Текст книги "Дом Земли и Крови (ЛП)"

Автор книги: Сара Маас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Рун фыркнул, и Брайс слегка улыбнулась. С такими репликами Аталар рисковал стать одним из ее любимых людей.

– В общем, да, – ответил Рун. – По его словам, за последние несколько тысяч лет число Фейри уменьшилось. Он утверждает, что наши предки могли сжечь целые леса с помощью мысли, в то время как он, может сжечь рощу, и не более того. – Рун сжал челюсти. – Его сводит с ума то, что мои силы избранного едва ли больше ядра.

Брайс понимала, что ее собственная беспомощность была частью отвращения отца к ней.

Доказательство слабого влияния Фейри.

Она чувствовала на себе взгляд Ханта, словно он мог почувствовать печаль, которая пробежала по ее телу.

– Мой собственный отец никогда не проявлял ко мне ни малейшего интереса по той же причине.

– Особенно после твоего визита к Оракулу, – сказала Рун.

Хант поднял брови, но Брайс, нахмурившись, покачала головой.

– Это долгая история.

Хант снова посмотрел на нее задумчивым, всевидящим взглядом. Поэтому Брайс заглянула в томик Руна, пробежала глазами несколько строк и снова посмотрела на Руна.

– Весь этот раздел посвящен твоим прекрасным Авалленским кузенам. Ходьба по теням, чтение мыслей… я удивлена, что они не утверждают, что являются Звездорожденными.

– Как бы им этого не хотелось, – пробормотал Рун. – Они просто кучка придурков.

Она смутно помнила, как Рун рассказывал ей подробности о том, почему именно он так себя ощущает, но спросила:

– И никакого чтения мыслей?

– Это говорит разум, – проворчал он, – и не имеет никакого отношения к Звездорожденным. Или к этому делу.

Хант, по-видимому, согласился, потому что вмешался:

– А что, если мы спросим Оракула о Роге? Может быть, она поймет, зачем кому-то понадобилась сломанная реликвия.

Брайс и Рун выпрямились. Но она сказала:

– Нам лучше пойти к мистикам.

Хант съежился.

– Мистики – это какое-то темное, долбаное дерьмо. Сначала попробуем обратиться к Оракулу.

– Ну, я не пойду, – быстро сказала Брайс.

Глаза Ханта потемнели.

– Из-за того, что случилось во время твоего визита?

– Да, – сказала она напряженно.

Рун сказал Ханту,

– Тогда ты пойдешь.

Хант хихикнул.

– У тебя тоже был плохой опыт, Данаан?

Брайс поймала себя на том, что внимательно наблюдает за братом. Рун никогда не упоминал при ней Оракула. Но он просто пожал плечами и сказал,

– Да.

Хант развел руками.

– Отлично, придурки. Я схожу. Я никогда там не был. Это всегда казалось слишком странным.

Брайс заблокировала образ золотого Сфинкса, который сидел перед дырой в полу в темной, черной комнате, и лицо этой женщины следило за каждым ее вздохом.

– Тебе нужно записаться на прием, – выдавила она из себя.

Наступила тишина. Его прервало жужжание, и Хант вздохнул, доставая телефон.

– Я должен ответить, – сказал он и, не дожидаясь ответа, зашагал вверх по лестнице из библиотеки. Мгновение спустя входная дверь в галерею захлопнулась.

Когда Лехаба все еще смотрела свое шоу позади них, Рун тихо сказал Брайс:

– Твой уровень силы никогда не имел значения для меня, Брайс. Ты ведь это знаешь, правда?

Она вернулась к просмотру данных о Данике.

– Да. Я знаю. – Она приподняла бровь. – Что у тебя за дела с Оракулом?

Его лицо стало непроницаемым.

– Ничего. Она рассказала мне все, что хотел услышать Осенний Король.

– Что… ты расстроен, что это не было так ужасно, как у меня?

Рун поднялся со своего места, сверкая пирсингом в свете первых ламп.

– Послушай, сегодня днем у меня назначена дополнительная встреча, к которой я должен подготовиться, но мы увидимся позже.

– Конечно.

Рун помедлил, словно раздумывая, что бы еще сказать, но продолжил свой путь к лестнице и вышел.

