Текст книги "Дом Земли и Крови (ЛП)"

Автор книги: Сара Маас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Незадолго до заката, ведя Сиринкс на поводке, Брайс вышла из галереи с мрачным выражением лица, которое соответствовало лицу Ханта.

– Ничего? – спросил он, приземляясь на тротуар рядом с ней.

– Ничего, – подтвердила она.

– Завтра посмотрим свежим взглядом. – Может быть, там было что-то они пропустили. Сегодняшний день был долгим, ужасным и странным, и он был более чем готов рухнуть на ее диван.

– Сегодня вечером будет большая игра в солнечный мяч, – как можно небрежнее произнес он. – Не возражаешь, если я посмотрю?

Она искоса взглянула на него, приподняв брови.

– Что? – спросил он, не в силах удержаться от того, чтобы уголок его рта не дернулся вверх.

– Просто… ты такой… парень. – Она помахала ему рукой. – Со спортом и прочим.

– Женщины любят спорт так же, как и мужчины.

Она закатила глаза.

– Этот человек, наблюдающий за солнечным мячом, не вписывается в мой образ тени смерти.

– К сожалению, должен разочаровать. – Настала очередь Ханта приподнять бровь. – Как ты думаешь, чем я занимаюсь в свободное время?

– Даже не знаю. Я полагала, что ты проклинаешь звезды, размышляешь и строишь планы мести всем своим врагам.

Она и половины не знала. Но Хант издал тихий смешок.

– Еще раз прошу прощения за разочарование.

Ее глаза весело прищурились, последние лучи дневного солнца превратили их в жидкое золото. Он заставил себя следить за улицами вокруг них.

Они были в квартале от квартиры Брайс, когда зазвонил телефон Ханта. Она напряглась, вглядываясь в экран одновременно с ним.

Телефон зазвонил во второй раз. Они оба уставились на выскочившее имя, мимо них проносились пешеходы.

– Ты собираешься ответить? – Тихо спросила Брайс.

Телефон зазвонил в третий раз.

Хант знал. Прежде чем он нажал на кнопку, он уже знал.

Именно поэтому он отошел от Квинлан, приложив телефон к уху, и вежливо сказал:

– Здравствуйте, босс.

– У меня есть для тебя работа сегодня вечером, – сказал Мика.

У Ханта скрутило живот.

– Конечно.

– Надеюсь, я не помешал вам развлекаться с Мисс Квинлан.

– Мы в порядке, – натянуто сказал Хант.

Пауза Мики была напряженной.

– То, что произошло сегодня утром в вестибюле, больше никогда не повторится. Понятно?

– Да. – Он выдавил из себя это слово. Но он сказал это-и имел это в виду-потому что альтернатива Мике теперь находилась в резиденции губернатора в Комициуме. Потому что Сандриэль растянула бы его наказание за отказ поклониться, за то, что он смутил ее, на дни, недели. Месяцы.

Но Мика предупредит его об этом и заставит сделать эту работу сегодня вечером, чтобы напомнить ему, кем, черт возьми, он является.

– Хорошо, – сказал Мика. – Досье ждет тебя в твоей комнате в казарме. – Он сделал паузу, как будто почувствовав, что вопрос прожигает Ханта насквозь. – Предложение остается в силе, Аталар. Не заставляй меня передумать. – Звонок закончился.

Хант сжал челюсть так сильно, что стало больно.

Квинлан озабоченно наморщила лоб.

– Все в порядке?

Хант сунул телефон в карман.

– Все нормально. – Он продолжил свой путь. – Просто дела легиона. – Это не ложь. Не совсем.

Стеклянные двери ее дома открылись. Хант кивнул в сторону вестибюля.

– Ты поднимайся. Мне нужно кое-что сделать. Я позвоню, если мы узнаем дату и время встречи с Бриггсом.

Ее янтарные глаза сузились. Да, она видела его насквозь. Вернее, слышала все, что он не говорил. Знала, что Мика приказал ему сделать.

Но она сказала:

– Хорошо. – Она повернулась к вестибюлю, но через плечо добавила: – удачи.

Он не потрудился ответить, прежде чем взмыть в небо, телефон уже был у его уха, когда он позвонил Юстиниану, чтобы попросить его поиграть в часового в течение нескольких часов.

