Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Тогда почему ты решил рассказать мне всё это именно сегодня? Почему именно сейчас?

Когда я произнесла последние слова, лицо отца стало холодным, как камень.

Я решила сменить тактику.

– А почему тогда врачи и медсёстры ничего не сказали? – Я снова тихо рассмеялась.

– Не было никаких врачей и медсестёр, – ровным голосом ответил он. – Ты родилась в пещере… в Перу.

– Что?.. – Я несколько раз быстро моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. – Я родилась в пещере?

– Да. В самый пик солнечного затмения. Твоя мать искала артефакт в Ла-Куэва-дель-Фуэго. Она упала, ударилась головой, и у неё отошли воды. Думаю, это была судьба – до твоего рождения оставался ещё целый месяц. Но да, ты родилась именно во время солнечного затмения.

Я положила ладони на стол. От его слов у меня голова шла кругом.

– Ты опять начал пить?

– Нет! Я уже несколько месяцев не притрагивался к алкоголю! – Он поднялся и начал убирать со стола.

Я тоже вскочила на ноги и принялась собирать тарелки и столовые приборы.

– Тогда почему ты рассказываешь мне эту сумасшедшую историю именно сейчас?

Я почти швырнула посуду в раковину из нержавеющей стали, и она с громким звоном ударилась друг о друга.

– Потому что мы с Ли считаем, что тебе грозит опасность, – сказал он, с силой поставив наши кофейные кружки на столешницу.

– Ах, вы с Ли? И вам не пришло в голову просто сказать: «Лив, тебе грозит опасность, и мы думаем, что дело в твоём парне. Ах да, и ещё ты путешественница во времени»? – Я сердито посмотрела на отца.

– А как, по-твоему, я сейчас поступаю? – сказал он, и я заметила, как дрожат его руки.

– Вы оба сошли с ума. – Я схватила оставшуюся посуду со стола и отнесла к раковине. Она громко загремела, когда я бесцеремонно свалила её туда.

– Так спроси его! Иди и сама спроси Ли! – Папа указал на дверь.

– Так и сделаю.

– Тогда иди! Мне никто никогда не верит. Зато Ли верят все. Если бы он сказал тебе, что небо сделано из мороженого, ты бы и в это поверила! – Папа уже кричал.

Он никогда раньше не кричал на меня.

– Зачем ты всё это делаешь, пап? – Во мне боролись злость и горе. Мы никогда раньше не ссорились, и мне это совсем не нравилось.

– Потому что ты должна узнать правду, – ответил он, глядя на меня самым суровым взглядом, который я когда-либо у него видела. – А теперь иди и поговори с Ли. Пока не стало слишком поздно.

Я никогда не слышала, чтобы он разговаривал со мной таким тоном. С мамой? Да, бывало. Они часто горячо спорили, но потом всегда мирились и целовались. Я смотрела на него, чувствуя, как болит сердце, а мысли путаются от нахлынувшего смятения. Покачав головой, я попыталась придумать хоть что-нибудь, что можно было бы сказать. Но слова так и не нашлись. Наконец я тихо произнесла:

– Спасибо за завтрак.

Потом резко развернулась и направилась к двери.

– Подожди! – окликнул меня папа.

Я обернулась.

Папа вскочил со стула с такой скоростью, которая совсем не вязалась с его возрастом.

– Чего ждать? – спросила я, чувствуя, как во мне всё сильнее растёт подозрение.

Папа исчез в глубине дома. Когда он вернулся, в руках у него было несколько небольших дневников в кожаных переплётах.

– Вот, – сказал он, протягивая их мне.

– Что это? – спросила я, нахмурившись.

– Мои дневники. Я веду их ещё со времён колледжа. Если прочитаешь их, может быть, тогда поверишь мне. Возьми их домой и прочитай. Прошу тебя, Оливия. Я тебя умоляю.

Я прищурилась, глядя на отца. Мне казалось, что он снова начал пить. Но, решив подыграть ему, я взяла дневники. Читать их я всё равно не собиралась – это казалось слишком личным.

