Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Это едва ли можно было назвать честным поединком. По сути, Роман был всецело во власти противника, и в его распоряжении оставались лишь собственные движения, смекалка и скорость.
Когда Роман остановился перед ложей императора, он едва удостоил меня взглядом. Он заткнул сеть за пояс своей набедренной повязки, освобождая левую руку. Его челюсть словно была высечена из мрамора, а глаза стали холодными, как стекло. Если бы я не прожила с ним под одной крышей последние шесть месяцев, то решила бы, что такие люди существуют только в легендах.
Мужчины постепенно сужали круги, пока не оказались на расстоянии одного выпада.
Стоявший вокруг гул стал почти невыносимым. Я зажала уши ладонями, но не могла оторвать взгляда от Романа.
Первым в атаку бросился Марселиус. Обнажив меч, он с оглушительным рёвом рванулся вперёд – его крик перекрыл даже вопли и свист беснующейся толпы.
Роман выбросил вперёд трезубец.
Марселиус поднял щит и с такой лёгкостью отбил удар, будто Роман держал в руках обычную вилку. Тут же он сделал выпад, пытаясь пронзить его мечом.
Роман мгновенно рухнул на землю, перекатился назад, выполнив кувырок в стиле айкидо, и снова оказался на ногах.
По трибунам прокатился дружный возглас:
– О-о-о!
Когда Марселиус снова ринулся вперёд, Роман плавно ушёл с линии атаки, свободной рукой перехватил его запястье и, используя инерцию, толкнул противника вперёд.
Этому приёму его научила я. На моих губах появилась улыбка.
Марселиус запнулся в своей тяжёлой экипировке и едва не рухнул.
Толпа разразилась хохотом и насмешливыми выкриками.
Марселиус с яростным рыком снова бросился на Романа, размахивая мечом, словно боевым топором. Роман попытался увернуться, но клинок всё же полоснул его по плечу.
Из моей груди вырвался пронзительный крик. Да, я привыкла к дракам. Но не к таким. Не к жестокому смертельному представлению, в котором рисковал жизнью человек, ставший мне по-настоящему дорог.
Роман резко повернул голову в мою сторону. В этот же миг Марселиус вновь атаковал, и кончик его меча скользнул по груди Романа.
Господи… Пожалуйста, только бы он не отвлекался из-за меня.
Я поклялась себе больше не издавать ни звука до самого конца поединка. Роман должен победить.
Толпа взревела, увидев, как по плечу и груди Романа струится кровь.
Роман большим пальцем стёр немного крови, поднёс его к губам и слизнул её. Затем вытащил сеть, раскрутил её над головой, словно лассо, и метнул.
– Давай! Давай! Давай! – закричала я. – Поймай его!
Сеть полетела прямо в голову Марселиуса, и я вскочила на ноги.
– Да!
Роман резко дёрнул сеть на себя, но она лишь соскользнула с гладкого шлема Марселиуса.
– Да ну что за чёрт! – выкрикнула я и ткнула пальцем в императора. – Это несправедливо! Как вы можете позволять этому продолжаться?
Император расхохотался.
– Разве это не восхитительное зрелище?
Я снова перевела взгляд на арену как раз в тот момент, когда Роман потерял равновесие и рухнул на песок.
Марселиус навис над ним, приставив меч к самому горлу.
– Остановите этот бой! – закричала я императору. – Немедленно остановите!
Ублюдок лишь рассмеялся и сделал большой глоток вина.
– Я думала, это всего лишь представление!
– А по-твоему, что такое гладиаторский бой? – Он хищно улыбнулся.
– Не бой насмерть! Он должен развлекать людей, а не заканчиваться чьей-то смертью!
Император покачал головой и указал на моё место.
– Сядь, как подобает женщине.
– Да хрен тебе! – огрызнулась я и снова перевела взгляд на арену.
Роману удалось оттолкнуть Марселиуса трезубцем. Он перекатился и одним рывком вскочил на ноги.
Марселиус отбил трезубец Романа и вновь бросился в атаку.
Роман на долю секунды замешкался, и меч Марселиуса полоснул его по предплечью.
Я судорожно ахнула.
Бой продолжался. В одни мгновения казалось, что верх одерживает Марселиус, в другие – инициативу перехватывал Роман.