Юстиниан заскулил от того, что пропустит игру в солнечный мяч, но Хант взял шефство, получив ворчливое обещание, что ангел будет на соседней крыше через десять минут.

Юстиниан прибыл в восемь. Оставив своего брата по оружию, Хант вдохнул пыльный, сухой воздух, принесенный от бирюзовой Истры протекающей слева от него, и пошел делать то, что он делал лучше всего.

***

– Пожалуйста.

Это всегда было одно и то же слово. Единственное слово, которое люди обычно произносили, когда перед ними стояла Умбра Мортис.

Сквозь кровь, забрызгавшую его шлем, Хант разглядывал мужчину-оборотня, съежившегося перед ним. Его когтистые руки дрожали, когда он поднял их.

– Пожалуйста, – всхлипнул мужчина.

Каждое произнесенное слово уводило Ханта все дальше. До тех пор, пока вытянутая рука не оказалась далеко, а пистолет, нацеленный в голову мужчины, не превратился в кусок металла.

Смерть за смерть.

– Пожалуйста.

Этот мужчина делал ужасные вещи. Невыразимые вещи. Он заслужил это. Заслуживал худшего.

– Пожалуйста.

Хант был всего лишь тенью, обрывком жизни, орудием смерти.

Он был никем и ничем вообще.

– Пожа…

Палец Ханта сжался на спусковом крючке.

***

Хант вернулся рано. Что ж, для него рановато.

К счастью, пока он смывал кровь, в ванной никого не было. Поэтому он просидел под обжигающей водой так долго, что потерял счет времени.

Он задержался бы дольше, если бы не знал, что Юстиниан ждет его.

Поэтому он подлатал себя, собрал воедино. Наполовину выполз из кипящего душа и превратился в того человека, каким он был, когда его не заставляли всаживать пулю кому-то между глаз.

Он сделал несколько остановок, прежде чем вернуться в квартиру Брайс. Но он вернулся, освободив Юстиниана от его обязанностей, и вошел в дверь Брайс в одиннадцать.

Она была в своей спальне, дверь закрыта, но Сиринкс издала тихий приветственный вопль изнутри. Ее ворчливое молчание было доказательством того, что она слышала, как вернулся Хант. Хант молился, чтобы она не вышла в коридор. Слова все еще были выше его понимания.

Ручка ее двери повернулась. Но Хант уже был в своей комнате и не осмеливался оглянуться, когда она натянуто произнесла:

– Ты вернулся.

– Да, – выдавил он из себя.

Даже на другом конце комнаты он чувствовал ее вопросы. Но она мягко сказала:

– Я записала эту игру для тебя. Если ты все еще хочешь ее посмотреть.

Что-то невыносимо сжалось в его груди. Но Хант не оглянулся.

Он проскользнул в свою комнату, пробормотав,

– Спокойной ночи, – и закрыл за собой дверь.

Глава 33

В темной комнате Оракула пахло серой и жареным мясом – первое исходило от природных газов, поднимавшихся из отверстия в центре помещения, второе-от груды бычьих костей, тлеющих сейчас на алтаре у дальней стены, приношение Огенасу, Хранителю тайн.

После того, что он сделал прошлой ночью, священный храм был последним местом, где он хотел быть. Последнее место, которое он заслужил посетить.

Двадцатифутовые двери закрылись за Хантом, когда он пересек безмолвную комнату и направился к дыре в центре и стене дыма позади нее. Его глаза горели от различных едких запахов, и он призвал ветер, чтобы тот не коснулся его лица.

За дымом двигалась какая-то фигура.

– Я все гадала, когда же тень смерти зайдет в мою комнату, – произнес приятный голос. Молодой, полный света и веселья – и все же с оттенком древней жестокости.

Хант остановился у края дыры, стараясь не смотреть в бесконечную черноту.

– Я не отниму у вас много времени, – сказал он, его голос был поглощен комнатой, ямой, дымом.

– Я дам тебе то время, которое предлагает Огенас. – Дым рассеялся, и он втянул в себя воздух, глядя на появившееся существо.

