Текст книги "Забирая дыхание"

Автор книги: Сабина Тислер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

26

Телефон зазвонил. Алекс подскочил, приходя в себя после ужасного кошмара, и никак не мог сообразить, где он и что сейчас – утро или вечер. Мокрый от пота, тяжело дыша, он скатился с матраца и прополз по голому холодному полу к телефону, который стоял под столом рядом с пустыми бутылками из-под пива и смятыми жирными картонками из-под пиццы.

– Да? – выдохнул он и закашлялся.

– Алло! – сказал скрипучий прокуренный голос. – Это Таркан. Ты меня слышать?

– Проклятье, я еще дрыхну!

– Это есть половина третьего, проклятье.

– Ну и что? В чем дело?

– Лейлы нет. – Таркан сделал многозначительную паузу. – Ты понимаешь? Ее нет!

– Я ничего не понимаю.

– Она не есть больше в Берлин. Отец отослал ее в Турцию. Все знают почему. Это не отпуск. Ты знаешь? Это плохо для нее. Никто не знает, что с ней сделают.

Хотя голова у Алекса разламывалась, он сразу все понял. У Лейлы в Турции было несколько дядей, и они знали, что Лейла повела себя бесчестным образом. Они попытаются восстановить честь семьи. Может быть, ее насильно выдадут замуж. Сердце Алекса болезненно сжалось.

– Проклятое дерьмо!

– Кто бы говорил. Но ты заварил это дерьмо, ты! Смотри, что ты делаешь, друг мой, ты понимать? Мы еще поговорим!

И Таркан положил трубку.

Алексу больше всего хотелось вскочить и сорвать злость на мяче для битья, который висел рядом с входной дверью, но со сломанной ногой у него шансов не было.

Он больше не мог находиться в своей постели, в своей квартире. Ему нужно было выйти отсюда. Как бы он себя ни чувствовал, пусть даже нога болела при каждом прикосновении!

Он скатился с матраца, медленно подтянулся на руках и отправился в ванную. Горячей воды не оказалось, но ему было все равно. Алекс принял холодный душ, почистил зубы ледяной водой и оделся. Поскольку у него не было желания поесть или выпить кофе, то уже через четверть часа он поехал на работу. У него не было ничего, кроме работы, и ему нечем было заняться, когда дома от безделья ехала крыша.

Когда Юрген в одиннадцать вечера сообщил, что его мать сидит в ресторане с какой-то подругой и хочет поесть чего-нибудь легкого, он отпахал уже семь часов. Ему казалось, что нога вот-вот лопнет и разорвет гипс. Боль была такая, что он сходил с ума, и каждый шаг был мучением. А тут еще в зале сидела его мать. Он сто раз просил ее не приходить сюда. Не приходить в заведения, в которых он работал. Ему было стыдно.

От шефа он не услышал ни слова благодарности за то, что, хотя и был еще на больничном, явился на работу. Лишь короткое «Давно пора» и «Давай шевелись, у нас в меню спаржа».

Спаржа. Не было ни одного овоща, который требовал бы стольких усилий и который Алекс ненавидел бы больше.

До сих пор он ни разу не сделал перерыва. Он не завтракал, у него до сих пор не было и крошки во рту, он не сделал ни единого глотка воды. У него было ощущение – как, впрочем, почти каждый вечер, – что вот сейчас он упадет. И конечно, обе дамы заказали спаржу. За десять минут до того, как кухня прекращала работу.

И, как часто случалось, Алекс готов был расплакаться. Это был его первый наполовину укороченный рабочий день, потому что обычно он работал четырнадцать часов без перерыва, но сегодня у него больше не было сил. Ресторан опустел, и минут через сорок минут Алекс подошел к столу, где сидела его мать с подругой.

– Хай, мам, привет, Эви, – сказал он. – Давно не виделись. Ты еще жива?

– Как видишь. – Эви улыбнулась. Она абсолютно не была шокирована его грубым тоном.

– Что вам здесь надо? – Алекс старался говорить потише, чтобы никто из коллег не смог их подслушать. – Неужели в Берлине нет ни одного ресторана, где в это время можно получить что-то из еды? Обязательно нужно приходить сюда?

– Я не могла до тебя дозвониться, – шепотом ответила Тильда, – и решила посмотреть, не вышел ли ты на работу. То, что Эви со мной, – чистая случайность.