ОЛИВИЯ
Глава 3

Сидя в своём Джипе Врэнглере на подъездной дорожке у дома отца, я с силой ударила по рулю. У меня было чувство, будто папа и Ли – двое мужчин, которые меня вырастили, – устроили против меня заговор. Какого чёрта? Они оба недолюбливают моего парня? Я знала, что папа его не любит, но теперь ещё и Ли? Или папа просто выдумал всю эту историю, чтобы оправдать собственные чувства? И он всерьёз считает, что я путешественница во времени? Да он окончательно рехнулся!

Я была слишком зла, чтобы разговаривать с кем-либо из них.

Я посмотрела на дневники, лежавшие рядом. Мне было страшно их открывать. Что я там найду? Бредовые записи человека с нестабильной психикой? Или папа всё-таки говорил правду?

Я завела машину и выехала по обсаженной деревьями подъездной дороге в сторону улиц Сиэтла. Обычно вождение помогало мне успокоиться, поэтому я бесцельно петляла по второстепенным дорогам и жилым кварталам. Я могла бы вернуться в подземное додзё Ли и продолжить тренировку. Я была бойцом, который учил других людей защищаться. Никто не должен пройти через то, что пришлось пережить мне в детстве. Но сейчас я была слишком зла даже для этого.

Почему родители всю жизнь говорили мне, что я родилась в больнице, если на самом деле я появилась на свет в пещере в Перу? Вообще-то это довольно впечатляющая история. Сразу прибавляет крутости, знаешь ли. С моих губ сорвался саркастический смешок.

Когда я добралась до Фримонта – своеобразного района, когда-то бывшего пристанищем хиппи, а теперь заметно облагороженного, – движение внезапно остановилось.

– Какого хуя? – пробормотала я, всё ещё кипя от злости на папу и Ли.

Но потом увидела причину: впереди проходила уличная ярмарка, перекрывшая главную улицу района.

Я нашла место для парковки, решив пройтись между рядами и, может быть, хоть немного отвлечься от своего отвратительного настроения.

По обеим сторонам улицы тянулись белые и серые шатры. Продавцы торговали органическим мёдом, домашней вяленой говядиной, яркими детскими шапочками, пёстрыми юбками и футболками в стиле тай-дай. По-моему, такую одежду никто не носил ещё до моего рождения.

Почему её вообще всегда продают на уличных ярмарках? Пытаются избавиться от залежавшегося товара пятидесятилетней давности?

Да ни за что на свете меня не увидят в развевающейся юбке и футболке с психоделическими разводами. Если я не была в спортивной одежде, то обычно носила джинсы и хенли.

Пока я рассматривала весь этот хлам, выставленный на продажу, настроение постепенно улучшалось. Я отвернулась от палатки, где продавались украшения из морского стекла, и вдруг заметила Ли. Он был в джинсах Levi's и ковбойской рубашке с длинными рукавами, а руки были заняты пакетами с органическими продуктами.

Он увидел меня и просиял.

– Привет! Что ты делаешь в этой части города?

Я обхватила живот руками и сказала:

– Я могу спросить тебя о том же. Что ты делаешь так далеко от своего леса? Кажется, ты вообще никогда не покидаешь своё убежище.

Он приподнял пакеты, которые держал в руках.

– Мой приятель Чарли выращивает самые потрясающие овощи. Если знаю, что он здесь, всегда к нему заглядываю.

Я посмотрела на тёмно-зелёный салат, ярко-красные болгарские перцы и сочную оранжевую морковь, торчавшие из одного из пакетов.

– Ясно… – пробормотала я, чувствуя, как мрачное настроение снова начинает брать верх.

– Почему такая кислая? – Лицо Ли прорезали морщинки.

– Вы с папой решили взять меня в оборот?

Ли нахмурился.

– Взять тебя в оборот?

Он сделал шаг в сторону, пропуская женщину с двумя детьми и детской коляской, которые пытались протиснуться сквозь толпу.

– Я про моего парня… Вы оба считаете, что он опасен. И ещё эта безумная идея, будто я могу путешествовать во времени. По-моему, вы вчера наелись грибов и до сих пор не отошли.

Я ещё крепче обхватила себя руками.

Взгляд Ли смягчился.

– Твоему отцу сейчас очень тяжело. Сегодня годовщина убийства твоей матери.