Сфинксы были редкостью – всего несколько дюжин ходили по земле, и все они были призваны на службу богам. Никто не знал, сколько им лет, а эта… она была так прекрасна, что он забыл, что делать со своим телом. Фигура золотой львицы двигалась с плавной грацией, расхаживая по другой стороне дыры, то появляясь, то исчезая в тумане. Золотые крылья лежали сложенными на тонком теле, мерцая, как будто они были сделаны из расплавленного металла. А над телом крылатого льва… человеческое лицо золотоволосой женщины было таким же безупречным, как и у Шахар.

Никто не знал ее имени. У нее просто был титул: Оракул. Может быть, она настолько стара, что не помнила свое настоящее имя?

Сфинкс моргнула большими карими глазами, ресницы коснулись ее светло-коричневых щек.

– Задай мне свой вопрос, и я скажу тебе, что шепчет мне дым. – Слова грохотали по его костям, заманивая его внутрь. Не так, как он иногда позволял заманить себя красивым женщинам, а так, как паук может заманить муху в свою паутину.

Может быть, у Квинлан и ее кузена был какой-то пунктик насчет нежелания приезжать сюда. Хель, Квинлан отказался даже ступить в парк, окружающий храм из черных камней, решив подождать на скамейке у его края вместе с Руном.

– То, что я здесь говорю, конфиденциально, верно? – спросил он.

– Как только боги говорят, я становлюсь проводником, через который проходят их слова. – Она устроилась на полу перед дырой, сложив передние лапы, поблескивая когтями в тусклом свете жаровен, тлеющих по обе стороны от них. – Но да, это будет конфиденциально.

Это звучало как полная чушь, но он выдохнул, встретившись взглядом с этими большими карими глазами, и сказал:

– Зачем кому-то нужен Рог Луны?

Он не стал спрашивать, кто его украл – из донесений он знал, что ей уже задавали этот вопрос два года назад, но она отказалась отвечать.

Она моргнула, крылья зашуршали, как будто от удивления, но успокоилась и вдохнула дым, поднимающийся из дыры. Шли минуты, и голова Ханта начала пульсировать от различных запахов – особенно от вони серы.

Клубился дым, скрывая сфинкса из виду, хотя она сидела всего в десяти футах от него.

Хант заставил себя не шевелиться.

Из дыма донесся скрипучий голос:

– Чтобы открыть дверь между мирами. – Ханта охватил озноб. – Они хотят использовать Рог, чтобы вновь открыть Северный разлом. Рог предназначался не только для того, чтобы закрывать двери, но и для того, чтобы открывать их. Это зависит от того, чего желает носитель.

– Но Рог сломан.

– Его можно починить.

Сердце Ханта замерло.

– Каким образом?

Долгая-долгая пауза. Затем,

– Это скрыто. Я ничего не вижу. Никто не может увидеть.

– Легенды Фейри говорят, что его нельзя починить.

– Легенды. Это и есть истина. Рог можно починить.

– Кто хочет это сделать? – Он должен был спросить, даже если это было глупо.

– Это тоже скрыто.

– Очень помогло.

– Будь благодарен, повелитель молний, что хоть чему-то научился. – Этот голос… этот титул… у него пересохло во рту. – Ты хочешь знать, что я вижу в твоем будущем, Орион Аталар?

Он отшатнулся при звуке своего имени, как будто его ударили под дых.

– Никто не произносил этого имени уже двести лет, – прошептал он.

– Имя, которое дала тебе твоя мать.

– Да, – выдавил он, и его внутренности скрутило при воспоминании о лице матери, о любви, которая всегда светилась в ее глазах к нему. Совершенно незаслуженная любовь – особенно когда его не было рядом, чтобы защитить ее.

Оракул прошептал:

– Сказать тебе, что я вижу, Орион?

– Я не уверена, что хочу это знать.

Дым рассеялся достаточно, чтобы он увидел, как ее чувственные губы раздвинулись в жестокой улыбке, которая не принадлежала полностью этому миру.

– Люди приходят со всего Мидгарда, чтобы просить о моих видениях, но ты не хочешь знать?

Волосы у него на затылке встали дыбом.

– Благодарю вас, но нет. – Благодарность показалась ему чем-то, что может умилостивить Бога.

