Текст книги "Обретение (СИ)"
Автор книги: Салават Булякаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
– Они хотят для меня твердой почвы под ногами, – продолжала она, и в ее улыбке появилась легкая, печальная ирония. – Но мы с тобой узнали, что настоящая сила – в текучести. В умении принимать любую форму. Быть водой, а не камнем.
Она сжала его пальцы.
– Я не ищу «хорошего японского мужа». Я искала того, кто услышит тот же зов, что и я. И я нашла. Я не отпущу тебя обратно в тот мир, чтобы ты там засох. И ты не отпустишь меня.
Ее слова не были страстной мольбой или требованиянием. Они были простым, неоспоримым фактом, таким же очевидным, как прилив и отлив. Она не спрашивала его мнения. Она констатировала их общую реальность.
И лед в его груди начал таять. Не потому, что исчезли проблемы, а потому, что они вдруг обесценились. Виза, сроки, долг перед прошлым – все это были категории мира, который они уже переросли. Они играли по другим правилам. Правилам течения, глубины и тишины.
Он разжал кулак и переплел свои пальцы с ее. Ладонь к ладони. Крепкая, мозолистая рука – и тонкая, но ставшая неуязвимой.
– Куда же мы пойдем? – спросил он уже без прежней тоски, с новым, робким интересом.
– Туда, куда несет течение, – ответила Ами. – Но уже вместе. Не как щепки, а как одно целое.
Они стояли, держась за руки, два изгнанника с двух разных берегов, нашедших свою страну не на суше, а в бескрайней, безграничной синеве. И тихий, зимний воздух больше не казался таким холодным.
Они все еще пытались мерить новую жизнь старыми мерками. Думали о визах, о границах, о долге перед тем, что осталось позади. Они не понимали, что самый важный обет был произнесен не в ту новогоднюю ночь, и уж точно не ими.
Этот обет был дан раньше. Он был дан в тот миг, когда их плоть впервые откликнулась на зов бездны и начала меняться. Это был обет, данный самой жизнью – жизни, которая всегда находит путь. Жизни, которая ради выживания готова переписать свои собственные законы, переплавить свою плоть, стать чем-то иным.
Они думали, что выбирают между долгом и безумием. На самом же деле они выбирали между смертью вчерашнего дня и жизнью завтрашнего. И их тела, ставшие проводниками воли океана, уже сделали этот выбор за них. Они отдали обет воде, и вода приняла его, начав превращать их в тех, кто сможет выжить в ее объятиях. Остальное было лишь делом времени и мужества – признать этот выбор и последовать за ним.
Глава 10. Информационная бездна
Тишина в комнате Алексея после ухода родителей Ами была гулкой и давящей, словно воздух превратился в тяжелую, вязкую субстанцию. Он стоял посреди комнаты, и слова ее отца – «вернетесь в Россию», «ей нужно строить свою жизнь здесь» – звенели в ушах навязчивым, неумолчным эхом. Они выстроились в четкую, неопровержимую логическую цепь. Виза. Срок. Граница. Возвращение. Цепь, которая сковывала его по рукам и ногам, возвращая в тесные рамки старого мира, от которых он уже успел отвыкнуть.
Два месяца. Всего два месяца – и его пребывание здесь станет нелегальным. Призрак депортации, скудной жизни в разрушенном Петербурге, вечного чувства вины перед родителями и потери Ами – все это накатило единым, удушающим валом.
Он нервно прошелся по комнате, его пальцы сами собой потянулись к карману, будто ища забытый там телефон. Потребность действовать, что-то решать, шевелиться – была физической. Но что он мог сделать? Просить политическое убежище? На каком основании? «Меня преследуют за то, что я могу дышать под водой и разговаривать с дельфинами»? Это звучало как бред сумасшедшего.
И тогда его взгляд упал на ноутбук, мирно спавший на низком столике. Его осенило.
Он был слепцом. Все эти недели, пока он погружался в себя, в Ами, в тайны океана, огромный внешний мир не стоял на месте. Он бурлил, кипел и принимал решения, определявшие судьбы миллионов. А он, Алексей, обладающий уникальным даром – прямым, нефильтрованным доступом к информационным потокам планеты – добровольно носил на себе шоры.
