Текст книги "Обретение (СИ)"
Автор книги: Салават Булякаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Глава 15. За золотом Сёгуна
Солнце только начало разгонять утреннюю дымку над Осакским заливом, когда Кейджи ступил на причал порта Сакаисэнбоку. Воздух был резок и насыщен – коктейль из запахов солярки, старой рыбы, свежей краски и соленого ветра. Пахло дорогой. Пахло началом.
Их будущий дом на ближайшие недели, траулер «Умихару», покачивался у пирса, поскрипывая фалами. Не новенький, нет. Его борта были исцарапаны волнами и потерты канатами, но в его линиях угадывалась упрямая, стоическая готовность к работе. Крепкий середнячок, не привлекающий лишнего внимания. Идеально.
Ами уже была на палубе, принимая последние ящики со снаряжением. Её лицо было сосредоточено, в движениях читалась привычная деловая эффективность. Они молча кивнули друг другу – всё шло по плану.
– Гидролокатор с боковым сканированием, – отчеканила она, сверяясь с накладной, пока двое грузчиков аккуратно спускали в трюм ящик с хрупкой аппаратурой. – Пробы воды, консервы, паёк на четырнадцать дней... И картошка. Мешок. Без неё никуда.
Кейджи одобрительно хмыкнул, обходя палубу. Он проверял всё: надёжность лебёдки, работу рации, чистоту в машинном отделении. Каждую мелочь. Это был его корабль. Его команда. Его ответственность. Первый шаг из тени в новую жизнь.
Их прибытие было столь же бесшумным и точным, как и всё, что они делали. Рин и Рэн Накамура появились на причале ровно в назначенное время, с неприметными дорожными рюкзаками за спиной. Одетые в простую, практичную одежду, они выглядели как подобает матросам – готовыми к работе, без намёка на лишнее.
– Танака-сан, – синхронно кивнули они, подойдя к трапу. Их лица были спокойными масками, глаза – тёмными, невозмутимыми озёрами.
– Добро пожаловать на борт «Умихару», – Кейджи сделал широкий жест рукой, приглашая подняться. Его голос звучал твёрдо, по-капитански. – Это наша база. Знакомьтесь.
Небольшая экскурсия заняла минут десять. Близнецы молча слушали, их взгляды скользили по палубе, трюму, рубке, схватывая и анализируя каждую деталь с пугающей быстротой. Они не задавали лишних вопросов. Просто впитывали.
Затем наступил момент формальностей. В кают-компании, за столом, заваленным картами, Ами протянула им два листа бумаги.
– Стандартный контракт, – сказала она деловито. – Наём на должности матросов-помощников. Оклад, страховка, условия прекращения.
Близнецы взяли документы. Не было и тени сомнения или жадного интереса к цифрам. Они пробежали текст глазами – и не по отдельности. Их взгляды синхронно скользили по строчкам, будто они читали одним мозгом на двоих. Через мгновение они уже ставили аккуратные, идеальные подписи внизу страницы. Без единого слова.
– Вопросы? – спросил Кейджи.
– Нет, капитан, – ответил Рэн. Его сестра лишь молча покачала головой.
Контракты были подписаны. Формальности соблюдены. «Умихару» обрёл свою команду. Кейджи посмотрел на этих двоих – идеальных, безэмоциональных, почти инопланетных в своей синхронности – и почувствовал странную смесь надежды и тревоги. Они были ключом к успеху. И самой большой неизвестной в его уравнении.
– Тогда займёмся своими местами, – скомандовал он, разрывая затянувшуюся паузу. – Отходим через час.
Он развернулся и вышел на палубу, чтобы отдать швартовы. Пусть начинается.
С последним глухим ударом каната о дерево пирса «Умихару» вздохнул полной грудью. Тихий рокот его дизеля сменил утреннюю тишину, наполняя воздух вибрацией, которая отдавалась в металле палубы и в костях стоявших на ней. Кейджи уверенной рукой взял штурвал, чувствуя, как послушное судно отзывается на малейшее движение. Они отходили.
Осакский порт медленно уплывал за корму – сначала гигантские краны, похожие на стальных динозавров, потом вереницы разноцветных контейнеров, потом и вовсе знакомые очертания набережной. Воздух становился чище, пах только ветром и солёными брызгами. Вода в заливе меняла цвет с грязно-серого на глубокий изумрудно-синий, и уже виднелись первые буруны, поднимаемые встречным течением. Ами, стоя у его плеча, молча сверяла курс по навигационной карте, её лицо было сосредоточено. Близнецы, как два теневых солдата, без лишних указаний занялись проверкой снастей на палубе. Их движения были экономны, точны и лишены всякой суеты.