Ее зубы сверкали, клыки были достаточно длинными, чтобы разрезать плоть.

– Брайс Квинлан рассказала тебе, что произошло, когда она стояла в этой комнате двенадцать лет назад?

Его кровь превратилась в лед.

– Это дело Квинлан.

Эта улыбка не дрогнула.

– Ты тоже не хочешь знать, что я увидела про нее?

– Нет. – Он говорил от чистого сердца. – Это ее дело, – повторил он. Его молния поднялась в нем, собираясь ударить по врагу, которого он не мог убить.

Оракул моргнул-медленный взмах густых ресниц.

– Ты напоминаешь мне о том, что было потеряно давным-давно, – тихо сказала она. – Я и не предполагала, что он может появиться снова.

Прежде чем Хант осмелилась спросить, что это значит, ее львиный хвост – увеличенная версия хвоста Сиринкс – закачался над полом. Двери за его спиной распахнулись от призрачного ветра, ясно давая понять, что он уходит. Но оракул сказал, прежде чем шагнуть в туман:

– Сделай себе одолжение, Орион Аталар: держись подальше от Брайс Квинлан.

Глава 34

Брайс и Рун ждали Ханта на краю парка Оракула, и каждая минута тянулась незаметно. И когда он снова появился, обшаривая глазами каждый дюйм ее лица… Брайс знала, что это не у добру. Все, что он узнал.

Хант подождал, пока они не прошли по тихому жилому кварталу, граничащему с парком, прежде чем рассказать им, что Оракул сказал о Роге.

Его слова все еще висели в ярком утреннем воздухе вокруг них, когда Брайс выдохнула. Хант сделал то же самое рядом с ней, а затем сказал:

– Если кто-то научился чинить Рог после стольких лет, то он может сделать противоположное тому, что сделал принц Пелиас. Он может открыть Северный разлом. Это похоже на один из мотивов, чтобы убить любого, кто может сдать их.

Рун провел рукой по взъерошенным волосам.

– Как послушница в храме – то ли в назидание нам, чтобы мы держались подальше от Рога, то ли чтобы она ничего не сказала, если каким-то образом узнала.

Хант кивнул.

– Исайя допросил остальных в храме – они сказали, что девушка была единственной послушницей, дежурившей в ночь, когда был украден Рог, и ее допросили тогда, но она утверждала, что ничего об этом не знает.

Чувство вины извивалось и корчилось внутри Брайс.

– Может быть, она боялась что-нибудь сказать, – предположила рун. – И когда мы появились…

– Тот, кто ищет Рог, – закончил Хант, – не хочет, чтобы мы приближались к нему. Они могли узнать, что она была на дежурстве в ту ночь, и пойти вытянуть из нее информацию. Они хотели убедиться, что она никому не расскажет о том, что ей известно, – убедиться, что она сохранит молчание.

Брайс добавила смерть девушки к списку тех, кому она должна была отплатить до того, как все закончится.

– Если тот знак на ящике действительно был Рогом, то, возможно, Офион – или даже просто секта Кереса-ищет Рог, чтобы помочь в их восстании. Чтобы открыть портал в Хель и привести сюда принцев демонов, чтобы свергнуть Астери. – Она вздрогнула. – Миллионы умрут. – Увидев их холодное молчание, она продолжила: – может быть, Даника догадалась об их планах насчет Рога и была убита за это. И послушница тоже.

Хант потер затылок, лицо его посерело.

– Им понадобится помощь Ванира, чтобы вызвать такого демона, но это возможно. Есть несколько ваниров, которые поклялись в своей правоте. Или, может быть, одна из ведьм вызвала его. Новая Королева ведьм, возможно, испытывает свою силу или что-то в этом роде.

– Маловероятно, что здесь замешана ведьма, – натянуто произнес Рун, и пирсинг на его ухе сверкнул на солнце. – Ведьмы подчиняются Астери – у них были тысячелетия нерушимой преданности.

– Но Рог может быть использован только Звездорожденным Фейри – тобой, Рун.

Крылья Ханта зашуршали.

– Так что, возможно, они ищут какой-то способ обойти дерьмо Звездорожденных.

