Текст книги "Рождённая временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
ОЛИВИЯ
Глава 22
Два дня спустя, сгорая от тревоги, я мерила шагами нашу с Амарой палатку с кожаными стенами, стиснув кулаки. Масляная лампа заливала всё вокруг мягким золотистым светом.
Я находилась посреди военного лагеря, окружённая беспощадными воинами. Но тот, кого я отчаянно хотела увидеть, так и не появился. Две последние ночи я ждала его, пока сон не одерживал надо мной верх. Утром, когда меня разбудил грохот сотен марширующих ног, я сразу стала искать его взглядом. Весь день я продолжала высматривать его. Я даже тайком пробралась к месту, где проходили тренировки.
Но увидела лишь Марселиуса, который с важным и самодовольным видом гонял своих солдат.
Где Роман? Он сказал, что вернётся через час, когда ушёл от меня два вечера назад. Но прошло уже два дня. Где он может быть? Только бы с ним ничего не случилось.
Мои мысли метались в разные стороны, хотя когда-то я училась сохранять спокойствие и ясную голову даже в самых тяжёлых ситуациях. Они перескакивали от одной трагедии к другой. Сначала я вновь вспомнила предательство Тристана, и внутри вспыхнула буря ярости. Затем перед глазами возникло безжизненно оседающее тело папы после того, как Тристан выстрелил в него. От этой картины глаза защипало от слёз.
Папа… Неужели он действительно погиб? А вдруг всё-таки выжил?
Нет. Это была слишком несбыточная надежда. Папы больше нет, и я никогда его не увижу. Я даже не успела попросить у него прощения и сказать, что он оказался прав во всём.
Потом мои беспокойные мысли переключились на Ли – моего наставника и друга. Неужели именно он отравил меня и кинжал? Как он вообще мог так со мной поступить? Мы же были друзьями. По крайней мере, я так думала. Могу ли я теперь вообще кому-нибудь доверять?
Нуждаясь хоть в каком-то утешении, я выскочила из палатки в ночную темноту. Осторожно ступая, направилась к палатке целителей, куда ушла Амара. Откинув полог, я увидела её, склонившуюся над столом, заваленным высушенными травами. Она перебирала их кончиками пальцев.
– Амара, – позвала я, и в моём голосе прозвучала мольба.
Она подняла голову, моргнув в тусклом свете лампы.
– Что случилось, дитя?
– Это по поводу Романа. Он сказал, что вернётся поговорить со мной два вечера назад… но так и не пришёл. Как ты думаешь… с ним могло что-то случиться? – Голос предательски дрогнул.
Амара тяжело вздохнула.
– Дитя. Он во власти императора. Я уверена, что единственный, кто мог удержать его вдали от тебя, – это Северус. – Имя императора она произнесла почти шёпотом, словно боялась, что, сказав его вслух, призовёт злых духов. – Хочешь, я приготовлю тебе успокаивающее снотворное?
Она указала на множество трав, разложенных перед ней.
Мысль о том, чтобы одурманить себя, совсем меня не привлекала. А вдруг Роман всё-таки вернётся? Я не хотела встречать его в полусонном забытьи.
– Нет, Амара, спасибо. Не нужно. – Я глубоко вдохнула, пытаясь отпустить тревогу. – Уже то, что я поговорила с тобой, мне очень помогло.
На её лице появилась тёплая улыбка, и она раскрыла мне объятия.
Я сделала несколько шагов и крепко обняла её. Амара была моим утешением в тяжёлые времена и моим другом в спокойные дни.
– Спасибо, – сказала я, когда отстранилась. Затем поцеловала её в мягкую морщинистую щёку. – Спасибо, что понимаешь меня.
– Конечно, Оливия. Я люблю тебя.
– И я тебя люблю.
Я развернулась и вернулась в свою палатку. Но стоило мне войти, как я снова начала мерить её шагами.
Прошёл ещё час. Потом ещё один. Всё это время я продолжала бесконечно ходить взад-вперёд, не в силах расслабиться и уснуть. Нервы были натянуты до предела.
