Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
ОЛИВИЯ
Глава 31
После той вспышки Марселиус больше не возвращался в свои покои. Я часами лежала прикованной к его кровати, не в силах уснуть. Мягкая перина подо мной постепенно превратилась в холодную сталь. Все мои мысли были только о Романе, который сейчас, вероятно, сидел в подземельях Колизея – избитый, голодный и ожидающий поединка с Марселиусом. Знал ли он вообще, что ему предстоит сражаться именно с ним? Или это станет для него неожиданностью? Что будет, если Марселиус победит и пронзит мечом сердце Романа?
Эта мысль была невыносимой.
Этого не должно случиться.
Но если всё же случится, я собиралась исполнить своё обещание, данное Марселиусу. Я найду способ покончить с собой прежде, чем позволю ему прикоснуться ко мне своими липкими руками.
Пленница безумца.
Что я вообще могла сделать? Даже если мне удастся сбежать, меня наверняка поймают снова. Я находилась где-то во дворце императора – во дворце, который охранялся лучше любого другого места.
Северус не был дураком. Он никогда не оставил бы комнаты без присмотра, даже покои верного преторианца. Повсюду наверняка были глаза и уши.
Я пролежала в одном положении так долго, что кровать начала впиваться в тело так, словно её перья превратились в ножи. А из-за того, что я не могла пошевелиться, я обмочилась, и это наполняло меня мучительным стыдом. Впрочем, еды и воды у меня не было уже давно, и, скорее всего, организм начал пожирать собственные мышцы и последние остатки жира. О естественных потребностях можно было больше не беспокоиться. Я была голодной, отчаявшейся и совершенно одинокой.
Но, по крайней мере, Марселиуса здесь не было со всеми его безумными речами.
Что это была за песня, которую он напевал? И что значили слова, которые он повторял?
Лёжа здесь, я снова и снова возвращалась к ним мыслями. Но каждый раз, когда мне казалось, что я вот-вот вспомню, где уже слышала эту мелодию, воспоминание ускользало, растворяясь где-то за пределами моего сознания.
Наконец, совершенно измученная, я провалилась в тревожный сон.
Меня резко разбудил какой-то звук у двери – словно кто-то царапал дерево или тихо звякнул металлом.
Я мгновенно напряглась.
Неужели Марселиус? Он пришёл, чтобы изнасиловать меня?
Я судорожно пыталась придумать, как смогу защищаться, будучи прикованной за запястья и лодыжки.
Комната тонула во тьме, и я понятия не имела, который сейчас час. С одинаковой вероятностью мог быть как полдень, так и глубокая ночь. В комнате не было окон, а масляные лампы давно погасли.
Дверь медленно заскрипела, открываясь.
Я приготовилась встретить Марселиуса.
Но вместо него раздался знакомый мужской шёпот:
– Оливия? Оливия, ты здесь?
– Кто это? – прошипела я. – Кто здесь?
Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте, но увидела лишь неясный силуэт.
– Оливия. Это я. Антоний. Тот самый мальчишка, которого ты тренировала.
Моё сердце радостно подпрыгнуло.
– Антоний? Как ты сюда попал?
Я услышала тихие шаги – он осторожно приближался ко мне.
Щёки вспыхнули от смущения. Наверняка он почувствует запах. Мне хотелось свернуться клубком от стыда и отвращения к самой себе.
– Не подходи слишком близко, – прошептала я.
– Почему? Как я освобожу тебя, если не подойду? – удивился он.
– Боюсь… от меня плохо пахнет, – тихо призналась я.
– Запах свободы гораздо сильнее любых других запахов, о которых ты сейчас переживаешь. Я пришёл освободить тебя.
Я улыбнулась.
Он был прав.
Всем своим существом я жаждала свободы.
Его тёплые руки коснулись моей руки и скользнули к запястьям.
– Я не рискну зажигать масляные лампы, – прошептал Антоний, возясь с кандалами на моих запястьях.
– Марселиус может вернуться? Что мы будем делать, если он придёт?
Я чувствовала себя настолько слабой, что едва ли смогла бы даже оттолкнуть Марселиуса, если бы он попытался схватить меня. Хотя в комнате стояла кромешная тьма, мои глаза уже привыкли к ней настолько, что я могла различать очертания предметов.