Но чем дольше продолжался бой, тем сильнее мне казалось, что с Романом что-то не так. Мы тренировались гораздо усерднее этого. Да, тогда мы не дрались насмерть, но сейчас он двигался слишком неуклюже, слишком неуверенно держался на ногах. Его мысли были где-то далеко отсюда.
Не в силах смотреть, как его убивают, я сорвалась с места и выбежала из Колизея, помчавшись по длинному тёмному коридору. Влетев в триклиний, где совсем недавно проходил пир, я едва не поскользнулась на остатках еды и вина, покрывавших мраморный пол.
Слуги, которых я застала за остатками роскошного угощения, вздрогнули и в панике бросились врассыпную, пока я стремительно неслась через обеденный зал.
Мне было всё равно, что они делают. Я ненавидела Рим.
Добравшись до выхода, я уже почти ничего не видела из-за застилавших глаза слёз. Пошатываясь, я выбежала наружу и увидела Темпестаса и вторую лошадь, уже выпряженных из колесницы и небрежно привязанных к дереву.
Мальчишка, которому Роман заплатил присмотреть за ними, спал рядом, свернувшись калачиком.
Я забралась в колесницу и, свернувшись на её металлическом дне, разрыдалась.
– Я просто хочу домой! С меня хватит! – Я подняла голову к усыпанному звёздами небу, ещё не испорченному загрязнением и огнями двадцать первого века, и взмолилась всем богам, которые могли меня услышать: – Пожалуйста, дайте мне хоть какой-нибудь знак! Покажите, как выбраться отсюда! Рим – жестокое, дикое и варварское место. Я больше не хочу здесь жить.
Но никакого знака не последовало. Совершенно опустошённая, я без сил рухнула на металлический пол колесницы.
Где-то вдали по-прежнему гремели крики и рёв толпы.
Я лежала, словно оцепеневшая, пока звук приближающихся шагов не вывел меня из оцепенения. Я мгновенно вскочила на ноги, решив, что ко мне кто-то идёт.
К колеснице, заметно прихрамывая, медленно приближался Роман. Роскошную пурпурную тогу, в которой он пришёл на пир, он обмотал вокруг талии вместо набедренной повязки, оставив грудь обнажённой. Всё его тело было исполосовано кровавыми порезами, щека распухла и покрылась синяком, а левую голень пересекала глубокая рваная рана.
– Господи… – Я бросилась к нему. – Ты жив!
– Куда ты ушла? – спросил он усталым голосом. – Я подумал, что ты меня бросила.
– Нет! Просто… я больше не могла на это смотреть. Этот бой… Он был таким несправедливым.
– А кто вообще сказал, что здесь бывает справедливость?
Я обхватила его лицо ладонями и осторожно провела пальцами по покрытым щетиной щекам.
– Ты говорил, что это будет представление. По твоим словам всё звучало так, будто это обычный показательный бой, а не смертельный поединок.
Роман взял мою руку и поцеловал ладонь.
– Северус приказал нам сражаться. Он тоже сказал, что это всего лишь представление. Но, конечно, его бы совершенно не расстроило, если бы один из нас убил другого.
Он лишь пожал плечами.
– Значит, Марселиус всё ещё жив?
Роман кивнул.
– Да. Ранен, как и я. Но жив.
Я покачала головой.
– Я просто не смогла сидеть и смотреть, как тебя убивают. Что с тобой произошло? Мы столько тренировались вместе, а сегодня казалось, будто ты растерял всё своё мастерство. Да, у Марселиуса было преимущество благодаря доспехам, но у тебя были все те навыки, которым ты научился. Почему ты не сражался так, как должен был?
Я держала его за плечи, пытаясь прочитать ответ в его глазах.
Роман тяжело вздохнул.
– Если честно, Оливия… я отвлёкся.
– Отвлёкся? На что? Что вообще могло быть важнее, чем сражаться за собственную жизнь? – Я крепче сжала его руки.
От его взгляда у меня перехватило дыхание.
– Ты.
– Я? – Я невольно отступила на шаг.
– Иди ко мне, – тихо сказал он.
Я снова подошла, и он взял мои руки, поднял их и прижал к своей влажной от пота, окровавленной груди.
– Мне нужно кое-что тебе сказать.