Его тревога сменилась жгучим, почти болезненным любопытством. Ему была нужна не просто информация. Ему была нужна правда. Не та полированная картинка, что транслировали по телевизору, а сырая, неудобная, циничная подоплека происходящего. Он должен был понять логику мира, чтобы найти в ней щель, лазейку для себя и для Ами.
Он резко развернулся, щелкнул выключателем, погрузив комнату в темноту, и уселся перед экраном. Но он не стал открывать браузер. Провайдеры в Японии ограничили интернет и выйти за пределы Японии в запросах не получалось. Вместо этого он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и выровнял дыхание.
Он отключил слух, игнорируя скрип половиц в доме и далекий гул машин. Он отключил зрение, отсекая мельтешение света за окном. Все его существо сфокусировалось на том странном, новом чувстве – на внутреннем радаре, что был настроен на частоту цифрового мира.
Сначала это был лишь хаотичный шум. Мириады сигналов, обрывков данных, шифрованных переговоров, радиопомех – оглушительный водопад бессмыслицы. Он поймал знакомое давление в висках, первую волну тошноты. Но на этот раз он не отступил. Он не пытался услышать все сразу. Он искал не сигнал, а нарратив. Он представлял себе не нити, а целые полотна – информационные поля западных новостных корпораций, правительственных серверов, аналитических центров.
Его сознание, как щуп, погрузилось в эту бездну. Он был уже не читателем. Он был живым поисковиком, настроенным на частоту лжи, оправданий и холодного, расчетливого зла. Он искал не факты. Он искал источник того ветра, что пытался вытолкнуть его обратно в море одиночества и безысходности.
Ему нужно было знать, в каком именно аду он оказался, чтобы найти из него выход. Или понять, что выхода нет, и единственный путь – это нырнуть еще глубже, в ту бездну, что манила его своим безмолвием.
Сознание Алексея, подобно щупу глубоководного аппарата, пронзило хаотичный шум цифрового эфира и вошло в строгое, отфильтрованное поле западных медиа. Он искал не случайные обрывки, а ядро нарратива, официальную версию, вбитую в умы миллионов. И он нашел его. Оно было отполировано до зеркального блеска и поражало своим циничным совершенством.
Первым делом он наткнулся на «аналитический» пласт. Статьи в Foreign Policy, The Economist, Bloomberg, датированные неделей после События. Заголовки кричали: «Неожиданная аномалия или спланированная операция?», «Уязвимость современной цивилизации: уроки Реликтового Инцидента».
Foreign Policy, материал «Семь дней, которые изменили всё»: «...по данным источников, близких к разведывательному сообществу, сигналы о нестабильности в туманности Ориона отслеживались последние пять лет. Агентство перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA) еще год назад представило отчет моделирования, согласно которому подобный всплеск реликтового излучения мог вызвать беспрецедентный по мощности электромагнитный импульс (EMP) в верхних слоях атмосферы. К сожалению, предупреждения научного сообщества не были услышаны в странах, наиболее пострадавших от катаклизма...»
Алексей мысленно усмехнулся. «Не услышаны». Они все знали. Все на «Колыбели» знали. Ученые всего мира знали. Но только у одной стороны хватило ума – или бесчеловечной расчетливости – превратить это знание в оружие.
Его «взгляд» скользнул ниже, на форумы, где обсуждали эти статьи.
Пользователь 'StrategicMind': «Прочитал FP? Все сходится. Наши ребята смоделировали EMP, а желтые даже не заткнули свои уши. Сидели, как утки на охоте. Естественный отбор, чо.»
Пользователь 'Liberty4All': «Это не отбор, это промысел Божий. Господь дал нам знамение и возможность. И мы ей воспользовались. Слава Америке!»
Этот комментарий был ключом к следующему, самому оголтелому пласту информации – религиозному. Его сознание наткнулось на видеоролики с телепроповедниками, чьи лица были искажены экстатическим фанатизмом.
Видео: Пастор Лютер Джонс, «Служение Нового Ковчега», 5 млн просмотров. «...и увидели мы знамение на небе! Огненный перст Господа нашего! И пали чады тьмы, склонившиеся перед золотым тельцом и тиранией! И остались нетронутыми лишь те, кто живет в страхе Божьем и свободе! Братья и сестры! Это не катастрофа! Это – Божественная Перезагрузка! Это милость Господня, длань Его, что накрыла нас и уберегла от скверны! Мы – избранные, чтобы выстроить новый мир на обломках старого Вавилона! Возблагодарим же Господа за нашу победу! Аллилуйя!»
