Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

ОЛИВИЯ
Глава 30

Когда я пришла в себя, в нос ударили незнакомые запахи.

Где я?

Я открыла глаза и попыталась сосредоточиться на том, что меня окружало. Я лежала на кровати с периной. Под голову заботливо подложили подушку. Опустив взгляд, я увидела, что мои длинные волосы тщательно расчёсаны и красиво разложены по груди, словно произведение искусства.

От одной мысли о том, что кто-то расчёсывал мои волосы, пока я была без сознания, по спине пробежала дрожь.

Мои запястья и лодыжки были прикованы тяжёлыми металлическими кандалами к ножкам кровати. Со стоном я приподняла голову и огляделась.

Сам дьявол сидел в другом конце комнаты и наблюдал за мной.

Я сразу поняла, что нахожусь в личных покоях Марселиуса.

Во мне вспыхнула ярость. Я дёрнула цепи, пытаясь размахнуться, ударить, сделать хоть что-нибудь, но была совершенно беспомощна. Тяжёлые металлические оковы беспощадно притягивали мои ноющие руки и ноги обратно к кровати.

– Сукин сын! – закричала я.

Он лишь спокойно смотрел на меня с дьявольской ухмылкой, прислонившись к дальней каменной стене. Затем оттолкнулся от неё и неторопливо направился ко мне.

Меня трясло от ярости.

Марселиус был жестоким, варварским чудовищем.

– У нас возникла проблема, – спокойно произнёс он, остановившись всего в нескольких дюймах от кровати.

– Какая именно? Та, что ты держишь меня здесь против моей воли? – прорычала я.

Из его горла вырвался жуткий смех. На лице вновь появилась та самая мерзкая ухмылка.

– Нет. Всё гораздо сложнее. С той самой минуты, как тебя привели во дворец императора и ты набросилась на меня, во мне поселилось непреодолимое желание обладать тобой… сделать тебя своей. Но когда я поцеловал тебя, а ты напала на меня, я понял, что одного поцелуя мне уже будет мало. Мне нужно гораздо больше.

Он задумчиво провёл рукой по подбородку, словно мы обсуждали погоду.

– И вот что самое тревожное. Я не успокоюсь, пока не покорю тебя и не сломаю, – произнёс он, глядя на меня холодными, змеиными глазами.

Я невольно отпрянула.

Марселиус был не просто безумен. Он был больным человеком с отвратительными намерениями.

– Где Роман? – Моё сердце колотилось как безумное. С Романом всё должно быть в порядке. Я не думаю, что смогу жить без него.

На губах Марселиуса появилась жестокая улыбка.

– Роман мёртв. Его труп сейчас пожирают дикие звери, – произнёс он.

– Лжец, – прошипела я, дёргая руками. Острые края металлических оков впились в кожу.

Марселиус присел на корточки и приложил длинный палец к моим губам.

– Тс-с-с, – прошептал он.

Меня едва не вывернуло. От одного его прикосновения меня охватили отвращение и брезгливость. Но я должна была использовать его желание прикасаться ко мне против него самого. Ли вбил это мне в голову: используй любую слабость, которую сможешь найти.

Я приоткрыла рот и опустила веки, словно его прикосновение возбуждало меня.

Марселиус слегка наклонил голову, внимательно изучая мою реакцию. Он медленно провёл пальцем по моим губам, а затем засунул свой грязный палец мне в рот.

Меня едва не стошнило от его вкуса, но я подавила этот порыв.

Вместо этого я укусила его за палец.

Он зашипел и резко выдернул руку из моего рта. Однако его лицо осталось совершенно бесстрастным. Он схватил меня за волосы, а другой рукой сжал моё лицо.

– Никакая боль никогда не причинит мне страданий. Моё сердце – камень. Я ничего не чувствую, – с презрительной усмешкой произнёс он. – И ничто. И никто. Больше никогда меня не сломает.

