Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
ОЛИВИЯ
Глава 34
Снаружи гипогея повсюду толпились люди, пытаясь попасть внутрь. А вот билета у меня не было.
Неподалёку стояла группа мужчин, крепко сжимавших в руках маленькие глиняные жетоны размером с монету.
Быстро придумав план, я грациозно направилась к ним, а затем сделала вид, будто споткнулась, схватившись за руку одного из мужчин.
– Ой, простите, пожалуйста, – смущённо произнесла я, когда его жетон выпал из ладони.
Он окинул меня похотливым взглядом, похлопал по руке и ухмыльнулся.
– Ничего страшного, красавица. Только смотри, куда идёшь.
– Знаю. – Я кокетливо захлопала ресницами, незаметно наступив ногой на его жетон. – Иногда я такая неуклюжая.
Он довольно захихикал, и остальные мужчины тут же подхватили его смех.
Мне удалось присесть и незаметно поднять жетон из-под подошвы своей сандалии, так что никто ничего не заметил.
Поблагодарив про себя всех богов, каких только смогла вспомнить, я влилась в поток зрителей с билетами. Они толкались, пихались и буквально вдавливали друг друга в плотную человеческую массу, стремясь попасть на арену. Вокруг Колизея царило настоящее безумие, но я была уверена, что внутри оно станет ещё сильнее.
Я понятия не имела, где находится моё место, и один из вигилов – стражников, дежуривших у восьмого входа, – остановил меня.
– Где ты взяла этот билет? – прошипел он.
– Мне его дал муж, – смиренно ответила я.
– Ты не можешь сидеть в этом секторе. Он предназначен для римской знати.
– Мой муж очень богат, – возразила я. – Поэтому мы и должны сидеть там.
Толпа за моей спиной недовольно зашевелилась.
– Пропустите нас! – крикнул кто-то.
– Хватит задерживать очередь! – донёсся ещё один голос.
– Женщины и рабы сидят наверху. Твой муж должен был это знать, – сказал вигил.
– Мой муж тяжело болен, поэтому отдал билет мне, – ответила я. – Он поставил на этот бой огромные деньги и хотел, чтобы ему сразу сообщили результат.
Вигил презрительно усмехнулся.
– Иди в свой сектор, к рабам.
Мужчина позади меня протянул руку через моё плечо.
– Если она сидит в моём секторе, пусть сидит рядом со мной.
Он показал свой глиняный жетон.
Вигил перевёл взгляд с жетона на мужчину позади меня, затем на бурлящую толпу, которая продолжала настойчиво теснить нас вперёд.
Наконец вигил встретился со мной взглядом, и на его лице появилось презрение.
– Проходи. Может, сегодня нас ждёт ещё одно представление, когда мужчины из твоего сектора хорошенько тебя поимеют. – Он похотливо ухмыльнулся и сжал ладонью свой член. – Ну, иди.
Он грубо подтолкнул нас с моим неожиданным спутником к арочному проходу, и человеческий поток понёс нас вперёд, словно косяк лосося, стремительно преодолевающий бурные пороги навстречу своей последней остановке.
Мой спутник взял меня под руку.
– Держись рядом. Вигил был прав – тебе нельзя находиться в нижнем секторе. Но я всадник, представитель сословия эквитов31. Мы стоим сразу после сенаторов. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, хотя тебя всё равно могут отправить наверх. Женщине получить хорошее место – случай неслыханный. – Его глаза цвета тлеющих углей медленно скользнули по моему телу. – Даже такой прекрасной, как ты.
На его лице появилась лукавая улыбка.
– Но не волнуйся. Я помолвлен. Правда, если моя невеста узнает, что я сидел рядом с тобой, мне придётся придумать очень убедительное объяснение. Ах да… – Он протянул мне руку. – Меня зовут Титус.
Я пожала его мозолистую ладонь.
– Я Оливия.
Титус был по-своему красив. Его лицо с чёткими, словно высеченными из камня чертами выдавало человека благородного происхождения. Белая туника с пурпурной полосой, украшенной золотой вышивкой по всей длине, лишь подчёркивала его высокий статус.
Я улыбнулась ему.