– Ох… – Я невольно отступила на шаг. Ли был прав. Она умерла именно в этот день – восемнадцатого марта. Я почти никогда об этом не думала, заперев эти воспоминания в дальний сундук своего сознания и похоронив их там. – Я забыла.

– Твой отец никогда не забывает, Маленькая Луна, – сказал он, используя своё любимое прозвище, которое дал мне ещё при рождении, потому что я появилась на свет в ноябре, во время Малой Зимней Луны его народа. Он переложил один из пакетов в левую руку и правой мягко похлопал меня по плечу.

– Я поссорилась с ним, потому что решила, будто вы оба пытаетесь свести меня с ума, – сказала я, чувствуя, как чувство вины медленно расползается внутри, словно ядовитая змея.

– Мы оба очень тебя любим. – Он снова переложил белый пластиковый пакет в правую руку, чтобы равномерно распределить вес.

– И ты не считаешь, что Тристан опасен? – спросила я.

– Благодаря тренировкам Тристан становится грозным бойцом, – ответил Ли, уклоняясь от моего вопроса. – Как и ты.

– Но ты ведь не думаешь, что он опасен для меня? – спросила я, неожиданно почувствовав неуверенность.

– Привет! – крикнул Ли кому-то у меня за спиной. – Да это же мой старый друг. Нужно поздороваться. Сто лет его не видел. Увидимся завтра в зале.

– Хорошо. Да, до завтра, – ответила я.

Но он уже прошёл мимо меня, направляясь к своему знакомому. Покачав головой из-за его уклончивых ответов, я продолжила бесцельно бродить по ярмарке.

В конце ряда стоял шатёр с вывеской:

Гадание. Прошлое. Настоящее. Будущее.

– Глупость какая, – пробормотала я, проходя мимо. Я собиралась перейти через мост Фримонт и посмотреть на воду.

Полотно шатра распахнулось, и наружу вышла светловолосая женщина с сияющими глазами.

– Она очень хороша, – сказала она, ткнув большим пальцем в сторону шатра. – Если у вас есть вопросы, на которые вы не нашли ответа, она скажет вам правду.

– Угу, – без особого энтузиазма отозвалась я.

– Вам стоит попробовать.

Наверное, её работа и заключалась в том, чтобы заманивать доверчивых прохожих.

– Нет, спасибо.

– Как хотите. – Блондинка пожала плечами и поспешила в противоположную сторону.

Полотнище шатра снова откинулось, и наружу вышла женщина в длинной юбке и футболке с психоделическими разводами.

Ну надо же. А я-то думала, что такую одежду уже никто не носит.

Я едва не рассмеялась. Похоже, палатка с одеждой в стиле тай-дай держалась на плаву только потому, что продавала свои вещи другим торговцам.

Женщина отбросила назад длинные волнистые чёрные волосы и спросила:

– Не хотите погадать?

Тушь делала её ресницы невероятно длинными, красиво обрамляя серо-голубые глаза.

– Нет, – сказала я, покачав головой.

Женщина была почти на голову ниже меня. Она слегка наклонила голову набок.

– Меня зовут Аврора. И я чувствую, что вы скептик.

Она улыбнулась.

– Чтобы это понять, не нужно быть ясновидящей. Половина людей здесь – скептики. Именно они проходят мимо вашего шатра, – сказала я, махнув рукой.

– То, что они проходят мимо моего шатра, ещё не делает их скептиками. Это лишь означает, что сейчас они не хотят гадать. Заходите. Я возьму с вас только половину стоимости. – Она кивнула в сторону шатра.

– Нет. – Я покачала головой. – Мне неинтересно. Скептик, помните?

Я уже собиралась пройти мимо, когда она сказала:

– Тогда я расскажу вам кое-что о мужчине, за которого вы выйдете замуж.

Вот он – идеально заброшенный крючок, который намертво впился мне в щёку.

– Ладно. Но у меня с собой всего несколько долларов.

Аврора пожала плечами, приподняла полог шатра и молча дождалась, пока я войду.

Я вошла в полутёмный шатёр. Посередине стоял маленький круглый стол, накрытый красной скатертью. В центре лежала колода больших ярких карт, а друг напротив друга стояли два деревянных стула. Всё здесь выглядело именно так, как и должен выглядеть карикатурный шатёр гадалки.

Усмехнувшись, я села.

