Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Я взялась за неё, и он поднял меня – да, буквально поднял в воздух.
Мне удалось кое-как забраться на лошадь, устроившись перед Романом.
Он положил руки по обе стороны от моей талии и взял поводья. Я прислонилась к его доспехам и тут же потеряла сознание от изнеможения.
РОМАН
Глава 7
Как мой день, начавшийся совершенно обычно, успел превратиться в нечто настолько странное? Всё было как всегда: я служил императору, исполняя его приказы. А потом в тронный зал притащили какую-то женщину, и она в одиночку расправилась с лучшими стражниками императора. Теперь же она лежала передо мной, безвольно обмякнув и прижавшись к моей груди, словно мешок с зерном.
Я не мог оставить её на попечение Марселиуса – он бы её уничтожил. Но я ломал голову, что теперь с ней делать и что ей сказать. Она говорила на странной разновидности латыни, которую было непросто понять. Но её владение оружием было непревзойдённым.
Откуда она взялась? Как могла женщина, обладавшая красотой богини, сражаться как мужчина? Её сияющие волосы цвета заката струились по плечам, а когда ветер бросал их мне в лицо, они щекотали мои щёки.
Рана на её ладони заставила меня насторожиться. Она покраснела и распухла, словно туда попала инфекция, а вокруг неё расползались багровые полосы, похожие на разъярённых змей, будто стремившихся распространиться дальше по её телу.
Все эти мысли нарушили моё привычное невозмутимое спокойствие, пока мой конь Темпестас неспешно шагал по улицам, направляясь к моему дому. Я мог без колебаний выйти против целой армии самых опасных врагов, но всего один час в обществе этой женщины заставил меня усомниться в собственном рассудке.
Я пустил коня спокойным шагом вместо его привычной быстрой, горделивой рыси. Мы проехали мимо каменных и кирпичных лавок, составлявших город, миновали форум, где продавали товары и проводили собрания, затем храм, в котором мы поклонялись богам. Общественные бани находились в здании рядом с храмом. Сейчас я с удовольствием погрузился бы в горячую воду на несколько часов, но времени на это не было. Наконец мы добрались до окраины города, где располагались жилые дома, и Темпестас поднялся по мощёной улице к моему жилищу.
Мне пришлось придерживать женщину, пока я спешивался. Оказавшись на земле, я поднял её на руки и поспешил к двери.
– Амара! – крикнул я, вбегая через деревянную дверь в атрий. Жилые комнаты, спальни и кухня окружали внутренний двор моего скромного дома, утопавший в густой зелени.
Я нашёл Амару, мою добрую пожилую экономку, возле жаровни на кухне. Она ворошила угли в металлическом очаге, а затем перевернула что-то, пахнувшее жареным кроликом. У стены была сложена кирпичная печь, но она предпочитала готовить на этом меньшем и более удобном очаге.
– Амара, пожалуйста, помоги мне!
Я поспешил в её комнату, где она хранила все свои лечебные травы.
Амара последовала за мной и вошла в комнату.
Я осторожно показал ей бесчувственную женщину, словно какую-то диковинку, найденную на рынке.
Глаза экономки расширились, и она, слегка сгорбившись, поспешила ко мне.
– Кто она? Что с ней случилось? Откуда она взялась?
– Я не знаю, кто она и откуда пришла, но теперь она находится под нашей защитой, – сказал я. – Она перебила нескольких стражников императора так, будто её послали сами боги. Будь ты там, ты бы поразилась тому представлению, которое она устроила для горожан. Она сражалась так, словно была гладиатором, боровшимся за собственную жизнь.
Брови Амары высоко поднялись.
– Женщина, способная на такое? Да это просто неслыханно. Немедленно сними с неё одежду.
Я сделал шаг назад, растерявшись.
– Не думаю, что это уместно. Разве не лучше будет, если ты сама её разденешь? Всё-таки я мужчина.