– Если переживу эту ночь, я щедро тебе заплачу.
– И я с удовольствием приму твою плату. – Он согнул руку в локте, позволяя мне опереться на неё, и мы направились к нашим местам.
Мужчины провожали меня жадными взглядами, пока мы пробирались к сиденьям, покрытым мягкими подушками, но никто не стал возражать против моего присутствия. Вместо этого меня встретили похотливые ухмылки и насмешливые выкрики.
– Когда закончишь с ней, Титус, я хотел бы тоже попробовать, – бросил мужчина, сидевший рядом с ним.
– Это моя дальняя кузина. Она проездом в Риме. Мой дядя не одобрил бы твоего поведения, Гнеус. – Титус усмехнулся. – Как и твоя жена.
С добродушной улыбкой он хлопнул Гнеуса по спине.
Он поднял висевший у пояса кожаный бурдюк с вином и протянул его Титусу.
– Я без злого умысла.
Титус сделал долгий глоток, после чего вопросительно посмотрел на меня.
Я покачала головой и отвернулась, с изумлением разглядывая арену.
Это зрелище превосходило любой спортивный матч XXI века в тысячу раз. Никто ведь не приходит на игру «Сиэтл Сихокс» или «Грин-Бей Пэкерс», чтобы увидеть кровь и смерть.
Понадобилось около сорока пяти минут, чтобы арена полностью заполнилась зрителями. Всё это время Титус почти не обращал на меня внимания, увлечённо разговаривая со своими друзьями.
Наконец, когда в освещённом факелами Колизее не осталось ни одного свободного места, двери всех семидесяти шести входов закрылись.
Распахнулись одни из ворот, ведущих из дворцовых коридоров. Римская знать – жена императора и его любовницы, сенаторы и иностранные сановники32 – торжественно вошли внутрь и заняли свои мраморные кресла с мягкими подушками в отдельных ложах. Следом вышли несколько преторианцев и замерли по периметру лож, охраняя высокопоставленных гостей.
Самого императора нигде не было видно.
Один из сенаторов вскинул кулак вверх и громко выкрикнул:
– Да начнутся игры! Откройте Врата Жизни!
Все взгляды устремились на восток, где медленно распахнулись огромные ворота.
На арену въехала колесница, запряжённая зебрами. В ней стоял сам Северус в позолоченной тунике.
Со спины я его не узнала.
Объезжая арену, он поднял руку, приветствуя толпу.
В ответ трибуны взорвались восторженным рёвом.
Император несколько раз опустил и поднял ладонь, призывая всех успокоиться. Когда шум стих, он остановил гарцующих зебр.
– Сегодня вы станете свидетелями величайшего боя! – прогремел его голос.
Толпа вновь разразилась ликующими криками.
– Победитель будет только один. Кто же это будет – Роман Александр или Марселиус Демарриас? – выкрикнул Северус.
Холодная дрожь пробежала по моей спине. Пожалуйста… если там, на небесах, меня кто-нибудь слышит, пусть никто из них не погибнет. Я собираюсь перенести нас всех отсюда и доказать свою догадку насчёт Марселиуса. Только бы я не ошиблась.
Со всех сторон мужчины выкрикивали:
– Ставлю на Александра!
– Победит Марселиус!
– Ты раньше бывала на играх? – спросил Титус.
– Нет, ни разу.
Он усмехнулся.
– Я так и подумал. Иначе у тебя не были бы такие огромные глаза. – Он указал на Северуса. – Сегодня он выступает в роли редактора игр. Когда становится ясно, что один из гладиаторов победил и ему остаётся лишь вонзить меч в сердце поверженного противника, толпа показывает большой палец вверх или вниз. Редактор подсчитывает голоса. Он может прислушаться к решению народа, а может и нет. Но именно его жест – вверх или вниз – определяет судьбу гладиатора.
По моей спине снова пробежал холодок. Эти игры были чудовищны.
– Понятно, – сказала я Титусу, заставив себя улыбнуться.
– Именно поэтому женщины и рабы сидят на верхних рядах. Оттуда плохо видно, и кровь не так бросается в глаза. Такая хрупкая девушка, как ты, не должна становиться свидетельницей подобной жестокости. – он пожал плечами.