– Конечно же, будем сражаться.
Я услышала улыбку в его голосе.
– Сейчас я очень слаба, – призналась я.
– Я знаю тебя, Оливия. Если придётся драться, ты будешь драться. Ты воин.
Его слова придали мне сил, а сердце переполнилось благодарностью.
– Спасибо.
Антоний освободил одно моё запястье, затем принялся за второе.
– Не за что. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты научила меня защищаться от Марселиуса. Это лишь малая часть моего долга перед тобой.
Пока он снимал кандалы с моих лодыжек, я осторожно растирала истёртые до крови запястья.
Я так долго дёргала цепи, что содрала кожу до крови.
– А что насчёт Марселиуса? Он точно не вернётся?
Антоний презрительно фыркнул.
– Он настолько пьян, что вряд ли вообще способен стоять на ногах. Его даже нет в этой части дворца. Они с императором сейчас развлекаются со шлюхами в покоях Северуса. Северусу нравится, когда во время траха рядом есть компания.
Он на секунду замолчал.
– Прости за грубые слова.
– Всё в порядке, – ответила я, с нетерпением ожидая, когда он освободит мои лодыжки.
– А потом, когда он всё-таки проспится, будет весь день тренироваться. – Антоний произнёс моё имя неожиданно серьёзным, мрачным голосом. – Оливия… Бой перенесли. Марселиус больше не хочет ждать. Сегодня ночью он будет сражаться с Романом.
Я судорожно вдохнула.
– Сукин сын. Мне так хочется всадить нож прямо в его чёрное сердце.
– Марселиус сейчас может делать всё, что пожелает. Он пользуется полным доверием императора, – тяжело вздохнул Антоний, продолжая торопливо возиться с моими кандалами.
Чтобы хоть немного успокоиться, я перевела разговор на другую тему.
– Скажи… как ты вообще узнал, что я здесь?
Я продолжала осторожно растирать израненные запястья. Они горели нестерпимой болью.
– Я видел всё. Видел, как тебя силой увели с пристани и как схватили Романа. Всё это время я следил и за тобой, и за ним. Просто не знал, как добраться до тебя. Но у меня есть друг во дворце. – Его голос на мгновение дрогнул. – Она одна из служанок. Именно она впустила меня.
Если бы всё происходящее не было настолько ужасным, я бы, наверное, рассмеялась. Похоже, Антоний был влюблён в какую-то девушку. И мне почему-то казалось, что она тоже к нему неравнодушна.
Пока он освобождал мои ноги, его пальцы коснулись лодыжек, которые были содраны до крови не меньше, чем запястья.
Но сейчас мне было всё равно.
Наконец цепи с лязгом упали на каменный пол.
– Давай руку, – прошептал Антоний, помогая мне подняться на ноги.
Мы осторожно двинулись через выложенный плиткой пол.
– Я не могу разгуливать в таком виде. Мне нужен плащ… или хоть что-нибудь, чтобы прикрыться.
Помимо того что моя стола была грязной, она ещё и порвалась в нескольких местах, пока я отчаянно пыталась освободиться из цепей.
– Не переживай. Моя подруга нам поможет. Она уже ждёт нас.
Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
– Который сейчас час? – прошептала я ему в спину.
– Рассвет. Обычно в это время почти весь дворец ещё спит. Поэтому я и решил освободить тебя именно сейчас. Я давно наблюдаю за этим местом. Никогда не знаешь, когда придётся спасать друга.
Он обернулся через плечо и тепло мне улыбнулся.
– Что ж… спасибо тебе. Тысячу раз спасибо. – Я улыбнулась ему в ответ.
Антоний выглянул сначала направо, затем налево и тихо произнёс:
– Иди за мной.
Он быстро зашагал по коридору, и вскоре мы вошли в просторную кухню.
Красивая молодая девушка с длинными прямыми волосами подняла голову от стола, за которым нарезала овощи. Она переложила их в керамическую миску, а когда её взгляд остановился на Антонии, её лицо озарила счастливая улыбка.
– Антоний!
– Кара! Я нашёл её. Это Оливия.
Поспешив к нам, Кара сказала:
– Сюда. Повариха вышла за бобовыми для утренней трапезы.
– Моей подруге нужно во что-нибудь переодеться, – сказал Антоний.