Он отпустил мои волосы и лицо, после чего отошёл от кровати.

– Где, блядь, Роман? – снова спросила я.

Марселиус лениво посмотрел на свои ногти. Затем достал из ножен на поясе кинжал и принялся вычищать грязь из-под ногтей.

– Твой драгоценный любовник сейчас сражается за свою жизнь на арене. Но жить ему осталось недолго. Видишь ли, его последний бой будет со мной.

Опустив кинжал, он поднял голову и встретился со мной взглядом. По его лицу вновь расползлась эта дьявольская улыбка.

– Я стану последним человеком, которого Александр увидит в своей жизни. Я вонжу меч ему в сердце… и тогда ты станешь моей.

Его тело содрогнулось, словно желание и насилие пробуждали в нём одно и то же возбуждение.

Не отводя от него взгляда, я холодно произнесла:

– Я никогда не стану твоей. Я скорее убью себя, чем позволю тебе хоть раз прикоснуться ко мне.

С его губ сорвался холодный смешок. Он убрал кинжал обратно в ножны.

– Нет, не убьёшь. Это слишком лёгкий выход. Почему бы тебе вместо этого не сразиться со мной?

Желание вступить в бой накрыло меня с головой.

Когда я впервые оказалась в Риме и меня схватила преторианская гвардия императора, я сражалась за свою жизнь. Когда меня бросили к подножию трона в тронном зале императора, я убила пятерых мужчин, чтобы спасти себя. Во время праздника у императора я снова вступила в бой, когда Тьма напала на нас с Романом. Всякий раз, когда моя жизнь оказывалась под угрозой, я сражалась изо всех сил.

В ушах прозвучал голос Ли.

– Что бы ни случилось, Оливия, никогда не сдавайся. Сражайся достойно, не уступай своим врагам и никогда не показывай слабость.

Сначала моей единственной целью было любой ценой вернуться домой. Но сейчас всё изменилось – Роман завладел моим сердцем. Амара стала для меня матерью, а теперь её не стало из-за меня. Роман был таким же Рождённым временем, как и я, а значит, его проблемы стали и моими.

Впереди ещё оставалось множество загадок, и я хотела разгадать их вместе с Романом.

Я внимательно посмотрела на Марселиуса, пытаясь понять, почему он стал таким. Мне казалось, что передо мной человек, израненный болью, покрытый невидимыми шрамами. Я хотела узнать о нём больше. Хотела понять, что превратило его в это чудовище.

– Почему ты так ненавидишь Романа? Что он сделал, что причинило тебе столько боли и ненависти?

Лицо Марселиуса мгновенно исказилось яростью.

– Роман разрушил мою жизнь!

– Каким образом? – спокойно спросила я.

Марселиус вскинул руки.

– Я был королём арены, а он украл мою славу.

Я покачала головой.

– Нет. Дело не в этом. Твоя ненависть гораздо глубже.

– Я правил на арене. Мне понадобилось десять лет, чтобы одерживать победу за победой, и к тому моменту, когда я получил свободу, моя душа уже почернела. Я жаждал крови, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Всё его тело дрожало. – Моя жизнь на арене была наполнена восторгом боли и тьмы.

Марселиус запрокинул голову, словно заново переживая экстаз тех воспоминаний. Но спустя мгновение снова выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.

– А потом появился Роман. За короткое время он уничтожил мою честь. Он стал лучшим из лучших. Но хуже всего было то, что он мог убить меня в поединке… и всё же сохранил мне жизнь. Именно за это я его и ненавижу.

Я снова покачала головой.

– Нет. И это тоже не настоящая причина.

Моя интуиция подталкивала меня копнуть глубже, проникнуть как можно дальше в истинные мотивы Марселиуса.

– Роману удалось получить всё, чего хотел я, – произнёс Марселиус, раздувая ноздри. Его руки сжались в кулаки. – Всё досталось ему. А мне – ничего. Я потерял всё, что было мне дорого.