– Твой кузен фантастика, – вздохнула Лехаба со своего дивана.

– Я думала, Аталар-твоя единственная настоящая любовь, – сказала Брайс.

– А разве они не могут вдвоем?

– Учитывая, как ужасно они умеют делиться, я не думаю, что это закончится хорошо для любого из вас.

Ее электронная почта запищала на ноутбуке. Поскольку ее телефон был разбит вдребезги в развалинах «Ворона», Хант отправил письмо.

Я видел, как твой кузен уезжал. Через пять минут мы едем в Комициум.

Она ответила:

Не приказывай мне, Аталар.

Четыре минуты, милая.

Я же сказала тебе: не называй меня милой.

Три минуты.

Зарычав, она встала из-за стола, потирая ногу. Ее ступни уже болели от каблуков, и она знала, что Аталар заставит ее пройти весь комплекс Комициума. Ее платье выглядело бы нелепо с другим комплектом обуви, но, к счастью, она хранила сменную одежды в нижнем ящике библиотечного стола, в основном на случай дождливого дня, который угрожал испортить все, что она носила.

– Как приятно, – сказал Лехаба, – иметь здесь компанию.

Что-то сжалось в груди Брайс, но она сказала:

– Я вернусь позже.

Глава 30

Хант держался на почтительном расстоянии от Брайс, пока она шла рядом с ним через вестибюль Комициума к лифтам, которые должны были доставить их в казармы 33-го полка. Другие лифтовые отсеки, рассредоточенные по центральному, застекленному атриуму, вели к четырем другим башням комплекса: одна предназначалась для конференц-залов глав городов и управления Лунатионом, одна-для Мики как резиденции и официального офиса, одна-для общего административного дерьма, а другая-для общественных собраний и мероприятий. Тысячи и тысячи людей жили и работали в его стенах, но даже в шумном вестибюле Квинлан каким-то образом удавалось выделяться.

Она переоделась в красные замшевые туфли на плоской подошве и застегнутую на все пуговицы белую блузку, заправленную в узкие джинсы, и завязала свои шелковистые волосы в высокий хвост, который нахально покачивался при каждом ее шаге, под стать шагу Ханта.

Он приложил ладонь к круглому диску рядом с дверями лифта, освобождая себе доступ на свой этаж тридцатью уровнями выше. Обычно он влетал на посадочный балкон казармы-наполовину для удобства, наполовину чтобы избежать назойливых любопытных глаз, которые теперь таращились на них через вестибюль, без сомнения задаваясь вопросом, привел ли Хант Квинлан сюда, чтобы трахнуть ее или допросить.

Легионер, развалившийся на низкой кушетке, не был особенно искусен в том, чтобы украдкой поглядывать на ее задницу. Брайс оглянулась через плечо, как будто какое-то сверхъестественное чувство подсказывало ей, что кто-то наблюдает за ней, и улыбнулась солдату.

Легионер напрягся. Брайс закусила нижнюю губу, ее ресницы слегка опустились.

Хант с силой нажал кнопку лифта, даже когда мужчина одарил Брайс полуулыбкой, Хант был почти уверен, что ублюдок бросался на любую женщину, которая попадалась ему на пути. Как низкоуровневые ворчуны в очень большой машине, легионеры – даже в знаменитом 33-м – не отличались особой придирчивостью.

Двери лифта открылись, и из него вышли легионеры и бизнесмены, те, у кого не было крыльев, осторожно, чтобы не наступить кому-нибудь на перья и стараясь не смотреть Ханту в глаза.

Не то чтобы он был недружелюбен. Если кто-то предлагал ему улыбнуться, он обычно делал попытку улыбнуться в ответ. Но все они слышали эти истории. Все знали, на кого он работает, о каждом его хозяине, и что он делал для них.

Им было бы удобнее войти в лифт с голодным тигром.

Поэтому Хант держался в стороне, сводя к минимуму любые шансы на контакт. Брайс развернулась лицом к лифту, и этот хвостик чуть не хлестнул его по лицу.

– Следи за этой штукой, – рявкнул Хант, когда лифт наконец опустел и они вошли внутрь. – Ты выколешь мне глаз.