– Честно говоря, – сказал Рун, – я не уверен, что смогу использовать Рог. Принц Пелиас обладал тем, что в основном было океаном звездного света в его распоряжении. – Брови ее брата нахмурились, и на кончике его пальца появилась искорка света. – Для меня это самое лучшее, что может быть.

– Ну, ты же не собираешься использовать Рог, даже если мы его найдем, так что это не имеет значения, – сказала Брайс.

Рун скрестил руки на груди.

– Если кто-то может починить Рог… я даже не знаю, как это возможно. Я читал некоторые упоминания о том, что Рог обладает каким-то чувством-почти как живой. Может быть, к нему применима какая-то целительная сила? В лазарете могут иметь некоторое представление.

– Они лечат людей, а не предметы, – возразила Брайс. – А в книге, которую ты нашел в библиотеке галереи, говорилось, что Рог можно починить только при помощи света, который не является светом, магии, которая не является магией.

– Легенды, – сказал Хант. – Не правда.

– Это стоит проверить, – сказал Рун и остановился, переводя взгляд с Брайс на Ханта, который настороженно наблюдал за ней краем глаза. Что бы это ни значило. – Я разыщу нескольких лекарей и нанесу им несколько осторожных визитов, – сказал Рун.

– Прекрасно, – сказала она. Когда он напрягся, она поправила: – звучит неплохо.

Даже если так и не было.

***

Брайс отключилась от звука Лехабы, смотревшей одну из ее драм, и попыталась сосредоточиться на карте местонахождений Даники. Попыталась, но безуспешно, так как чувствовала, что Хант пристально смотрит на нее через библиотечный стол. В сотый раз за один только этот час. Она встретила его взгляд, и он быстро отвел глаза.

– Что?

Он покачал головой и вернулся к своим исследованиям.

– Ты весь день пялишься на меня с таким странным выражением на лице.

Он побарабанил пальцами по столу, а затем выпалил:

– Ты хочешь, чтобы я сказал, почему Оракул предупредил меня, держаться от тебя подальше?

Брайс коротко рассмеялся.

– Так вот почему ты казался таким взволнованный, когда покидал храм?

– Она сказала, что откроет твое предсказание, словно у нее есть проклятая кость, чтобы бросить в тебя.

При этих словах по спине Брайс пробежала дрожь.

– Я не виню ее, если она все еще злится.

Хант побледнел, но Брайс сказала:

– В культуре Фейри существует обычай: когда у девочек начинается первый цикл или когда им исполняется тринадцать, они идут к Оракулу. Этот визит дает представление о том, к какой власти они могут подняться, когда повзрослеют, поэтому их родители могут планировать союзы за несколько лет до переброса. Мальчики тоже туда ходят-в тринадцать лет. В наши дни, это просто старая традиция, чтобы выяснить карьеру для своих детей. Солдаты или целители, или что там делают Фейри, если они не могут позволить себе бездельничать и есть виноград весь день.

– Фейри и ангелы могут ненавидеть друг друга, но у них много общего.

Брайс промурлыкала в знак согласия.

– Мой цикл начался, когда мне было всего несколько недель до тринадцати. И у моей мамы было это… я не знаю. Кризис? Этот внезапный страх, что она отрезала меня от части моего наследия. Она связалась с моим биологическим отцом. Через две недели появились документы, объявляющие меня полноценным гражданином. Но тут была одна загвоздка: я должна была объявить Небо и Дыхание своим домом. Я отказалась, но мама настояла, чтобы я это сделала. Она видела в этом своего рода… защиту. Я не знаю. Очевидно, она была настолько убеждена в намерении отца защитить меня, что спросила, не хочет ли он встретиться со мной. Впервые. И в конце концов я достаточно остыла от всей этой истории с преданностью к дому, чтобы понять, что я тоже хочу встретиться с ним.

Хант обдумал ее слова в тишине.

– Все прошло не очень хорошо.