– Я сильнее, чем кажусь, – ответила я, кокетливо захлопав ресницами.
– Охотно верю. – Он тихо рассмеялся, но тут же отвлёкся, когда Врата Жизни вновь распахнулись.
На арену грациозной походкой вышли молодые девушки, которым на вид было не больше восемнадцати-девятнадцати лет. Перешёптываясь и весело хихикая, они направились к императору. Он передал поводья одному из преторианцев, сошёл с колесницы и протянул руки двум девушкам.
Они повели его к месту, ласково воркуя и осыпая восхищёнными взглядами.
– Это весталки. Они охраняют храм Весты и поддерживают её священный огонь, благодаря которому Рим остаётся под защитой и продолжает существовать. – Пока Титус говорил, его обнажённая рука почти касалась моей. – Сейчас они проведут священный обряд.
На арену вышел мужчина в длинной тунике, неся на плечах козла – совсем как тот торговец на рынке, который рассказал мне, во сколько начнутся сегодняшние игры.
У меня неприятно сжался желудок. Кажется, я уже догадывалась, что сейчас произойдёт.
Схватив козла за ноги, мужчина поднял животное высоко над головой перед императором и начал распевать латинское заклинание.
Одна из весталок достала из складок своего длинного одеяния нож. Она выжидающе посмотрела на мужчину. Дождавшись его кивка, он опустился на колени и прижал козла к земле.
Бедное животное жалобно заблеяло, отчаянно вырываясь.
Моё сердце разрывалось.
Весталка с ножом шагнула к козлу, обеими руками сжала рукоять и высоко подняла оружие над головой. Затем уверенным, отточенным движением вонзила клинок ему в бок.
Козёл пронзительно закричал, и толпа взревела от восторга.
Мужчина поднял животное высоко над головой. Кровь ручьём лилась из глубокой раны прямо ему в рот.
Козёл судорожно забился, а затем безжизненно обмяк.
Другая весталка подставила серебряный кубок под капающую кровь. Торжественно, с величавой неспешностью, она подошла к императору и поднесла ему сосуд.
Он принял кубок, сделал или лишь изобразил глоток, а затем поднял его высоко над головой.
Толпа взорвалась восторженными криками.
Титус наклонился ко мне, стараясь перекричать невообразимый шум.
– Козла зажарят в гипогее и подадут императору вместе с его гостями.
– Понятно, – ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от увиденного. Но долго думать об этом кровавом ритуале мне не пришлось. Врата Жизни снова распахнулись, и на песок арены вышли акробаты, танцовщики и музыканты.
Они пели, танцевали и веселились так беззаботно, словно происходящее действительно заслуживало праздника. Но мы собрались здесь, чтобы прославлять смерть, а не восхищаться красотой и чудесами. Нервы были натянуты до предела, а желудок грозил вот-вот избавиться от содержимого. Я искренне не понимала, как смогу выдержать то, что ещё только должно было произойти.
Когда танцовщики покинули арену, показалась длинная шеренга барабанщиков. Они разошлись по своим местам вокруг арены и начали отбивать тяжёлый ритм.
Врата Жизни вновь распахнулись, и появились гладиаторы. Но ни Романа, ни Марселиуса среди них не было.
Зрители вскочили со своих мест, оглушительно крича и ликуя.
Гладиаторы купались в этом внимании. Для многих из них этот день мог стать последним, и они наслаждались каждой секундой. Они шествовали по арене, оскалив зубы и подзадоривая толпу.
Шум стоял такой, что закладывало уши.
Мне казалось, что громче уже быть не может. Но когда эти бойцы скрылись за Вратами Жизни, а вслед за ними на арену вышли двое других гладиаторов – Роман и Марселиус, – оказалось, что я ошибалась.
Толпу охватила настоящая истерия. Люди вопили и ревели от восторга.
Марселиус и Роман уверенно двинулись в противоположные стороны арены.
Я представляла, что их выведут сюда в цепях, но на них не было никаких оков.