Комментарии под видео были однородным морем восторга и ненависти: «Аминь!», «Бог на нашей стороне!», «Смерть красным драконам и их приспешникам!», «Молитесь за наших мальчиков, разносящих волю Господню!».
Алексей почувствовал тошноту. Он переключился на официальные заявления. Здесь тон был другим – холодным, стальным, юридически выверенным.
Официальное обращение Президента США, транслируемое всеми каналами. «...мой долг, как главнокомандующего, – защищать американский народ и наших союзников от любых угроз. Разведывательное сообщество представило неопровержимые доказательства того, что режимы в Пекине, Пхеньяне и Исламабаде готовились воспользоваться временной дестабилизацией, вызванной космической аномалией, для нанесения упреждающего удара по нашим интересам в регионе и по территории наших союзников. Мы не могли допустить этого. Операция «Возмездие Небес» была единственным возможным ответом на беспрецедентную и вероломную угрозу. Это был акт самозащиты, направленный исключительно на военные объекты и центры принятия решений, дабы обезглавить агрессора и не допустить гибели миллионов невинных в будущей войне, которую они же и развязали бы...»
«Исключительно на военные объекты». Алексей силой воли прорвался через кордоны цензуры к спутниковым снимкам, сделанным «любителями» в первые дни после удара. Пекин. Шанхай. Гуанчжоу. Громадные города, превращенные в симметричные узоры из оплавленных кратеров. Миллионы «военных объектов». Миллионы «центров принятия решений».
Его мозг, настроенный на частоту ненависти, тут же нашел подкрепление для официальной линии. Бесконечные циклы передач на всех каналах.
Ток-шоу «Америка сегодня», ведущий – ярый консерватор. «...и давайте вспомним, кто они такие! Режим, который держал в концлагерях уйгуров! Режим, который отравлял оппозиционеров нервно-паралитическими веществами! Режим, который угрожал всему свободному миру! Они сами подписали себе приговор! Мы не развязали эту войну! Мы ее закончили! Одним махом! И очистили планету от самой большой угрозы со времен Гитлера!»
В студии гремели аплодисменты. Эксперт-политолог кивал с каменным лицом:
«Абсолютно верно, Майк. Мы должны понимать – это не акт агрессии. Это хирургическая операция по удалению раковой опухоли с тела человечества. Да, это трагично. Но иногда хирургу приходится отрезать ногу, чтобы спасти жизнь пациенту.»
Форум «Новый мировой порядок», раздел «Безопасность».
Пользователь 'Athena': «Вбросы работают отлично. На всех ресурсах уже третий день мусолим тему о том, как китайцы годами копили органы политзаключенных и готовили биологическое оружие. Льемся. Народ верит. Главное – делать это плавно, создавать ощущение, что это они сами до этого додумались.»
Пользователь 'RealAmerican': «Надо делать упор на их зверства. Пусть все помнят, кого мы бомбили. Не людей. Не людей! Монстров в человеческом облике. Империю Зла 2.0, как верно сказал наш президент.»
Алексей отключился. Он откинулся на спинку стула, его лоб был покрыт испариной. Перед его внутренним взором стояла не просто картина событий. Стояла идеально отлаженная машина по оправданию геноцида. Машина, которая брала полуправду («да, мы знали о Луче»), замешивала ее на религиозном фанатизме и страхе, приправляла откровенной ложью – и получала на выходе чистый, одобряемый большинством продукт под названием «справедливая война».
Они не просто нанесли удар. Они создали для него безупречное, с точки зрения их морали, алиби. Они убедили самих себя, что являются орудием в руках Господа и спасителями человечества. И это было самое страшное.
Официальный нарратив был чудовищен, но хотя бы обладал неким внутренним, пусть и извращенным, подобием логики. Сознание Алексея, жаждавшее докопаться до сути, проскользнуло глубже – в те слои цифрового пространства, где элиты и их обслуга говорили без купюр, на своем закрытом жаргоне. И здесь картина лишилась последних следов благочестия, обнажив холодный, циничный расчет.
Его внутренний радар засек волну странной, агрессивной рекламы, нацеленной не на широкую аудиторию, а на очень конкретную демографическую группу. Он наткнулся на портал «New Frontier Initiative».