– Нет. Этот визит был первый раз, когда я встретила и Руна, тоже. Я приехала сюда-осталась в Пяти Розах на лето. Я встретила Осеннего Короля. – Соврать было легко. – И с отцом тоже познакомилась, – добавила она. – В первые несколько дней было не так плохо, как боялась моя мать. Мне понравилось то, что я увидела. Даже если кто-то из других детей Фейри шептал, что я полукровка, я знала, кто я. Я никогда не гордилась тем, что я человек. И я знала, что мой отец пригласил меня, по крайней мере, он хотел, чтобы я была там. Мне было все равно, что думают другие. До встречи с Оракулом.

Он поморщился.

– У меня плохое предчувствие.

– Это была катастрофа. – Она сглотнула от нахлынувших воспоминаний. – Когда Оракул заглянула в ее дым, она закричала. Вцепилась себе в глаза. – Не было смысла скрывать это. Это событие было известно в некоторых кругах. – Позже я узнала, что она ослепла на неделю.

– Срань господня.

Брайс рассмеялась про себя.

– Очевидно, мое будущее настолько ужасно.

Хант не улыбнулся.

– Что случилось?

– Я вернулась в приемную просителей. Слышно было только, как Оракул кричит и проклинает меня – в комнату ворвались послушники…

– Я имел в виду-с твоим отцом.

– Он назвал меня никчемным позором, выскочил из VIP-зала храма, чтобы никто не знал, кто он для меня, и к тому времени, когда я догнала его, он уже сел в машину и уехал. Когда я вернулась к нему домой, то обнаружила свои сумки на обочине.

– Мудак. Данаан ничего не сказал о том, что он вышвырнул свою кузену на обочину?

– Король запретил Руну вмешиваться. – Она осмотрела свои ногти. – Поверь мне, Рун пытался бороться. Но король связал его. Поэтому я взяла такси и поехала на вокзал. Рун ухитрился сунуть мне в руку деньги за проезд.

– Твоя мама, должно быть, взбесилась.

– Она так и сделала. – Брайс немного помолчала, а потом сказала: – Похоже, Оракул все еще злится.

Он одарил ее полуулыбкой.

– Я бы счел это знаком чести.

Брайс невольно улыбнулась в ответ.

– Ты, наверное, единственный, кто так думает. – Его глаза снова задержались на ее лице, и она поняла, что это не имеет никакого отношения к тому, что сказал Оракул.

Брайс прочистила горло.

– Нашел что-нибудь?

Уловив ее просьбу оставить эту тему, Хант развернул ноутбук к ней.

– Я уже несколько дней смотрю на это древнее дерьмо-и это все, что я нашел.

Терракотовая ваза была сделана почти пятнадцать тысяч лет назад. После принца Пелиаса прошло около ста лет, но Кристалл еще не стерся из общей памяти. Она прочитала краткий каталог и сказала:

– Это в галерее в Мирсии. – Значит, это море, а от Лунатиона до него еще две тысячи миль. Она придвинула к себе компьютер и щелкнула по нему большим пальцем. – Но этих фотографий должно быть достаточно.

– Я мог и родиться раньше компьютеров, Квинлан, но я знаю, как ими пользоваться.

– Я просто пытаюсь уберечь тебя от дальнейшего разрушения твоего крутого имиджа Умбры Мортис. Мы не можем допустить, чтобы кто-то узнал, что ты компьютерщик.

– Спасибо за заботу. – Его глаза встретились с ее глазами, уголок его рта приподнялся.

Пальцы ее ног могли бы сжаться в туфлях. Немного.

Брайс выпрямилась.

– Ладно. Скажи мне, на что смотреть.

– Хороший признак. – Хант указал на изображение, выполненное черной краской на фоне ярко-оранжевого терракота, на демона Кристалла, ревущего, когда меч пронзает его голову воином в шлеме.

Она наклонилась к экрану.

– Как же так?

– Что Кристалла можно убить старомодным способом. Насколько я могу судить, здесь нет никакой магии или специального артефакта, чтобы убить его. Просто грубая сила.

У нее внутри все сжалось.

– Эта ваза может быть художественной интерпретацией. Эта тварь убила Данику и стаю Дьяволов, а также сбила Мику с ног. И ты хочешь сказать, что какой-то древний воин убил его одним ударом меча в голову?

Хотя шоу Лехабы продолжало играть, Брайс знала, что эльф слушает каждое слово.

– Может быть, в ту ночь на стороне Кристалла был эффект неожиданности, – предположил Хант.