Когда в мою сторону стремительно направились чьи-то шаги, я приподняла полу столы и выхватила нож из ножен, закреплённых на бедре, решив, что ко мне приближается незваный гость. Приняв боевую стойку, я приготовилась уложить на землю любого, кто войдёт.
Полог палатки резко распахнулся, и я бросилась вперёд… прямо в объятия Романа. Он мгновенно вырвал нож из моей руки и отбросил его в сторону.
Я принялась колотить кулаками по его широкой груди.
– Где ты был? Я с ума сходила от тревоги, думая, что с тобой случилось что-то ужасное!
Без доспехов, одетый лишь в набедренную повязку, он выглядел диким и свирепым, словно этот день полностью его опустошил, обнажив всё, что скрывалось под внешней невозмутимостью. Замысловатая татуировка покрывала его сердце, плечо и верхнюю часть руки. Одни узоры были простыми, другие – настоящими произведениями искусства, наполненными тончайшими деталями. Шрамы пересекали его кожу, но лишь подчёркивали красоту татуировок. Его лицо будто высекли из гранита – суровое, непреклонное и в то же время поразительно красивое.
– Что случилось? Что произошло? – Я впилась пальцами в его плечи, пытаясь найти ответы в его глазах.
– Оливия, – прорычал он. – Всё, чего я сейчас хочу – это женской ласки. Всё, чего я хочу – это тебя.
Он обхватил моё лицо своими большими ладонями и впился в мои губы властным, требовательным поцелуем. Одна его рука легла мне на затылок, крепко удерживая меня, пальцы сжались.
Если наш прошлый поцелуй был заявлением о правах, то этот лишь подтвердил то, что мы оба уже знали. Мы хотели друг друга.
В этом поцелуе чувствовалось отчаяние. Казалось, я была необходима ему, словно я была тем самым якорем, который удержит его от безумия. И в этот момент отказ не существовал как вариант – он был одержим желанием быть рядом со мной. И мне было всё равно. Я сама хотела его с такой же безоговорочной решимостью и непреклонным желанием.
На его губах ощущался вкус пота и крови, словно умоляя смыть его.
Никогда прежде я не чувствовала ничего настолько пьянящего. Я целовала его, пробуя на вкус, принимая всё, что он мне отдавал, желая впитать его боль и превратить её во что-то прекрасное.
Тело Романа было напряжённым, сильным и горячим. Он уверенно шагнул вперёд, проталкивая своё бедро между моих ног и заставляя меня шире расставить их.
Я раскрылась ему, словно отдаваясь дикому ветру нашей страсти и позволяя ему унести меня в неизведанные земли. Наши тела жадно прижимались друг к другу, отчаянно стремясь получить то, в чём мы оба так нуждались. И я нуждалась в нём не меньше, чем он нуждался во мне.
Казалось, внутри палатки бушевала настоящая буря, поглощая меня такой всепоглощающей страстью, какую женщина из двадцать первого века не смогла бы даже представить.
Всё моё тело вспыхнуло неукротимым желанием. Я так долго его хотела, но снова и снова хоронила свои чувства глубоко внутри. Больше нет. Я ответила на его поцелуй с такой же яростью. Между ног разлилось горячее томительное возбуждение.
Меня без моего согласия и ведома забросило в этот беспощадный мир. Этот поцелуй, это слияние стало для нас единственным спасением. Через прикосновения наших тел мы могли оставить всё, что происходило за пределами палатки, позади. На несколько украденных мгновений весь мир принадлежал только нам.
Я обхватила ладонью покрытую щетиной челюсть Романа и сама перехватила инициативу в поцелуе, давая понять, что мы равны. Я не собиралась становиться покорной любовницей.
Он мягко убрал мою руку со своего лица и переплёл наши пальцы.
Я высвободила ладонь, обвила рукой его шею и впилась ногтями в крепкие мышцы. Я должна была показать ему, что могу уступить ему… но точно так же способна и взять верх.
Он глухо прорычал мне в губы.
Я прикусила его нижнюю губу, ощутив вкус железа на губах.
Он отстранился и посмотрел на меня. Тёмно-алая кровь, струившаяся по его венам, размазалась по губам и подбородку. Прищурившись, он внимательно изучал меня. Затем тыльной стороной ладони стёр кровь с лица.