Он начал мерить комнату шагами.

– Он смог жить вдали от дворца императора, а я вынужден оставаться здесь. Он получил Амару. А потом…

Марселиус остановился у изножья кровати, к которой я была прикована, и его лицо исказила мерзкая ухмылка.

– А потом он получил тебя.

Его поведение изменилось. Язык медленно скользнул по губам, а под набедренной повязкой заметно шевельнулся его член.

Меня передёрнуло от отвращения, но я понимала, что должна продолжать.

– Вся эта ненависть к Роману – лишь из-за зависти? Неужели ты завидуешь тому, что ему так легко достаётся всё, чего он хочет?

При этом я невольно подумала о том, как тяжело Роману приходилось бороться, чтобы доказать свою ценность, и как сильно он ненавидел быть в услужении у Северуса.

– Когда-то у меня была женщина, – сказал Марселиус, не отрывая взгляда от моих ног.

– Что с ней случилось?

Марселиус уставился перед собой пустым взглядом.

Я не хотела терять его внимание. Нужно было заставить его продолжать говорить, поэтому я сменила тему.

– Как ты стал гладиатором?

Всё ещё глядя в пустоту, он ответил:

– Мне было пятнадцать. У меня не было никакой жизни. Я убивал, чтобы выжить. Со временем я стал очень хорош в том, чтобы отнимать жизни. Моё место в этом мире нашлось благодаря убийствам и пыткам. Это заставляло меня чувствовать себя живым.

Он слегка наклонил голову, и его взгляд наконец остановился на мне.

– А потом я встретил её. Она изменила меня к лучшему… пусть и ненадолго. Она была для меня всем.

Его голос стал почти мечтательным, будто он говорил о далёком сне.

– Кем она была?

Он покачал головой.

– Это уже не имеет значения. Её больше нет. И она никогда не вернётся.

– Может быть, если ты расскажешь о ней больше, тебе станет легче.

Он прищурился, внимательно изучая меня.

– Что ты делаешь? Что ты задумала?

– Я пытаюсь тебе помочь. Где-то глубоко в твоём сердце ещё осталось что-то хорошее. Никто не рождается злым. Злыми становятся. Но рядом с тобой не оказалось никого, кто смог бы направить тебя. Мне кажется, ты просто потерялся.

Его взгляд стал жёстким, как кремень, и он уставился на меня.

– Во мне не осталось ничего хорошего. И ты никак не сможешь мне помочь, так что перестань даже пытаться. Мне жаль тебя за то, что ты всерьёз думаешь, будто способна меня изменить.

Его взгляд медленно скользнул по моему телу, и под набедренной повязкой снова заметно шевельнулся его член.

– Ох, Оливия… Как же мне понравится ломать тебя. С каким удовольствием я сделаю тебя своей и заставлю выкрикивать моё имя каждый раз, когда буду дарить тебе наслаждение.

Я не смогла сдержаться – меня передёрнуло от отвращения. Нужно было любой ценой отвлечь его от этих похотливых мыслей обо мне.

– А что насчёт матери Антония? Лидии? Я думала, она твоя жена.

Марселиус небрежно махнул рукой.

– Она для меня ничего не значит. Она всего лишь способ удовлетворять мои потребности, не более. Мне нет дела до Лидии. Единственная женщина, которую я когда-либо любил, – это она.

Его взгляд смягчился, будто он вновь погрузился в собственные воспоминания.

Кем бы ни была эта женщина, она действительно много для него значила.

– Марселиус, – тихо позвала я, пытаясь осторожно вернуть его в реальность.

Он моргнул и снова сосредоточил взгляд на мне.

– Что? – резко бросил он.

– Скажи мне, где Роман. Скажи, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исцелить тебя… чтобы помочь тебе стать другим человеком.

Лицо Марселиуса мгновенно окаменело.