То странное притяжение, которое всегда возникало между нами, вновь окутало нас, словно отделив от всего остального мира. Оно было почти осязаемым – густым, мощным, неумолимо тянувшим нас друг к другу.
– Что? – едва слышно прошептала я.
– Я безумно влюбился в тебя и больше не могу скрывать своих чувств.
Его веки потяжелели, а взгляд был полон желания и искренних чувств, которые волнами накрывали меня.
Казалось, весь воздух разом исчез из моих лёгких. Я несколько раз моргнула, не понимая, что ответить. Никогда прежде рядом со мной не было мужчины настолько сильного, красивого и притягательного, как Роман. На его фоне весь мой прежний опыт любви и секса вдруг показался таким незначительным.
Он поднёс мои руки к губам и нежно поцеловал кончик каждого пальца.
– Я больше не могу держать это в себе.
– Роман… – Я попыталась отступить.
Но не успела договорить.
Он властно накрыл мои губы своими, впившись в них страстным поцелуем. Его губы жадно сминали мои, разжигая внутри меня нестерпимое желание, и по коже словно пробегали языки пламени.
Наши языки тут же вступили в борьбу, вторгаясь друг другу в рот и не желая уступать. Он целовал меня так же, как сражался, – прямо, уверенно, целеустремлённо, стремясь полностью завладеть мной.
Я невольно прижималась к его телу, крепкому, словно выкованному из стали, пьянея от ощущения его силы. Прикосновение наших губ и электрический разряд, пробегавший между нами, кружили голову. Меня затягивало в водоворот желания.
Он тихо застонал, и эта вибрация отозвалась на моих губах. Одной рукой он обхватил меня за шею, и в этом властном жесте чувствовалось, насколько сильно он меня хочет.
Его сильная ладонь легла на мои ягодицы. Пальцы впились в мою плоть, притягивая меня ещё ближе, пока я не почувствовала исходящий от его паха жар и твёрдое возбуждение. Всё это время наши губы не размыкались, и мы словно не могли надышаться друг другом, растворяясь в своём желании.
Это был не нежный поцелуй. Это было заявление прав. Желала ли я принадлежать Роману? Судя по тому, как отзывалось моё тело, ответ был однозначным – да.
Мы с трудом оторвались друг от друга, и моя голова бессильно запрокинулась назад. Всё моё тело дрожало от возбуждения.
– Посмотри на меня, Оливия, – хрипло произнёс он, и его голос опьянял не меньше поцелуя.
Я подняла голову и встретилась с его обжигающим взглядом.
– Я хочу тебя. Жажду тебя всем телом и душой. Хочу, чтобы ты оказалась в моей постели. Хочу заниматься с тобой любовью до полного изнеможения, хочу, чтобы ты задыхалась от желания, а твоё тело пылало от страсти, – произнёс он.
На его губах появилась улыбка человека, уже одержавшего победу. Кончик языка медленно скользнул по нижней губе. Не разрывая зрительного контакта, Роман провёл пальцами вниз по моей шее, и в этом прикосновении было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Властный Роман – это одно. Но нежный Роман… от него у меня подкашивались колени.
Он медленно погладил мою руку, кончиками пальцев выводя маленькие круги на чувствительной коже запястья, там, где бился пульс. Затем поднёс мою руку к губам и поцеловал это место.
Я задрожала, когда наслаждение и желание горячими волнами разлились по моим венам, заглушая все голоса разума.
Обняв меня одной рукой за талию, а другой удерживая за предплечье, Роман медленно поднимался вверх, осыпая мою кожу неспешными, чувственными поцелуями.
Я больше не могла это остановить. Да и не хотела. Все последние сомнения, которые ещё оставались у меня по поводу любви к Роману, растворились в ночном небе, словно струйки дыма.
Он коснулся губами моей ключицы, затем стал медленно подниматься выше, покрывая поцелуями шею.
Моя голова бессильно запрокинулась назад, когда его губы прижались к моей челюсти.
– Роман… – едва слышно выдохнула я.
Он тихо рассмеялся.
– Ты самая красивая женщина на свете, Оливия.
Мои губы сами приоткрылись, жаждая снова почувствовать его поцелуй.