Я не был чужд женским соблазнам, но с самого детства меня учили уважению. И просто взять и раздеть её догола казалось мне крайне непочтительным.
– Ты уже видел женское тело. Хватит изображать из себя недотрогу и снимай с неё одежду, – сказала Амара. – Мне нужно обработать её раны и проверить, нет ли других.
Моё лицо и шея вспыхнули жаром, пока я осторожно снимал с неё тонкую одежду. Когда она оказалась полностью обнажённой, я невольно задержал дыхание. Передо мной была, без сомнения, самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.
Её тело было одновременно женственным и сильным, с плавными изгибами и прекрасно развитой мускулатурой, а кожа была тронута солнцем. Лицо с алыми губами в форме лука и длинными каштановыми ресницами казалось ангельски безмятежным во сне. Ничто в нём не напоминало ту сосредоточенную и беспощадную женщину, которая совсем недавно убила пятерых мужчин. Шёлковые пряди её огненных волос так и просили прикосновения. Мне вспомнились изображения богинь в храме. Она была загадкой – соблазнительно красивая женщина, появившаяся в самый неподходящий момент моей жизни.
Кто она?
К её ноге было пристёгнуто что-то странное. Я снял с внутренней стороны её шелковистого бедра необычный металлический предмет и повертел его в руках. К внешней стороне бедра был закреплён загадочный кинжал.
– Держи. – Я протянул это странное оружие Амаре. – Убери пока всё это. Позже я сам с этим разберусь. А сейчас займись ею. Я не собираюсь стоять здесь и глазеть на обнажённую женщину.
Я скрестил руки на груди, намеренно отводя взгляд от этой удивительной красавицы. Она уже успела завладеть моим вниманием и пробудить во мне любопытство.
– И не будешь, – сказала Амара. – Но нам нужно перенести её туда, где ей будет удобно. Положи её на lectus cubicularis (прим. пер. лат. Спальное ложе) в гостевой спальне.
Я замешкался. Мне не хотелось прикасаться к этой околдовывающей женщине, лежавшей на столе. Но именно я принёс её сюда, поэтому…
Я наклонился, поднял её на руки и понёс в спальню. Затем осторожно уложил её на кровать в комнате рядом с моей.
Амара вошла следом, неся ведро с водой, тряпки и лечебные травы.
Я оставил её заниматься лечением и вышел, чтобы снять свою форму стражника.
Прошло три дня с тех пор, как я принёс в свой дом женщину-воительницу, похожую на богиню. Всё это время Амара не отходила от неё ни на шаг. Все её порезы и синяки заживали хорошо, кроме раны на ладони. Она ничуть не становилась лучше. Напротив, в ней скапливался гной, который Амаре приходилось ежедневно вычищать. Кожа вокруг воспалялась всё сильнее, словно сама рана приходила в ярость.
Иногда она приходила в себя, бессвязно что-то бормотала, а затем снова проваливалась в свои кошмарные видения, где металась и отчаянно отбивалась от невидимых врагов.
Три ночи подряд я лежал в комнате по соседству с её спальней, мучимый не дававшим покоя желанием узнать, кто же эта женщина, спящая так близко ко мне. Что привело её сюда? Откуда она появилась?
Сегодня, как и каждый день после возвращения со службы, я поспешил к её комнате, надеясь увидеть, что она наконец проснулась. Но она всё ещё спала, дыша ровно и спокойно, – богиня по праву рождения, погружённая в необъяснимый транс.
Амара стояла перед ней на коленях, осторожно промакивая рану влажной тряпицей.
– Как она? – спросил я, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.
Амара переодела женщину, похожую на богиню, в льняную столу. Ткань мягко облегала изгибы её тела так, что это смущало меня сильнее, чем следовало. Я перевёл взгляд на грубую каменную стену за её спиной, не желая поддаваться влиянию этого странного создания.
– Ничуть не лучше, – ответила Амара, продолжая осторожно промакивать ужасную рану, уродовавшую её в остальном безупречную кожу.