– Да, я снова работаю. Значит, все? Или еще что-нибудь?

Ему было чертовски неприятно сидеть в поварской форме за одним столом с матерью, и он даже не знал, разрешается ли это. С большой долей вероятности у его шефа сейчас случится очередной приступ бешенства.

– Мне нужно на кухню.

– И долго тебе еще работать?

– Без понятия. Два часа, три. Все будет зависеть от того, что еще нужно сделать и что подготовить на завтрашнее утро.

– Когда можно будет позвонить тебе завтра?

– Вообще никогда. Я начинаю работать в восемь утра и open end[13]13
  До неопределенного окончания (англ.).


[Закрыть]. До полуночи я точно не освобожусь.

– Это опять шестнадцать часов работы. Алекс, так нельзя! Если ты сегодня будешь работать до двух… И в восемь снова надо идти на работу?

– Тогда я смогу подрыхнуть перед двойной сменой еще три часа. Чудесно!

– Да это же противоречит всем правилам! – подключилась Эви. – Это абсолютно незаконно!

– Да. Но так все складывается, и тут ничего не поделаешь.

– Наверняка можно что-то сделать! Просто вы не должны поддаваться…

– Да что ты вообще понимаешь! – процедил Алекс сквозь зубы. – Ты же не имеешь об этом ни малейшего понятия! Ни малейшего! Если мы упремся, нас выкинут с работы. Сразу же! А через два часа здесь будут новые люди. Поваров развелось, как песка в море. В каждой тюряге их обучают сотнями. Если хочешь чего-то добиться и, возможно, стать шеф-поваром, нужно пройти через это. – Он отвернулся. – Не сушите себе головы из-за меня!

Не попрощавшись, он исчез в кухне.

– Алекс выглядит ужасно, ты не находишь? – Эви задумчиво покачала головой. – Боже, да что с ним такое?

Тильда готова была расплакаться в любой момент.

– Пойдем где-нибудь выпьем, – сказала она. – Похоже, мы сделали огромную ошибку, что пришли сюда.

Вечер с Эви пошел ей на пользу. В первый раз она позволила себе разозлиться. На Алекса, который занимался тем, что загонял себя в могилу, агрессивно реагировал на каждое замечание, которое делали люди, готовые ему помочь, которые любили его, и на Матиаса, который, как всегда, когда он был нужен, разъезжал где-то на спортивном автомобиле.

От ее жизни ничего не осталось. Тильде стало понятно, что она уже давно потеряла почву под ногами. У нее была только одна возможность – изо всех сил плыть против течения.

27

Сиена, июль 2009 года

Как всегда, минута в минуту, в двадцать минут десятого раздался дребезжащий звук радиобудильника, и, как каждое утро, Кай Грегори и сегодня поклялся наконец-то купить другой – с лучшим, теплым звучанием. Итальянский певец, которого он не знал и знать не хотел, больше всхлипывал и плакал, чем пел, и в своей песне ныл о тоске и о сердце, которое «не может биться без тебя».

«Да быть этого не может!» – подумал Кай и снова закрыл глаза. Еще десять минут он мучился, слушая, что президент страны Наполитано находится с государственным официальном визитом в Болгарии, что какая-то мать убила своего ребенка камнем и что при крушении поезда в Базиликате погибли три человека.

Он со стоном встал. Во рту пересохло, и Каю казалось, что он до сих пор чувствует вкус граппы, выпитой накануне вечером. Конечно, опять перебрал, хотя ему было уже достаточно. Но он просто не мог отказаться от ритуала – заканчивать каждый день ненужными, но обильными возлияниями граппы на террасе.

Три месяца назад ему исполнилось пятьдесят лет. И он отметил это знаменательное событие, уболтав двадцатидвухлетнюю девушку, встреченную в каком-то ресторане, зайти к нему в гости. Они два раза занялись любовью – больше Кай просто не смог, но он и это посчитал вполне достойным для своего возраста – и, кроме того, вдвоем опустошили бутылку шампанского. Потом он попросил ее уйти. Ему хотелось только одного – остаться одному, чтобы спокойно и без помех начать вторую половину столетия.

