать, что делаю, и словно тиски сжала её плечо.
– Не называй меня «сэр»!
У неё перехватило дыхание.
– Хорошо! Ладно – Бальтазар! Вас зовут Бальтазар! – выдохнула она, пытаясь отстраниться от моей хватки. – Она… ваша дочь?
– Что? Нет! – Я вскочил на ноги, ярость бурлила прямо под кожей.
Но стоило мне посмотреть на неё сверху вниз – маленькую, дрожащую, всё ещё пытающуюся понять, почему мужчина, которого она впустила в свой дом, вдруг превратился в чудовище, – как я замер.
Она не проявляла ко мне ничего, кроме доброты.
А я едва не раздавил её за это.
Я отвернулся, делая долгие, неровные вдохи. Сжимал кулаки до тех пор, пока ярость не покинула тело, оставив после себя лишь стыд.
– Прошу прощения, – наконец произнёс я, вновь повернувшись к ней. – Мой гнев… порой берёт надо мной верх. День выдался весьма тяжёлым. – Я заставил себя улыбнуться. – Мы с Алиной старые друзья. Потеряли друг друга из виду, и мне необходимо с ней поговорить. Это… важно.
Скарлетт внимательно посмотрела на меня, а затем, словно кто-то щёлкнул выключателем, её лицо снова просияло.
– Всё нормально. Я знаю, каково это – перенервничать и слететь с катушек.
Слететь с катушек?
Прежде чем я успел спросить, она вскочила на ноги и схватила сумку.
– А вы сидите здесь, – сказала она, преувеличенно погрозив мне пальцем, и её голос звучал слишком уж весело для человека, с которым только что так грубо обошлись. – У меня занятия. И не вздумайте тут двинуть кони.
Двинуть кони?
Я уставился на закрывшуюся дверь, совершенно сбитый с толку. Что это вообще за язык? Что это за эпоха?
Но прежде чем я успел задуматься об этом, боль словно клинок пронзила грудь. Я рухнул на пол, судорожно вцепившись в себя побелевшими пальцами, пока мучения вновь разрывали меня изнутри. Холодный пол обжигал кожу, но я почти этого не замечал. Я чувствовал лишь надвигающуюся тьму – она подбиралась к краям моего зрения словно прилив, который я был не в силах остановить.
Я свернулся на боку и метался по полу, пока за окном с рёвом проносились эти металлические чудовища – машины, как их здесь называли. Мир 1990 года был безумием. Но хуже всего – он отнимал у меня всё. Мою силу. Мою цель. Мою месть.
Что это за проклятие, которое не позволяло мне добраться до Алины? Завладеть клинками? Найти Фрейю?
Всё ещё дрожа, я заставил себя подняться и, пошатываясь, побрёл по квартире словно раненый зверь. Кожу покалывало от холодного пота, когда я приблизился к окну.
И там был он.
Тот самый мужчина, тот же призрак с бездушными серыми глазами, который уже смотрел на меня прежде, снова наблюдал за мной – спокойно, но угрожающе, и сама его фигура таила в себе опасность словно ловушка, готовая вот-вот захлопнуться.
Отчаяние обрушилось на меня словно удар молота.
Мужчина склонил голову набок, неодобрительно покачал ею и растворился в воздухе.
– Нет! – взревел я.
Я врезал кулаком в стену, раскрошив штукатурку и сломав костяшки пальцев. Стена осыпалась от удара. Я опустился на пол, поникнув плечами, и позволил тишине поглотить меня.
Мне нужен был план – хоть что-нибудь, что позволит снова обрести контроль. Я не мог продолжать в таком состоянии – измученный и беспомощный.
Когда дверь наконец снова со скрипом открылась, я только-только сумел перетащить себя на бугристый диван.
Скарлетт вошла, прихрамывая. Её пошатывало, правый глаз заплыл и почернел, одна сторона лица распухла. Из свежего пореза на лбу стекала кровь, при каждом движении она морщилась от боли. Она попыталась улыбнуться, но её глаза – те самые спокойные, тёплые карие глаза – были широко распахнуты от боли и страха.
Во мне вспыхнула ярость.
– Кто это с тобой сделал? – потребовал я.
Скарлетт замешкалась. Она опустила глаза, плечи ссутулились, словно ей хотелось исчезнуть, спрятаться внутри самой себя. Молчание затянулось – тяжёлое, хрупкое.
– Всё нормально, – прошептала она. – Мой бывший… он разозлился. Решил, что я встречаюсь с кем-то другим. Я в порядке.