Я присел рядом с её ложем и осторожно взял её ладонь в свои руки. Кожа была горячей, словно её держали над открытым огнём. Я внимательно осмотрел рану, заметив пурпурно-зелёное изменение цвета кожи. Мне уже доводилось видеть такой оттенок.
Кто-то отравил эту прекрасную молодую женщину.
Но зачем?
– Амара, твой муж уже лечил подобные раны, – сказал я.
Она нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
Я поднял ладонь женщины к лицу Амары, чтобы она могла её рассмотреть.
– Посмотри на этот цвет. Очень похоже на следы от того яда, который Гай уже лечил раньше.
Она прищурилась, вглядываясь в рану, и её хмурый взгляд стал ещё мрачнее.
– Мы могли бы попробовать раскалить нож добела и…
– Именно об этом я и подумал, – сказал я.
Амара кивнула, опустила тряпицу в таз и вышла из комнаты.
Я провёл рукой по её невесомым волосам, рассыпавшимся вокруг головы, словно языки пламени.
Такая красивая.
Её волосы разительно контрастировали со слишком бледной кожей. Если нам не удастся извлечь яд, это прекрасное создание может умереть.
Эта мысль была невыносима.
Раз уж наши судьбы пересеклись, я должен узнать, кто она и откуда появилась.
Спустя некоторое время Амара вернулась, держа нож на керамическом блюде.
– Я его раскалила. Возьми его через эту тряпку, иначе обожжёшь руку.
Она указала на полотенце, перекинутое через её руку.
Осторожно взяв клинок, я прижал его к распухшей ране.
Женщина резко вдохнула и рывком села, отчего нож со звоном упал на пол. Её глаза цвета агата распахнулись, быстро обводя комнату взглядом. Она крепко сжала мою руку, оставив ногтями следы на моей ладони, а затем вновь обмякла и потеряла сознание.
И ответов у нас оказалось ничуть не больше, чем было в тот момент, когда я вошёл в эту комнату.
ОЛИВИЯ
Глава 8
Неизвестно сколько времени я блуждала в своём сознании по пейзажам, похожим на сам ад. С небес лился кровавый дождь, а алые волны с грохотом накатывали на берега моего внутреннего мира. Закованные в доспехи мужчины кричали, пришпоривая мчащихся лошадей, и широкими взмахами разили мечами.
Иногда я чувствовала, как к моему лбу, шее, груди и рукам прижимают что-то тёплое и влажное. Правая ладонь казалась огромной, словно распухла до размеров баскетбольного мяча, пролежавшего слишком долго под палящим солнцем. Тёплая вода продолжала касаться моей кожи. Но затем я снова проваливалась в кошмары, оставляя позади это успокаивающее ощущение.
Наконец я проснулась, и моя рука больше не казалась горячей и распухшей.
Рядом со мной тихо напевала какая-то женщина, а к моей коже снова прижимали что-то тёплое и влажное.
Я резко вдохнула и открыла глаза, часто моргая, словно попала в сильную бурю.
О боже.
Я находилась в какой-то незнакомой комнате, полной древних на вид предметов: искусно расписанных керамических ваз, яркой фрески на стене и великолепного узора из плитки на полу.
Это должен быть сон… или музей. Я покачала головой. Не знаю, что это за место. Но оно определённо лучше того кошмара, по которому я только что блуждала.
– Тише, дитя, – произнёс тонкий голос, похожий на шелест осенней листвы.
Узловатые руки с распухшими суставами и сухой, словно пергамент, кожей ласково коснулись моего лица.
Я оттолкнула эти руки и поспешно села.
– Кто вы? – спросила я добродушную на вид женщину. – Где я?
Женщина подняла ладони.
– Мы не причиним тебе вреда. Как тебя зовут?
Сердце грохотало у меня в ушах. Я понятия не имела, где нахожусь, но мне нужно было выбраться отсюда. Мысли путались.
– Пожалуйста, скажи мне своё имя. Тебе нечего бояться. Меня зовут Амара, – сказала пожилая женщина.