Она небрежно прислонилась к дальней стеклянной стене. К счастью, никто не вошел внутрь вместе с ними. Хант был не настолько глуп, чтобы думать, что это чистая случайность.

Они сделали только одну остановку по пути сюда, чтобы купить ей новый телефон вместо того, который она потеряла в клубе. Она даже выторговала несколько дополнительных баллов за стандартный пакет защитных заклинаний на телефоне.

Магазин стекла и хрома был почти пуст, но он не упустил из виду, сколько потенциальных покупателей наблюдали за ним через окна и старались держаться подальше. Брайс, казалось, ничего не замечала, и пока они ждали, когда служащий принесет ей новый телефон, она попросила его собственный, чтобы посмотреть новости о нападении на клуб. Каким-то образом ей удалось просмотреть его фотографии. Или их отсутствие.

– На этом телефоне тридцать шесть фотографий, – решительно заявила она.

Хант нахмурился.

– Ну и что?

Она пролистала скудную галерею.

– Четырехлетней давности. – То время, когда он прибыл в Лунатион и получил свой первый телефон и вкус жизни без монстра, правящего им. Брайс подавилась, когда открыла фотографию оторванной ноги на окровавленном ковре. – Какого хрена?

– Иногда меня вызывают на места преступлений и мне приходиться сделать несколько фоток.

– Кто-нибудь из этих людей из твоей сделки с…

– Нет, – сказал он. – Я их не фотографирую.

– На твоем четырехлетнем телефоне тридцать шесть фотографий, и все они с расчлененными телами, – сказала она. Кто-то ахнул на другом конце магазина.

Хант стиснул зубы.

– Скажи это немного громче, Квинлан.

Она нахмурилась.

– Ты никогда не делаешь других фоток?

– Фоток чего?

– О, я не знаю… жизни? Красивый цветок, вкусная еда или еще что-нибудь?

– Какой в этом смысл?

Она моргнула, потом покачала головой.

– Чудак.

И прежде чем он успел остановить ее, она поставила его телефон перед собой и улыбнувшись широкой улыбкой сфотографировала себя, а затем вернула ему аппарат.

– Вот. Пусть будет одна фотка не трупа.

Хант закатил глаза, но положил телефон в карман.

Лифт гудел вокруг них, устремляясь вверх. Брайс смотрела, как растут цифры.

– Ты знаешь, кто был этот легионер? – небрежно спросила она.

– Какой именно? Тот, кто пускал слюни на Траскианский ковер, тот, кто высунул язык на пол, или тот, кто пялился на твою задницу, как будто она собиралась поговорить с ним?

Она рассмеялась.

– Должны быть вас всех держат без секса в этих бараках, если присутствие одной женщины приводит их в такое возбуждение. Итак, ты знаешь его имя? Тот, кто хотел поболтать с моей задницей.

– Нет. Только в 33-м нас три тысячи. – Он искоса взглянул на нее, наблюдая, как она следит за растущими номерами этажей. – Может быть, какой-нибудь парень, который смотрит на твою задницу, прежде чем поздороваться, не стоит того, чтобы его знать.

Она подняла брови, когда лифт остановился и двери открылись.

– Именно такого человека я и ищу. – Она шагнула в простой коридор, и он последовал за ней, понимая, когда она остановилась, что только он знает, куда им идти.

Он повернул налево. Их шаги эхом отдавались от коричневой гранитной плитки длинного коридора. Камень местами был потрескавшимся – от брошенного оружия, магических состязаний, настоящих драк – но все еще достаточно отполированным, чтобы он мог видеть их отражения.

Квинлан оглядела холл, имена на каждой двери.

– Только мужчины, или все вместе?

– Все вместе, – сказал он ей. – Хотя в 33-м больше мужчин, чем женщин.

– У тебя есть девушка? Парень? Кто-то, на чью задницу ты пялишься?

Он покачал головой, пытаясь побороть лед в венах, остановился перед своей дверью, открыл ее и впустил Брайс внутрь. Пытаясь отгородиться от образа Шахар, падающей на землю от меча Сандриэль, и от крови капающей с их крыльев. Обе сестры кричали, их лица были почти зеркальными отражениями друг друга.