Она не была в порядке. Глаз почти полностью заплыл. Из пореза на виске всё ещё сочилась кровь. Во мне вспыхнула ярость – холодная и расчётливая. Но прежде чем я успел ответить, в дверь яростно заколотили.
– Скарлетт! Открывай! – донёсся снаружи пьяный голос. – Я знаю, что он там!
Скарлетт повернулась ко мне, побледнев.
– Спрячьтесь, – сказала она дрожащим голосом.
Я не двинулся с места. Я не был каким-то жалким слабаком, который прячется по углам. Я был тьмой. Я был яростью. И собирался это доказать.
Я поднялся с дивана и с оглушительным грохотом распахнул дверь.
На пороге стоял здоровенный ублюдок, от которого разило выпивкой и яростью. Его взгляд остановился на мне, и лицо исказилось от злобы.
– Видишь? – процедил он. – Сука! Я так и знал. У тебя там мужик.
Я преодолел разделявшее нас расстояние за один вдох.
Моя рука сомкнулась на его горле, и я поднял его в воздух словно тряпичную куклу. Ноги беспомощно дёргались и скребли по дверному косяку, пока я втаскивал его в квартиру. Ярость на его лице сменилась неподдельным ужасом.
– Ебаный кусок дерьма, – прошипел я. – Ты посмел поднять руку на женщину? Посмел повышать голос в этом доме?
Его лицо побагровело. Рот открывался и закрывался словно у выброшенной на берег рыбы, но ни звука не вырвалось.
Позади меня закричала Скарлетт.
– Бальтазар, прекратите! Он пьян! Он того не стоит! Пожалуйста!
– Этому нет оправдания, – прорычал я. – Не после того, что он с тобой сделал.
Я захлопнул за собой дверь и выволок его в переулок.
Мусорные баки были переполнены гниющими отходами и битым стеклом. Самое подходящее место.
Там, под светом уличного фонаря, я прикончил его.
Его тёмная и слабая душа попыталась сопротивляться, когда я втянул её в себя. По венам пронеслась волна силы – очищающая, животворящая.
Я швырнул тело в мусорный контейнер словно ненужный хлам и поднял взгляд к звёздам, тяжело дыша.
Я всё ещё был тьмой – всё ещё клинком в ночи. И теперь я вновь вспомнил, на что именно способен.
Когда я вернулся, Скарлетт была в тесной ванной и промокала кровь на лице влажной тканью. Она не смотрела на меня.
– Что вы с ним сделали? – напряжённо спросила она.
– Этот человек больше не доставит тебе проблем, – ровно ответил я. – Я с ним поговорил. Скажем так, я предельно ясно дал понять, что возвращаться ему не стоит.
– Вы что? – Скарлетт застыла, с зажатой в руке мокрой тканью.
– Просто предупредил, – солгал я. – Пригрозил. Ничего больше.
Между нами повисло долгое, тяжёлое, тревожное молчание.
Я не мог здесь задерживаться – не в этом тесном, убогом мирке. Мне нужно было двигаться дальше. Найти Алину.
– Мне пора, – сказал я, уже направляясь к двери.
Скарлетт резко повернулась.
– Нет, пожалуйста. Останьтесь. Я помогу вам найти Алину. Обещаю.
На последнем слове её голос дрогнул. В глазах таился страх, но было там и нечто другое – возможно, чувство вины. Одиночество. Отчаянная потребность быть кому-то нужной.
Но я не мог остаться.
Она не была частью этой войны.
А если я останусь, то могу причинить ей вред.
Я задержал на ней взгляд ещё на одно короткое мгновение. Затем развернулся и ушёл, шагнув в холод ночи.
Её печальное лицо ещё долго стояло у меня перед глазами после того, как я растворился во тьме.
Но у меня была цель.
Я должен был найти Алину.
Любой ценой.
ГЛАВА 30
БАЛЬТАЗАР
Каждое утро я просыпался с одной-единственной, непоколебимой целью – подобраться к Алине. Но дни шли, а я так и не продвинулся ни на шаг, и ощущение поражения всё глубже въедалось в мои кости. Я тонул в бездне разочарования, настолько глубокой, что уже почти не видел света.
Каждый раз, когда я замечал её, меня словно били под дых – накатывала такая жестокая волна боли, что я едва мог дышать. Почему я не мог приблизиться к ней? Почему она раз за разом ускользала из моих рук? Беспомощность превращалась в ярость.