– Я… – произнесла я, беспокойно переводя взгляд по комнате, словно колибри. – Меня зовут Оливия.
Амара тепло улыбнулась.
– Какое красивое имя, Оливия. Откуда ты? – спросила она тем тоном, которым обычно разговаривают с детьми или сумасшедшими. – Что ты помнишь?
Поток воспоминаний хлынул в моё сознание, обрушиваясь друг на друга, словно бурная вода, перекатывающаяся через камни.
– Я завтракала с папой. Он рассказал мне столько странных вещей, а потом предупредил меня насчёт моего парня, Тристана.
– Парня? – нахмурилась пожилая женщина, но я уже торопливо продолжала говорить.
– Тристан держал меня в плену в доме моего отца, а потом мы пошли в лес к Ли. А потом… Тристан убил моего папу.
Все воспоминания налетали друг на друга, вырываясь из глубин моего сознания и сами собой слетая с губ.
– Тш-ш, – мягко произнесла Амара.
Она осторожно обняла меня.
От её объятий мне стало легче.
– Ложись, – сказала она. – Ты явно пережила сильнейшее потрясение.
– Я… Я не могу лечь. Мне нужно…
– Тш-ш. Позволь мне позаботиться о тебе. Тебя нужно вымыть и обработать раны.
Она наклонилась, достала из таза тряпицу, отжала её, а затем начала осторожно обтирать мои руки.
Её прикосновения были такими мягкими и успокаивающими, что я снова опустилась на эту странную кровать и закрыла глаза.
Она приподняла мою голову и аккуратно свесила волосы через край кровати.
Мои веки дрогнули, и я снова открыла глаза.
Амара держала в руках флягу и поливала мои волосы какой-то жидкостью, пахнувшей щёлоком или животным жиром. Она стекала в другой таз, который Амара заранее поставила на пол. Затем она начала втирать это необычное средство мне в кожу головы, и мои веки, тяжёлые от усталости, снова закрылись.
Было так приятно, что обо мне заботилась эта пожилая женщина, что я без сопротивления позволила ей ухаживать за мной.
Когда она закончила, то ополоснула мои волосы, а затем втерла в них какое-то душистое масло со сладким ароматом.
– У тебя такие длинные и густые волосы. Ты никогда не думала их подстричь?
Я крепко зажмурилась, когда воспоминания о маме захлестнули меня.
– Нет, – прошептала я, снова открывая глаза. – В кончиках моих волос до сих пор живёт прикосновение моей мамы. Я не смогу их отрезать.
– Где сейчас твоя мама? – спросила Амара, откидывая простую одежду, в которую меня переодели, и начиная осторожно омывать всё моё тело.
– Моя мама умерла.
Это воспоминание сжало моё сердце в крошечный болезненный комок.
– Мне очень жаль. А кто-нибудь ещё из родных у тебя есть? – уверенными, мягкими движениями продолжала она.
– Нет, – ответила я, не желая рассказывать слишком много.
Амара промокнула мою кожу тёплой водой.
– У тебя такое красивое тело, дитя. Боги щедро тебя одарили.
Я ничего не ответила, потерявшись в мыслях о том, где нахожусь и что со мной произошло.
В воздухе тихо прозвучал звук открывшейся и закрывшейся двери, а затем где-то вдалеке по дому раздались шаги.
Я напряглась и упёрлась предплечьями в кровать, приподнимая корпус. Быстро прикрыла руками своё тело.
– Должно быть, это Роман, – сказала Амара.
– Роман? – Паника молнией пронзила всё моё тело. – Кто такой Роман?
Перед глазами вихрем пронеслись образы тронного зала и того, как я убивала мужчин. В ужасе я закрыла рот ладонью.
Я убила пятерых человек.
Не могу поверить, что я убивала.
Какой-то высокий, внушительный воин увёл меня из дворца, усадил перед собой на лошадь, и вот теперь я здесь.