– Я родился бастардом. – Он закрыл за ними дверь, наблюдая, как она осматривает маленькую комнату. Кровать была достаточно большой, чтобы вместить его крылья, но не было места для чего-то еще, кроме шкафа, комода и стола, заваленного книгами, бумагами, и брошенным оружием.

– И?

– И это значит, у моей матери не было ни денег, ни знатной родословной, которая могла бы это компенсировать. У меня точно нет женщин, которые выстраиваются в очередь за мной. – Его смех был горьким, когда он открыл дешевый сосновый шкаф и вытащил большую спортивную сумку. – Когда-то у меня был человек, которому было наплевать на статус, но это плохо закончилось. – Каждое слово обжигало ему язык.

Брайс обхватила себя руками, впиваясь ногтями в тонкий шелк ее рубашки. Она, казалось, поняла, на кого он намекал. Она огляделась вокруг, словно подыскивая, что бы такое сказать, и каким-то образом остановилась на вопросе,

– Когда ты совершил переброс?

– Мне было двадцать восемь.

– Почему?

– Моя мать только умерла. – Печаль наполнила ее глаза, и он не мог вынести этого взгляда, не мог открыть рану, поэтому он добавил: – потом у меня все пошатнулось. Так что я нанял человека в качестве якоря и сделал переброс. Но это не имело значения. Если бы я унаследовал силу Архангела, то, как только татуировки были бы нанесены на меня пять лет спустя, они подрезали бы мне крылья.

Он слышал, как ее рука водит по одеялу.

– Ты когда-нибудь сожалел о восстании ангелов?

Хант оглянулся через плечо и увидел, что она прислонилась к кровати.

– Никто никогда не спрашивал меня об этом. – Никто не осмеливался. Но она выдержала его взгляд. – Не знаю, что и сказать, – признался Хант.

Он позволил своему взгляду передать его мысли. И я бы ни хрена не сказал об этом здесь.

Она кивнула. Потом посмотрела на стены-ни картин, ни плакатов.

– И никаких украшений?

Он запихнул одежду в сумку, вспомнив, что у нее в квартире есть стиральная машина.

– Мика может обменять меня в любой момент. И нет смысла пускать здесь корни.

Она потерла руки, хотя в комнате было тепло, почти душно.

– Если бы он умер той ночью, что случилось бы с тобой? С каждым падшим и рабом, которыми он владеет?

– Наш договор собственности переходит к тому, кто его сменит. – Он ненавидел каждое свое слово. – Если у него никого нет на примете, все делятся между другими Архангелами.

– Которые не выполнили бы свою сделку с тобой.

– Определенно нет. – Хант начал с оружия, спрятанного в ящиках его стола.

Он чувствовал, что она следит за каждым его движением, словно считая каждое лезвие и пистолет, которые он вытаскивал.

– Если бы ты обрел свободу, что бы ты сделал?

Хант проверил патроны для пистолетов, которые лежали у него на столе, и она подошла посмотреть. Он бросил несколько штук в сумку. Она взяла длинный нож, как будто это был грязный носок.

– Я слышала, что твоя молния уникальна среди ангелов – даже Архангелы не могут произвести ее.

Он спрятал свои крылья.

– Да?

Она пожала плечами.

– Тогда почему Исайя командует 33-м полком?

Он взял у нее нож и положил в сумку.

– Потому что я вывожу из себя слишком многих людей, и мне наплевать на то, что я делаю. – Так было еще до горы Хермон. И все же Шахар увидела в этом силу. Сделала его своим генералом. Он пытался и не смог оправдать эту честь.

Брайс одарила его заговорщицкой улыбкой.

– В конце концов, у нас есть кое-что общее, Аталар.

***

Хорошо. Ангел был не так уж и плох. Он залатал ее после бомбежки без всякой мужской чванливости. И у него была одна-единственная причина желать, чтобы это дело было раскрыто. И он чертовски бесил Руна.

Когда он закончил собирать вещи, ему позвонил Исайя, который сказал, что их просьба встретиться с Бриггсом была одобрена, но потребуется несколько дней, чтобы привести Бриггса в порядок и привезти из тюрьмы Адресиа. Брайс предпочела проигнорировать то, что именно подразумевалось под нынешним состоянием Бриггса.