Не видя другого выхода и кипя от злости, я вернулся в квартиру Скарлетт. Возможно, от неё всё ещё могла быть польза.
Но стоило мне поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась.
– Ой! – ахнула Скарлетт, явно испугавшись. Щёки у неё порозовели, она нервно теребила прядь волос, не решаясь встретиться со мной взглядом.
– Я как раз собиралась на занятия.
– Здравствуй, Скарлетт, – сказал я, стараясь скрыть бушевавшие в голове мысли. – Как ты?
– Всё нормально, – мягко ответила она. – Ты нашёл Алину?
Я выдохнул и покачал головой.
– Пока ничего. Я никак не могу до неё добраться.
Плечи Скарлетт поникли.
– Я надеялась, что ты вернёшься. Я пыталась помочь. Нашла её в телефонном справочнике. Пыталась с ней разговаривать – говорила, что она умная, спрашивала про занятия, пыталась завязать беседу… но она всегда уходит. И всё-таки мне кажется, она понемногу сдаётся. Я приглашу её сюда. Закажем пиццу, выпьем пива – ничего особенного. Так ты наконец сможешь с ней поговорить.
Её предложение на мгновение лишило меня дара речи. Затем я слегка улыбнулся – на этот раз искренне.
– Спасибо, Скарлетт. Это очень поможет.
Она застенчиво подняла на меня глаза.
– Хочешь… зайти?
Я приподнял бровь.
– Разве ты не сказала, что у тебя занятия?
Она виновато усмехнулась.
– Введение в экономику. Можно забить11.
Я представил, как она держит за стебель одуванчик и дует на него, разбрасывая семена по ветру. Забить. Эти выражения из девяностых совершенно сбивали меня с толку. Но я кивнул так, словно всё понял.
– Да, с удовольствием, – сказал я.
Скарлетт отошла в сторону, пропуская меня, и я вошёл, таща за собой груз своих неудач и разочарований.
Что-то изменилось.
– У тебя новый диван? – спросил я, разглядывая стоявший в углу низкий деревянный каркас с единственной грязно-белой подушкой, простыми линиями и безошибочно узнаваемым налётом дешевизны.
– Да! – радостно воскликнула она, и глаза её засияли. – Ну… новый для меня. Подруга собиралась выбросить свой футон. Он превращается в кровать, смотри!
С чрезмерным энтузиазмом она схватилась за спинку и дёрнула её вперёд. Та с оглушительным грохотом рухнула вниз, открывая моему взору потёртый, покрытый подозрительными пятнами матрас, который, казалось, испустил облачко пыли и сожаления.
– Я надеялась, что ты вернёшься, – быстро добавила она. Слова вылетели из неё так, словно она давно отчаянно хотела их произнести, но до сих пор не решалась. – И подумала, если ты всё-таки придёшь… возможно, тебе будет удобнее, если у тебя будет собственная кровать.
– Понятно, – настороженно произнёс я, не сводя глаз с матраса, словно тот мог в любой момент сам уползти прочь. Я протянул руку и осторожно похлопал по нему. Набивка была тонкой словно бумага, ткань протёрлась почти до нитей. От него едва заметно пахло плесенью и древними тайнами. От одной мысли, что придётся на него лечь, желудок скрутило.
Скарлетт заметила мою гримасу.
– Воняет, да? – выпалила она. – Не переживай, у меня есть вот этот освежитель для ткани!
Она метнулась на кухню и вернулась с небольшим серебристым баллончиком. На этикетке значилось «Чудо-спрей», обещавшее чудеса, на которые он совершенно точно не был способен.
Она сняла крышку и с силой, достойной боевого приказа, надавила на белую кнопку, раздалось оглушительное шипение. Густое облако приторно-сладкого химического аромата поглотило комнату словно умирающее цветочное чудовище. Запах вцепился мне в горло – удушающая смесь дешёвых духов и синтетического отчаяния.
Я закашлялся в рукав и отшатнулся.
– Господи, что ты наделала?
– Это нейтрализатор запаха, – гордо объявила Скарлетт, размахивая рукой в воздухе, словно пыталась укротить лесной пожар. – По-моему, теперь пахнет лучше. Тебе так не кажется?
Я отошёл подальше от вони, пробормотав что-то невнятное.
– Садись, – бодро сказала она. – Я принесу нам что-нибудь выпить.
Она снова умчалась в крошечную кухню, всё ещё сжимая в руке «Чудо-спрей», а я осторожно примостился на деревянном подлокотнике футона. Ни за что на свете я не собирался опускаться на этот проклятый матрас.