Я посмотрела на свою ладонь, перевязанную мягким льном.
Неужели я повредила её, когда убивала тех стражников?
– Это… Роман? Он… он принёс меня сюда?
Амара помогла мне надеть мягкое свободно ниспадающее платье.
– Да. Он принёс тебя сюда, а я всё это время ухаживала за тобой. Ты не возражаешь, если я ненадолго выйду?
Она медленно вышла из комнаты.
– Она проснулась, – сказала Амара уже по ту сторону закрытой двери, и в её голосе звучала улыбка. – Хочешь поговорить с ней?
– Приведи её в мою комнату через двадцать минут, – ответил Роман.
Затем по дому снова разнеслись его шаги.
В его комнату…?
Разве император не отдал меня ему?
Я вскочила на ноги и бросилась к Амаре, как раз входившей в комнату.
– Я не стану этого делать! Это какая-то ужасная ошибка. Я не шлюха. Я не собираюсь быть его любовницей! Я не такая женщина!
Глаза Амары расширились до размеров керамических тазов, в которых она меня мыла.
– Дитя! Да он никогда! Он совсем не такой человек! – Она жестом подозвала меня. – Пойдём со мной. Он всего лишь хочет поговорить с тобой – и ничего больше.
Немного успокоившись, я последовала за ней.
Мы вошли в просторную комнату, гораздо больше той, в которой я очнулась.
Кровать возвышалась над полом и была покрыта роскошным пурпурным покрывалом с золотой отделкой. По углам кровати сидели искусно вырезанные кошки, сурово взирающие вперёд, а у её изножья стояла небольшая скамеечка. Ножки кровати и скамеечки были вырезаны из слоновой кости с невероятным мастерством и покрыты сусальным золотом.
Стены украшали яркие изображения лошадей и танцующих девушек. Пол был выложен плиткой, отполированной до зеркального блеска. В углу стоял простой письменный стол. На стенах висели изящно вырезанные масляные лампы, фитили которых озаряли комнату мягким светом.
– Это комната Романа? Она прекрасна, – сказала я, проводя кончиками пальцев по покрывалу.
– Да. Этот дом – единственная уступка, которую император сделал Роману, – ответила Амара, нахмурившись.
– Уступка? – переспросила я. – В каком смысле?
– Не мне об этом говорить. Скоро он вернётся. А мне нужно заняться нашим ужином.
Амара вышла из комнаты, оставив меня размышлять над этой, казалось бы, древней обстановкой и теми самыми «уступками», которые император сделал Роману.
Я подошла к письменному столу. Посреди него лежали несколько листов пергамента и тонкая восковая табличка с нанесёнными на неё римскими цифрами. Рядом с документами лежали тростниковое перо и небольшой глиняный сосуд. Он был таким маленьким, что легко помещался у меня на ладони. Я сняла крошечную крышку и увидела внутри нечто похожее на чернила. Закрыв сосуд, я снова посмотрела на записи. Почти ничего не смогла разобрать, кроме одной-единственной строки: 207 A.D.
Моя рука сама собой взлетела ко рту.
Это должно быть какой-то шуткой.
Я никак не могла оказаться здесь – где бы ни находилось это место – в 207 году нашей эры.
Не успела я осмыслить это новое открытие, как позади раздался мужской голос:
– Наказание за вторжение в чужую личную жизнь – пятьдесят ударов плетью.
Я резко обернулась и увидела того самого невероятно красивого мужчину, который увёл меня из дворца. Он буквально излучал уверенность, стоя в дверном проёме с лёгкой насмешливой улыбкой на губах. Его короткие густые волнистые волосы цвета ночного неба были слегка растрёпаны, а челюсть покрывала тёмная щетина, словно он не брился уже целый день. Его тело было воплощением чистой силы – коренастое, мощное, мускулистое, с бронзовой кожей. Мужчина, стоявший передо мной, выглядел мечтой любого тяжелоатлета, в отличие от Тристана, который тренировался часами, но так и не смог набрать настоящую мышечную массу. Самые голубые глаза, какие мне только доводилось видеть, с вкраплениями зелени листвы, скрывавшие тени и тайны, смотрели прямо на меня.