Кара кивнула.
– Сейчас принесу что-нибудь из прачечной. Кажется, по размеру ты примерно такая же, как наша повариха. – Она быстро оглядела меня с головы до ног. – Пойдём.
Мы последовали за ней по узкому проходу и вышли во внутренний двор.
Рядом с цистерной, в которую непрерывно поступала вода, на верёвках сушилось бельё.
Кара сняла одну из стол и протянула её мне.
– Надевай. Мы с Антонием отвернёмся. А твою порванную одежду я выброшу.
Я взяла одежду, перекинула её через руку, а затем накрыла ладонями руки Кары.
– Спасибо тебе за твоё доброе сердце. Я молюсь, чтобы за эту доброту с тобой никогда не случилось ничего плохого.
– Не переживай. Теперь у меня есть Антоний, который меня защитит.
Она мечтательно посмотрела на него, а затем торопливо добавила:
– Быстрее! У нас совсем мало времени.
Они с Антонием отвернулись.
Я быстро разделась и с облегчением обнаружила, что пистолет и оба кинжала всё ещё надёжно закреплены на моём бедре.
Моё сердце радостно подпрыгнуло.
Я зачерпнула воду из цистерны и наскоро умылась, смывая с себя грязь.
Затем надела через голову чистую столу.
Как же приятно было снова почувствовать себя хотя бы немного чистой.
– Всё. Я готова.
Кара жестом поманила меня за собой.
– Сюда.
Она подвела меня к двери, выходившей на тихую улицу.
Антоний просунул руку под набедренную повязку и достал несколько ключей.
– Держи. Я снял их с одного тюремного стражника. Не спрашивай, как именно.
Он вложил связку мне в ладонь.
– С их помощью ты сможешь освободить Романа.
Он указал в сторону Колизея, величественно возвышавшегося вдали.
Я посмотрела на огромное сооружение и заметила нескольких стражников, расхаживавших вокруг.
– Как мне пройти мимо них, не вступая в драку и не подняв тревогу?
– Подожди! Кажется, у меня есть идея, – сказала Кара.
Она стремительно убежала и скрылась за дверью.
– Твоя подруга слишком добра, чтобы так рисковать ради меня, – тихо сказала я.
Щёки Антония порозовели, и он уставился на свои сандалии.
– Да… она действительно очень добрый человек.
– И ты тоже, мой друг.
Я легко похлопала его по предплечью.
Румянец на его щеках стал ещё ярче, но он так ничего и не ответил.
Кара вернулась с плетёной корзиной, наполненной пучками сушёных трав.
– Возьми. Скажешь, что ты целительница, и, возможно, тебя пропустят.
Она протянула мне корзину.
Я взяла её и спрятала связку ключей под сухими травами.
– И ещё кое-что, – сказала Кара. – Наклонись, пожалуйста, чтобы я дотянулась.
Она была почти на тридцать сантиметров ниже меня ростом.
Я наклонилась, и Кара натянула на мою голову свободную ткань столы, превратив её в капюшон и скрыв моё лицо.
– Такой красивой девушке, как ты, нельзя ходить с открытым лицом. Да и кто-нибудь из преторианцев вполне может тебя узнать.
– Спасибо, Кара.
Я улыбнулась ей.
Ей было не больше четырнадцати лет, но в ней уже чувствовались мудрость и смелость, далеко превосходившие её возраст.
– Кара! – крикнула какая-то женщина. – Где ты, девочка? Нам нужно готовить ientaculum29.
– Ой! Это повариха. Мне пора!
Кара притянула лицо Антония к себе и быстро поцеловала его в щёку.
– Увидимся позже?
Антоний лишь кивнул, явно слишком смущённый, чтобы выдавить хоть слово.
Кара поспешила обратно.
– В это время стражи обычно немного, – сказал мне Антоний, наконец справившись со своим смущением. – Многие проводят ночь за выпивкой, а потом валятся без чувств, как Марселиус. А те, кого ты видишь сейчас… – Он указал на нескольких стражников неподалёку. – Скорее всего, прошлой ночью не пили, поэтому держись от них подальше. Обойди Колизей сзади. Там есть вход в подземелья. Его называют Вратами Смерти.
Он поморщился и указал на противоположную сторону огромного сооружения.