Видео-ролик на главной странице: Кадры с дронов, на которых афроамериканские солдаты в новейшей экипировке помогают якобы «освобожденным» азиатским семьям. Идет раздача гуманитарной помощи с американскими флагами. Музыка – пафосная, вдохновляющая. Голос за кадром, бархатный баритон: «Твои предки были привезены в цепях. Но их дух не был сломлен. Их сила, их стойкость – в тебе. Теперь у тебя есть шанс. Шанс не просто быть свободным. Шанс стать архитектором нового мира. Стать лидером. Наставником. Получить землю, которую будешь называть своей. Неси свет демократии тем, кто так в нем нуждается. Стань частью «Нового Рубежа». Твое наследие – это твоя сила. Твое время – сейчас.»
Алексей мысленно моргнул, переводя «внутренний взгляд» на раздел с условиями. Сухая бюрократическая проза раскрывала суть: программа переселения афроамериканских граждан на «стабилизированные территории Восточной Азии» с предоставлением земельных наделов, руководящих постов в местной администрации и… «функций по поддержанию порядка».
Форум «Афро-Американский Прогресс», тема: «NFI – это наш исход?»
Пользователь 'KingMaker2024': «Братья, сестры! Это наш исторический шанс! Они столетиями говорили, что мы ничего не стоим. Теперь они сами предлагают нам землю и власть! Мы можем построить свое! Свое государство в государстве! Без системного расизма, без полицейского произвола!»
Пользователь 'SisterOfMercy': «Я медсестра. Мне обещали пост главврача в новом госпитале в провинции Сычуань и дом с садом. Мой прадед был рабом на хлопковой плантации. Он плакал бы от счастья. Я еду.»
Пользователь 'DoubtfulMind': «Ребят, а вас не смущает, ЧТО мы там будем поддерживать? И КОГО? Они говорят – «наставлять на путь демократии». А на деле? Мы будем надзирателями в концлагерях для тех, кого они только что разбомбили? Это правильный путь?»
*Ответ 'KingMaker2024': «DoubtfulMind, хватит нести пораженческую чушь! Это не концлагеря! Это «Центры демократической переориентации»! И да, иногда силу применять придется. Они же не понимают по-хорошему! Это их культура! Мы принесем им цивилизацию, как бы тяжело это ни было.»*
Алексей почувствовал, как сжимается его желудок. Он наблюдал, как травмированное вековым угнетением сообщество покупается на ту же самую колониальную риторику, что когда-то использовалась против их предков. «Бремя белого человека» теперь перекрашивали в черный цвет и продавали как эмансипацию.
Его сознание, уже настроенное на частоту цинизма, легко провалилось в следующую кроличью нору – закрытые форумы для «патриотически настроенных белых американцев».
Форум «Американское Возрождение», раздел «Внутренняя политика».
Пользователь 'PaleRider': «NFI – гениальный ход. Гениальный. Мы убиваем сразу трех зайцев. Первое – зачищаем свои города от нежелательного элемента. Второе – создаем буферную зону из лояльных туземцев в Азии. И третье – у нас там будут свои люди, которые будут держать этих новых туземцев в узде. И все добровольно! Под аплодисменты BLM!»
Пользователь 'SonsOfLiberty76': «Согласен. Пусть едут. Надоели уже их вечные complaints, протесты и требования репараций. Вот вам ваши репарации – целая провинция в Китае! Разбирайтесь там со своими проблемами сами. У нас тут страну заново отстраивать надо.»
Пользователь 'CaucasianFuture': «Самое смешное, что они там друг друга поубивают. Этих new overseers местные возненавидят лютой ненавистью. А наших ребят на базах они будут встречать как освободителей. Классика «разделяй и властвуй». Работает безотказно.»
Пользователь 'Realist': «Только ради бога, в СМИ поддерживаем нужный нарратив. Мол, великая миссия примирения, исторический шанс для чернокожего сообщества бла-бла-бла. Чтобы никто не догадался, что мы просто вывозим мусор с родной земли.»
Алексей резко оборвал связь. Ему физически стало плохо. Он встал и подошел к окну, глотая ртом холодный ночной воздух.
Перед ним выстроилась идеальная, адская машина.