– Там, откуда я родом, наказание куда мягче – лёгкого шлепка по руке было бы вполне достаточно. – Я отошла от его стола, внимательно изучая его, как кошка изучает добычу.
– Здесь одного шлепка по руке никогда не бывает достаточно. – С грацией и хищной пластикой льва он вошёл в комнату. – Меня зовут Роман Александр. А тебя…?
– Какая вам разница? Зачем вам это знать? – спросила я.
Его густые брови удивлённо приподнялись.
– Прошу прощения? Здесь, в Риме, существуют такие вещи, как хорошие манеры.
Рим?
Какого чёрта?
Я в Риме?
Всё моё тело задрожало, но я заставила себя сохранять спокойствие. Первое правило боя гласило: никогда не позволяй противнику увидеть твою слабость. Я должна выглядеть невозмутимой при любых обстоятельствах.
– Там, откуда я родом, никогда нельзя терять бдительность рядом с врагами.
– Врагами? Я не твой враг. – Роман сел на край кровати. – Будь я твоим врагом, этого разговора сейчас не было бы – ты была бы мертва.
По моему позвоночнику пробежала дрожь, но я не позволила себе выдать её.
Могу ли я вообще доверять этому человеку?
Я не собиралась терять бдительность.
– Как тебя зовут? – снова спросил он, широким жестом своей мощной руки указывая на кровать, приглашая меня сесть рядом.
Сесть рядом с ним означало оказаться слишком близко.
Я прислонилась к стене.
– Почему я должна вам это говорить?
Его челюсть напряглась, а под правым глазом задёргался нерв.
– Потому что ты понимаешь, как важно проявлять вежливость к человеку, который принёс тебя в свой дом и заботился о тебе. Кстати, как твоя рука?
– Моя рука? – Я подняла ладонь и увидела, что она перевязана белой льняной тканью. Размотав повязку, я уставилась на неё. Поперёк кожи тянулся розоватый шрам, но ладонь больше не была ни распухшей, ни горячей.
– Да, твоя рука. Я подозреваю, что тебя отравили. Несколько дней рана никак не заживала, пока мы с Амарой не прижгли её раскалённым клинком, чтобы остановить распространение яда по твоему телу.
Воспоминание о клинке, рассекающем мою кожу, молнией пронеслось в голове, и я резко вскинула руку.
– Отравили? Кто мог сделать такое?
Перед глазами вспыхнул образ Ли в тёмном лесу, освещённом яркой луной, когда он полоснул мою ладонь ножом.
Неужели Ли отравил меня?
Он был моим наставником. Зачем ему было меня травить?
– Не могу сказать. Я почти ничего о тебе не знаю. Даже имени твоего не знаю. – Краешка его губ коснулась едва заметная улыбка.
Я тяжело вздохнула.
– Меня зовут Оливия Джеймс.
– Ты шпионка, Оливия? – Он произнёс это непринуждённо, почти буднично, но за его словами я отчётливо почувствовала серьёзность.
– Нет. – Я скрестила руки на груди. – Но я хочу вернуться домой… немедленно.
– Понимаю, – сказал он с лёгкой усмешкой. – И как это возможно? Императору ты сказала, что у тебя нет дома. Что-то насчёт того, что всю твою деревню сожгли дотла.
Я побледнела и высокомерно пожала плечами, тихо фыркнув. Ложь всегда входила в список того, чего я старалась не делать, а теперь их уже накопилось слишком много.
– У меня есть дом.
– Можешь сказать, где он находится? – Роман подался вперёд, расстегнул прочные кожаные сандалии, охватывавшие его ступни и голени, а затем забрался с ногами на кровать.
Он был высоким, примерно метр девяносто три. И вот так, растянувшись на кровати, напоминал мне льва, отдыхающего на ветке дерева: расслабленного, но способного одним взмахом своей могучей руки выцарапать человеку глаза.