На этот раз всё было иначе. Если несколько мгновений назад он словно заявлял на меня свои права, то теперь наклонил голову и припал к моим губам в поцелуе, полном необузданной страсти. Его губы медленно и чувственно скользили по моим, дразня, исследуя, наслаждаясь каждым мгновением, а из груди вырывались глубокие, довольные стоны. Его ладони ласкали мышцы моей спины, разминая их так, как большой хищник – лев – мнёт добычу сильными лапами, заставляя моё тело становиться всё более податливым и покорным.
Он подался бёдрами к моему животу, медленно скользнул вверх, а затем снова слегка отстранился. Каждое движение его тела рисовало в моём воображении картину того, каково было бы почувствовать его внутри себя. И если бы я позволила этому случиться, то не сомневалась – после такого я уже никогда не стала бы прежней. Ни один мужчина не смог бы прикоснуться ко мне так, как это делал Роман.
Я глубоко вдохнула, наслаждаясь земным, тёплым запахом Романа Александра, его страстью и той невероятной силой, что исходила от него. С таким мужчиной шутки были плохи. Его тело состояло из одних мышц, доведённых до совершенства бесконечными тренировками. Он убивал раньше и будет убивать ещё не раз. Но сейчас его губы и тело двигались рядом со мной, прижимаясь ко мне, словно накатывающая морская волна, заставляя меня покачиваться вместе с ней.
Немного отстранившись, он тихо произнёс:
– Ты невероятно красива, Оливия. Ты завладела моим сердцем. Долгое время я думал, что оно больше никогда не сможет биться так, как бьётся ради тебя.
Его тёплое дыхание коснулось моих припухших от поцелуев губ.
Я покраснела, чувствуя, как сердце колотится в груди.
– Я могу сказать о тебе то же самое.
Он положил ладонь мне на затылок, и несколько долгих секунд мы просто стояли, не двигаясь. Мы лишь дышали одним воздухом, настолько близкие друг другу, как я никогда ещё ни с кем не была. На его губах чувствовались вкус крови, любви и надежды. Прикасаться к нему было всё равно что найти сладкую, как мёд, воду посреди бесплодной пустыни.
Затем он снова медленно качнулся бёдрами навстречу мне, продолжая дразнить мои губы своими.
Я горела. Полностью, без остатка, опьянённая Романом. Я подняла ногу и обвила ею его бедро, притягивая его ещё ближе. Мне отчаянно не хватало этой близости. Я хотела Романа… хотела ещё сильнее. Желание обладать им стало таким всепоглощающим, что грозило полностью меня поглотить.
Он медленно провёл ладонью по моему бедру, и по всему телу тут же пробежала дрожь, словно меня пронзил электрический разряд.
Его пальцы осторожно спустили бретель с моего плеча, лаская обнажившуюся кожу. Затем он коснулся губами моей шеи и ключицы.
Я была готова взорваться. От его поцелуев, от его прикосновений моё тело пылало. Я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Как далеко мы собирались зайти?
Я была готова ко всему.
Что-то острое впилось мне в плечо. Я резко оторвалась от его губ и стремительно обернулась.
К моему неописуемому ужасу, я увидела неразличимую фигуру, с ног до головы облаченную в черное. Единственное, что я могла разглядеть, были глаза, излучавшие чистое зло.
Мой детский кошмар ожил.
Передо мной стоял человек, точь-в-точь похожий на убийцу моей матери.
ОЛИВИЯ
Глава 16
Несколько мучительно долгих секунд я смотрела в глаза, настолько чёрные, что никакой свет не мог пронзить эту тьму. Моё тело будто окаменело, и я вновь превратилась в десятилетнюю девочку, которая беспомощно наблюдала, как мужчина собирается убить её мать.
Этого не может быть.
Роман первым пришёл в себя. Выругавшись, он бросился на чёрную фигуру с занесёнными кулаками. Он нанёс удар, но его кулак словно исчез в чёрном тумане.
Все силы покинули моё тело, пока я беспомощно наблюдала за происходящим. Где-то на задворках сознания я отчаянно кричала сама на себя: «Соберись! Возьми себя в руки! Дерись!» Но разум продолжал ускользать всё дальше, будто воздушный шарик, оторвавшийся от земли.
– Оливия! – крикнул Роман. – Вернись ко мне! Борись с этим. Борись прямо сейчас! Не теряй концентрацию!
Я моргнула, нахмурившись.