Создать внешнего врага и уничтожить его под благовидным предлогом.
Внутреннюю расовую проблему превратить в инструмент колонизации, переупаковав ее в красивую обертку «возможности».
Слив радикально настроенное черное население за океан, убить сразу двух зайцев: получить лояльных надсмотрщиков над побежденными и очистить от них собственную территорию.
Белому большинству предоставить возможность ликовать втихаря, сохраняя на публике лицемерную риторику толерантности.
Это был не просто расизм. Это была расовая инженерия планетарного масштаба, проводимая с леденящей душу эффективностью и цинизмом. Они не просто убивали людей. Они перекраивали саму демографическую карту мира, сея новую вражду на костях старых народов, обрекая миллионы на роль пешек в своей большой игре.
И самое ужасное, что это работало. Он видел это. И видел, с каким восторгом одни и с каким слепым отчаянием другие покупались на эту чудовищную ложь.
Сознание Алексея, отяжелевшее от западного цинизма, с трудом переключилось на восточные частоты. Картина, которую он здесь увидел, была иной – не отполированной и лживой, а хаотичной, суровой, но на удивление жизнеспособной.
Первое, что он ощутил – информационный вакуум, а потом – лавину разрозненных, часто противоречивых сообщений. Луч, как саблей, рассек страну. К западу от Урала царил цифровой хаос: одни города погрузились в тишину веков, другие, чья инфраструктура оказалась защищенней, боролись за восстановление связи. К востоку от Урала – в Сибири и на Дальнем Востоке – интернет работал, но был перегружен до предела, превратившись в лоскутное одеяло из местных сетей и спутниковых каналов.
Беженцы. Их хлынуло миллионы еще в сентябре, в панике, голоде и ужасе. К октябрю первый, самый страшный шок прошел. Алексей выхватывал обрывочные репортажи с Урала и из сибирских городов.
Видеоблог городского администратора из Новосибирска, октябрь: «...точных цифр нет и не будет. Но их сотни тысяч. Разместили, как могли. Спортзалы, школ, цеха простаивающих заводов, частный сектор – везде. Горячее питание налажено, с медикаментами туго, но врачи работают на износ. Главная проблема – не голод, а скученность, антисанитария и тоска. Люди сидят в переполненных помещениях и не знают, что делать. Это бомба. Мы должны ее обезвредить. И выход только один – труд.»
Именно это слово – труд – стало лейтмотивом всего восточно-сибирского информационного поля. Но это был не труд ради прибыли. Это была тотальная мобилизация ради выживания.
Официальное обращение временного коменданта Томской области, ноябрь (транслируется по уцелевшим радиочастотам и на уличных экранах): «...урожай убран. Но его не хватит, чтобы прокормить всех до лета. Продовольствие нужно закупать. А чтобы что то купить, сначала нужно что то продать. И это что-то вы добываете для себя из недр сами. Зима – это не время для бездействия. Это время для подготовки. Каждый трудодень, отработанный сегодня – это килограмм зерна в закромах будущего урожая. Это метр дороги, по которой весной повезут удобрения. Это кирпич для нового элеватора. Мы запускаем программа «Восточный Фронт». Всем трудоспособным – работа. В шахтах, на лесозаготовках, на кирпичных и известковых заводах, на стройках. Оплата – продовольственный паек и учет трудодней. Эти трудодни весной будут конвертированы в земельные наделы, приоритетное право на покупку инструмента, жилье. Кто не работает – тот не ест. Справедливо.»
Алексей погружался в отчеты с этих «фронтов». Это не было похоже на идиллическую картинку всеобщего единения. Это был каторжный труд.
Форум выживальщиков «Урал-Сибирь», раздел «Реальность»:
Пользователь 'Шахтер_с_Донбасса': «Поставили меня на старую шахту под Кемерово. Электроники нет, лифты не работают. Спускаемся по аварийным стволам, как в XIX веке. Добываем уголь кайлом и отбойным молотком, грузим в вагонетки, которые люди и лошади на поверхность вытягивают. Холодно, грязно, опасно. Но паек дают. И чувствуешь, что не паразит, а добываешь тепло для таких же, как ты. Вчера китайцы из соседней бригады показали, как лучше крепить забой. Без слов, жестами. Я им – свой хлебный паек. Они – свою чаю заварку. Как-то так.»