Я поймала его руку и слизнула остатки с его кожи. В этот миг он принадлежал мне. Затем я вновь обвила пальцами его шею, притянула его лоб к своему и встретилась с ним взглядом.
– Ты мной не владеешь, – сказала я.
– Я и не хочу владеть тобой, – ответил он. – Но я хочу поглотить тебя целиком и подарить тебе такое наслаждение, какого тебе не даст ни один другой мужчина. Я хочу оставить на тебе свой след и сделать тебя своей навсегда.
Я выдержала его взгляд, твёрдый и холодный, как сталь.
– Я знаю, какую страсть ты способен мне подарить. Ни один мужчина никогда не сможет меня удовлетворить. Только ты способен заставить меня гореть. Я жажду твоих прикосновений… твоих губ. Моё сердце бьётся только для тебя…
Его губы медленно изогнулись в порочной улыбке.
Он вновь опустил голову, и наши губы снова встретились.
Он жадно целовал меня, прижимаясь губами к моим, а из его груди вырывались глухие, почти звериные рычания и стоны, отдававшиеся вибрацией по моей коже. Он втянул мою нижнюю губу в рот и прикусил её, пока я не ощутила вкус собственной крови. Затем его губы скользнули к моей шее, а руки принялись лихорадочно расправляться с моей столой, почти сорвав её с меня, пока моя грудь не обнажилась.
Меня захлестнула первобытная страсть, которой я никогда прежде не испытывала. Всё, что составляло мою цивилизованную сущность – воспитание, хорошие манеры, культура, с которой я выросла, – словно вылетело за пределы палатки, уступая место всепоглощающему желанию.
Я покрывала поцелуями его грудь, солоноватую от пота и пахнущую терпким мужским ароматом, царапая ногтями его спину и оставляя на ней следы. Я касалась его кожи языком, впитывая его запах.
Он пах кровью, битвой и неутолимой жаждой.
– Оливия, – произнёс он хриплым, сорванным голосом.
Он опустил голову к моей груди и сомкнул губы вокруг одного из сосков.
По всему моему телу прокатилась волна острого наслаждения, и моя голова бессильно запрокинулась назад. Восторг смешивался с болью, пока он продолжал ласкать мою чувствительную плоть. Из моих губ вырвался долгий, громкий стон. Мне хотелось раствориться в нём без остатка.
Роман резко прижал ладонь к моему рту, заставляя меня замолчать.
Я впилась зубами в плоть между его большим и указательным пальцами.
Он глухо зарычал и резко отдёрнул руку. Затем с тихим влажным звуком выпустил мой сосок изо рта, и мы оба отшатнулись друг от друга, тяжело дыша, одержимые желанием.
Его тело – сильное, мускулистое, способное, если он того захочет, убивать людей и сокрушать целые армии, – было напряжено до предела, словно само воплощение желания.
– Богиня моя… ты прекрасна, – произнёс он таким низким, чувственным голосом, что по всему моему телу пробежала дрожь.
– Никогда в жизни я не видела мужчины сексуальнее тебя, – ответила я.
Между нами словно искрилась невидимая, притягательная сила, настойчиво требуя уничтожить разделявшее нас расстояние.
Мы одновременно бросились друг к другу, жадно хватая и цепляясь один за другого.
Он зарылся рукой в мои волосы и крепко удержал меня на месте.
Я впилась ногтями ему в плечи, прокалывая кожу.
Неожиданно нам обоим показалось, будто мы плавно соскользнули в какой-то текучий, похожий на сон мир, словно неведомая сила вырвала нас из одной реальности и перенесла в другую.
Мои руки сами собой соскользнули с его плеч, а дыхание постепенно выровнялось.
Он медленно поднял руку и кончиками пальцев провёл вдоль моей ключицы, затем неторопливо обошёл меня, продолжая ласково касаться моей кожи.
Я вытянула руку, пока его огрубевшие от меча пальцы скользили по внутренней стороне моего предплечья, заставляя дрожь пробегать по всему телу.
– Оливия, – произнёс он с благоговением.