– Врата Смерти? – спросила я, отступая на шаг.
– Да. Через эту дверь выносят мёртвых гладиаторов.
У меня болезненно скрутило живот при мысли о том, как моего прекрасного Романа мёртвым выносят из Колизея.
– Ты справишься, Оливия, – сказал Антоний. – Ты сможешь спасти Романа.
Я кивнула.
– Спасибо, Антоний.
Я наклонилась и поцеловала его в щёку.
Его кожа вспыхнула ещё более насыщенным розовым цветом.
– Не знаю, увижу ли я тебя когда-нибудь снова, Антоний.
Он нахмурился.
– Почему нет?
Я втянула губы между зубами.
– Мы с Романом… нам нужно уехать. Здесь для нас небезопасно.
Его янтарные глаза наполнились слезами, но он кивнул.
– Я понимаю.
– Ты хороший человек, Антоний. Ты совершишь великие дела в этой жизни. Используй всё, чему я тебя научила, чтобы защищать себя и тех, кто тебе дорог, хорошо?
– Понял. Спасибо тебе за всё. И ты тоже совершишь великие дела. Я в этом не сомневаюсь. – Он посмотрел на меня с яростной гордостью, а затем добавил: – Удачи, Оливия.
Я развернулась и поспешила к Колизею, опустив голову и всем видом показывая решимость. Хотя нет – я не просто казалась решительной. Я была решительной.
Я должна была вытащить Романа оттуда.
Как и предсказывал Антоний, единственный стражник у заднего входа лежал, растянувшись в грязи, с закрытыми глазами и тихо похрапывал. Рядом с ним на боку лежало несколько амфор. На каменных плитах под их горлышками расползлись большие красновато-пурпурные пятна, указывавшие на содержимое сосудов.
Стражник номер один был по горло залит вином.
Он загораживал вход, поэтому я осторожно перешагнула через него, вставила ключ в замок и вошла в Колизей. Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь. Теперь мне оставалось лишь найти вход в подземелья. Я замерла, прислушиваясь и осматриваясь.
До меня донеслось леденящее кровь рычание, очень похожее на рёв львов, которых я слышала в детстве в зоопарке. Затем раздалось ещё одно хриплое рычание. И ещё одно. Я решила идти в сторону зверей – несомненно, их тоже держали в подземелье.
Я поспешила по проходу, тянувшемуся вдоль стен арены, пока не добралась до огромной двери. Я перебрала все ключи, пока не нашла тот, который отпирал этот вход, а затем, как и прежде, открыла дверь и вошла внутрь.
Впереди была лестница, уходившая в глубины здания. Сделав ещё один глубокий вдох, я начала спускаться.
Масляные лампы тянулись вдоль стен, но многие уже погасли, поэтому мне приходилось почти на ощупь пробираться по крутой, погружённой в тени лестнице.
Рычание и рёв становились всё громче.
Когда мои ноги коснулись нижней площадки, огромная тень бросилась к металлической двери массивной каменной клетки. Я едва сдержала вскрик и отшатнулась к противоположной стене, не сводя глаз с разъярённого льва напротив. Несчастное животное снова и снова бросалось на меня, выпустив когти и оскалив клыки.
У меня сжалось сердце при виде его страданий. Все его рёбра отчётливо проступали под кожей, а сама кожа безвольно свисала с истощённого тела. Мне так хотелось ему помочь, но у меня была другая цель – освободить Романа.
Я медленно двинулась дальше по длинному коридору, заглядывая в каждую клетку в поисках моего мужчины. По пути мне попадались ещё истощённые львы, несколько волков и бесчисленные преступники. Несмотря на то что стены подземелья были каменными, запахи, просачивавшиеся сквозь металлические решётки дверей, были чудовищными. Смрад разлагающихся человеческих тел, мочи, испражнений, крови и рвоты бил мне в ноздри. Я поднесла к носу веточку трав, пытаясь хоть немного заглушить эту вонь.
Я не могла найти Романа.
Завернув за угол, я увидела стражника, который уже стоял наготове, выставив меч, готовый пронзить меня.
При виде меня его глаза расширились, а на лице расплылась похотливая ухмылка.
– Это что же, сегодня удача наконец улыбнулась мне?