До того как зайти в ванную, он вышел на террасу. Он любил вид на Сиену – это было лучшее в его квартире, которая, между прочим, срочно требовала капитального ремонта.

Воздух был горячим, хотя солнечные лучи еще не полностью пробились сквозь тучи, скромно прячась за какой-нибудь дымкой, чтобы только после обеда принести с собой жару.

Глубоко дыша, он потянулся так, что кости затрещали. Вот это и была его утренняя гимнастика, большее было невозможно. А спортивный вид он сохранял только благодаря тому, что хотя и много пил, но мало ел.

«То немногое, что я ем, я могу и выпить», – говорил он. Итальянская паста не обязательно была его страстью, а это должен быть очень особый богатый клиент, которому он мог позволить пригласить себя на обед с множеством блюд.

На сегодня у него была договоренность с коллегой из Германии, который искал для себя недвижимость в Тоскане. Это была почти суперкатастрофа. Коллег невозможно обмануть, их невозможно уболтать, коллеги знали все лучше и обязательно находили какой-нибудь волосок в супе, и чаще всего на них приходилось расходовать невероятное количество времени, а заканчивалось это как стрельба в Хорнберге[14]14
  По преданию, в 1564 г. жители города Хорнберг так усердно упражнялись в салютовании в честь прибытия вюртембергского князя Людвига, что к моменту его торжественного приема весь порох был израсходован. Поговорка обозначает отсутствие положительного результата при больших издержках.


[Закрыть].

Какой ужасный день!

Матиас фон Штайнфельд… Он пару раз разговаривал с ним по телефону и выслушал его пожелания, однако симпатичным этот человек, по крайней мере на слух, не был. У него был слишком высокомерный голос, и Каю показалось, что он уловил едва заметную нотку, характерную для гомосексуалистов. А этого он терпеть не мог.

Таким образом, у него не было никакого интереса к этой встрече в одиннадцать часов.

У Кая Грегори прекрасно получалось рывком открывать дверь в свое бюро и входить туда как молодой бог, с энергичным видом, излучая прекрасное настроение и тогда, когда в висках глухо стучало, а тошнота от прошлой ночи даже после горячего душа, двух таблеток аспирина и трех капучино все еще его донимала. Возможно, в этом и был секрет его успеха. Даже в своем возрасте он оставался привлекательным мужчиной с седыми висками и симпатичными морщинками от смеха.

Постоянный легкий загар придавал ему здоровый вид, но это скорее можно было отнести на счет удачного сочетание генов, чем правильного образа жизни. При росте метр восемьдесят семь он был выше большинства итальянцев на целую голову, поэтому на него чаще обращали внимание: его невозможно было не заметить, когда он входил в магазин, в частную клинику или в холл гостиницы. Кай Грегори был явлением. Он знал об этом, но своим преимуществом не пользовался. О нем можно было сказать многое, но заносчивым и высокомерным он не был.

Всю жизнь он надеялся, что с возрастом станет более солидным или хотя бы заведет постоянные отношения, но до сих пор ему этого не удавалось. Его любовная жизнь складывалась, как и раньше, чрезвычайно разнообразно, и дам он менял чаще, чем мятые льняные костюмы, с которыми он носил рубашки с расстегнутым воротом и без галстука и в которых не работал, а жил.

Маклерская фирма, на которую Кай работал, имела связи со всем миром, и он руководил бюро в Сиене. Его сотрудники сменялись часто, за исключением Моники, которая уже на протяжении семи лет приносила ему кофе по утрам, делала язвительные, вплоть до наглости, замечания, координировала его встречи и утешала заинтересованных лиц, пока Кай отсыпался после очередной пьянки. Она была словно скала, она содержала бюро в порядке и была единственной из его окружения, кого он еще не опрокинул на спину. Возможно, это и было причиной того, что для нее еще не подвернулся повод сменить трудного, а временами более чем утомительного работодателя.

– Он уже здесь! – укоризненно прошептала Моника, когда Кай в десять минут двенадцатого подчеркнуто небрежно появился в дверях.

– Да, ну и что? Я тоже уже здесь. Он что-нибудь говорил?

Моника попыталась презрительно фыркнуть, что в ее исполнении было похоже скорее на икоту, и Кай ухмыльнулся:

– Сделай нам два кофе, пожалуйста.

– Я ему уже один сделала.