Наши ладони встретились, затем переплелись пальцы. Я позволила рукам бессильно опуститься, а Роман оказался у меня за спиной.
Он положил ладони мне на плечи и медленно провёл ими по моей спине и талии. Затем просунул руки под мою столу и осторожно спустил ткань с моих бёдер и ног, позволив ей мягкими складками опуститься к моим ступням. После этого его ладони нежно скользнули по моим ягодицам, лаская их.
Разве хоть один мужчина когда-либо прикасался ко мне с таким благоговением? С такой силой чувства? С таким искусством соблазна? Ответ был один – нет.
Тоска и желание захлестнули меня целиком. Я хотела, чтобы Роман был внутри меня.
Наверное, он почувствовал мою жажду, потому что его пальцы медленно скользнули между моих бёдер, добираясь до моей влажной, жаждущей ласки плоти.
Когда он развёл мои ноги, с моих губ сорвался стон. Я была такой влажной, такой переполненной желанием. Бёдра сами подались навстречу его прикосновениям, приглашая его, умоляя не останавливаться. Мне хотелось, чтобы он показал мне то, чего я никогда прежде не знала. Чтобы увёл меня отсюда. Чтобы забрал нас в нашу собственную маленькую вселенную, подальше от ада, который ждал за пределами этих кожаных стен.
Я крепко обхватила руками его сильное предплечье, не желая отпускать его и позволяя ему продолжать ласкать меня. Его рука была напряжённой и крепкой, словно опора, за которую я могла держаться, пока отчаянно стремилась к освобождению.
Роман словно почувствовал, как сильно я в нём нуждалась. Одной рукой он крепко сжал мою задницу, а другой продолжал ласкать меня. Его пальцы двигались медленно и уверенно, скользя по моей влажной плоти, проникая внутрь, а затем вновь возвращаясь, чтобы круговыми движениями ласкать набухший чувствительный бугорок. Его взгляд был прикован ко мне, умоляя отпустить себя.
Я была уже совсем близко… ещё немного… Но мне совсем не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось. Казалось, я стояла на самом краю пропасти.
Тогда Роман положил ладонь мне на плечо и мягко развернул к себе.
Его затуманенные желанием глаза сияли, пока мы стояли друг напротив друга, совершенно обнажённые.
Его член тяжело покачивался между ног, словно безмолвно приглашая меня оседлать его, принимая глубоко и до конца. На его губах появилась порочная улыбка. Он поднял мои руки, переплёл наши пальцы, а затем медленно заставил меня отступать назад, пока мои ступни не коснулись набитого перьями спального тюфяка.
Роман вновь припал к моим губам, целуя меня долго и глубоко, мягко побуждая опуститься на расстеленную козью шкуру.
Когда я легла на спину, он накрыл меня своим большим сильным телом.
Рядом с Романом я чувствовала себя в полной безопасности, несмотря на всю его властность. В нём удивительным образом сочетались необузданная страсть, нежность и чувственность.
Прижимаясь ко мне всем телом, он посмотрел мне в глаза, и на его лице появилась ласковая улыбка.
– Оливия, с того дня, как ты вошла в мою жизнь, я думаю только о тебе. Ты – причина, по которой я дышу, ты звезды на моем небосклоне. Я бы не хотел, чтобы всё было иначе. Ты – любовь всей моей жизни, и я бесконечно люблю тебя.
От его слов мне показалось, будто меня разрывает изнутри. Моё сердце распахнулось настежь. То, что возникло между нами, выросло до чего-то поистине необъятного и теперь отчаянно просилось наружу.
Я притянула его лицо к себе и вновь завладела его губами.
Он не стал сопротивляться – наоборот, позволил мне взять инициативу в свои руки.
Моя жажда Романа становилась всё сильнее. Каждая клеточка моего тела была наполнена мучительным желанием, пока наши губы жадно скользили друг по другу. Наши стоны сливались в единую мелодию, словно вознося нашу страсть к самым небесам. Мы оказались пленниками чар, сотворённых нами, безжалостно сплетавших нас воедино. Ни одному из нас уже не суждено было выйти из этой близости прежним. Мы распадались на части и одновременно собирались заново – нить за нитью, клетка за клеткой.