Аврора устроилась напротив и взяла карты. Она ловко перетасовала их, словно крупье в казино Лас-Вегаса. Затем постучала по колоде, положила её в центр стола и сказала:

– Снимите, пожалуйста.

Я выполнила её просьбу.

Она снова взяла колоду и разложила перед нами три карты. Когда она выкладывала третью, её пальцы дрогнули, и на стол случайно выпала четвёртая карта.

– О! – воскликнула она. – Дополнительная карта к раскладу.

Она мельком посмотрела на меня, а затем снова перевела взгляд на карты. Длинным ногтем она коснулась карты слева.

– Это Башня. Она символизирует потрясения, хаос и катастрофу.

У меня болезненно сжалось сердце при воспоминании о дне смерти мамы – дне, о котором я никогда не хотела думать.

– Да, – сдавленным голосом ответила я. – В моей жизни действительно были потрясения.

Аврора вытянула из колоды ещё одну карту и положила её поверх Башни.

– Кто-то очень близкий вам умер. Думаю… ваша мать?

Я прищурилась.

Она ведь просто угадывает, да?

– Возможно… – произнесла я, чувствуя, как глаза начинает щипать от слёз. – Ладно… Да.

Аврора наклонилась под стол, достала коробку с бумажными салфетками и подвинула её ко мне. Я вытащила несколько салфеток и промокнула глаза.

Затем она коснулась средней карты.

– Это Луна. Видите, она перевёрнута?

Я кивнула.

– В таком положении она означает, что сейчас вы переживаете период смятения, страха и неверного понимания происходящего. – Она подняла карту с изображением луны над серебристым озером и протянула её мне.

Я посмотрела на неё, вспоминая всё, что только что рассказал папа, и слова Ли.

Кто из них говорит мне правду? Папа просто тяжело переживает этот день? Или он действительно прав, и я родилась в пещере и умею путешествовать во времени?

Эта мысль казалась совершенно нелепой, поэтому я покачала головой и стала ждать, когда Аврора продолжит гадание. Но она молчала, и я не выдержала:

– Хорошо, допустим, я запуталась. Но, если честно, разве такое время от времени не случается со всеми?

Я натянуто рассмеялась.

– Я всего лишь проводник, а не источник истины. – Она внимательно посмотрела на карту справа. – А вот эта карта… Колесо Фортуны. Она символизирует перемены, жизненные циклы и неизбежность судьбы. Это хорошая карта. Она означает, что в вашей жизни вот-вот произойдёт нечто очень важное. Карта, которая выпала дополнительно, – Влюблённые. В вашей жизни есть или появится мужчина, который принесёт вам любовь, брак и счастье. И этот мужчина силён и свиреп. Он воин – сильный и бесстрашный.

– Это точно Тристан! – сказала я, выпрямившись.

Папа со своими нелепыми теориями…

Аврора вытянула из колоды ещё две карты. Одну она положила между Колесом Фортуны и Влюблёнными, а вторую – справа от Влюблённых.

– Здесь у нас Пятёрка Жезлов. Она означает конфликт, соперничество и напряжение. Путь к браку окажется непростым, но вы его пройдёте. – На её лице мелькнула улыбка. – Три основные карты, которые я вытянула, относятся к Старшим Арканам. Они указывают на важнейшие события в жизни человека. А Пятёрка Жезлов мимолётна, как эмоция. Но испытание, о котором она предупреждает, непременно произойдёт.

– В этом есть смысл, – сказала я, кивнув. – Моему папе не нравится мой парень, но со временем он смирится. Тристан – очень, очень хороший человек.

Аврора молча посмотрела мне прямо в глаза. Затем перевела взгляд на карту справа от Колеса Фортуны.

– А вот Король Кубков. Похоже, у вас замечательный отец. Честный и добрый человек. Он любит вас всем сердцем, он заботливый и отзывчивый. Эта карта связывает Влюблённых и Колесо Фортуны. Ваш отец тесно связан с вашей судьбой… и с вашим выбором мужчины.

Я нахмурилась.

То есть эта сумасшедшая хочет сказать, что мне следует прислушаться к папе, который твердит о Тристане и какой-то опасности?

Я мысленно фыркнула. И как только я позволила себе всерьёз задуматься над словами гадалки?