Она безуспешно пыталась отгородиться от красных кусков плоти, брызг крови на стенах, от того, как все ее тело, казалось, рухнуло вниз, даже когда она стояла неподвижно, глядя на то, что осталось от ее друзей.

– Или, может быть, это просто дерьмовая выдумка художника, который услышал украшенную песню вокруг костра и сделал свой собственный взгляд на нее. – Она начала постукивать ногой под столом, как будто это каким-то образом успокаивало ее отрывистое сердцебиение.

Он выдержал ее пристальный взгляд, его черные глаза были холодными и честными.

– Ладно. – Она ждала, что он надавит на нее, но Хант отодвинул компьютер на свою сторону стола. Он прищурился. – Это странно. Там сказано, что ваза родом из Партоса. – Он склонил голову набок. – Я думал, что Партос-это миф. Человеческая сказка.

– Потому что до появления Астери люди были ничем не лучше бьющихся о камни животных?

– Скажи мне, что ты не веришь в эту конспирологическую чушь о древней библиотеке в самом сердце уже существовавшей человеческой цивилизации? – Когда она не ответила, Хант бросил вызов: – если что-то подобное действительно существовало, где доказательства?

Брайс коснулась своего амулета на цепочке и кивнула в сторону изображения на экране.

– Эту вазу сделала нимфа, – сказал он. – Не какой-нибудь мифический просвещенный человек.

– Возможно, Партос не был полностью стерт с карты в тот момент.

Хант посмотрел на нее из-под опущенных бровей.

– Неужели, Квинлан? – Когда она снова не ответила, он дернул подбородком в сторону ее планшета. – Откуда у тебя данные о местонахождении Даники?

Телефон Ханта зазвонил прежде, чем она успела ответить, но Брайс сказала, собравшись с мыслями, когда образ убитого Кристалла начал кровоточить от того, что было сделано с Даникой, от того, что осталось от нее:

– Я все еще исключаю вещи, которые, вероятно, не были связаны, но… на самом деле, единственным исключением здесь является тот факт, что Даника была на страже в храме Луны. Иногда ее размещали в общей зоне, но никогда-непосредственно в храме. И каким-то образом за несколько дней до смерти ее поставили там дежурить? И данные показывают, что она была там, когда Рог был украден. Послушница тоже была там в ту ночь. Все это должно быть как-то связано.

Хант положил трубку.

– Может быть, Филип Бриггс просветит нас сегодня вечером.

Она резко вскинула голову.

– Сегодня вечером?

При этих словах Лехаба совершенно перестала смотреть свое шоу.

– Только что получил сообщение от Виктории. Его перевели из Адрессии. Мы встречаемся с ним через час в камере предварительного заключения под Комициумом. – Он изучил данные, разложенные перед ними. – С ним будет трудно.

– Я знаю.

Он откинулся на спинку стула.

– Он не собирается говорить ничего хорошего о Данике. Ты уверена, что сможешь выдержать его яд?

– Я в порядке.

– Неужели? Потому что эта ваза просто вывела тебя из себя, и я сомневаюсь, что встретиться лицом к лицу с этим парнем будет легче.

Стены вокруг нее начали вздуваться.

– Уходи. – Ее слова прорвались между ними. – То, что мы работаем вместе, не означает, что ты имеешь право вмешиваться в мои личные дела.

Хант просто оглядел ее. Я все это видел.

– Я хочу отправиться в Комициум через двадцать минут. Я подожду тебя снаружи.

Брайс проследовала за Хантом, убедившись, что тот не притронулся ни к одной из книг и что они не схватились за него, а затем закрыла дверь, прежде чем он полностью вышел на улицу.

Она села на ковер и уперлась руками в колени.

Они исчезли – все до единого. Благодаря этому демону, изображенному на древней вазе. Они ушли, и в ее жизни больше не будет волков. Больше никаких гулянок в квартире. Не будет больше пьяных, глупых танцев на углах улиц, или громкой музыки в три часа ночи, пока их соседи не пригрозят позвонить в 33-й.

Нет друзей, которые сказали бы, что я люблю тебя и имели это в виду. Сиринкс и Леле вползли внутрь, химера свернулась калачиком под ее согнутыми ногами, спрайт легла брюхом вниз на предплечье Брайс.