Роман просунул руку между нами, обхватил свой напряжённый член и пристроил головку у самого моего входа.
– Моё место здесь. Только так можно унять эту боль, что разрывает меня изнутри, – прошептал он, медленно входя в меня до конца.
Я тихо застонала, привыкая к его размеру и силе ощущений.
Не отрывая от меня взгляда, он медленно прикрыл веки и плавно качнул бёдрами.
Я подняла ноги и обвила ими его бёдра, и его глаза закатились от накрывшего наслаждения.
– Моя милая, – прошептал он, вновь встречаясь со мной взглядом.
Он переплёл наши пальцы и удержал мои руки над головой. Затем между нами начался этот размеренный танец: движение, поцелуй, движение, поцелуй.
Наши тела снова и снова сталкивались, а затем расходились, подобно бушующим штормовым волнам.
Прижимая мои руки к звериной шкуре своей крепкой хваткой, он жадно целовал мои губы, слегка покусывая их.
Каждое его движение было сильным, уверенным и требовательным.
С каждым новым движением по моему телу одновременно прокатывались боль и наслаждение. Он заполнял меня целиком, заставляя моё тело принимать его. Всё внутри растягивалось, пылая от ощущений, приспосабливаясь к нему.
Но ощущение его твёрдого члена, вновь и вновь скользящего по моему набухшему клитору, лишь сильнее разжигало моё наслаждение. Казалось, внутри меня боролись две силы: одна шептала «сопротивляйся», другая – «отпусти себя».
По мере того как напряжение между моих ног становилось всё сильнее, я ещё крепче обвила его бёдра своими ногами.
Мы были двумя раскалёнными сгустками света и пылающего жара, сплавленными воедино нашей страстью. Каждый раз, когда Роман входил в меня, я раскрывалась ему всё шире и шире. И чем сильнее я раскрывалась, тем глубже и настойчивее он двигался. А всякий раз, когда он отстранялся, с моих губ срывался тихий стон, полный желания. Острые волны наслаждения кружились у меня внизу живота и разливались дрожью вдоль позвоночника.
Бёдра Романа задвигались всё быстрее и резче. Его губы по-прежнему не отпускали мои, а вибрация глухих стонов отдавалась в моём лице.
А потом, больше не в силах сдерживаться, он оторвал свои губы от моих. Из его груди вырвался низкий рык, а движения стали напористыми: он яростно входил в меня, словно разрывая на части. Мой оргазм нарастал, подобно грому, достигая своего апогея. Я вскрикнула в момент разрядки, но рука Романа тут же закрыла мне рот, заглушая стоны страсти. На смену руке пришли его губы – он жадно поглощал меня, ловя крики наслаждения, срывавшиеся прямо в его рот.
Заглушая мои крики поцелуем, он позволил себе достичь разрядки. Его бедра резко дернулись, и он довольно зарычал, словно лев в период гона. Закончив, он приник лбом к моему лбу.
Не открывая глаз, он тихо произнёс:
– Ты – моя жизнь. Моя любовь к тебе вечна. Ты завладела моим сердцем… моей душой. Я хочу, чтобы ты навсегда была моей.
Звук его голоса эхом разнёсся по самым сокровенным уголкам моего сердца. Его слова коснулись чего-то очень тихого и глубоко спрятанного внутри меня.
Некоторое время мы просто лежали молча, тяжело дыша. Затем он осторожно перекатился на бок, и тепло его тела покинуло меня.
Я уже скучала по нему. Тело казалось обнаженным и беззащитным. Это был лучший секс в моей жизни, и теперь мне хотелось его еще.
Он заключил меня в объятия, крепко прижал к себе, а затем поцеловал в макушку.
– Моя прекрасная Оливия, – прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы.
Я чувствовала себя наполненной и умиротворённой – впервые за очень долгое время, а может, и вообще впервые в жизни. Ни один мужчина никогда не заставлял меня испытывать ничего подобного. Наши души словно слились воедино, став единым целым.
Мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
Но мой пытливый разум наконец пробудился.
– Мне нужно знать правду, Роман. Я должна услышать твою историю. Ты – Рождённый временем? Я хочу знать о тебе всё. Всю правду.