Моё внимание переключилось на пот, стекавший по шее, и приторный, затхлый запах этого дурацкого шатра. И всё же, что бы ни говорила эта шарлатанка, одно было правдой – мой папа был хорошим человеком и не заслуживал моей злости. Скорее всего, у него просто выдался тяжёлый день. Он так и не смог отпустить маму.

Я отодвинулась от стола, сунула руку в карман платья и достала одиннадцать долларов.

– Вот, – сказала я, бросая деньги на стол. – Это всё, что у меня есть.

Даже не взглянув на неё больше, я вышла из шатра навстречу свежему воздуху, наполненному ароматами булочек с корицей и пиццы, доносившимися от соседних палаток.

Вернусь на гору Кугар и извинюсь перед папой.

Я протиснулась сквозь толпу обратно к своему Джипу Врэнглеру, забралась внутрь и закрыла дверь. Дневники папы, лежавшие на пассажирском сиденье, будто ожили, настойчиво притягивая мой взгляд.

Я взяла первый дневник. Кожаный переплёт успел нагреться под жарким солнцем в закрытом салоне. Пролистав несколько страниц, я наткнулась на записи о папиной диссертации, которую он когда-то защищал перед группой выдающихся учёных.

Папа писал:

В 1905 году Альберт Эйнштейн предложил специальную теорию относительности. Согласно этой теории, фотоны способны перемещаться в пространстве с постоянной скоростью – триста тысяч километров в секунду. Достичь такой скорости чрезвычайно сложно, а превзойти её и вовсе невозможно. Однако во Вселенной существуют частицы, которые продолжают ускоряться. Затем, в 1915 году, Эйнштейн сформулировал общую теорию относительности, согласно которой гравитация искривляет пространство и время, а само время замедляется или ускоряется в зависимости от скорости движения объекта.

Опираясь на эти две теории, я также изучал солнечные затмения. Новейшие научные исследования показывают, что во время солнечного затмения могут столкнуться две чёрные дыры. Именно этот момент является ключевым. Если ребёнок рождается в тот самый миг столкновения, он получает способность путешествовать во времени. Это словно дар, которым его наделяют.

Солнечное затмение остаётся загадкой для всех нас. Как солнце и луна могут на несколько минут соединиться, погружая мир в полную темноту? Такое происходит лишь раз в сто лет, и люди по всему миру с нетерпением ждут возможности увидеть, как солнце и луна сходятся воедино. Но представьте, что именно во время солнечного затмения, в момент столкновения двух чёрных дыр, рождается ребёнок – крошечный младенец. Этот ребёнок обретает способность путешествовать во времени. Но… была одна загвоздка. Столкновение чёрных дыр также порождает зло. И именно Рождённому временем предстояло уничтожить это зло и очистить от него мир.

Я оторвала взгляд от страницы, чувствуя, как тревога всё сильнее сжимает мне желудок. Всё оказалось гораздо хуже, чем я думала. Мой отец действительно сошёл с ума.

И всё же я заставила себя читать дальше.

Во многих странах и культурах верят в эту теорию и ждут появления Рождённого временем, который докажет всему миру, что путешествия во времени действительно существуют и возможны. Коренные народы Америки верят, что их предки много лет назад были свидетелями появления Рождённых временем и зла, которое пришло вслед за ними. Майя и инки стали свидетелями рождения ребёнка в тот самый судьбоносный миг солнечного затмения. Ребёнок, рождённый в этот момент, способен путешествовать во времени во время каждого полнолуния.

– Господи… – прошептала я. – Папа…

Я захлопнула дневник и взяла следующий. Почти сразу мой взгляд остановился на записи с заголовком:

Перу, 1994 год.

Алина ищет священный артефакт. В конце года она будет выступать на Археологическом саммите во Франции вместе с другими археологами. Ей хочется представить нечто действительно значимое – например, исследование резных изображений божеств-кошек или людей со звериными лицами, найденных при раскопках Чавина, примерно в ста пятидесяти милях к востоку от того места, где мы сейчас находимся. Я настоял на том, чтобы сопровождать её. Кто-то должен её защищать – ведь она беременна нашим ребёнком!

По спине пробежала дрожь.

Мама была беременна мной… в Перу!