Раздражение кипело прямо под поверхностью, готовое в любой момент вырваться наружу. Я был так близко к Алине, но каждый раз, когда пытался к ней приблизиться, собственное тело предавало меня. Боль словно от тысячи зазубренных игл пронзала вены, парализуя меня. Тот сероглазый призрак из колледжа… за всем этим наверняка стоял он. Я не знал, кем он был, но его вмешательство казалось противоестественным.
Скарлетт вернулась с двумя покрытыми холодной испариной бутылками. Она с таким энтузиазмом сунула одну мне в руку, что часть жидкости выплеснулась мне на кожу. Не говоря ни слова, я осушил половину бутылки. Горечь была мне незнакома, но пришлась кстати.
– Я должен найти Алину, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Правда в том, что… я знал её родителей. Они недавно умерли и оставили ей значительное наследство. Если она в ближайшее время не заявит на него права, государство всё заберёт.
Глаза Скарлетт расширились от сочувствия.
– Это так печально. И да пошло это правительство на хер. Не переживай, я помогу тебе её найти.
Она сделала большой глоток из бутылки, а затем искоса посмотрела на меня с озорной улыбкой.
– Ты какой-то напряжённый, Бальтазар. Тебе нужно выпустить пар. Как насчёт косячка?
– Ко… сячка?
– Ну знаешь. Травка. Марихуана. Мэри Джейн. Хорошая дурь.
Прежде чем я успел ответить, она вскочила на ноги и исчезла в другой комнате. Через несколько мгновений Скарлетт торжествующе вернулась, размахивая маленьким пластиковым пакетиком, наполненным сморщенными зеленоватыми листьями.
– Дурь что надо, – сказала она, и глаза гордо заблестели. – Достала у той же подруги, которая отдала мне футон.
Я молча смотрел на смятые листья, гадая, не является ли это последним доказательством того, что мир окончательно сошёл с ума.
Ни секунды не колеблясь, Скарлетт плюхнулась на футон, схватила с приставного столика глянцевый журнал и вытряхнула на обложку горку ярко-зелёных шишек. Её пальцы ловко принялись за дело: она оторвала полоску бумаги, засыпала внутрь измельчённую траву и пальцами равномерно распределила её по всей длине. Затем скрутила концы, лизнула край бумаги и чиркнула спичкой.
Резкий запах ударил мне в лицо – едкий, землистый, густой, с какой-то странной примесью. Он смешался с всё ещё витавшей в комнате вонью того проклятого цветочного спрея, породив омерзительный аромат, который мог существовать лишь в этом безумном столетии.
Она затянулась, задержала дым, а затем лениво выпустила облако к потолку.
– Вот, – сказала она, протягивая мне косяк. – Затянись.
– Нет, благодарю. – Я отмахнулся от него словно от дыма пожара на поле боя и поднял бутылку с пивом. – Мне и этого достаточно.
– Как хочешь, – пожала она плечами и снова затянулась. Блаженно вздохнув, Скарлетт откинулась на футон и положила косяк в щербатую пепельницу. На мгновение её глаза закрылись, а когда она вновь посмотрела на меня, голос стал тягучим.
– Знаешь, я могла бы сделать тебе массаж.
Она повернулась на бок, подперла голову локтем и пошевелила пальцами, словно собиралась наложить заклинание.
– У меня довольно умелые руки.
– Нет, благодарю, – повторил я уже твёрже.
– Да ладно тебе, чувак, – хихикнула она. – Ты весь на нервах из-за этой истории с Алиной. Давай я помогу тебе прийти в себя. Расслабиться. Обрести внутреннее блаженство.
Она смотрела на меня из-под опустившихся век, а последние струйки дыма лениво вились у её губ словно неспешные заклинания.
– И что для этого потребуется? – спросил я скорее из любопытства, чем из осторожности.
– Ты без рубашки. А мои руки повсюду. Расслабляют тебя. Разве не звучит потрясающе? – Её голос витал где-то между соблазнением и дурманом.
Я уже давно ни с кем не трахался. А Скарлетт была привлекательной. Мягкой во всех тех местах, где, как я помнил, могло жить тепло.
– Ладно, – наконец сказал я. – Но не здесь.
Она ухмыльнулась, снова подхватила косяк и поднялась на ноги в облаке дыма.
– Без проблем. Я как раз сменила постельное бельё.
Она протянула мне руку и повела в спальню.