Первые часы плавания прошли в почти полном молчании, нарушаемом лишь криками чаек, воем ветра в такелаже и ровным гудением мотора. «Умихару» разрезал невысокие, но упрямые волны залива, оставляя за собой пенистый, сумасшедший след. Кейджи ловил себя на том, что следит за близнецами краем глаза. Они работали – нет, не работали. Они функционировали. Как отлаженный механизм. Рэн проверял крепление шлюпки, и через мгновение Рин, не обменявшись с ним ни словом, ни взглядом, уже протягивала ему именно ту отвёртку, что была нужна. Они двигались в идеальном, почти жутковатом ритме, предвосхищая действия друг друга.
Когда последние очертания города окончательно растворились в серой дымке горизонта и вокруг осталось только бескрайнее, свинцовое от предгрозовой тяжести море, Кейджи встретился взглядом с Ами. Она едва заметно кивнула. Пора.
– Рин-сан, Рэн-сан! – его голос, усиленный ветром, прозвучал громко и властно. – К нам в рубку! Прошу!
Близнецы синхронно подняли головы, обменялись быстрым, почти невидимым взглядом и так же синхронно направились к дверям кают-компании.
Внутри было тесно и уютно. Стол был завален не только современными ламинированными картами, но и пожелтевшими листами с старинными рисунками – копиями свитков эпохи Эдо. В центре лежала подробная батиметрическая схема пролива Акаси и побережья Авадзи.
Кейджи обвёл взглядом своих матросов. Их лица были всё так же непроницаемы, но в глазах он уловил искру живого любопытства.
– Формальности позади, – начал он, откладывая в сторону штурвал. Теперь он говорил не как капитан с подчинёнными, а как заговорщик с сообщниками. – Пора говорить начистоту. Наша цель – не просто «археологические изыскания».
Он положил ладонь на самую старую карту, где извилистым почерком было выведено «Синсё-мару».
– Мы ищем его. Корабль, затонувший в этих водах более трёхсот лет назад. Он вёз не просто груз. Он вёз годовую казну наместника сёгуна в провинции Кии. Золотые и медные монеты, которые так и не дошли до Эдо.
Он выдержал паузу, позволив словам обрести вес. Близнецы не ахнули, не переглянулись с жадным блеском в глазах. Они просто… замерли. Их внимание стало абсолютным, острым, как лезвие. Они смотрели на карту, а потом перевели взгляды на Кейджи, и в их глубине читался не алчный расчёт, а холодный, аналитический интерес. Инженера, получившего сложную, но увлекательную задачу.
– Наш маршрут, – вступила Ами, проводя пальцем по карте, – здесь. Треугольник между Авадзи, Токусимой и Вакаямой. Мы будем прочёсывать дно сантиметр за сантиметром. И для этого…
Она посмотрела прямо на них.
– …нам нужна не просто команда. Нам нужны партнёры.
Тишина в кают-компании после слов Ами стала густой, тягучей, как смола. Её нарушал лишь монотонный гул двигателя «Умихару» и далекий скрип такелажа. Рин и Рэн замерли, их позы, еще мгновение назад бывшие образцом расслабленной готовности, вдруг стали неестественно скованными. Маски идеальных помощников дали трещину.
Кейджи почувствовал это изменение еще до того, как увидел его. Воздух наполнился статическим напряжением, будто перед грозой. Он сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от близнецов.
– Мы наблюдали за вами, – сказал он, и его голос прозвучал в тишине громко и четко, как выстрел. – На экзаменах. Ваши движения. Ваша кожа. Ваши ногти.
Он сделал паузу, давая каждому слову упасть, как камню в воду.
– Они такие же, как у нас.
Эффект был мгновенным и пугающим. Глаза Рин и Рэн, до этого темные и спокойные, вспыхнули чистейшим, животным страхом. Они не дернулись, не вскрикнули. Их реакция была иной – абсолютное, леденящее замирание. Два тела синхронно сгруппировались, готовые к отпору или бегству. Они перестали быть помощниками. Они стали зверьками, загнанными в угол, и между ними пробежала почти зримая искра панического, безмолвного совещания.
Ами, видя их реакцию, сделала мягкий, успокаивающий жест ладонью, будто приближалась к диким животным.
– Мы не враги, – произнесла она, и ее голос был тихим, но невероятно твердым. – Мы не хотим вам зла. Поймите. Мы такие же, как вы.
Она медленно, чтобы не спугнуть, протянула руку и бережно взяла ладонь Рин. Девушка инстинктивно попыталась отдернуть руку, но остановилась, замороженная собственным любопытством.