– Добрый день, господин, – сказала я с притворным почтением, которого вовсе не испытывала. – Северус послал меня позаботиться о Романе Александре перед сегодняшним боем.
– Вот как? – Он опустил меч и небрежно прислонился боком к стене, словно приготовился к приятной беседе.
– Да. Вы не знаете, где он?
Я продолжала держать взгляд опущенным, стараясь выглядеть скромной и покорной. Но внутри меня всё кипело от ярости.
– И что ты мне дашь, если я скажу? – произнёс он, едва не захлёбываясь слюной.
– Дам? У меня есть только травы, господин. – Я протянула ему веточку, которую до этого прижимала к носу.
Он отмахнулся от неё и схватил меня за запястье.
– Ну же, прояви ко мне немного любви, красотка.
От его дыхания и тела исходила такая вонь, словно он за всю свою жизнь ни разу не мылся и не чистил зубы.
Я начала вырываться так, как это сделала бы беспомощная женщина.
– Отпусти меня.
– Недотрога, значит? Люблю хорошую драку перед тем, как трахнуть женщину. – Он довольно хмыкнул.
– Правда? – усмехнулась я. – Тогда давай сразу закончим с дракой и пропустим часть с трахом.
Я отбросила корзину с травами и завела ногу ему за колено.
Его руки взметнулись вверх, и он рухнул на спину.
– Сука!
Он перевернулся на живот, пытаясь подняться.
Я оседлала его, схватила меч, который выпал у него из рук, и ударила рукоятью по голове.
Он издал последний стон, после чего затих.
– Оливия?
По коридору донёсся до боли знакомый голос.
– Роман? Где ты?
– Здесь, внизу, – хрипло отозвался он.
Я подняла ключи, выпавшие из корзины с травами, и пошла на его голос. Роман сидел в своей камере, прикованный цепями к стене. Дрожащими руками я начала перебирать ключ за ключом, пока не нашла нужный. Я вбежала внутрь, оседлала его, обхватила ладонями его лицо и снова и снова принялась целовать.
Он жадно впился в мои губы, словно я была единственным, что могло его насытить. Его рука легла мне на затылок, притягивая ещё ближе. Если бы он мог вдохнуть меня целиком, он бы так и сделал – я была нужна ему так же сильно, как он был нужен мне.
Наши тела тесно прижимались друг к другу, сливаясь в жаре нашей страсти. Вместе мы были огнём и ветром, пылающими в неистовой буре.
Роман настойчиво прижимался ко мне своим твёрдым членом, а я шире раздвинула ноги, принимая его. Его горячая эрекция дразнила набухший клитор сквозь его грязную набедренную повязку и мою столу, возбуждая меня настолько, что я едва не теряла рассудок.
Я чувствовала, как между ног нарастает оргазм, оставаясь мучительно недосягаемым. Он наполнял меня первобытной жаждой этого мужчины, этого воина, этого бойца. Моё тело реагировало так, как никогда прежде – никому ещё не удавалось возбудить меня так, как это делал Роман.
Он оторвался от моих губ и посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо было покрыто синяками, а обнажённый торс испещряли ярко-красные следы побоев.
Но для меня он всё равно оставался самым красивым мужчиной на свете.
– Я боялся, что больше никогда тебя не увижу, – сказал он. – А теперь ты здесь, и я больше никогда не хочу, чтобы ты уходила от меня.
Прежде чем я успела ответить, он впился в мои губы обжигающим поцелуем. Его вкус был совсем не таким, как раньше. Он отдавал страхом и страданиями, голодом и жаждой, силой и крепостью мышц. Но больше всего он был вкусом самого Романа – любви всей моей жизни.
С тихим стоном я нехотя оторвалась от него, желая как можно скорее освободить его. Я принялась вставлять ключи в кандалы, сковывавшие его. Мне удалось снять наручник только с его правой руки, когда Роман схватил меня за запястье.
– Что ты делаешь? – спросил он.
У меня приоткрылся рот, и я непонимающе уставилась на него.
– В каком смысле? Я освобождаю тебя.
Он покачал головой.
– Нет. Ты не можешь. Ты не должна. – Его взгляд метнулся к двери. – Я не могу рисковать тем, что тебя обнаружат стражники.
Я нахмурилась. Он что, серьёзно? Я прищурилась. С ним происходило что-то ещё.