Единственным светлым пятном было то, что Исайя сообщил Ханту, что оракул освободила для него место в своем расписании на завтрашний день.

Брайс смотрела на Ханта, когда они снова вошли в лифт, ее желудок перевернулся, когда они нырнули в центральный вестибюль Комициума. Каким бы ни было разрешение Ханта, оно каким-то образом включало в себя отмену команд лифта остановиться на других этажах. Мило.

Она никогда по-настоящему не знала никого из ангелов, кроме патрульных легионеров или их богатой элиты, расхаживающей по городу, как павлины. Большинство предпочитало комнаты отдыха на крыше в центральном торговом районе. А поскольку полукровок туда не пускали, у нее никогда не было шанса пригласить одного из них домой.

Ну что ж, теперь она заберет одного из них домой, хотя и не так, как когда-то представляла себе, любуясь их мускулами. Однажды они с Даникой провели две долгие летние недели обеденных перерывов, сидя на крыше рядом с тренировочной площадкой легиона. Из-за жары мужчины-ангелы разделись до штанов во время спарринга. А потом они вспотели. Очень, очень вспотели.

Они с Даникой продолжали бы ходить туда каждый обеденный час, если бы их не поймал уборщик здания, который назвал их извращенками и навсегда закрыл доступ на крышу.

Лифт замедлил ход и остановился, заставив ее желудок снова перевернуться. Двери открылись, и их встретила стена нетерпеливых легионеров, которые, увидев Ханта, постарались сменить выражение лица на тщательно уклончивое.

Тень смерти. Она заметила печально известный шлем в его комнате, лежащий рядом с письменным столом. Слава богам, он оставил его здесь.

Вестибюль Комициума за лифтами был забит битком. Полный крыльев, нимбов и этих соблазнительных мускулистых тел, все они стояли лицом к парадным дверям, вытянув шеи, чтобы видеть друг друга…

Хант застыл на краю толпы, которая почти блокировала лифт казармы. Брайс сделала всего один шаг к нему, прежде чем лифт справа от них открылся и Исайя вбежал, остановившись, когда он увидел Ханта.

– Я только что услышал…

Пульсация энергии в другом конце вестибюля заставила ее ноги подогнуться.

Словно эта сила сбила толпу с ног, все опустились на колени и склонили головы.

Оставив их троих лицезреть на Архангела, который стоял у гигантских стеклянных дверей атриума, рядом с ней…

Глава 31

Сандриэль повернулась к Ханту, Брайс и Исайе одновременно с Микой. Узнавание вспыхнуло в глазах темноволосой женщины, когда этот пристальный взгляд остановился на Ханте.

Брайс, конечно же, узнала ее. Она достаточно часто появлялась на телевидении, чтобы все на планете знали ее.

В шаге от Брайс Хант был похож на дрожащий провод под напряжением. Она никогда не видела его таким.

– Опустись, – прошептал Исайя и опустился на колени.

Хант не двинулся с места. Нет, поняла Брайс. Люди оглядывались через плечо, оставаясь на коленях.

– Поллукса с ней нет, – пробормотал Исайя. – Просто, блядь, встань на колени. – Поллукс – молоток. Некоторое напряжение покинуло Ханта, но он продолжил стоять.

Он выглядел потерянным, застрявшим где-то между яростью и ужасом. Даже вспышки молнии на кончиках его пальцев не было видно. Брайс подошла к нему поближе, перебросив конский хвост через плечо. Она достала из кармана свой новенький телефон, убедившись, что звук включен.

Так что все могли слышать громкий щелк-щелк-щелк, когда она сфотографировала двух архангелов, а затем повернулась, поворачивая себя и телефон, чтобы сделать снимок с собой и губернаторами на заднем плане…

Люди в шоке зашептались. Брайс склонила голову набок, широко улыбаясь, и щелкнула.

Затем она повернулась к Ханту, который все еще дрожал, и сказала так легкомысленно, как только могла:

– Ну что, пойдем?

Она не дала Ханту шанса что-либо сделать, когда взяла его под руку, развернула их обоих, прежде чем сфотографироваться с ним и с обалдевшими Архангелами, глазеющей толпой на заднем плане, а затем потянула его обратно к лифту.