А Роман… Мой взгляд был прикован к каждому его движению. Он двигался, словно лев, – уверенно и хищно. Его лицо было суровым, и он ни разу не посмотрел на Марселиуса. Казалось, он внимательно вглядывался в каждого человека на трибунах, во всех пятидесяти тысячах зрителей. Но когда он остановился напротив того ряда, где сидела я, его взгляд встретился с моим.
И на одно мгновение, растянувшееся в целую вечность, весь мир исчез. Не осталось ни ликующей толпы, ни Титуса, ни императора со всем его развратом. Только мы.
Моё сердце болезненно сжалось, и я прижала ладонь к груди.
Роман едва заметно склонил голову, отвечая на мой жест.
Но уже через секунду он отвёл взгляд и продолжил свой обход. Вскоре они с Марселиусом скрылись, поглощённые глубинами гипогея.
Титус с любопытством посмотрел на меня.
– Ты его знаешь? Похоже, между тобой и Александром есть какая-то особая связь.
– Всё совсем не так. – Я покачала головой.
– Правда? – спросил он, но договорить не успел, потому что на арену вышел первый гладиатор – мужчина в доспехе, защищавшем торс, но оставлявшем руки открытыми.
Он неторопливо обходил арену, широкими круговыми движениями вращая меч и оскаливая зубы.
Толпа притихла в напряжённом ожидании, наблюдая, как гладиатор завершает свой круг.
И вдруг распахнулся люк, и из подземелья вырвались два льва – сплошные когти, клыки и яростный рык. Они мгновенно бросились на гладиатора.
По трибунам прокатился общий вздох.
Мужчина сражался храбро, но два голодных льва были слишком отчаянно настроены добыть себе пищу. Их отчаяние оказалось сильнее.
Многие зрители разочарованно застонали.
– Мы любим, когда бой длится подольше, – усмехнулся Тит. – Этот закончился слишком быстро.
– Понятно, – только и смогла ответить я. Это были единственные слова, которые приходили мне в голову перед лицом такой жажды крови и жестокости.
За этим последовали ещё несколько поединков между людьми и дикими зверями.
Пока что счёт был таким: львы – одно очко, волки – одно очко, бенгальский тигр – одно очко, гладиаторы – ноль.
Темнота опустилась на землю, словно густая чёрная нефть, размазанная по небу. Факелы, освещавшие арену, ярко пылали, наполняя воздух густым маслянистым дымом. На небосклоне появилась луна – огромный золотой диск, медленно поднимавшийся всё выше. Пока она восходила, я наблюдала, как бесчисленные мужчины яростно рубили друг друга, пока, совершенно обессилев, не падали на колени. Бой за боем, каждый продолжительностью всего около пятнадцати минут, заканчивался тем, что император опускал большой палец вниз.
После этого несчастного быстро добивали под восторженные крики толпы. Затем его тело утаскивали через Врата Смерти, а победитель гордо шествовал по арене, купаясь в ликовании зрителей.
Наконец, когда полная луна поднялась ещё выше над Колизеем, объявили главное событие вечера.
Титус взглянул на меня.
– Ты выглядишь неважно. С тобой всё в порядке?
– Нет. – Я прижала ладонь к сводящемуся от тошноты животу. – Совсем нет. Я не смогу смотреть этот последний бой. Мне нужно выйти подышать воздухом.
– Как знаешь. – Он пожал плечами. – Если всё сложится так, как я рассчитываю, сегодня я стану гораздо богаче.
Он снова мерзко захихикал.
– И на кого ты поставил? – спросила я, прежде чем уйти.
– Конечно же, на Александра. Из них двоих он сильнее.
Его перебил друг, Гнеус.
– Да брось. Ни единого шанса. Демарриас жаждет крови. Он не успокоится, пока Александр не умрёт. Даже если Демарриас победит, а император пощадит Александра, показав большой палец вверх, я слышал, что Демарриас всё равно ослушается приказа и прикончит его. Он поклялся, что Александр ни за что не переживёт этот день. Один мой приятель гулял с Демарриасом прошлой ночью. Говорит, тот вёл себя как настоящий безумец.
У меня закружилась голова.
Боже мой… Римляне и без того жестоки, но Марселиус… особенно Марселиус.