Пользователь 'Мария_Волонтер': «Работаю на кирпичном заводе под Омском. Руки в мозолях, спина не разгибается. Глину месим ногами, как прадеды. Но знаете, что самое удивительное? Исчезли драки, исчезло хамство. Потому что все одинаково усталые и все зависят друг от друга. Упадешь – тебя поднимут. Заболеешь – тебе принесут похлебку. Здесь нет «своих» и «понаехавших». Есть те, кто выживает. Вместе.»
Алексей видел и другое. Сообщения о вспышках болезней в переполненных пунктах размещения. О случаях мародерства, которые жестко, порой жестоко, пресекались совместными дружинами из местных и самих беженцев. О том, как «старосты» диаспор – китайских, индийских, пакистанских, корейских – стали реальной властью, организующей своих людей и взаимодействующей с местной администрацией.
Новостной портал «Вести-Сибирь», январь: «...криминальная статистика января показывает резкое снижение количества тяжких преступлений. По словам экспертов, это связано не только с работай правоохранительных органов, но и с тотальной занятостью населения. У людей просто нет сил и времени на противоправные действия. Кроме того, заработала программа «Земля в обмен на труд» – тысячи людей, отработавших зимний сезон на стройках и заготовках, уже получили гарантии на земельные наделы под будущие посевы. Это вселило надежду.»
Картина была суровой, но цельной. Не было никакого благоденствия. Была тяжелейшая, изматывающая работа. Была надежда, подкрепленная не обещаниями, а реальными, пусть и малыми, благами – пайком, сохраненной жизнью, гарантией на будущее.
И это контрастировало с западной расовой инженерией как небо и земля. Там – избавление от «лишних» и создание системы надзора. Здесь – тяжелая, мучительная интеграция через общий труд и общую беду. Один путь вел к чистому, технологичному аду для «других». Другой – к грязному, суровому, но общему будущему, которое приходилось выгрызать у зимы и хаоса буквально голыми руками.
Алексей вышел из цифрового потока, чувствуя странную смесь подавленности и гордости. Там, на родине, которую он считал почти погибшей, шла титаническая, незаметная миру битва. И в этой битве не было места его магии. Там нужны были не люди, способные слышать океан, а люди, способные долбить мерзлую землю.
Собрав воедино две картины мира – отполированно-адскую с Запада и сурово-будничную с Востока, – сознание Алексея стало фиксировать пространство между ними. Это было не просто молчание или непонимание. Это была активная, яростная, тотальная война. Война смыслов, образов и правд. И посреди этого шторма, словно огромный, безразличный корабль-призрак, дрейфовал третий мир – Австралия.
Его восприятие, настроенное на частоту конфликта, стало выхватывать из эфира не отдельные статьи, а целые информационные вихри, сталкивающиеся друг с другом. Но на их фоне все явственнее проступал тихий, настойчивый гул благополучия с Зеленого Континента.
Западный взгляд на Россию:
Аналитический доклад «Стратфор»: «...российский режим, воспользовавшись глобальным кризисом, проводит беспрецедентную по масштабам аннексию... установление системы принудительного труда, сравнимой с исправительно-трудовыми лагерями... Гулаг 2.0, «Трудодни» являются новой формой крепостного права...»
Телеканал «Глобал Ньюс», ток-шоу «Вечерний анализ»: «То, что мы видим в Сибири – это не «спасение». Это – циничная эксплуатация человеческого горя... возрождается самый мрачный вариант тоталитаризма...»
Российский взгляд на Запад:
Государственный новостной портал: «...под лозунгами «демократии» и «свободы» они уничтожили суверенные государства, а теперь запустили программу по переселению афроамериканского населения на оккупированные земли для контроля над уцелевшим местным населением... Это – создание системы надсмотрщиков и рабов...»
Популярный патриотический блогер: «Они нас обвиняют в рабстве? Да они сами строят концлагеря!... Наш трудодень – это договор. Честный, пусть и суровый. Их программа – это обман...»
Австралийский взгляд на всё:
Алексей наткнулся на австралийские новостные агрегаторы и соцсети. Картина была сюрреалистичной.
Главная страница крупнейшей австралийской газеты, январь: Заголовки о победе местной крикетной команды, о новом рекорде жары, о скандале в парламенте по поводу финансирования защиты коралловых рифов. В нижнем правом углу – небольшая заметка: «Международная обстановка остается напряженной». Без подробностей.