Вот почему некоторые легионеры спешили вперед. Спастись бегством.

Возможно, за стеной стеклянных дверей был еще один выход. Толпа поднялась на ноги.

Она нажала на кнопку, молясь, чтобы та открыла ей доступ на любой из этажей башни. Хант все еще дрожал. Брайс крепко сжала его руку, постукивая ногой по кафелю…

– Объяснитесь. – Мика стоял позади них, загораживая толпу от лифта.

Хант закрыл глаза.

Брайс сглотнула и повернулась, снова чуть не ударив Ханта по лицу волосами.

– Ну, я слышала, что у вас был особый гость, поэтому попросила Ханта привести меня, чтобы я могла сфотографироваться…

– Не лги.

Хант открыл глаза и медленно повернулся к губернатору.

– Мне нужно было забрать припасы и одежду. Исайя дал мне добро привести ее сюда.

Словно услышав свое имя, командир 33-го полка прорвался сквозь строй охранников. Исайя сказал:

– Это правда, Ваша Светлость. Хант хватался за самое необходимое и не хотел рисковать, оставляя Мисс Квинлан одну.

Архангел посмотрел на Исайю, потом на Ханта. Потом на нее.

Взгляд Мики блуждал по ее телу. Ее лицу. Она знала этот взгляд, это медленное изучение.

Чертовски плохо, что Мика был таким же теплым, как рыба на дне горного озера.

Чертовски плохо, что он использовал Ханта как оружие, болтая свободой перед ним, как собачьим лакомством.

Чертовски плохо, что он часто работал с ее отцом по городским делам и по домашним делам – слишком плохо, что он напоминал ей ее отца.

– Было приятно снова увидеть вас, Ваша Светлость. Затем двери лифта открылись, как будто какой-то Бог пожелал им убраться от туда.

Она подтолкнула Ханта внутрь и последовала за ним, когда холодная, сильная рука схватила ее за локоть. Она захлопала ресницами, глядя на Мику, когда он остановил ее между дверями лифта. Хант, казалось, не дышал.

Как будто он ждал, что губернатор отменит его сделку.

– Я бы хотел пригласить тебя на ужин, Брайс Квинлан, – промурлыкал Мика.

Она высвободилась из его хватки и присоединилась к Ханту в лифте. И когда двери начали закрываться, она посмотрела Архангелу Вальбары прямо в глаза.

– Не заинтересована, – ответила она.

***

Хант знал, что Сандриэль придет, но столкнувшись с ней сегодня… она, должно быть, хотела удивить их всех, если Исайя не знал. Хотела застать губернатора и Легион врасплох и посмотреть, на что было похоже это место до того, как помпезность и обстоятельства сделали их оборону сильнее, а богатства больше. Прежде чем Мика успел вызвать один из своих легионов, чтобы сделать их более впечатляющими.

Как же чертовски не повезло, что они наткнулись на нее.

Но, по крайней мере, Поллукса там не было. Пока.

Лифт снова рванул вверх, и Брайс молчала. Держа себя в руках.

Не заинтересована.

Он сомневался, что Мика Домициус когда-либо слышал эти слова раньше.

Он сомневался, что у Сандриэль когда-нибудь были такие фотографии.

Все, о чем он мог думать, пока смотрел на Сандриэль, был вес его ножа на боку. Все, что он мог чувствовать-это вонь ее арены, кровь, дерьмо, моча и песок…

Затем Брайс сделала свой ход. Сыграла ту непочтительную, скучную тусовщицу, которой она хотела казаться в их глазах, чтобы он поверил, что она была такой, снимая эти фотографии, давая ему способ сбежать…

Хант положил руку на диск рядом с кнопочной панелью и нажал кнопку другого этажа, перекрывая путь туда, куда их вез лифт.

– Мы можем уйти с площадки. – Его голос был как гравий. Он всегда забывал – как похожи были Сандриэль и Шахар. Не однояйцевые близнецы, но их цвет кожи и телосложение были почти одинаковыми. – Но мне придется нести тебя на руках.

Она накрутила шелковистый конский хвост на палец, не подозревая, что этим движением обнажила перед ним золотую свою шею.

Не заинтересована.

Ее голос звучал уверенно. Не радостно, не злорадно, но… уверенно.