– Посмотрите, – Ами обратилась ко всем, поворачивая руку Рин так, чтобы все видели ее длинные, ухоженные ногти. Затем она подняла свою собственную руку, положив их рядом. – Видите? Они не просто крепкие. Они… другие. Одинаково другие.
Было видно невооруженным глазом. Идеальный овал, неестественная плотность, здоровый, фарфоровый блеск, лишенный хрупкости обычного кератина. Они были как две капли воды – не просто похожие, а идентичные в своем совершенстве.
Напряжение, сжимавшее кают-компанию, дрогнуло и пошло на спад. Острый, панический страх в глазах близнецов сменился настороженным, пристальным изумлением. Они смотрели то на свои руки, то на руки Ами, то на Кейджи, будто видя их впервые. Стена между «нами» и «ими» дала первую трещину.
На смену страху в глазах близнецов пришла глубокая, непонимающая настороженность. Они всё ещё были готовы в любой момент сорваться с места, но уже не бежать от, а бежать за – за ответами, которые годы томились в них невысказанными.
И Ами дала им эти ответы. Версию. Тщательно выверенную, правдивую в основе, но скрывающую самую суть.
– Прошлой осенью, – начала она, и её голос приобрёл ровный, лекторский тон учёного, докладывающего о невероятном открытии, – мы были частью международной экспедиции. Научное судно «Колыбель». Мы изучали аномалии в Тихом океане.
Она сделала паузу, собирая мысли, выстраивая логическую цепочку, которую они с Кейджи отрепетировали до автоматизма.
– И мы стали свидетелями… явления. Учёные назвали его «Судный луч». Кратковременная, невероятно мощная вспышка космического излучения, прошедшая через атмосферу. Она вывела из строя всю электронику на корабле. Но это было не главное.
Кейджи молча наблюдал, как близнецы ловят каждое её слово. Их синхронность сейчас проявлялась в ином – в одинаковом наклоне головы, в схожем выражении лиц, искажённых попыткой осмыслить услышанное.
– Это излучение, – продолжала Ами, – было уникальным. Оно не убило нас. Оно… изменило. На клеточном уровне. Мы этого не чувствовали, не понимали сразу. Но наши тела начали трансформироваться. Медленно, но необратимо. Ногти, кожа, метаболизм… Всё стало другим. Более прочным, более эффективным.
Она обвела взглядом их четверых, включая себя и Кейджи.
– Мы думали, что это касается только нашей команды. Тех, кто был в эпицентре, на «Колыбели». Но теперь… – её взгляд мягко остановился на Рин и Рэн, – теперь мы видим, что ошибались.
Кейджи подхватил, его голос звучал убедительно и спокойно, подкрепляя научную гипотезу Ами:
– Вспышка была глобальным явлением. Её эффекты могли проявиться не только в открытом океане, но и по всему миру. Везде, где были люди с определённой… восприимчивостью. Возможно, вы были в Осаке или в море в тот день. Возможно, ваша биология оказалась особенно чувствительной.
Ами кивнула, завершая картину.
– Вы не монстры. Вы не ошибка природы. Вы – следствие реального, хоть и аномального, физического явления. Следующая ступень. И вы не одиноки.
Она произнесла это последнее предложение с особой теплотой, снимая с происходящего налёт чего-то инопланетного и зловещего и помещая его в рамки почти что научного феномена. Это была не магия, не проклятие. Это была «вспышка». Нечто, что можно изучить, понять, принять.
И самое главное – это означало, что они все в одной лодке. В прямом и переносном смысле.
Ледяная стена недоверия треснула окончательно, дав дорогу потоку сдерживаемого годами изумления и горького облегчения. Теория «вспышки» легла на благодатную почву – она была логичной, научной и, что важнее всего, снимала с них клеймо уродов. Они были не изгоями, а… особенными. Как первопроходцы.
Молчание первым нарушила Рин. Не словами, а глубоким, сдавленным вздохом, будто она годами не позволяла себе дышать полной грудью. Она посмотрела на свои руки, сжала и разжала кулаки, ощущая знакомую, но всегда пугающую силу в пальцах.
– Это началось с мелочей, – её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, и был полон изумления перед самой собой. – Я просто хотела… быть красивее. Читала статьи, делала маски. А потом заметила, что ногти стали крепче. Не ломаются. А потом кожа… поровнела, будто её отполировали. Я думала, это новые кремы так хорошо работают. – Она горько усмехнулась, и в этой усмешке была боль от лет самообмана.