Я коснулась бицепса Титуса.
– Спасибо, что помогал мне и оберегал.
Я схватила корзину, стоявшую рядом с моим местом.
Он посмотрел на меня, слегка нахмурившись.
– Для меня это было удовольствием. Если захочешь, возвращайся.
Я покачала головой.
– Не могу.
Надеюсь, я больше никогда не увижу ни тебя, ни кого-либо из этих зрителей.
Я торопливо сбежала вниз по ступеням как раз в тот момент, когда Роман и Марселиус начали подниматься из гипогея на платформах, приводимых в движение сложной системой блоков.
И вновь рёв толпы, казалось, достигал самых звёзд.
Я закрыла ладонями уши и подошла ближе к песчаной арене, где сражались Марселиус и Роман. Как мне попасть туда и положить конец всему этому кошмару?
Я остановилась у подножия лестницы, не отрывая взгляда от усыпанной песком арены.
Сойдя со своих платформ, Марселиус и Роман начали кружить друг вокруг друга. Они оскалились, словно разъярённые звери, отражая выпады и нанося ответные удары своими изогнутыми клинками, похожими на серпы, но пока не касаясь друг друга.
Марселиус первым бросился в атаку, и Роман, потеряв равновесие, отшатнулся назад.
Толпа разочарованно застонала.
Но прежде чем упасть, Роман сумел устоять на ногах и ринулся на Марселиуса. Вытянув руку вперёд, он направил клинок прямо ему в грудь.
Марселиус в последний миг успел увернуться, избежав смертельного удара. Обогнув Романа, он молниеносно оказался у него за спиной и обвил рукой его шею.
Роман резко вскинул обе руки, направляя изогнутые клинки прямо в глаза Марселиусу.
Марселиус мгновенно разжал хватку и отклонился назад, уходя от лезвий.
Роман злобно рассмеялся. Затем мощным взмахом рассёк воздух. Клинок прочертил кровавую полосу вдоль торса Марселиуса.
Зрители одновременно взорвались восторженными криками и разочарованным шипением.
Марселиус замер, провёл двумя пальцами по струящейся крови и медленно облизал их. Пылая яростью, он снова бросился в атаку. Его клинок полоснул Романа по шее, оставляя глубокую кровоточащую рану.
Роман издал боевой клич.
Я судорожно вдохнула, не в силах сдвинуться с места на каменных ступенях. Пожалуйста… только бы не была задета сонная артерия.
Толпа завизжала от восторга.
Боковые ворота распахнулись, и на арену с рычанием ворвались несколько волков. Разделившись на две стаи, голодные хищники начали окружать мужчин.
Теперь Роману и Марселиусу приходилось одновременно следить и друг за другом, и за волками.
Все мышцы моего тела сковало от страха.
Волки продолжали кружить, двигаясь удивительно слаженно. Самый крупный, очевидно вожак, описывал круг вокруг обоих мужчин, а остальные безотрывно следовали за ним.
Роман держал один клинок вытянутым в сторону Марселиуса, а второй направил на волков.
Один из зверей бросился к его лодыжке. Клыки глубоко впились в плоть.
Роман полоснул волка по шее, но в этот же миг Марселиус ринулся вперёд с вытянутым клинком.
Лезвие Марселиуса рассекло руку Романа.
Роман зацепил окровавленной ногой голень Марселиуса. Его нога подломилась, и он рухнул на землю.
Два волка мгновенно бросились к упавшему мужчине, рыча и скаля зубы. Они вцепились Марселиусу в живот, вырывая клыками небольшие куски кожи и мышц, пока Роман отбивался от остальных хищников.
Марселиус отчаянно бил ногами, пытаясь отползти от голодных зверей. Кончик одного из его клинков вонзился волку в брюхо, и тот жалобно взвыл. Второго волка Марселиус схватил за шею и с силой выкрутил её, ломая кости, пока голова безжизненно не повисла.
Марселиус стремительно вскочил на ноги. Кровь стекала по его животу, пропитывала набедренную повязку и струилась вниз по ногам.
Роман схватил одного из волков за хвост и раскрутил его над головой. Затем разжал руку. Тело зверя полетело прямо в Марселиуса и снова сбило его с ног.