Хант не осмеливался задуматься, как этот отказ может повлиять на его сделку с Микой – интересно, будет ли Мика как-то винить Ханта за это.

– А черного хода нет? – спросила Брайс.

– Есть, но нам придется спуститься снова.

Он чувствовал, что ее вопросы закипают, и прежде чем она успела задать хоть один из них, он сказал:

– Второй Сандриэль, Поллукс, еще хуже, чем она. Когда он появится, избегай его любой ценой.

Он не мог заставить себя углубиться в список ужасов, которые Поллукс причинил невинным людям.

Брайс прищелкнула языком.

– Как будто моя дорога когда-нибудь пересечется с ними.

После того шоу в вестибюле, возможно. Но Хант не сказал ей, что Сандриэль была той, кто не прощает оскорбление и мелкие проступки. Он не сказал ей, что Сандриэль, вероятно, никогда не забудет лицо Брайс. Возможно, она уже расспрашивает Мику, кто она такая.

Двери открылись на тихий верхний этаж. В коридорах было темно, тихо, и он повел ее через лабиринт тренажеров. Широкая лестница вела к балкону. Перил не было, только открытый каменный выступ. Брайс замерла.

– Я никогда никого не ронял, – пообещал он.

Она осторожно последовала за ним на улицу. Сухой ветер настиг их. Далеко внизу городская улица была забита зеваками и фургонами с новостями. Над ними летали ангелы, некоторые прямо, некоторые кружили над пятью шпилями Комицииума, в надежде увидеть Сандриэль.

Хант наклонился, просунул одну руку под колени Брайс, другую положил ей на спину и поднял ее. Ее запах заполнил его чувства, смывая последние воспоминания о том зловонном подземелье.

– Спасибо, – сказал он, встретившись с ней взглядом. – За то, что вытащил меня оттуда.

Она пожала плечами, насколько это было возможно в его объятиях, но поморщилась, когда он подошел ближе к краю.

– Это было спонтанно, – продолжал он. – Смешно во многих отношениях, но я перед тобой в долгу.

Она обвила руками его шею, ее хватка была почти удушающей.

– Ты помог мне вчера вечером. Мы квиты.

Хант не дал ей шанса передумать, когда взмахнул крыльями в мощном толчке и спрыгнул с края. Она прижалась к нему, достаточно крепко, чтобы причинить боль, и он крепко держал ее, сумка, привязанная к его груди, неловко стучала по бедру.

– Ты вообще смотришь? – спросил он, перекрывая шум ветра, когда они быстро понеслись вверх, взлетая все выше и выше по склону соседнего небоскреба в центральном торговом районе.

– Ни в коем случае, – прошептала она ему на ухо.

Он усмехнулся, когда они выровнялись, курсируя над достигающими вершин ЦТР, извилистой Истрой блестящей справа от них, и оставшимся позади, окутанным туманом островом костяного квартала. Слева он мог различить лишь стены города, а затем широко открытую землю за Вратами Ангелов. Там не было ни домов, ни зданий, ни дорог. Ничего, кроме поля. Но справа у ворот торговцев на мясном рынке, широкая бледная линия Западной дороги упиралась в холмы, усеянные кипарисами.

Приятный, красивый город-посреди приятной, красивой сельской местности.

В Пангере города были не более чем загонами для Ванов, чтобы ловить и кормить людей – и их детей. Неудивительно, что люди восстали. Неудивительно, что они уничтожали эту территорию своими химическими бомбами и машинами.

Дрожь ярости пробежала по его спине при мысли об этих детях, и он заставил себя снова посмотреть на город. Центральный торговый район был отделен от Старой площади четкой разделительной линией Уорд-Авеню. Солнечный свет отражался от белых камней храма Луны – и, словно в зеркальном отражении прямо напротив него, казалось, был поглощен черным куполом храма Оракула. Место назначения на завтрашнее утро.

Но Хант посмотрел за Старую площадь, туда, где в душной дымке сверкала зелень Пяти Роз. Высокие кипарисы и пальмы поднимались вверх вместе со сверкающими вспышками магии.

Хант не стал больше никуда смотреть. На Лугу Золототысячника смотреть было особенно не на что. И все же луга были роскошью по сравнению с человеческими районами Пангеры.