– Роман, это моё решение. Стражников здесь почти нет. Я освобожу тебя, и мы сбежим.
Он продолжал смотреть на меня. Его глаза ярко сияли, но казалось, что в голове у него лихорадочно вращаются мысли.
Я замерла.
– Что с тобой происходит?
Я вставила ключ во второй наручник и отперла его.
Тот с громким лязгом упал на каменный пол.
Но выражение лица Романа внезапно изменилось, став почти звериным и пугающе опасным.
– Иди ко мне.
Он коснулся пальцем своих губ, которые так и манили поцеловать их.
– Брось ключи.
Мои пальцы разжались, и связка ключей с глухим стуком упала на каменный пол.
– Я больше не могу ждать. Я хочу тебя. Сейчас.
От его слов всё моё тело вспыхнуло.
Он обхватил ладонью мою шею и притянул меня ближе. Другая его рука скользнула мне на спину.
– Я безумно жажду тебя, Оливия.
Его шёпот коснулся моих приоткрытых губ.
– Я хочу тебя с такой страстью, что она способна сдвинуть горы.
Произнося эти слова, он качнул бёдрами навстречу моим, позволяя мне почувствовать твёрдость своего возбуждения.
– Я тоже хочу тебя, – прошептала я, обнимая его за плечо.
Слова, способные выразить всю силу моих чувств к нему, жгли мне горло. Я должна была выпустить их. Я должна была сказать ему, что чувствую.
– Я…
– Ты.
Он потёрся носом о мой нос, затем прижался губами к моей шее и слегка прикусил кожу.
Я выгнулась навстречу его любовным укусам.
– Что ты хочешь мне сказать, любовь моя? – пробормотал он, медленно покрывая поцелуями мою нежную шею. Покусывая её, он обхватил ладонями мою грудь, сжимая и лаская её.
Мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы набраться смелости и выпустить наружу свои чувства.
– Я люблю тебя, Роман Александр, каждой частичкой своего существа.
Он перестал покусывать мою шею, и я уже подумала, что, возможно, не стоило этого говорить.
Но затем он сильно впился зубами в мою шею, втягивая кожу в рот, словно оставляя на мне свою метку.
– О, боги, – простонала я, впиваясь ногтями ему в спину. Я подалась бёдрами вперёд, прижимаясь к нему, пока меня накрывал неудержимый вихрь страсти.
Роман тихо зарычал, а затем вновь нашёл мои губы.
Я была возбуждена до предела, словно огонь наших душ наконец разгорелся. Я обхватила губами его язык, и он застонал.
Он втянул мой язык в свой рот и стал сосать его сильнее, рождая во мне одновременно боль, желание и мучительную тоску.
Я ответила на силу его страсти всей дикостью собственного желания.
Он потянул вверх мою столу.
Я приподнялась на коленях, чувствуя, как беспощадный каменный пол впивается в кожу.
Он задрал ткань выше по моему телу и провёл пальцами по влажной плоти между моих ног.
Я подалась бёдрами навстречу его пальцам, жаждая большего, большего, большего. Я окончательно потерялась в ощущениях, полностью утонув во всепоглощающем желании, которому невозможно было сопротивляться. То, что этот мужчина делал со мной, чувства, которые он во мне пробуждал, насыщали меня сильнее любой еды.
Я тихо застонала, когда он приподнял свою набедренную повязку, открывая длинный, твёрдый член. Его мощная эрекция была совершенна. Головка покраснела и набухла, а вдоль ствола вздувались крупные вены. От одного его вида у меня пересохло во рту, а киска запульсировала в безмолвном приглашении. От предвкушения близости с Романом по моему телу побежали мурашки.
Стоя перед ним на коленях, я ласкала его каменно-твёрдый торс и рельефный пресс, медленно проводя пальцами по паховым линиям – тем самым V-образным дорожкам по обе стороны его бёдер, которые вели к его члену.
Роман резко втянул воздух.
Я провела пальцами по жёстким чёрным волоскам внизу его живота, и его член дёрнулся.
Его глаза пылали чистым вожделением, не отрываясь от моих. Он сжал мои ягодицы и хрипло произнёс:
– Опустись на меня, Оливия. Скорее!
Шире раздвинув ноги, я медленно заскользила влажной киской вверх и вниз по всей длине его члена.