– Ты не можешь мне помочь. Никто не может. Меня уже невозможно ни спасти, ни исцелить. Единственный, кто способен мне помочь, – мой отец. Но он очень… очень далеко. Он ушёл.

Его рука медленно поплыла по воздуху, словно осенний лист, прежде чем бессильно опуститься вдоль тела.

– Ушёл… ушёл… ушёл…

– Кто твой отец? – Я попыталась приподняться, но быстро сдалась и снова рухнула на мягкую перину.

– Ушёл… ушёл… ушёл… – повторил он.

Его шаги гулко разносились по комнате, пока он ходил вокруг моей кровати.

– Все ушли.

– Марселиус, ты говоришь загадками. Я не понимаю тебя.

Он резко повернулся ко мне.

– И не должна понимать!

Он стремительно вылетел из комнаты.

Воздух в помещении словно всё ещё вибрировал после пронёсшегося урагана.

– Вот это да… – пробормотала я. – Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Я неподвижно лежала на кровати, не отрывая взгляда от двери, за которой он исчез.

Сердце бешено колотилось в груди.

По коридору за дверью прогрохотали тяжёлые шаги. Дверь с грохотом распахнулась, и Марселиус, с обнажённым торсом, стремительно ворвался в комнату. Он был таким же высоким, как Роман, – выше метра восьмидесяти. Его глаза были цвета тёмных тайн, тогда как глаза Романа сияли, словно ясное небо. Но всё его поведение и манера держаться напрочь убивали любую привлекательность.

Если лицо Романа было благородным и утончённым, то лицо Марселиуса словно навеки застыло в жестоком выражении. Его нос был слегка искривлён набок, будто его ломали бессчётное количество раз, а смуглая кожа лишь подчёркивала суровость черт. Татуировки покрывали спину, грудь и руки, но во многих местах их пересекали глубокие шрамы, отчего рисунки выглядели ещё более зловещими. Его тело было мускулистым и рельефным, однако во мне он не вызывал ничего, кроме отвращения.

Холодный пот покрыл мою кожу.

Неужели именно сейчас он собирается меня изнасиловать? Забрать то, что считает своим?

Если он хотя бы попытается, я убью его.

Он резко развернулся ко мне спиной.

Ошеломлённая, я уставилась на уродливые шрамы, покрывавшие всю его спину и уродовавшие татуировки на коже. У Романа тоже были шрамы, но они и близко не шли ни в какое сравнение с тем, что пережил Марселиус.

– Видишь эти следы? – потребовал он.

Не дожидаясь ответа, продолжил:

– Это шрамы от всех ударов плетью, которые я получил за свои преступления.

Моё сердце болезненно сжалось от мысли о его страданиях.

– Пожалуйста… позволь мне помочь тебе, Марселиус.

Он резко развернулся.

– Нет, – прорычал он. – Я убью Романа Александра. А потом сделаю тебя своей.

Прикованная к кровати, я ничего не могла сделать.

Моё сердце словно утонуло в бездонном омуте отчаяния.

– У тебя есть братья или сёстры? – спросила я.

– Нет, – безжизненным голосом ответил он. – У меня есть только отец… был отец.

Он поднял руку и коснулся кулона, висевшего у него на шее.

Я была настолько ошеломлена видом его обнажённого тела, что раньше даже не заметила украшения.

По моей коже побежали мурашки.

Кулон был очень похож на тот, что носил Ли.

– Откуда он у тебя?

Не имея возможности поднять руки, я лишь кивнула в сторону кулона.

– Что именно?

– Этот кулон.

– Этот? – Он нахмурился.

– Да. Откуда он у тебя?

Во рту у меня пересохло так, словно он был набит мелом.

– Я украл его у Маркуса. Он был другом Романа.

Он слегка покачнулся на месте, словно вот-вот потеряет сознание.

– Ты забрал его у Маркуса? – Мои мысли лихорадочно пытались сложить всё воедино. Неужели лучший друг Романа тоже был Рождённым временем? – Тогда почему Маркус должен был умереть?