Марселиус с глухим стоном рухнул на землю и отпихнул умирающего волка в сторону. С яростным рёвом он вскочил, метнулся Роману за спину, заломил ему руки и впился зубами ему в ухо.
Роман резко наклонился вперёд, перебрасывая Марселиуса через голову. Когда он снова выпрямился, кровь тонкой струйкой стекала по его шее и торсу.
Марселиус тяжело ударился о землю и с хрипом выдохнул. Он лежал, жадно хватая ртом воздух, пока Роман мчался к нему, высоко подняв оба клинка.
Оставшиеся волки продолжали кружить по арене, держась подальше от Романа и Марселиуса.
Подскочив к Марселиусу, Роман резко остановился и занёс ногу, собираясь обрушить её вниз. Но в последнее мгновение, когда подошва его сандалии уже почти готова была раздавить Марселиусу горло, тот сумел откатиться в сторону.
Марселиус мгновенно вскочил на ноги и ринулся к Роману. Словно бейсболист, бросающийся к домашней базе, он прыгнул вперёд и обеими руками схватил Романа за икры.
Роман с оглушительным грохотом рухнул на землю. Послышался звук, от которого, казалось, могли треснуть кости. Он протяжно застонал.
Марселиус не упустил своего преимущества. Оседлав Романа, он прижал лезвие к его шее.
Теперь уже вся толпа вскочила на ноги.
Я подняла взгляд на луну, медленно плывущую вверх, словно воздушный шар, наполненный гелием. Нужно было действовать. Немедленно.
Я заставляла свои ноги двигаться, но они словно приросли к месту.
Зрители поднимали и опускали большие пальцы, свистели, выкрикивали оскорбления и ещё сильнее подогревали всеобщее безумие.
Наконец мне удалось сдвинуться с места. Я сбежала вниз, к самому подножию трибун. Оттуда выбежала из Колизея и снова направилась в подземелье.
Коридоры наполняли стоны и мучительные крики – наверное, тех, кто победил в сегодняшних боях ценой собственного искалеченного тела. Но, к счастью, поблизости не было ни одного стражника. Скорее всего, все они сейчас наблюдали за главным поединком.
Пока я торопливо бежала по сырому, зловонному коридору, меня всё сильнее захлёстывали сомнения. В голове сталкивались бесконечные «а что, если». Что, если мой план не сработает? Что, если Марселиус вовсе не владелец третьего кинжала? Что, если Марселиус не брат Романа? Что, если я неправильно поняла священные слова, открывающие путь сквозь время? Что, если мы попадём в место ещё хуже этого?
А что, если… Что, если… Что, если…
Как же мне сейчас не хватало Ли. Я чувствовала себя совершенно одинокой.
Я добралась до коридора, ведущего к одному из люков, через которые диких зверей выпускали на арену. Но я сразу поняла, что не успею разобраться, как воспользоваться этим механизмом. Поэтому поспешила к другой двери, оставшейся приоткрытой. Через неё я могла попасть прямо на песок арены.
Когда я уже поднималась по лестнице к открытому проходу, меня схватил стражник, грубо вцепившись грязной рукой в моё предплечье.
– Куда это ты собралась? – рявкнул он.
– Мне нужно туда, – ответила я. – Я целительница.
Я подняла свою небольшую корзину.
– Никто не войдёт на арену без моего разрешения, – резко отрезал он.
Он бросился ко мне, пытаясь схватить за плечи.
Я увернулась, выскользнув из-под его рук, но при этом выронила корзину. Травы рассыпались по полу вместе с сумкой.
Стражник бросился собирать рассыпавшиеся вещи. Я со всей силы ударила его ногой в живот, и он отлетел назад. Затем, приняв решение за долю секунды, приподняла полу своей столы, вытащила «Глок» и произнесла:
– Ты умрёшь через три… два… один.
Я прицелилась и нажала на спусковой крючок.
Пуля разнесла ему череп. Брызги мозга разлетелись в стороны, а тело стражника дёрнулось, пока кровь хлынула из раны, заливая лицо.
Я попала ему точно между глаз.