Он ничего не ответил, а лишь медленно поглаживал мою руку тёплыми пальцами. Наконец он тихо произнёс:
– Да. Как и ты, я Рождённый временем. И я расскажу тебе всё.
РОМАН
Глава 23
По моему телу разливалось восхитительное чувство удовлетворения, пока я лежал рядом с Оливией. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Оливия была страстной и чувственной женщиной. В нашей близости мы были равны. Мы существовали в собственной маленькой вселенной, а весь остальной мир остался где-то за стенами этой палатки. Не было на свете места, где я хотел бы находиться сильнее, чем здесь, рядом с Оливией, уютно устроившейся у меня под боком.
– Ты счастлива, любовь моя? – спросил я.
– Я стану ещё счастливее, когда ты наконец начнёшь говорить и расскажешь мне свою историю, – проворчала она, хотя уголки её губ уже тронула улыбка.
Я тихо рассмеялся.
– Ох, нетерпеливая моя. – Я поцеловал её шелковистые волосы, вдыхая их аромат. – Но вопрос всё ещё остаётся. Ты счастлива?
– Да, счастлива. Именно сейчас я чувствую умиротворение, настоящее блаженство, удовлетворение и, что ещё важнее, могу честно ответить на твой вопрос. Я счастлива, потому что ты рядом со мной, Роман. А теперь начинай рассказывать, пока мне снова не захотелось почувствовать тебя внутри себя…
Она кончиками пальцев провела по волоскам у меня на животе.
Я почувствовал, как мой член снова начинает оживать, стремясь вновь оказаться внутри неё. Но ей нужны были ответы, и она должна была их получить. Я поймал её пальцы, поднёс к губам и поцеловал, не давая им блуждать там, где я уже не смог бы себя контролировать – особенно после того, как совсем недавно был так глубоко внутри неё. Я знал, что никогда не смогу насытиться ею.
– Я расскажу тебе всё, – сказал я. – Но нам нужно говорить тихо. Мы не должны позволить Марселиусу узнать, где я. Он следит за мной, словно ястреб. Хотя император и отдал тебя мне, Марселиус словно одержим желанием любой ценой держать нас подальше друг от друга. Я могу удовлетворять свои потребности со шлюхами, но не с тобой. И я понятия не имею почему.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как при одной этой мысли желудок болезненно сжимается.
Её лицо мгновенно исказилось от возмущения. Когда она уже открыла рот, чтобы возразить, я повернулся к ней и заставил её замолчать жарким поцелуем, завладев её губами. Мне безумно нравилось ощущение губ Оливии на моих. Они были словно новая неизведанная страна – прекрасная земля, полная чудес, манившая исследовать её снова и снова. Я дразнил её кончиком языка, осторожно проникая внутрь и переплетая его движения с её языком.
В ответ она втянула мой язык между губ, заставив меня вздрогнуть от сладкой боли.
Я обхватил руками её упругое, по-женски соблазнительное тело, крепко прижимая к себе, ощущая каждый изгиб и каждую напряжённую мышцу.
Мне нравилось, что она отдавала не меньше, чем брала. Она уступала… а затем сама перехватывала инициативу. Она была самой загадочной женщиной, которую я когда-либо встречал.
Когда я отстранился, её взгляд стал мягким, наполненным таким же желанием, какое переполняло и меня.
– Мы могли бы продолжить совсем в другом направлении, – поддразнил я, медленно проводя ладонями по её груди.
Она тихо застонала и закрыла глаза. Когда снова посмотрела на меня, то сказала:
– Я хочу этого всем сердцем. Но, как бы сильно я этого ни хотела, другого шанса у нас может не быть. Мне нужно узнать твою историю. Кто ты? Откуда ты? Расскажи мне.
Я нахмурился, когда воспоминания, которые я так долго загонял в самые дальние уголки своего сознания, вновь поднялись на поверхность. Прошло слишком много времени с тех пор, как я позволял себе думать о них. Когда я оказался в Риме, я был растерян, измучен обстоятельствами и отчаянно искал ответы. Но их нельзя было найти в моём прошлом.