– Почему ты захотела жить на Старой площади? – спросил он после нескольких минут полета в тишине, слушая только песню ветра.

Она все еще не смотрела, и он начал осторожно спускаться к ее маленькой части Старой площади, всего в квартале от реки и в нескольких кварталах от ворот сердца. Даже с такого расстояния он мог видеть его-прозрачный кварц, сверкающий, как ледяное копье, устремленное в серое небо.

– Это сердце города, – сказала она, – почему бы и нет?

– В Пяти Розах чище.

– И полно фейри-павлинов, которые насмехаются над полукровками. – Она выплюнула этот термин.

– Лунный лес?

– Территория Сабины? – Резкий смех, и она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Ее мелкие веснушки сморщились, когда она нахмурила лицо. – Честно говоря, Старая площадь-единственное безопасное место для таких, как я. Кроме того, это недалеко от работы, и у меня есть свой выбор ресторанов, мюзик-холлов и музеев. Мне никуда не нужно уезжать.

– Но ты же бегаешь по всему городу на утренних пробежках. Почему так часто выбираешь другой маршрут?

– Сохраняет свежесть и веселье.

Ее дом с пустой крышей стал яснее. Большую часть крыши занимали очаг, несколько шезлонгов и гриль. Хант накренился, сделал круг назад и плавно приземлился, осторожно опустив ее на землю. Она держалась за него достаточно долго, но почувствовав устойчивость на ногах отступила назад.

Он поправил рюкзак, направляясь к двери на крышу. Он придержал ее открытой для Брайс, первый свет согревал лестничный колодец за ней.

– Ты сказала Мике то, что имела в виду?

Она побежала вниз по лестнице, конский хвост запрыгал в такт.

– Конечно. С какой стати мне с ним встречаться?

– Он губернатор Вальбары.

– Ну и что? То, что я спасла ему жизнь, еще не значит, что мне суждено стать его девушкой. В любом случае это было бы все равно что стучать по статуе.

Хант ухмыльнулся.

– Справедливости ради, женщины, которые были с ним, говорят обратное.

Она открыла дверь, скривив рот.

– Как я уже сказала, не заинтересована.

– Ты уверена, что это не потому, что ты просто избегаешь меня?

– Видишь, в этом-то и проблема. Ты и весь остальной мир, кажется, думаете, что я существую только для того, чтобы найти кого-то вроде него. Конечно, я не могу быть искренне не заинтересована, потому что почему бы мне не хотеть, чтобы большой, сильный мужчина защищал меня? Конечно, если я хорошенькая и одинокая, то в ту же секунду, как какой-нибудь могущественный Ванир проявит интерес, я обязательно спущу трусики. На самом деле, у меня даже не было жизни, пока он не появился – никогда не было хорошего секса, никогда не чувствовал себя живой…

Самая темная Хель, эта женщина.

– Знаешь, у тебя на плече настоящий прицел.

Брайс хихикнула.

– Знаешь, ты делаешь это чертовски легко.

Хант скрестил руки на груди. Брайс сделала тоже самое.

Этот дурацкий гребаный хвостик, казалось, тоже скрестил свои пресловутые руки.

– Итак, – процедил сквозь зубы Хант, бросая сумку на землю, тяжело стуча одеждой и оружием. – Ты пойдешь со мной завтра к Оракулу или как?

– О нет, Аталар. – Ее мурлыкающие слова пробежали по его коже, пока она злобно улыбалась. Хант приготовился к тому, что сейчас выйдет из ее рта. Даже когда он поймал себя на том, что ждет этого с нетерпением. – Ты один будешь иметь с ней дело.

Глава 32

После того, как он оставил свои вещи в квартире, Хант проводил Брайс на работу, где она собиралась просмотреть данные о местоположении Даники от Деклана и сверить их со своим собственным списком и с местами убийств.

Но мысль о том, что придется просидеть под землей еще несколько часов, раздражала его настолько, что он предпочел провести время на крыше. Ему нужен был свежий воздух. Даже если ангелы все еще летали мимо-покидая город. Он сделал вид, что не смотрит в сторону Комициума, маячившего у него за спиной.