– Все равно сделай нам два кофе. Если ему это покажется слишком много, он может тайком вылить его в горшок с геранью.

Впервые за утро Моника улыбнулась.

Через два кофе, одну бутылку минеральной воды, десять кексов и полтора часа Кай, улыбаясь, выпустил шариковую авторучку из рук.

Коллега-маклер, который сидел перед ним, был однозначно «с другого берега»[15]15
  Одно из пренебрежительно-насмешливых названий гомосексуалистов в Германии.


[Закрыть] и даже не пытался этого скрывать.

Это удивило Кая, поскольку обычно маклеры старались придавать себе вид скромный и общественно корректный. Очевидно, причиной этого было то, что Матиас фон Штайнфельд сейчас не должен был убеждать клиента в достоинствах недвижимости, а находился здесь по своим делам.

– О’кей, – сказал Кай, – я бы предпочел, чтобы мы оставили игры в стороне и перешли к делу. Вы знаете все эти трюки так же хорошо, как и я, и это только будет стоить нам времени. Я мог бы показать пару объектов, чтобы разогреть вас, хотя и знаю, что они не вполне оптимальны, а затем вытащить козырную карту, о которой знаю, что вы на нее точно наброситесь. Полагаю, вы в Берлине делаете точно так же, но нам друг перед другом ничего изображать не надо. Давайте сэкономим на закусках и перейдем к medias res[16]16
  К главному, прямо к делу (лат.).


[Закрыть].

– Согласен, – весело сказал Матиас.

– Тогда я сейчас отвезу вас к недвижимости, которая, как мне кажется, именно то, что вам нужно. После всего, что вы мне рассказали о своих предпочтениях, я практически убежден, что этот объект будет единственно подходящим для вас.

– Вы разбудили во мне любопытство.

Матиас поднялся. Этот энергичный маклер, который, похоже, был себе на уме, понравился ему.

По дороге через Крету они разговаривали об упрямых клиентах с их безумными требованиями, одни из которых неделями гоняли маклеров от объекта к объекту и в итоге ничего не покупали, а другие, витавшие в облаках, уже при подъезде к недвижимости говорили: «Покупаю!» – и потом их невозможно было убедить отказаться от этого поспешного решения.

Почти через час они добрались до Сан Гусме. Они объехали вокруг городской стены, свернули на покрытую щебенкой дорогу и проехали мимо Вилла д’Арчено по оригинальной кипарисовой аллее наверх к Монтебеники.

Кай на своем внедорожнике смело проехал через узкие переулки и выехал на пьяццу.

– Вот мы и на месте, – небрежно сказал он и вышел из машины.

Матиас видел немало средневековых населенных пунктов и городков и, бывало, сиживал на таких площадях, но эта была какой-то особенной. Она была почти круглой, окруженной маленькими трехэтажными домиками, которые были разного цвета и прижимались друг к другу, и во все можно было войти по наружным тосканским лестницам. Тут же был фонтан – реликт места встречи из древних времен. Однако вершиной всего был castello[17]17
  Зáмок (итал.).


[Закрыть], с размахом отреставрированный и отремонтированный, что придавало всей площади вид, средний между деревенским и городским.

Матиас сразу увидел, что на балконе, который выступал на площадь, было написано «Vendezi», то есть «продается».

– Речь идет о роскошной квартире в средневековом городе, расположенной на верхнем этаже дома, с выходом на террасу. Это нечто особенное! Подобную квартиру невозможно найти, потому что с террасы этого дома у вас будет вид на половину Тосканы.

Матиас это никак не прокомментировал. Он привык к словам восхищения, даже из собственных уст.

Они поднялись по тосканской лестнице и вошли в квартиру.

У Матиаса захватило дух. Пройдя через маленькую переднюю, похожую на коридор, они очутились в кухне, какой он еще никогда не видел. На стенах не было штукатурки, и сделаны они были из грубого натурального камня. Посреди просторного помещения стоял похожий на прилавок стол, который поддерживали колонны, – кухонная секция, которая, похоже, могла удовлетворить любой вкус. С правой стороны находилось окно с видом на castelletto[18]18
  Небольшой зáмок (итал.).


[Закрыть], а прямо дверь вела на большой балкон в форме трапеции, с которой открывался вид вплоть до Монте Амиата.