– Потому что я не мог вынести связи между Романом и Маркусом. Я никому не доверял и никогда не смог бы обрести такую дружбу. Они были неразлучны, словно братья. Вместе они господствовали на арене, а я хотел уничтожить их счастье. Моя ненависть к Роману настолько глубока, что я сделаю всё, лишь бы убить его.

С его губ брызнула слюна.

Такой глубокой ненависти и такой всепоглощающей зависти я ещё никогда не встречала.

Он отошёл от меня и принялся что-то тихо напевать, глядя в пустоту. Его руки плавно покачивались вдоль тела, словно он вальсировал под водой.

– Что ты напеваешь?

Марселиус продолжал напевать, полностью игнорируя меня.

Похоже, он окончательно лишился рассудка.

– Марселиус, останься со мной… здесь. Скажи, что это за песня. Она такая красивая.

Мелодия казалась смутно знакомой, но я никак не могла вспомнить, где её слышала.

– Нет, – ответил он так, словно находился очень-очень далеко от меня.

Затем он запел, нараспев произнося слова:

– Ya hamiat alqamar fi allayl, 'adeuk litutliq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami. Dae alshams aleazimat tarqus min hawlik bialhubi walmawadati. Mean, aftahuu bawaabatikum wamnahwani alsafar eabr alzaman walmakan mithl zilal allay.

Эти слова словно доносились из какого-то призрачного, потустороннего мира и отзывались глубоко в моей душе.

Где я уже слышала эти слова?

Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Нужно было сохранять ясность мысли, пока Марселиус продолжал распевать это странное заклинание.

Казалось, он полностью растворился в воспоминаниях, которые пробуждали в нём эти слова.

– Где ты выучил эту песню, Марселиус? Это из твоего детства? – тихо спросила я, боясь спугнуть его.

– Да… из детства, – ответил он и снова продолжил петь.

– Ты знаешь, что означают эти слова?

Он ничего не ответил.

Марселиус уже полностью исчез в том странном состоянии, в которое погружало его это песнопение.

Эти слова пробудили во мне какое-то давно забытое воспоминание – нечто очень важное, что мне отчаянно хотелось понять. Но мой разум был не в силах постичь, откуда взялись эти слова, почему они казались такими знакомыми и что именно означали.

– Ты должен отпустить меня, Марселиус.

Я не хотела оставаться рядом с этим безумцем. Мне нужно было найти способ сбежать и разыскать Романа.

Где он сейчас? Через какой кошмар ему приходится проходить в эту самую минуту?

Жизнь здесь была невыносимо тяжёлой. Нам с Романом удалось вырвать для себя немного счастья благодаря нашей любви, но, похоже, третий век не любил делать людям подарки. Здесь каждый был обречён терпеть своё жалкое существование до тех пор, пока смерть не забирала его.

Теперь я понимала, почему в древности люди умирали такими молодыми. Средняя продолжительность жизни мужчины в те времена составляла около сорока одного года – если он вообще переживал службу в армии. На мой взгляд, зачем вообще хотеть прожить дольше? Разве с возрастом жизнь становилась лучше? Скорее наоборот – ты терпел её до тех пор, пока больше уже не мог терпеть. И в такой ситуации смерть уже не казалась мне чем-то совершенно безумным.

Но стоило отчаянию начать затягивать меня в свою бездну, как в памяти прозвучали слова Ли.

– Никогда не сдавайся, Оливия. Пока в твоих лёгких остаётся хотя бы один вдох, у тебя всё ещё есть шанс выжить.

Я глубоко, дрожа, вдохнула, продолжая слушать, как Марселиус вновь и вновь повторяет своё странное песнопение.

А затем в моём сердце прозвучал голос Романа.

– Моя любовь к тебе бесконечна, – сказал он тогда. – Всегда и навеки ты будешь моей, что бы ни случилось с нами здесь.