Она посмотрела на брата, и в её взгляде читалась вина и трепет.
– Я испугалась. Показала Рэну. И… он стал меняться тоже. Сначала тоже ногти. Потом… всё. Мы не понимали, что происходит. Мы просто… хотели этого. Стать лучше. И наши тела слушались.
Рэн кивнул, его обычно невозмутимое лицо смягчилось.
– Мы не говорили ни с кем. Боялись, что нас отвезут в лабораторию, будут изучать как подопытных кроликов, – его голос был низким и ровным, но в нём слышалась стальная уверенность, которой раньше не было. – Мы научились… чувствовать друг друга. Не словами. Просто… знаем, где другой, что с ним. Иногда – что он думает.
Кейджи и Ами обменялись взглядом. Первая часть их собственной тайны нашла подтверждение. Они были не единственной парой, связанной невидимой нитью.
Теперь была их очередь. Кейджи сделал шаг вперёд, выбирая слова с хирургической точностью. Истину, но не всю.
– С нами было похожее, – сказал он, и это не было ложью. – Но наши изменения пошли… иным путём. Внешне – да, кожа, ногти. Но главное – мы обнаружили, что можем работать в воде как одно целое.
Ами поддержала его, её слова текли плавно, как будто она рассказывала о новом научном приборе:
– Мы научились задерживать дыхание на десятки минут. Наше зрение и слух под водой стали острее. А главное – мы нашли способ… резонировать друг с другом. Я чувствую дно, его структуру, а Кейджи… слышит аномалии, скрытые в грунте. Вместе мы можем сканировать большие площади, как живой сонар.
Они не упомянули о даре Кейджи к информации, о его способности к трансформации. Это было их козырем, их самой охраняемой тайной. Но и сказанного было достаточно, чтобы глаза близнецов загорелись новым, жадным интересом. Их собственные способности казались им теперь лишь «внешним тюнингом» по сравнению с таким практичным, почти сверхъестественным инструментом.
– Сонар… – прошептала Рин, смотря на свои руки, будто впервые видя в них нечто большее, чем инструмент для красоты.
– В воде, – добавил Рэн, и в его голосе прозвучала нотка вызова. – Интересно.
В кают-компании «Умихару» повисло новое молчание, но теперь оно было иным – не напряжённым, а задумчивым, насыщенным. Четыре человека, четыре изгоя, нашедших друг друга в бескрайнем море. Они только что обменялись не просто секретами – они обменялись частями самих себя. И этот обмен создал между ними новую, хрупкую, но невероятно прочную связь. Связь общности. Связь стаи.
Эйфория от взаимного признания витала в тесной кают-компании, густая и сладкая, как морской туман. Идея, что их странность – не проклятие одиночек, а дар, объединяющий их в нечто большее, опьяняла. Рин, всё ещё под впечатлением от слов Ами о «биосонаре», первой выдохнула с горящими глазами:
– А если… если мы попробуем все вместе? Не парами, а вчетвером? Создать общую связь?
Предложение повисло в воздухе, мгновенно очаровав своей кажущейся простотой и грандиозностью. Единый разум. Четыре части одного целого. Это было так соблазнительно, что даже обычно сдержанный Рэн не смог скрыть искру интереса.
Решили попробовать сразу, пока не остыл порыв. Сдвинули кресла, сели в тесный круг на скрипучем линолеуме кают-компании. Снаружи доносился ровный гул мотора и шуршание волн о борт «Умихару» – монотонный саундтрек к их безумному эксперименту.
– Концентрируемся, – тихо скомандовал Кейджи, закрывая глаза. – На дыхании. На ощущении пространства между нами.
Воцарилась тишина. Сначала всё казалось возможным. Кейджи чувствовал привычное, теплое присутствие Ами – их связь отозвалась легким, почти невесомым касанием сознаний, как всегда. Но за её границами он ощущал лишь смутные, чужие энергетические пятна – Рин и Рэн. Они были похожи на два мощных, но глухих радиопередатчика, работающих на несовместимой частоте.
Минуту, другую. В ушах стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь собственным дыханием и нарастающим внутренним напряжением. Ничего. Ни вспышек образов, ни мыслей, ни чувств. Лишь тягостное ощущение собственной черепной коробки, внезапно ставшей тесной и душной.
Первой не выдержала Рин.
– Я… я ничего не чувствую, – её голос прозвучал сдавленно и разочарованно. – Только свою голову. И как она начинает болеть.
У неё самой, и у Рэна, и у Ами на лбу выступили капельки пота. Попытка силой воли «пробить» стену между сознаниями давала обратный эффект – она вызывала лишь тяжесть, давящую на виски, и легкую, но навязчивую тошноту.