Солнечный свет заполнял помещение, посылая лучи на массивный деревянный обеденный стол, который, казалось, был позаимствован из какого-то замка. А рядом с ним находился огромный каменный камин, где было достаточно места, чтобы зажарить на вертеле целого поросенка, и который мог обогреть всю квартиру.

Матиас закрыл глаза и на какой-то момент затаил дыхание. Ему не хватало только лишь огромного оперного хора, который бы подчеркнул невероятную атмосферу этих уникальных итальянских апартаментов.

С бьющимся сердцем он осмотрел спальные и жилые помещения, фантастическую ванную комнату с джакузи, биде и двумя умывальниками и наконец вышел на балкон. Под ним была пьяцца. Он уже в мыслях представлял, как будет сидеть на балконе с бокалом вина, чтобы достойно завершить день, или в шезлонге на террасе, окруженной лимонными деревьями и олеандрами, невидимый для соседей. Маленькая лестница внутри дома вела в своего рода гараж или просторный склад, куда можно было заехать с площади и где места было больше, чем нужно для машины. Здесь он мог бы, к примеру, разместить холодильник и стиральную машину, здесь можно было хранить дрова для камина и рабочие инструменты, а самое главное – никто из соседей не мог видеть, каких гостей он принимает в своем доме.

Сенсация! Уникальная возможность! Он уже понял, что не упустит ее, но пока ничего не сказал.

Скрестив руки, Матиас стоял перед открытой дверью на балкон и старался не показать виду, насколько он потрясен.

– Цена вопроса? – спросил он.

– Пятьсот пятьдесят тысяч. – Кай Грегори тоже надел дежурное лицо игрока в покер. – Я считаю, что вполне приемлемая.

Матиас ничего не ответил. Он вытащил цифровой фотоаппарат из кармана и еще раз прошелся по всем помещениям, чтобы сделать фотографии каждой комнаты, а также вида из каждого окна.

«Хороший признак», – подумал Кай и мысленно ухмыльнулся.

– О’кей, – сказал Матиас наконец. – Пойдемте выпьем что-нибудь и обо всем поговорим. Я видел недалеко небольшую остерию.

– Я приглашаю, – поспешно сказал Кай, – возможно, вы захотите что-нибудь съесть. Я очень рекомендую вам здешнюю кухню.

Через два часа после бутылки «Монтепульчиано», тортелини с начинкой из шпината, жаркого из кролика и крем-брюле они сторговались окончательно. Пятьсот тридцать тысяч, нотариальное заверение и передача дома через две недели.

Кай был приятно удивлен. Его коллега оказался не придирчивым, а наоборот – человеком быстрых решений. Он не использовал свои профессиональные знания для того, чтобы усложнить сделку, затянуть ее или сбить стоимость. Двадцать тысяч, на которые Кай снизил стоимость, не были для него проблемой, он все равно заранее накинул их сверх цены, и он предполагал, что Матиас это понял. Они играли в открытую.

28

Джилио, июль 2009 года

В двадцать минут одиннадцатого зазвонил мобильный телефон. «Моя мать… – подумал он. – Нет, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, лишь бы ничего не случилось!»

– Фон Штайнфельд, – ответил Матиас хрипло, и ему пришлось откашляться.

– Надеюсь, я не слишком рано? – спросил Кай Грегори, и его голос звучал бесстыдно бодро. – У меня тут есть кое-что для вас. Я имею в виду – на следующие две недели.

Матиасу потребовался некоторое время, чтобы прийти в себя. Да, правильно. Вчера после ужина за второй бутылкой вина он спросил маклера, нет ли у него какой-нибудь идеи насчет того, где можно провести отпуск. Это должно быть нечто особенное. Матиасу хотелось поехать на море. Он ни в коем случае не хотел до встречи с нотариусом проводить время в Сиене.

– Я подумаю, – ответил Кай, – наверняка что-то найдется. Хотя у моря сейчас, во время основного сезона, собачью будку сдают не менее чем на троих. А насколько я понял, у вас есть определенные требования.

– Конечно. Я не поеду в отпуск, если там мне будет неудобнее, неуютнее и примитивнее, чем дома.