– Не вини Ати. Я думаю, он хочет быть нашим другом.

– Мне плевать, чего хочет Хант Аталар.

– Джун занята балетом, а Фьюри почти исчезла. Может быть, пришло время для новых друзей, Биби. Ты опять грустишь. Как и две зимы назад. Хорошо в одну минуту, потом не хорошо в следующую. Ты ни с кем не танцуешь, ни с кем не общаешься…

– Оставь это, Лехаба.

– Хант хороший. А принц Рун очень милый. Но Даника никогда не была добра ко мне. Всегда кусалась и рычала или игнорировала меня.

– Следи за этим.

Спрайт сполз с ее руки и поплыла перед ней, обхватив руками ее круглый живот.

– Ты можешь за холодеть, как Жнец, Брайс. – А потом она исчезла, умчавшись прочь, чтобы помешать толстому фолианту в кожаном переплете ползти вверх по лестнице.

Брайс глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино дыру в ее груди.

Двадцать минут, сказал Хант. У нее оставалось двадцать минут, прежде чем идти допрашивать Бриггса. Двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Или, по крайней мере, притвориться.

Глава 35

Флуоресцентные лампы первого света жужжали в чистом коридоре с белыми панелями далеко под Комициумом. Хант был бурей черного и серого на фоне сверкающих белых плиток, его шаги не замедлились, когда он направился к одной из закрытых металлических дверей в конце длинного коридора.

В шаге позади него Брайс просто наблюдала за тем, как Хант двигался – как он прорезал мир, как охранники в приемной даже не проверили его удостоверение, прежде чем пропустить их.

Она и не подозревала, что это место существует под пятью сверкающими башнями Комициума. Что у них есть клетки. Комната для допросов.

Та, в которой она была в ту ночь, когда умерла Даника, находилась в пяти кварталах. Объект, управляемый протоколами. Но это место… она старалась не думать о том, для чего это место. Какие законы переставали действовать, как только человек переступал порог?

Отсутствие какого-либо запаха, кроме отбеливателя, указывало на то, что тут часто убирались. Стоки, которые она замечала через каждые несколько футов, наводили на мысль…

Она не хотела знать, для чего эти сточные трубы.

Они дошли до комнаты без окон, и Хант положил ладонь на круглый металлический замок слева от нее. Гул и шипение, и он плечом открыл дверь, заглянув внутрь, прежде чем кивнуть ей.

Первые огни над головой гудели, как шершни. К чему приведет ее собственный первый свет, к какой маленькой пылинке он будет направлен? Во время переброса Ханта, вероятно, это был взрыв наполненный энергией света, который пошел на заправку целого города.

Иногда она задумывалась об этом: чей первый свет питал ее телефон, или стереосистему, или кофеварку?

Сейчас не время думать о всякой ерунде, – упрекнула она себя, следуя за Хантом в камеру и увидев сидящего там бледнокожего мужчину.

Перед металлическим столом в центре комнаты, где сейчас были прикованы кандалы Бриггса, стояли два кресла. Его белый комбинезон был безупречен, но…

Брайс посмотрела на его изможденное, осунувшееся лицо и заставила себя не вздрогнуть. Его темные волосы были зачесаны на затылок, и хотя ни синяка, ни царапины не портили его кожу, его темно-синие глаза выглядели… пустыми и безнадежными.

Бриггс ничего не сказал, когда Брайс и Хант заняли места за столом напротив. Камеры мигали красными огоньками в каждом углу, и она не сомневалась, что кто-то подслушивает в диспетчерской за несколькими дверями.

– Мы не отнимем у вас много времени, – сказал Хант, словно тоже заметив эти затравленные глаза.

– Время-это все, что у меня есть сейчас, ангел. И быть здесь лучше, чем быть… там.

Там, где его держали в тюрьме Адресия. Где они делали с ним то, что привело к этим разбитым, ужасным глазам.

Брайс почувствовала, как Хант молча уговаривает ее задать первый из их вопросов, и она сделала глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы заполнить эту гудящую, слишком маленькую комнату своим голосом.