– К сожалению, нет. – Я опустила взгляд в пол.
Роман поджал губы.
– Повторю ещё раз, Оливия. Я не твой враг. Но врагом можешь оказаться ты. И всё же я впустил тебя в свой дом и позаботился о тебе. Ты вообще об этом задумывалась?
Я сердито посмотрела на него, избегая встречаться с ним взглядом. Я не привыкла, чтобы со мной разговаривали подобным образом, особенно мужчины.
– Вот что я предлагаю. Я не стану многого от тебя требовать, но если будешь соблюдать мои правила, получишь больше свободы. Ты только что убила пятерых мужчин. Для женщины это нечто неслыханное. Поэтому, думаю, ты понимаешь, что я не могу просто отпустить тебя.
Я подняла голову и прищурилась.
– С таким же успехом я могу убить и тебя.
Роман громко рассмеялся.
– Я тоже мог тебя убить. Но ведь не убил, правда?
Этот вопрос повис между нами в воздухе.
По-моему, он не заслуживал ответа.
Я оттолкнулась от стены и неторопливо подошла к нему.
– А может, ты просто отпустишь меня? Обещаю, я не доставлю тебе никаких неприятностей.
Он спустил ноги с кровати и поднялся, остановившись вплотную ко мне, лицом к лицу. От его мощного тела исходил жар.
Моё сердце неожиданно забилось быстрее.
Будь я слабее, его поза наверняка испугала бы меня. Но вместо этого я крепче ухватилась за силу, навыки и принципы, которым меня научил Ли.
– Здесь такого не бывает, – сказал он, скрестив руки на груди. Его мышцы вздулись под кожей, очерченные резкими линиями, демонстрируя впечатляющую силу. – Император отдал тебя мне.
Эти слова полоснули по моему самообладанию, словно нож.
– В моей стране женщины равны мужчинам. Я не принадлежу тебе! – Я вскинула руки, будто собираясь оттолкнуть его, но в последний момент сдержалась.
– Давай, – с вызовом произнёс он. – Сделай это.
– Сделать что? – спросила я, встряхнув руками, будто именно это и собиралась сделать.
Он рассмеялся.
– Неплохо, Оливия. Мудрое решение – не пытаться меня толкнуть. А знаешь что? Пожалуй, я тебе помогу. Мы нашли при тебе кое-что, что ты наверняка захочешь вернуть.
– Что? Отдай мне, – сказала я.
Он обошёл меня и направился к небольшому сундуку, напоминавшему ларец с сокровищами, стоявшему в углу комнаты. Наклонившись, он открыл его и достал два предмета.
Когда он повернулся ко мне, в его руках были мой Глок и мой кинжал.
– Отдай их мне! – Я бросилась к своему оружию, но он поднял его высоко над головой, так что я не могла дотянуться.
Чтобы достать их, мне пришлось бы прыгать, как обезьяне.
– Где ты их взял?
Роман завёл оружие себе за спину.
– Как я уже говорил, они были закреплены у тебя на бедре. А теперь, может, расскажешь, что это такое?
Я не могла ничего ему рассказать. Если это действительно Древний Рим, то меня сочтут сумасшедшей, если я начну объяснять, каким оружием пользуются в XXI веке, или раскрою природу этого кинжала.
– Ничего подобного я делать не собираюсь, – сказала я. – Пока ты обращаешься со мной как с животным.
– Как с животным? Вот так ты воспринимаешь нашу доброту? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Вместо того чтобы оскорблять меня и мою экономку, позволь мне помочь тебе, Оливия.
– Почему я должна?
– Потому что тебе нужна моя помощь, – ответил он. – И потому что император оставил тебя на моём попечении.
– Но…
Он поднял ладонь, заставляя меня замолчать.