Кейджи открыл глаза. Перед ним сидели не единомышленники, слившиеся в экстазе, а три уставших, помятых человека с напряженными лицами.
– Получается какая-то… каша, – констатировал Рэн, потирая переносицу. – Статика. Помехи.
Ами вздохнула, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
– Это не универсальное поле, – сказала она, и в её голосе звучала не досада, а научная констатация факта. – Это скорее… настроенные пары. Как рации. Вы с сестрой – на одной волне. Мы с Кейджи – на другой. Чтобы услышать друг друга, нам нужен… переводчик. Или общий канал, который мы пока не нашли.
Энтузиазм сменился трезвым, немного горьковатым пониманием. Они не стали единым целым. Они лишь убедились, что их связи – интимны и парны. Общение вчетвером, если оно и было возможным, требовало не эмоционального порыва, а долгих тренировок и, возможно, чего-то большего, чего у них пока не было.
Они не стали сверхразумом. Они остались двумя парами, нашедшими друг друга в огромном, безразличном море. И это осознание было одновременно и разочарованием, и странным утешением. Их уникальность была глубже и сложнее, чем они думали.
«Умихару», послушный воле Кейджи, плавно развернулся и ушёл в тень высокого, поросшего соснами мыса на северной оконечности Авадзи. Якорь с грохотом погрузился в тёмную воду, и наступила тишина, такая оглушительная после долгого рокота мотора. Словно мир затаил дыхание. Где-то вдали кричала одинокая чайка, и этот звук лишь подчеркивал безмолвие ночного моря.
Ночь опустилась на воду бархатным покрывалом, усеянным искрами холодных звёзд. Напротив, через узкую, чёрную как смоль полоску пролива, горели огни Акаси – длинные гирлянды жёлтых огней, отражавшиеся в воде дрожащими змейками. Они были так близко к миру людей и так бесконечно далеки от него.
На палубе царила непривычная, почти домашняя атмосфера. Формальности «капитан-матросы» растаяли, как туман. Они вчетвером сидели на сложенных брезентовых койках, закутавшись в куртки, и пили из термосов горячий, обжигающий чай. Пар от него смешивался с морозной дымкой выдохов.
Говорили тихо, неспешно. Обсуждали не план на завтра, а мелочи – странные ощущения во время трансформации, смешные случаи, когда их новые способности чуть не выдали их перед обычными людьми. Рин и Рэн, наконец, расслабились. Их синхронность теперь казалась не механической, а глубоко естественной, как дыхание. Они по очереди делились воспоминаниями, и иногда их голоса сливались в унисон, заканчивая фразы друг за друга.
Кейджи молча наблюдал за ними. За тем, как Ами улыбается их рассказам, как её глаза теряют привычную напряжённость. Они были больше не двумя парами. Они становились ядром. Зародышем чего-то нового. Первыми четырьмя клетками будущего организма, который ещё предстояло построить.
Когда чай закончился и разговоры поутихли, близнецы, словно по незримому сигналу, поднялись и молча удалились в каюту. Их сон был таким же идеально спокойным и синхронным, как и всё остальное.
На палубе остались Кейджи и Ами. Он облокотился о леер, глядя на огни чужого города. Она стояла рядом, её плечо почти касалось его руки. Внизу под ними, в черной как чернила воде, мерцали крошечные огоньки ночного планктона.
– Получится, – тихо сказала она, и это была не надежда, а констатация факта.
– Да, – просто ответил он.
Они стояли так ещё несколько минут, слушая, как волны лениво плещутся о борт их маленького, твёрдого мира. Потом Ами, зевнув, потянулась и тоже скрылась внизу.
Кейджи остался один на холодном ночном воздухе. Он посмотрел на тёмный силуэт острова Авадзи, на огни Акаси, на бездну над головой.
Они видят союзников. Первых друзей. Опору. И они не ошибаются. Но я вижу больше. Я вижу фундамент. Эти двое – не просто помощники в поиске клада. Они – первые. Первые, кто признал нас своими. За ними последуют другие. Мы найдём их, таких же потерянных и напуганных, и мы дадим им не просто убежище. Мы дадим им цель. Имя. Народ. Сегодня мы ищем золото сёгуна, чтобы купить себе свободу. Но настоящее сокровище уже здесь, на этом корабле. Оно спит в каюте, и зовётся – верность. Всё начинается здесь. С этой ночи. С этой тихой стоянки у врат в новый мир. И я, Архант, буду тем, кто поведёт их через эти врата.