Руки затряслись так сильно, что мне пришлось положить дневник себе на колени.

В раскалённом салоне моего Джипа Врэнглера пот струился по шее. Я опустила стёкла и продолжила читать.

Пишу эту запись, глядя на нашу прекрасную дочь. Мы назвали её Оливией, и она совершенна. Её рождение было поистине необыкновенным. По воле судьбы она появилась на свет во время солнечного затмения, в пещере. Забавное совпадение. Перед этим счастливым событием Ли связался с Алиной по коротковолновой рации. Он сказал, что участвовал в священном обряде своего народа. Связь была очень плохой – в эфире стоял пронзительный треск и помехи. Нам удалось различить лишь слова «мои предки», «древний артефакт» и «Ла-Куэва-дель-Фуэго». Всё остальное утонуло в шуме.

– Значит, мне нужно искать артефакты в Пещере Огня? – спросила Алина.

– Да, да, – теперь голос Ли прозвучал отчётливо. – Ищите в Ла-Куэва-дель-Фуэго. Именно там нужно искать.

Мы сразу же отправились в горы. На небе уже поднималась луна. Алина не хотела ждать.

Внутри пещеры её нога зацепилась за камень, и она упала, ударившись головой о стену. С самого дня у Алины были схватки, которые она называла «схватками Брэкстона – Хикса»¹. Но я подозревал, что это уже настоящие роды. И оказался прав. Алина закричала от боли. Пока я обрабатывал рану у неё на голове, вход в пещеру, который ещё мгновение назад должен был быть освещён тусклым светом полной луны, внезапно погрузился в абсолютную темноту.

И наша дорогая, любимая малышка Оливия родилась в самый пик солнечного затмения. Она – Рождённая временем! И если этого чуда было недостаточно, рядом с Алиной в момент рождения Оливии с неба упал чёрный кинжал. Кинжал с чёрной рукоятью, на клинке и рукояти которого были высечены какие-то символы. Настоящее чудо.

Но теперь мы с Алиной снова поссорились. Она говорит, чтобы я перестал забивать ей голову путешествиями во времени и своими нелепыми теориями. Она требует, чтобы я держал кинжал как можно дальше от неё. И считает, что нам нужно посоветоваться с Ли.

Дрожащими пальцами я перелистнула ещё несколько страниц.

Когда мы вернулись в Штаты, мы поговорили с Ли. Он забрал кинжал, сказав, что должен присмотреть за ним. Они с моей женой постоянно переглядывались и смотрели на меня так, словно я сошёл с ума. Но я знаю, что нахожусь в здравом уме.

Я прижала ладонь ко рту.

Даже мама не верила папе.

Я пролистала дальше и наткнулась на запись о том, как спустя месяц Ли снова пришёл к моим родителям.

Ли сказал мне: «Во время полнолуния, если кинжал рассечёт кожу Оливии, она сможет путешествовать».

Это была потрясающая новость!

Все мои исследования наконец начали подтверждаться!

Ли сказал: «Если кинжал рассечёт плоть, а слова, высеченные на его клинке, будут произнесены вслух, Рождённый временем отправится в другое время и другой век. Но вместе с этим он также выпустит на свободу тьму». Ли настоял на том, чтобы забрать кинжал и спрятать его. Больше мы никогда не возвращались к этому разговору.

Я больше не могла читать этот бред. Захлопнув дневники, я бросила их на пол своего Джипа Врэнглера и прижала ладонь ко лбу.

Мне нужно было вернуться и проверить, как папа. Если он действительно считал, что я путешественница во времени, а Тристан опасен, значит, он окончательно потерял связь с реальностью.

Через сорок минут я свернула на обсаженную деревьями подъездную дорожку к дому папы. Выпрыгнув из машины, я поспешила к дому, на ходу крутя ключи на пальце, пока быстро шагала по дорожке из сланцевых плит к входной двери.

Я вошла в погружённый в темноту дом.

Как странно. Папа всегда любил, чтобы в доме горел свет.

– Пап?

– Он здесь, – произнёс знакомый голос.

По моей спине пробежал ледяной холод. Я сорвалась с места и бросилась в гостиную.

Папа сидел на диване, дрожа всем телом, а Тристан – любовь всей моей жизни – держал пистолет, приставленный к его голове.