– Что?
Я словно с грохотом вернулась в собственное тело. Резко развернувшись, я нанесла круговой удар ногой.
Моя ступня рассекла пустоту.
Чёрная фигура возникла снова, вытянув руки к моему горлу.
Я пригнулась, уходя с линии атаки, и снова ударила ногой.
И вновь моя нога прошла насквозь, не встретив никакого сопротивления.
Как такое возможно? Как оно может просто исчезать?
Пальцы, похожие на когти, сомкнулись у меня на шее и начали сдавливать её.
Роман схватил закутанную в чёрное фигуру сзади. Та мгновенно растворилась и тут же возникла рядом со мной.
Она смотрела на меня с мерзкой ухмылкой.
Я рванулась вперёд, выставив плечо, собираясь врезаться ей в живот. Но фигура снова растворилась в воздухе, и по инерции я пролетела вперёд, едва сумев удержаться на ногах.
Существо вновь возникло напротив меня – такое же плотное и реальное, как я сама, – и оскалилось.
Я схватила камень и со всей силы швырнула его прямо ему в голову.
Камень пролетел сквозь то место, где должна была быть голова, ударился о землю и отскочил.
Я ошеломлённо уставилась туда, где ещё мгновение назад стоял этот человек.
Там ничего не было.
– Оливия! – Роман указал мне за спину. – Осторожно!
Я резко обернулась.
Человеческая фигура держала в руке нож. Его лезвие так ярко блестело, что в нём отражался свет луны.
Фигура исчезла и в следующее мгновение возникла уже у меня за спиной. Холодное лезвие прижалось к моей шее.
Роман бросился на призрака.
Лезвие исчезло. Я резко развернулась как раз в тот момент, когда Роман с силой обрушил сцепленные в замок руки на голову чёрной фигуры.
Голова рассеялась, словно дым, но уже через мгновение существо вновь обрело форму. Лезвие снова оказалось у моего горла, удерживаемое невидимой рукой за моей спиной.
Я вскинула руки, пытаясь оттолкнуть ту, что держала нож, но мои ладони встретили лишь пустоту. Бессильно опустив руки, я замерла.
– Что ты делаешь, Оливия? Почему не сопротивляешься? – Роман продолжал медленно обходить тёмную фигуру, напряжённо всматриваясь в неё, словно пытался найти хоть какую-то слабость.
– В этом нет смысла, – тихо сказала я, чувствуя, как острое лезвие упирается мне в кожу. Это было странное ощущение: казалось, нож удерживает не рука, а вибрирующий, пульсирующий сгусток энергии.
– Конечно, есть смысл! Если ты не начнёшь бороться, через секунду будешь мертва! – В его голосе звучало отчаяние.
– Да перестань. Ты же сам видел это существо. Стоит кому-то из нас попытаться ударить его, пнуть или оттолкнуть, как оно просто исчезает. – Мои плечи бессильно опустились. Как всё дошло до этого? Ещё несколько минут назад я тонула в поцелуях и желании, а теперь встречала смерть так же, как когда-то она отняла у меня мать…
– Разве ты не понимаешь, Роман? Я уже потеряла всех, кого любила. Мне больше незачем жить. – Одинокая слеза сорвалась с уголка моего глаза и медленно покатилась по щеке.
– Но ты потеряла не всех. Я всё ещё здесь. Разве ты не слышала, что я только что сказал? Я люблю тебя, Оливия. И я тебя не потреяю. – Его взгляд умолял меня бороться, но было уже слишком поздно.
Мне оставалось только попрощаться с ним. Может быть, мы ещё встретимся в какой-нибудь другой жизни.
– Спасибо тебе… за то, что снова заставил меня почувствовать себя женщиной. Спасибо, что сделал мои последние воспоминания такими прекрасными.
Слова «Я люблю тебя» уже готовы были сорваться с моих губ, но я не смогла их произнести. Просто не смогла. Ещё одна слеза медленно скатилась по щеке.
Тьма за моей спиной продолжала пульсировать. Почему она просто не перережет мне горло и не покончит с этим? Казалось, она играет со мной, словно кошка с пойманной добычей.