Комната Скарлетт была простой, почти пустой – лишь двуспальная кровать, исцарапанный комод и узкий книжный шкаф с потрёпанными романами, старым словарём и разномастными безделушками. Кровать покрывало выцветшее стёганое одеяло с узором из вьющихся цветов, давно утративших былую яркость.
– Снимай рубашку и ложись, – сказала она, стягивая через голову футболку с длинными рукавами.
У меня перехватило дыхание.
По её руке извивалась татуированная змея, яркие чернила резко выделялись на бледной коже. Мой взгляд скользнул от свернувшейся кольцами змеи дальше по её телу – каждый дюйм кожи был покрыт татуировками, словно страницы истории, которую могла рассказать только она. Но именно её грудь заставила меня сглотнуть – округлая, тяжёлая и обнажённая, она покачивалась при каждом едва заметном движении, словно спелое искушение.
Глубоко внутри меня шевельнулось желание, когда я снял льняную рубашку и позволил ей упасть на пол. Я стоял перед ней, напряжённый, с натянутыми мышцами, и каждый дюйм моего тела гудел от сдерживаемой силы. Я видел, как её взгляд скользит по мне. Кончик языка прошёлся по нижней губе, словно она пробовала на вкус мысль, которую не решалась произнести вслух.
Она забралась на кровать и с ухмылкой похлопала по матрасу.
– Сюда, здоровяк. На живот.
Я медленно пополз по кровати, словно хищник, добровольно идущий в ловушку, в которую втайне хотел попасть. Я растянулся на животе, затем приподнялся на локтях и бросил на неё взгляд через плечо.
Скарлетт оседлала мои бёдра и взяла с прикроватной тумбочки маленькую янтарную бутылочку. Она налила в ладони скользкую струйку масла и растёрла их друг о друга, пока комнату не наполнил аромат лаванды и пряностей – успокаивающий, греховный, пьянящий.
Её голос опустился до хрипловатого шёпота.
– Расслабься, детка. Я не кусаюсь.
С её губ сорвался тихий порочный смешок, а я расслабился под ней, вжимаясь в матрас.
Её руки скользили по моей спине – уверенно и умело. Пальцы разминали узлы напряжённых мышц так, словно я принадлежал ей, словно каждым прикосновением она вырезала своё имя на моём теле.
– Блядь, – выдохнула она, опуская руки ниже. – Ты сложен как бог, Бальтазар. Столько силы… Я не могу перестать представлять, каково это, когда ты кого-нибудь трахаешь. Наверняка это грубо. Глубоко. Словно ты уничтожаешь каждого, к кому прикасаешься.
От её слов мой член дёрнулся, налившись желанием.
Я молчал, позволяя ей продолжать и дразнить саму себя этим напряжением. Её бёдра едва заметно двигались на мне. Она практически дрожала от предвкушения.
Я слегка повернул голову, и голос прозвучал низко и хрипло.
– Тогда перестань представлять.
Я выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы у неё перехватило дыхание.
– Позволь мне показать тебе, каково это, когда я тебя трахаю.
Некоторое время спустя я проснулся обнажённым и совершенно дезориентированным и с удивлением обнаружил рядом свернувшуюся калачиком Скарлетт – тоже голую, её кожа тепло прижималась к моей. Но ещё сильнее меня поразило спокойствие внутри. Никакого желания убить её. Никакой жажды поглотить её душу. Только… тишина. Во сне она выглядела умиротворённой, почти до боли красивой.
Её глаза затрепетали и открылись, ресницы взметнулись словно занавес, и она потянулась с тихим стоном.
– Ого, Би… ты лучший мужчина из всех, с кем я когда-либо трахалась.
Разумеется.
Скарлетт тоже оказалась весьма неплоха. Нет, в ней не было того дикого, притягательного огня Алины, но у неё имелся потенциал. Необработанная глина, которой я мог придать нужную форму. Я мог научить её гореть и сделать так, чтобы наши ночи разрывали само время.
Стоило ли мне задержаться? Возможно. Скарлетт могла стать развлечением… временным пристанищем, пока я охотился за Алиной.
Но оставаться в этой жалкой квартирке мы не могли. Облупленные стены. Вонь плесени. Футон. Нет.
Я сказал ей, что мы оставляем всё это позади – до последнего клочка.
Скарлетт переехала со мной в поместье на берегу в престижном ванкуверском районе Джерико-Парк. Прежние владельцы… «скоропостижно скончались». Никаких наследников. Никаких претензий. Никаких проблем. Я об этом позаботился – и заодно поглотил их души.