– Понимаю. – Кай ухмыльнулся и больше ничего не сказал. Матиас рассчитывал, что придется провести не менее трех дней в Сиене, пока Кай найдет что-то подходящее, но то, что маклер позвонил уже на следующее утро и буквально вытащил его из постели, было совершенно неожиданно и пробудило в нем любопытство.

– И что же такое у вас для меня есть?

Вместо того чтобы ответить, Кай спросил:

– Вы не могли бы рассчитаться за проживание и через полчаса ждать перед гостиницей? Я заеду за вами.

– Да, если уж так необходимо…

– О’кей. Пока.

Кай отключился.

Он умел заинтриговать. Матиас рассердился, что Кай даже не сказал, куда надо ехать, а только то, что он должен срываться с места. И так поспешно. Это был не тот метод, каким с Матиасом следовало обращаться, и ему захотелось остаться в постели и заставить маклера постоять перед дверью, но в конце концов он со вздохом поднялся. Принял двухминутный душ, выпил четверть литра особой воды, четыре ящика которой привез с собой в багажнике машины, поспешно упаковал вещи, заплатил за комнату и через двадцать девять минут был готов к тому, чтобы уехать. Но, естественно, он даже не подумал спуститься вниз. В конце концов, это Каю от него что-то нужно.

Он с наслаждением уселся в кресло и закрыл глаза.

Через четыре минуты он поднялся и выглянул из окна. Кай нетерпеливо ходил взад-вперед перед гостиницей рядом со своей машиной.

«Вот и хорошо, – подумал Матиас. – Я дам тебе еще две минуты поволноваться, а потом приду. Радуйся, что я отказываюсь от академической четверти часа».

Три минуты спустя Матиас появился перед гостиницей.

– Вот как прекрасно получилось! – воскликнул Кай подчеркнуто радостно, словно ему и не пришлось ждать. – А где ваша машина?

– На той стороне. Серебристый «порше».

– Ага, хорошо. Тогда я предлагаю так: вы поедете за мной. Мы направляемся к морю. Порто Санто Стефано. Приблизительно полтора часа отсюда. В зависимости от того, как быстро мы поедем.

Название Порто Санто Стефано кое-что говорило Матиасу. Правда, он никогда не был там, но читал во многих путеводителях, что этот порт стоит посмотреть.

– Если мы каким-то образом потеряем друг друга из виду, то встретимся возле паромного причала для переправы на остров Джилио. Нам придется поторопиться, паромы отправляются каждые два часа, не чаще.

Матиас кивнул:

– Значит, отправляемся.

И хотя он радовался, что поедет на остров, но постарался, чтобы ответ не прозвучал слишком восторженно.

Поездкой Матиас наслаждался от души. Он был исполнен решимости ни в коем случае не позволять маклеру подгонять себя и ехал подчеркнуто медленно, подставляя солнцу лицо, давая возможность теплому ветерку обвевать себя, и демонстративно свешивал левую руку из окна, чтобы его «ролекс» блестел на солнце и каждый мог видеть, что у него за часы. Время от времени он делал этой рукой элегантные движения, словно собираясь написать восьмерку в воздухе, и это должно было обозначать его исключительно хорошее настроение.

То, что Кай Грегори, ехавший в машине перед ним, постепенно начинал терять самообладание, он видел совершенно четко. Маклер пытался с помощью зеркала заднего вида установить визуальный контакт с ним и жестами старался подвигнуть его ехать быстрее, однако тщетно. Матиас любезно кивал, однако и дальше следовал за ним в своем «порше» со скоростью улитки, и если бы Кай время от времени не останавливался и не поджидал его, то вскоре потерял бы из виду.

Матиас очень хорошо представлял себе, что Кай сейчас проклинает его и считает полным идиотом, но все это было ему до лампочки. Он был тем, кто задавал тон и скорость, а не маклер, который хотел уболтать его на съем квартиры на время отпуска.

Постепенно за ним образовалась пробка. На дороге, параллельной побережью, в большинстве случаев обгон был практически невозможен. Те, кому это удавалось, бешено сигналили сонному идиоту, а Матиас посылал воздушный поцелуй в ответ. Он отдавал себе отчет в том, что провоцирует всех участников дорожного движения, но при этом чувствовал себя великолепно.