– Я родился семнадцатого октября тысяча семьсот шестьдесят второго года.
– Семнадцатое октября тысяча семьсот шестьдесят второго… – тихо повторила Оливия, и её голос прозвучал в палатке почти как вздох.
– Да. Моё детство было довольно обычным. Но когда мне исполнилось восемнадцать, британские колонии, объединившиеся в Соединённые колонии, отказались подчиняться власти Британской империи. С 1765 по 1783 год и в моей стране, и в колониях шли непрерывные политические и военные столкновения. – Я задумчиво поглаживал руку Оливии. – Я был настоящим сорвиголовой… вечной головной болью для окружающих. Меня воспитывала мать, Элизабет, и, конечно, она учила меня хорошим манерам и тому, как следует вести себя в приличном обществе. Но я увлёкся политикой того времени и хотел изменить мир. Поэтому однажды сказал матери, что пойду сражаться за свою страну, и она ничего не сможет с этим поделать.
Моя хмурая складка между бровями стала ещё глубже.
– Наверное, ей было невероятно больно это слышать, но я должен был найти собственный путь и бороться за то, что считал правильным. – Я намотал длинную прядь волос Оливии на палец. – Мама умоляла меня не уходить. Она говорила: «Я запрещаю тебе! Я не могу потерять своего единственного ребёнка. Ты мой единственный сын. Я уже потеряла твоего брата-близнеца и не потеряю тебя тоже. Пожалуйста, останься». Она снова и снова умоляла меня, не переставая просить.
Я замолчал. Эти воспоминания были такими же яркими, словно всё произошло только вчера.
– И что было потом? – тихо спросила Оливия, ласково поглаживая мою грудь.
– Как думаешь? – Лукавая улыбка тронула мои губы, когда я посмотрел на неё, уютно устроившуюся у меня под рукой. – Я победил.
Оливия фыркнула.
– Даже не сомневаюсь.
– А вот дальше начинается самое интересное, – сказал я.
– По-моему, вся эта история интересна, – ответила Оливия. – Потому что это твоя история.
Счастливый от того, что она рядом со мной, я крепче прижал её к себе и на мгновение закрыл глаза. Но воспоминания уже захватили меня и сами полились с языка.
– Шёл 1780 год. Мы с матерью спорили уже несколько месяцев. Наконец она отвела меня в сторону, предприняв последнюю попытку удержать меня от службы в армии. Тогда она призналась, что я, оказывается, бастард – ребёнок, рождённый вне брака.
«Но несмотря ни на что, я люблю тебя. Ты – весь мой мир, Роман, и я не могу позволить тебе погибнуть в какой-то бессмысленной войне», – сказала она.
Она рассказала, что человеком, от которого она забеременела, был могущественный шейх, с которым у неё был роман. Именно поэтому моя кожа такого бронзового оттенка, так резко контрастирующего с голубыми глазами. У моей матери глаза были цвета ясного неба, а волосы – словно спелая пшеница летом. Мой же отец был арабом с кожей, поцелованной солнцем.
Я невольно поморщился. Даже после всего, что мне довелось пережить за свою жизнь, я так до конца и не смог осознать, что являюсь сыном шейха. И ещё меньше – смириться с тем, что родился вне брака. Тот ублюдок, который подарил мне жизнь, обязан был жениться на моей матери.
– Когда родители матери узнали об этом романе, они отреклись от неё. Они отвернулись от неё, оставив рядом лишь её служанку. Маму и служанку… Кажется, её звали Мэри. Мэри и мама отправились в Америку. Это было ещё до войны, когда я находился у матери под сердцем. – Я покачал головой. Мысли о матери всегда наполняли мои глаза печалью. Даже после всего, через что мне пришлось пройти, я всем сердцем по-прежнему скучал по ней.
– Когда они высадились на землях колоний, они наняли экипаж, чтобы добраться до Филадельфии и попытаться начать там новую жизнь. В Лондоне у матери больше ничего не осталось. Но едва их путешествие началось, как на них напала группа индейцев из племени кайова24. Они убили кучера, а мою мать и её служанку увели с собой, чтобы сотворить с ними невообразимые вещи, в этом я почти не сомневаюсь. – Я невольно содрогнулся при мысли о бедной матери, оказавшейся в руках тех ужасных людей. – В тот день мама была уверена, что её жизнь закончится. Но произошло настоящее чудо. Воины племени сиу25 отбили её и Мэри у нападавших. Их предводителя звали Танцующий Огонь.