Присев, я быстро вытащила из сумки кинжалы и камень, скрывавший тайник, переложила их в корзину, чтобы в любой момент можно было легко до них добраться. Затем, сжимая в руке «Глок», на цыпочках подошла к двери и осторожно выглянула из-за угла, боясь увидеть, что Роман уже мёртв.
Но вместо этого Роман крепко прижимал Марселиуса к земле ногой.
Меня захлестнуло облегчение. Он сумел переломить ход боя.
Марселиус хрипел и судорожно хватал ртом воздух, цепляясь руками за лодыжку Романа.
Роман вырвал ногу из его хватки и подпрыгнул. Его колено с сокрушительной силой врезалось Марселиусу в грудную клетку.
Даже отсюда я услышала, как затрещали его рёбра.
Роман оседлал Марселиуса и приставил клинок к его шее.
Весь Колизей вскочил на ноги, скандируя:
– Роман! Роман! Роман! Роман!
– Нет! – закричала я, распахнула массивную дверь и бросилась на арену.
И Роман, и Марселиус одновременно повернули головы в мою сторону.
Лицо Марселиуса исказила ярость.
– Назад, Оливия! – крикнул Роман.
– Схватить её! – взревел император.
Двое преторианцев бросились ко мне.
Я мгновенно вскинула пистолет и выстрелила в обоих.
Их отбросило назад, и они тяжело рухнули на землю.
Кто-то из зрителей закричал:
– Она ведьма!
Толпа тут же подхватила этот крик:
– Ведьма! Схватить её!
Роман снова сосредоточился на Марселиусе. Стиснув зубы, он крепче сжал его шею и поднёс изогнутое лезвие к самому горлу, прямо над своей рукой. От напряжения его рука дрожала.
– Роман, остановись! Он твой брат!
Роман резко вскинул голову, посмотрел на меня, а затем снова перевёл взгляд на Марселиуса.
Луна скрылась за облаком.
– Что она делает? Она колдунья? Какое безумное заклинание она творит? – закричал кто-то.
Внезапно налетел странный ветер. Факелы затрепетали и один за другим погасли.
Пользуясь остатками света, я крикнула:
– Роман!
И бросила ему кинжал.
Он поймал его ладонью, разрезав себе кожу.
Я схватила загадочный кинжал и мысленно взмолилась, чтобы моя догадка оказалась верной. Изо всех сил я метнула его в Марселиуса.
Он бросил на меня яростный, звериный взгляд и поймал кинжал прежде, чем тот успел вонзиться ему в шею. Из рассечённой ладони закапала кровь, пока его пальцы сжимали рукоять.
Роман по-прежнему крепко удерживал Марселиуса за шею, не сводя взгляда с кинжала в своей руке.
С верхних рядов донеслись крики ужаса. На нижних трибунах мужчины вопили и орали.
Колизей погрузился в настоящий хаос, когда нас всех поглотила тьма.
Я выпрямилась во весь рост и выхватила свой кинжал из ножен на бедре. Одним стремительным движением я рассекла себе ладонь. Когда кровь хлынула из раны, я закрыла глаза. Священные слова громко и отчётливо полились с моих губ.
– Ya hamiat alqamar fi allayl, ‘adeuk litutliq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami. Dae alshams aleazimat tarqus min hawlik bialhubi walmawadati. Mean, aftahuu bawaabatikum wamnahwani alsafar eabr alzaman walmakan mithl zilal allay.
Я повторяла эти слова снова и снова.
Каждый из кинжалов начал сиять, озаряя широко распахнутые глаза Романа и Марселиуса.
К нам стремительно покатилась огромная чёрная тьма – темнее самой ночи, если такое вообще возможно.
Когда сквозь мрак ко мне понеслись тёмные силуэты людей с обнажённым оружием, меня накрыло знакомое жужжащее, вибрирующее, всепоглощающее ощущение. Именно его я испытала во время своего первого путешествия во времени.
Рим исчез во тьме. А в моей голове была лишь одна мысль: оказались ли Роман и Марселиус рядом со мной и всё ли я сделала правильно, никого не оставив позади…
И куда, во имя всего святого, нас теперь занесёт?