Дом был настоящим шедевром, укрытым среди пышной влажной зелени Тихоокеанского Северо-Запада. Солнечный свет лился сквозь стеклянные стены, а плющ обвивал края дома так, словно рос здесь всегда. Изящный современный дизайн смягчали природные материалы и тепло – дерево, камень и свет. Кухня сияла первоклассной техникой. Просторные спальни купались в золотом утреннем свете, из окон открывался вид на океан. Открытая терраса нависала над ухоженным садом, который плавно переходил в дикий берег.
Не то чтобы я устраивал приёмы.
Гостям здесь было не место. Это был трон. А по сравнению с убогой квартиркой Скарлетт – настоящий рай.
Мы жили в относительной гармонии: Скарлетт продолжала учёбу, а я – свои тщетные попытки приблизиться к Алине. Каждая неудача приносила новую волну мучительной боли, словно какая-то невидимая сила была намерена любой ценой удерживать её вне моей досягаемости.
Однажды утром я стоял в своём кабинете, погружённый в мысли и глядя на ухоженный сад за окном, когда Скарлетт ворвалась в комнату.
– Бальтазар! – В её голосе дрожала тревога.
Я повернулся, уже опасаясь того, что она собиралась сказать.
– Что случилось, дорогая?
Она нервно заламывала руки.
– Я только что вернулась из женской клиники… Мне… мне так жаль. Я предохранялась диафрагмой12, клянусь. Но она не сработала. Я беременна.
Я ошеломлённо уставился на неё. Её слова эхом отдавались в ушах, приглушённые и нереальные. Я смирился со всей этой вознёй с её современными средствами контрацепции, доверившись приспособлению из латекса и геля, которое должно было выполнять свою работу, пока мы предавались дикому, жаркому сексу. И теперь… она беременна?
– От кого? – Слова сорвались с моих губ словно яд.
Скарлетт побледнела. Её голос взлетел от возмущения.
– От тебя, придурок! Ты серьёзно обвиняешь меня в том, что я трахаюсь с кем-то ещё?
Я ничего не ответил, но мой взгляд был достаточно острым, чтобы пролить кровь.
– Я тебе верна, – сказала она, теперь уже дрожа. – Я не сплю со всеми подряд. Я не такая. – Её голос дрогнул. – Но если ты не хочешь ребёнка… я пойму. Я избавлюсь от него. Запишусь в клинику.
– Что ты сказала? – прорычал я.
– Ну… аборт, – тихо произнесла она. – Я прерву беременность. Ты, знаешь ли, не особо похож на «отца года».
– Нет! – Слово громом вырвалось из моей груди. Глаза пылали яростью. – Что вы за люди в этом проклятом столетии? Убиваете невинных ради собственного удобства? У вас нет ни души? Ни чести?
Скарлетт вздрогнула и прикрыла рот рукой.
На глаза навернулись слёзы – слёзы, которых я не проливал уже много лет.
– Я позабочусь о ребёнке, – сказал я срывающимся от эмоций голосом. – Тебе не придётся и пальцем шевелить. Тебе даже не обязательно оставаться. Только… не отнимай это у меня. Я молился именно об этом. О втором шансе. О жизни, которую смогу защитить.
– Правда? – Лицо Скарлетт смягчилось, в глазах забрезжила неожиданная надежда.
– Да, Скарлетт. – Я подошёл к ней и заключил в объятия. – Я так долго мечтал вернуть то, что потерял. Ты дала мне этот шанс. Это дар.
Она прижалась ко мне, но что-то омрачало её лицо. Через мгновение она отстранилась, и заговорила тихо, но серьёзно.
– Ну что ж, – сказала она, – похоже, у нас будет ребёнок. – Затем замешкалась. – И… у меня есть новости. Об Алине.
Мой пульс участился. Я прищурился.
– Какие новости?
Уголок её губ приподнялся в лукавой усмешке.
– Я собиралась промолчать на случай, если ты взбесишься из-за беременности. Но раз ты так счастлив… – Она пожала плечами. – Алина с кем-то встречается. С Джеком Джеймсом. Ходят слухи, что они помолвлены.
Эти слова словно клинок вонзились мне под рёбра. Воздух покинул лёгкие с глухим вздохом.
Алина. Помолвлена. С ним.
О, на этот раз я её убью.
Больше никаких отвлекающих факторов. Никакой пощады.
Пришло время уничтожить её раз и навсегда.