Как я могла отказаться от борьбы после таких слов?

Любовь, которую мы с Романом разделяли, давала нам силы и мужество идти против любых обстоятельств. Мы не сдадимся. Ни он. Ни я. По крайней мере, не без хорошей драки.

Я перевела взгляд на безумца, который, покачиваясь, стоял в нескольких метрах от меня.

– Отпусти. Меня. Если откажешься, я всё равно найду способ сбежать, – прорычала я.

Он мгновенно вынырнул из своего напевного транса.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что если ты меня не отпустишь, то я всё равно найду способ сбежать.

Марселиус запрокинул голову и громко расхохотался.

– Это говорит женщина, которая прикована к моей кровати?

Я снова задёргала цепи.

– Ты не сможешь держать меня здесь вечно, Марселиус! Ты больной, извращённый человек, которому нужна помощь!

Марселиус молнией пересёк комнату, забрался на кровать и оседлал меня. Он упёрся ладонями в матрас по обе стороны от моей головы.

– Боюсь, ты здесь надолго, Оливия. И ты ничего не сможешь с этим сделать.

Капли слюны срывались с его губ и попадали мне на лицо.

– Ты останешься здесь. Со мной. И я никогда тебя не отпущу.

Он медленно провёл длинным пальцем по моей щеке.

Я зарычала и попыталась вцепиться зубами в его руку, словно дикое животное.

Он холодно, насмешливо рассмеялся.

– Какая же ты глупая, моя сладкая, раз думаешь, что сможешь одолеть меня. Нет, всё это зрело годами. С того самого дня, как Роман победил меня в поединке, я строил планы, как однажды превзойти его. А когда появилась ты, выбор стал очевиден. Ты, Оливия, должна была принадлежать мне.

– Ты ошибаешься, – процедила я, снова пытаясь вырваться из оков.

– Неужели? – Его жестокая улыбка вновь растянулась на лице. – Думаю, ошибаешься именно ты. Увидишь сама. Когда я тебя сломаю.

Я резко рванулась к нему, пытаясь укусить.

Он тут же прижал обе ладони к моему рту, одну поверх другой, с такой силой, что я едва могла дышать.

– Теперь я тебя не слышу, и ты не можешь меня укусить. Видишь, как это просто? Все твои угрозы и показная храбрость – не более чем пустое бахвальство. Теперь здесь главный я. Я. Не Александр. У меня есть то, что принадлежало ему, и я намерен этим воспользоваться.

Его взгляд стал острым, как лезвие.

– Я сломаю тебя. Это я тебе обещаю, сучка.

Я отчаянно пыталась повернуть голову, разжать челюсти и впиться зубами ему в ладонь, но он давил слишком сильно.

Он опустился ниже, прижавшись животом к моему животу, и его твёрдый член под набедренной повязкой упёрся мне в бедро.

– А теперь слушай, моя сладкая. Через две ночи я буду сражаться с Романом Александром насмерть. Его уже морят голодом, так что к бою он будет ослаблен. Исход, по сути, предрешён. Хотя уверен, он всё равно откуда-нибудь наскребёт сил, чтобы дать мне достойный отпор. В конце концов, нельзя же, чтобы всё выглядело слишком уж легко, правда?

Я приглушённо запротестовала, уткнувшись в его ладони.

Он потёрся своим носом о мой.

Я не могла даже отвернуться – его грязные руки крепко удерживали меня.

– Итак, я убью Романа. Потом поставлю ногу на его мёртвое тело, высоко подниму руку и объявлю всему Риму, что именно я – самый могущественный человек на этой земле. А потом ты станешь моей.

Так же стремительно, как бросается змея, он убрал ладони с моего рта и с силой ударил меня по лицу.

Он тут же соскочил с меня. От удара мою голову резко отбросило в сторону.

Затем он вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Мне был конец.

Никакая показная бравада уже не могла меня спасти.