– Хватит. Послушай меня. Вот что будет дальше. Ты будешь помогать Амаре по хозяйству. Если начнёшь бунтовать, увидишь ту сторону меня, которая тебе совсем не понравится. Я предупреждаю тебя один раз и больше повторять не стану – не испытывай моё терпение.
– Ты мне угрожаешь? – Я подалась к нему, сжимая руки в кулаки. Я понимала, что должна отступить и сохранять спокойствие. Я находилась в чужой стране, среди незнакомых порядков, и не знала здешних правил. Любая моя ошибка могла закончиться смертью или пленом. Но отказаться от принципов, которыми я жила каждый день в своём XXI веке, было непросто.
– Даже не пытайся со мной драться, – произнёс он голосом, от которого веяло смертельной угрозой.
– А иначе что? – сказала я, принимая боевую стойку. Я резко развернулась и выбросила ногу, собираясь нанести круговой удар ему в живот.
Он отбил мою ногу, перехватил запястья и впечатал меня лицом в кровать.
– Я преторианец3 императора. Тебе лучше относиться ко мне с уважением.
Я стиснула зубы и промолчала, тяжело дыша в пурпурное покрывало, пахнувшее мускусом и мужчиной.
Заломив мне руки за спину, он произнёс:
– Если будешь выполнять мои приказы, я помогу тебе. Если попытаешься сбежать, я выслежу тебя. И тогда мы посмотрим, кто из нас двоих окажется смертоноснее.
По моему позвоночнику пробежал холодок.
– Хорошо, – прошептала я.
– Хорошо? – переспросил он.
– Именно это я и сказала. А теперь отпусти меня.
– Амара! – громко позвал Роман, отпуская меня.
Я перекатилась на спину и одним резким движением вскочила на ноги, тут же отступив от него в сторону. Никто и никогда не обращался со мной подобным образом, и мне это совсем не нравилось. Мне хотелось врезать этому ублюдку и сделать ему больно… но я должна была сдержаться.
Амара появилась в дверном проёме.
– Да, Роман?
– Пожалуйста, проводи Оливию обратно в её комнату, – сказал он.
– Пойдём со мной, – сказала Амара.
– Она же прямо за соседней дверью, – резко бросила я.
Роман схватил меня за плечо, крепко сжав его своими сильными пальцами.
– Немедленно извинись перед Амарой. Именно она все эти дни не давала тебе умереть.
Я тяжело вздохнула и перевела на Амару более мягкий взгляд.
– Мне правда очень жаль. Я сама не своя. У меня болит голова, болит сердце, и я совершенно запуталась. Но мне не следовало срываться на вас. Простите.
Амара кивнула и указала рукой на дверь.
– Пойдём, дитя. Тебе нужно отдохнуть. Я приготовила для тебя целебный отвар, и утром тебе станет лучше.
Пристыженная, я вышла из комнаты.
Оставшись одна в своей спальне, я принялась мерить её шагами.
– Как мне выбраться отсюда? – пробормотала я себе под нос. – Я не могу сосредоточиться. Всё, чего мне хочется, – это сбежать… Но куда? Я не знаю, где нахожусь и как сюда попала. Что мне теперь делать? И этот Роман… Он наверняка станет моей погибелью. Как я вообще могу ему доверять?
Я без сил опустилась на стул в углу комнаты. Я была совершенно потеряна и не имела ни малейшего представления, как отсюда выбраться.
Одинокая слеза медленно скатилась по моей щеке, пока усталость тяжёлым грузом наваливалась на всё тело. Погружаясь в сон, я почувствовала, как сильные руки подняли меня и бережно уложили на кровать.
Роман провёл рукой по моим длинным волосам, осторожно расправляя их на подушке.
Я была слишком измучена, чтобы открыть глаза.
Уже проваливаясь в сон, я услышала последние слова Романа.
– Почему ты появилась именно сейчас? Почему именно в этот момент моей жизни?
Как же мне хотелось знать ответы на эти вопросы.
Но сейчас всё, что я могла, – это погрузиться в глубокий сон без сновидений.