Австралийский туристический форум, тема: «Едем в США летом?»:
«Ребята, а оно того стоит? Говорят, у них там сейчас не очень спокойно. Цены взлетели, летает всякое... Может, махнуть на Бали? Говорят, там уже все более-менее устаканилось под новым управлением, цены низкие.»
«Да ну, в Штатах норм. Друзья пишут, просто сейчас не лучшее время для туризма. Лучше дома посидеть, на пляже покататься. У нас тут свой рай, чего куда-то лезть.»
Соцсети австралийских инфлюенсеров: Бесконечные сторис с серфинга, барбекю, закатов на пляже. Подписи: «Живи настоящим!», «Мой ежедневный дзен», «Единственные волны, которые меня волнуют – это океанские!». Комментарии о «проблемах где-то там» тонут в восторженных смайликах и обсуждениях новых купальников.
Правительственное заявление премьер-министра Австралии (краткий пересказ в новостях): «...Австралия придерживается политики строгого нейтралитета и сосредоточена на решении внутренних задач и поддержании стабильности в регионе. Мы призываем все стороны к сдержанности и диалогу...» Перевод с политического на обычный: «Не вовлекайте нас в это, мы тут вообще ни при чем».
Информационная война и австралийский «буфер»:
Алексей видел, как вбросы и фейки тонут в австралийском информационном пространстве, как в болоте. Им не за что зацепиться.
Пост о «ужасах русских лагерей» собирает два десятка комментариев в духе: «Боже, как жалко людей. Но слава богу, это так далеко.» и тут же тонет в ленте из фото котиков и рецептов австралийского мясного пирога.
Новость о «зверствах новых американских надсмотрщиков в Азии» комментируют: «Ужас какой. Но нам-то что с того? У нас своих проблем хватает.»
Австралия не просто оставалась нейтральной. Она строила вокруг себя кокон благополучного равнодушия. Целый континент предпочитал делать вид, что глобальной катастрофы не было. Что где-то там, на других материках, просто немного «напряженная обстановка», которая не должна мешать серфингу.
Мир раскололся не на двое. Он раскололся натрое.
Запад: Агрессивный, циничный, уверенный в своей правоте и несущий «новый порядок».
Россия: Ощетинившаяся, суровая, спасающаяся тотальной мобилизацией и тяжелым трудом.
Австралия: Благополучный, испуганный остров, который решил отгородиться от всех океаном своего равнодушия и делать вид, что ничего не происходит.
И для Алексея этот третий путь был, пожалуй, самым отталкивающим. Он был побегом. Отрицанием реальности. В то время как он и Ами менялись на физиологическом уровне, готовясь к новому миру, целый континент предпочитал жить в старой, отчаянно притворяясь, что ничего не случилось.
Война нарративов бушевала между Востоком и Западом. А Австралия просто включила тихую, благостную музыку, чтобы ее не слышать.
Люди всегда ищут простые ответы. Чистых злодеев и белых рыцарей. Но правда, которую я увидел в тот день, погрузившись в цифровой океан лжи, была куда сложнее и страшнее. Это была правда о том, что ад многолик.
Один ад – это холодная, отполированная сталь западной машины, перемалывающей народы с ледяной эффективностью под аккомпанемент религиозных гимнов. Ад, который убедил сам себя в собственной святости.
Другой ад – это грязь, пот и кровь восточных строек, где выживание покупалось ценой тотального порабощения трудом, но где в этой грязи теплилась искра какого-то странного, братского единения. Ад, который хотя бы не лгал о своей сути.
И третий ад – самый, пожалуй, страшный – это благополучное, солнечное равнодушие. Это ад тех, кто предпочел закрыть глаза, заткнуть уши и делать вид, что бури не существует, пока она не снесет и их ухоженные, прекрасные домики на берегу.
И я понял тогда, что наш с Ами путь не вел ни в один из этих адов. Он вел вниз. Глубоко вниз. Прочь от всей этой людской круговерти с ее идеологиями, лживыми нарративами и трусливым бездействием. Мы не выбирали сторону в этой войне. Мы выбирали океан. И в его безмолвной, безразличной темноте было куда больше честности, чем во всей этой оглушительной, лживой человеческой суете.