Я сглотнула, почувствовав, как лезвие ещё сильнее вдавилось в мою шею. Может, эта проклятая тварь возбуждалась от одной мысли о том, что сейчас убьёт меня, и потому растягивала удовольствие. От одной этой мысли меня затошнило. Я отвела руки назад, надеясь нащупать хоть что-то осязаемое, но они снова прошли сквозь эту пульсирующую пустоту.
– Рано или поздно мы всё равно потеряли бы друг друга, Роман, – тихо сказала я, подумав о том, что будет с ним, когда я однажды найду способ вернуться в Сиэтл и оставлю его.
Роман покачал головой, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.
– Я тебя не потеряю. Ты слишком много для меня значишь. Ты появилась здесь, в Риме, и император отдал тебя мне не просто так. Ты должна была оказаться здесь… рядом со мной. Разве ты этого не видишь?
– Ты просто пытаешься найти смысл там, где его нет. Мы все так поступаем, когда нас захлёстывает любовь.
Мои отношения с Тристаном были лучшим тому доказательством. Я видела только то, что сама хотела видеть. Господи, какой же дурой я была.
– Оливия, я тебя не потеряю. Ты стала для меня слишком дорога. Я не могу потерять тебя сейчас. И не позволю тебе уйти, – сказал Роман, медленно опускаясь на корточки.
– Роман… ты должен меня отпустить. Мне больше нечего терять. Я больше не хочу бороться. Я устала.
– Прости, Оливия, но у меня нет выбора. Я должен тебя спасти. Даже если тебе будет больно… надеюсь, однажды ты сможешь меня простить.
Я уже открыла рот, чтобы закричать, когда лезвие полоснуло меня по шее.
Роман выхватил из-за набедренной повязки старинный пистолет и выстрелил в тёмную фигуру сбоку.
Она взорвалась и рассеялась без следа, а нож с глухим стуком упал на землю.
Я рухнула на колени и судорожно ощупала шею, убеждаясь, что голова всё ещё на месте. Когда я отняла руку, ладонь была в крови, но кровь не хлестала фонтаном.
Мой взгляд метнулся к Роману.
Оружие, из которого он только что выстрелил, – дуэльный пистолет, похожий на те, что использовали в тысяча семьсот семидесятых годах, – всё ещё висело у его бедра, а из дула лениво поднималась тонкая струйка дыма. Я была потрясена до глубины души.
– Какого чёрта сейчас произошло? – Я вскочила на ноги и стремительно подошла к нему, выставив вперёд руки. С силой толкнув его ладонями в грудь, я заставила его сделать шаг назад. – Откуда у тебя пистолет?
– Я могу объяснить, откуда он у меня, – сказал он, убирая оружие обратно за набедренную повязку.
– Ты мне лгал. Ты обманщик. Когда ты показывал мне мой пистолет, ты ведь сразу понял, что это за оружие, правда? Но сделал вид, будто видишь его впервые. – Я попятилась, подняв руки, готовая остановить его, если он снова попытается приблизиться.
– Позволь мне всё объяснить, Оливия, – сказал он, делая шаг ко мне.
– Не подходи ко мне, – прошипела я.
Он остановился и поднял ладони.
– Прости, что не рассказал тебе всего.
У меня отвисла челюсть. Что он имеет в виду? Что ещё входит в это «всё», о чём он умолчал?
– Не прикасайся ко мне. Держись от меня подальше.
Его руки бессильно опустились вдоль тела, а лицо словно осунулось. В его глазах блеснули слёзы.
– Я больше не могу. Я больше не позволю никому себя предать. – Я резко развернулась и бросилась бежать, по пути сбрасывая прекрасные сандалии, которые Амара надела мне перед праздником. Темпестас вскинул голову, когда я подбежала к нему. Я быстро отвязала коня, разорвала платье, чтобы оно не мешало, и одним движением забралась ему на спину.
Конь взвился на дыбы и громко заржал, но я удержалась, крепко сжимая его бока ногами и впиваясь в них пятками.
Темпестас сорвался в бешеный галоп, а я лишь сильнее прижалась к нему, удерживаясь ногами.
Я больше не могла здесь оставаться. Не могла оставаться в Риме. У меня не было никакого плана, и я понятия не имела, безопаснее ли будет следующий город или тот, что за ним. Я знала только одно – мне нужно оказаться как можно дальше отсюда.
Вот только бежать мне было совершенно некуда.