– Тише. А если нас услышат?
Роман тоже замер, прижавшись своим лбом к моему.
Мы тяжело дышали.
Я прислушалась, не идут ли стражники, но ничего не услышала.
– Хорошо, – прошептала я. – Продолжай. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.
Я желала его с такой силой, какой никогда прежде не испытывала. Казалось, каждая клеточка наших тел тянулась друг к другу, а внутри рождалась настоящая алхимия, превращавшая свинец в золото, тьму – в свет. Мы были подобны горючей смеси, химической реакции, готовой вспыхнуть в любую секунду.
Его правая рука скользнула между нами, обхватывая твёрдый член. Удерживая меня за бёдра, он одним мощным движением насадил меня на себя.
Я сдержала стон. Именно в этом единении наших тел мы забывали обо всём безумии, окружавшем нас. Даже здесь, где смерть была частью повседневной жизни, наша любовь позволяла нам вырваться на несколько драгоценных мгновений на свободу.
Где-то в коридоре послышался спор двух мужчин.
– Блядь, – выдохнула я.
Роман глухо застонал, впиваясь пальцами в мои ягодицы.
– Я не могу остановиться, Оливия. Кажется, я сойду с ума, если не кончу в тебя.
Обхватив его за плечи, я крепче сжала внутри себя его пульсирующий член, пока мы оба напряжённо прислушивались.
Пот струился по нашим телам, смешиваясь с терпким запахом возбуждения.
– Как думаешь, сейчас безопасно? – прошептала я. – Они ушли?
– Мне всё равно. Я больше не могу остановиться.
Роман с яростью врывался в меня, впиваясь ногтями в мою кожу.
Я безудержно двигалась ему навстречу, отвечая на каждый его толчок своими бёдрами.
Голоса становились всё ближе.
– Кончи для меня, Оливия, – прошипел Роман мне на ухо. – Позволь мне почувствовать, как ты выдаиваешь меня досуха.
Оргазм, который начал нарастать ещё с нашего первого поцелуя, требовал освобождения.
– Мне нужны твои губы, – прошептала я. – Поцелуй меня, Роман, иначе я закричу. Я сейчас кончу.
Он прижался губами к моим и полностью поглотил меня.
Мы кончили одновременно, словно два диких зверя, приглушённо постанывая и рыча друг другу в губы.
Оторвавшись от моих губ, он глухо зарычал, продолжая двигаться внутри меня.
– Оливия, – низким, хриплым голосом произнёс он. – Любовь моя.
Блаженство захлестнуло меня, когда оргазм пронзил всё моё тело. Я словно взлетела ввысь рядом с Романом. Наши души переплелись, пока мы вместе парили в этом безграничном счастье. Что-то неописуемое поднимало меня всё выше и выше. Мне не хотелось возвращаться. Я хотела вечно лететь вот так – вместе с Романом, прочь отсюда, прочь от всего безумия нашей жизни.
Наконец я почувствовала, как медленно возвращаюсь на землю. Я расслабленно прильнула к крепкому телу Романа, удовлетворённая и обмякшая, обнимая его мускулистую спину.
Всё ещё оставаясь глубоко внутри меня, Роман прижался своим лбом к моему. Спустя некоторое время он прошептал:
– Оливия. Всё произошло слишком быстро и слишком опасно. Если бы нас поймали, они бы отрезали мне член, а с тобой сделали бы одному богам известно что. Я хочу наслаждаться тобой всю ночь, как тогда, в Каледонии.
– Я знаю. Скоро мы сможем это сделать.
Я позволила себе полностью раствориться в Романе, расслабившись в объятиях его сильного тела.
Его мозолистые ладони медленно гладили меня по спине – вверх и вниз, вверх и вниз.
Я лежала, прижавшись к нему, слушая биение его сердца. Наше дыхание постепенно успокоилось, и на эти несколько счастливых мгновений весь остальной мир перестал существовать.
Но теперь нам нужно было бежать.
Полные отчаяния крики одного из заключённых терзали мой слух. Где-то дальше рычали львы, снова и снова бросаясь на металлические прутья клеток, а тоскливый вой волков болезненно сжимал моё сердце. В этих каменных стенах было слишком много страданий. И всё же мы сумели подняться над этим мгновением, окутав себя красотой и магией. Нет ничего сильнее любви.