Рука Оливии замерла у меня на животе.
Я с любопытством посмотрел на неё, а затем продолжил:
– Танцующий Огонь привёл их в своё племя и позаботился о них. Племя приняло их, накормило и одело. Но Танцующий Огонь влюбился в мою мать. И это было совсем неудивительно. Она была очень красивой женщиной. – При воспоминании о ней меня охватила тихая тоска.
– Уверена, так и было, Роман. Ведь ты очень красивый мужчина, – прошептала Оливия. – Кровь разных народов, которая течёт в твоих жилах, делает тебя ещё привлекательнее.
Я улыбнулся ей. В свете масляной лампы она была так прекрасна, её обнажённое тело так доверчиво прижималось ко мне, что я вновь почувствовал, как начинаю возбуждаться.
– Нам обязательно продолжать этот разговор? – с улыбкой спросил я. – Гораздо сильнее мне хочется снова оказаться глубоко внутри тебя, любить тебя со всей страстью и вместе с тобой открывать новые миры.
На губах Оливии появилась лукавая улыбка, когда её ладонь легла на мой вновь затвердевший член.
– Продолжай. Свою награду ты получишь совсем скоро. Смотри на это так: чем больше ты дашь мне, тем больше я дам тебе в ответ. – Она тихо рассмеялась, медленно поглаживая мою горячую плоть. – А теперь рассказывай дальше.
Я нарочито тяжело вздохнул и продолжил:
– Моя мать подружилась с одной из женщин племени. Обе были беременны и должны были родить примерно в одно время. Мама считала настоящим подарком судьбы возможность разделить свою беременность с другой женщиной. Но однажды вождь попросил её поговорить с ним наедине. Он сказал, что должен сообщить ей нечто очень важное. До этого момента вождь ни разу не разговаривал с матерью лично, и она встревожилась. Но когда она вошла в его жилище, он встретил её радушно и сразу дал почувствовать себя в безопасности. Он попросил её сесть напротив, и она молча ждала, пока он заговорит.
Я посмотрел на Оливию, пытаясь понять, как она воспринимает мой рассказ. Она слушала, не отрываясь, поэтому я продолжил.
– В племени всё совершалось как священный обряд. Они возносили молитвы над животными, которых убивали на охоте. Благодарили духов за пищу, прежде чем съесть её. И в тот день вождь набил свою ритуальную трубку, медленно раскурил её и, выпуская каждую струю дыма, вместе с ней отправлял свои молитвы ветру. Мать рассказывала, что к тому моменту, когда он наконец заговорил, её сознание словно изменилось. Он поведал ей историю о солнечном затмении и сказал, что если ребёнок родится в это время, то на небесах раскроется тоннель тьмы, и этот ребёнок станет Рождённым временем.
Оливия резко втянула воздух, и её рука замерла на моём члене.
– Что такое? – спросил я.
– Ничего. Продолжай.
Нахмурившись, я продолжил свой рассказ.
– Мать впала в истерику. Она говорила: «Нет, я этого не хочу. Я не хочу, чтобы мой ребёнок покинул меня и был обречён на одиночество». Вождь пытался её успокоить, говоря что-то вроде: «Это всего лишь старая легенда» или «Возможно, всё это неправда». – Я презрительно усмехнулся. – По-моему, он просто пытался ею манипулировать. Но семнадцатого октября тысяча семьсот шестьдесят второго года, во время солнечного затмения, я появился на свет. А вот что приводит меня в настоящую ярость. Моя мать родила близнецов. Повитуха сразу же унесла обоих младенцев. Племя оказалось жадным. Они решили, что несправедливо позволить моей матери одной растить сразу двух Рождённых временем. Тогда вождь отвёл повитуху в сторону и приказал ей сделать так, чтобы мать поверила, будто выжил только один ребёнок.