Тяжело вздохнув, я посмотрела в сторону двери.
– Нам пора. Стражники могут вернуться.
Я протянула руку, на ощупь разыскивая ключи на грязном каменном полу.
– Скажи мне, – произнёс Роман, пронзая меня своими голубыми глазами. – Откуда у тебя эти ключи?
– Меня спас Антоний. Он и одна девушка, которая работает на кухне императора… Кажется, они влюблены друг в друга. – Я невольно улыбнулась этому воспоминанию. – Марселиус схватил меня и запер в своей комнате. Сегодня ночью он собирается убить тебя, а меня хотел сделать своей.
Верхняя губа Романа презрительно дрогнула, а мышцы напряглись.
– Он прикасался к тебе? Он хоть пальцем тебя тронул?
Его ладони легли по обе стороны моего лица, а взгляд стал почти безумным.
Я покачала головой.
– Нет, не прикасался. Но всё это было так странно. Мне кажется, он сумасшедший – совершенно безумный. Он страдает паранойей и словно потерялся в этом мире. У него… у него был кулон. Такой же, как у Мун Ли.
Роман покачал головой.
– Кулон Мун Ли?
– Да. Он сказал, что украл его у Маркуса.
Голова Романа бессильно запрокинулась назад.
– О всемогущие боги! Маркус был моим братом! Я так и знал! Мы были неразлучны. И внешне были похожи.
Он снова посмотрел мне в глаза.
– Как я мог убить собственного брата? Я уничтожу этого ублюдка. Он заставил меня убить собственного брата и едва не отнял у меня тебя. Я отсеку ему голову и подниму её высоко над собой в знак торжества.
– Роман, – перебила я его кровожадные речи. – А что, если Марселиус – твой брат? Может, не стоит делать поспешные выводы насчёт Маркуса?
Роман застыл.
Он недоверчиво моргнул.
– Почему ты так говоришь?
– Он пел песню… И хотя я не понимала слов, они показались мне знакомыми. Я знаю эти слова. Я уже где-то их слышала, и мне кажется, они очень важны.
– Это нелепо. Должно быть, он выучил эту песню у Маркуса, – убеждённо сказал он.
– Нет, Марселиус сказал мне, что знает её с самого детства.
Уверенность Романа в том, что Маркус был его братом, сбивала меня с толку. А осознание того, где именно мы находились – в подземельях под Колизеем, – ударило меня словно молния.
Мы с Романом были в смертельной опасности, и нам нужно было немедленно бежать.
– Я не покину Колизей вместе с тобой, пока не убью Марселиуса собственными руками, – сказал Роман. – Я не трус. Я буду сражаться с честью и достоинством. И не остановлюсь, пока Марселиус не умрёт.
Я молча уставилась на него с открытым ртом.
– Роман, а что, если ты погибнешь? Я уже потеряла свою семью. Ты можешь представить, что со мной будет, если убьют и тебя? Я потеряю себя в горе и боли. Я не смогу жить без тебя. Я хочу разгадать все эти тайны вместе с тобой. Я не смогу продолжать жить, если тебя не будет рядом.
– Любовь моя, я должен поступить правильно. Марселиус превратил мою жизнь здесь, в Риме, в настоящий ад. Теперь, когда я знаю, что Маркус – мой брат, я обязан отомстить за его смерть.
Меня переполняло раздражение из-за упрямства Романа. Я вскинула руки, и моя ладонь ударилась о заднюю стену, выбив из неё кусок камня.
Роман уставился туда, где моя рука коснулась стены.
– Смотри!
Я резко обернулась.
Внутри выдолбленной ниши что-то блеснуло. Выпавший кусок камня оказался всего лишь заглушкой.
Роман шагнул мимо меня и просунул руку в нишу. Он вытащил кинжал.
– Чёрт возьми, что это такое?
Я забрала оружие из его ладони. Смахнув пыль с рукояти, я увидела вырезанные на ней инициалы.
– Здесь явно буква «М». Но какая вторая буква?
Я подняла клинок повыше, стараясь поймать тусклый свет, падавший из коридора.
– Вот. – Я вернула его Роману. – Как думаешь, что здесь написано? «М» и знак «плюс», а потом «Т»?