Через бесконечные час и сорок пять минут они наконец добрались до Порто Санто Стефано. Порт показался Матиасу огромным. На фотографиях в путеводителе он всегда видел только немногие типичные итальянские дома, а перед ними пару белых яхт, но здесь, в порту, было сразу три бухты, забитые кораблями. Они постоянно причаливали и отчаливали, а на твердой земле царило необозримое хитросплетение дорог. Машины сигналили, парковались и мотались по местности, выписывая такие повороты, что у обычного человека голова пошла бы кругом. Не было никакого указателя, где находится стоянка, и в этом хаосе у Матиаса сразу же сдали нервы.

Кай безо всякого стеснения остановился на пешеходном участке улицы в левом ряду, и у Матиаса не оставалось другого выбора, как остановиться прямо позади него. Кай вышел из машины, и тут же начался возмущенный концерт автомобильных сигналов. Широким жестом Кай предложил машинам позади просто проехать мимо. Он покачал головой и с улыбкой повернулся к Матиасу, которому хотелось провалиться сквозь землю.

– Будет лучше, если вы пока останетесь здесь, – сказал он. – Я на следующем перекрестке поверну налево и поищу стоянку для себя. Это займет максимум десять минут, потому что я знаю там одно секретное местечко. Надеюсь, что оно свободно. Потом я вернусь, и мы на вашей машине поедем на паром. Мне сегодня вечером нужно вернуться домой.

– Если меня к тому времени не убьют, – в ужасе пробормотал Матиас.

– Да бросьте вы! Здесь все стоят во второй полосе. Ничего особенного.

Он сел в свою машину и рванул с места.

Матиас потел от страха и чувствовал себя несчастным, когда в следующие мучительно долгие минуты машины проползали мимо него. Он включил сигнал аварийной остановки и время от времени отчаянно поднимал руки, словно у него случилась поломка и ему приходится ждать помощи. Ему очень хотелось открыть капот, чтобы создать более достоверную картину происшествия, но он понятия не имел, как это сделать.

Медленно ползли минуты.

В конце концов Кай появился чуть поодаль и быстрым шагом направился к «порше» Матиаса.

– Все в порядке, – сказал он, садясь рядом с ним. – Поезжайте вот туда, сверните вправо за желтым щитом и остановитесь возле белого барака. Нам нужно еще купить билет, а после мы заедем на паром. Он отходит через пятнадцать минут.

«Что за сумасшествие!» – подумал Матиас. Он остановился возле билетных касс, но не сделал даже попытки выйти из машины. В конце концов, это была идея Кая – поехать на остров, значит, пусть он и занимается билетами. Кай бросил на него недоуменный взгляд, но выскочил из машины и купил билет на два человека и один автомобиль.

Паром как раз вошел в порт и пришвартовался прямо перед ними. Это было чудовище, которое, возвышаясь среди яхт, выглядело просто огромным. Спустя всего лишь несколько мгновений на его корме открылся грузовой люк, и паром изрыгнул фургоны, грузовики, личные автомобили, мотоциклы и целую армию пеших пассажиров.

У Матиаса задрожали ноги, когда он наконец заехал на своем «порше» в грузовой трюм, где какой-то человек принялся громко командовать ему, куда становиться:

– Правее, еще правее, дальше правее, еще правее, а теперь дальше вперед! Там еще полметра места, не меньше. Давай-давай-давай! Чуть-чуть быстрее, если можно, потому что остальные тоже хотят попасть на корабль! – Он с размаху прихлопнул зеркало заднего вида к кузову так, что раздался грохот. – Еще чуть-чуть вперед, да, так годится. Стоп! Мотор выключить, передачу оставить включенной, затянуть ручной тормоз. Готово.

Со стороны водителя машина стояла в двух сантиметрах от стальной переборки корабля.

– Вот это да! – сказал Матиас. – Вот это круто, как вы считаете? Паркует машины штабелями, с точностью до сантиметра. А вы видели, как он обошелся с моим зеркалом? Должен сказать, на меня это произвело огромное впечатление.

– Поторопитесь и выходите из машины! – Кай совсем разнервничался из-за поведения Матиаса. – Следующие машины будут парковаться рядом. И если вы будете разглагольствовать, нам придется остаться в машине на время всего плавания.

Даже в мыслях допустить такое было ужасно! Паромы часто тонули, особенно когда были перегружены, а этот был перегружен совершенно определенно – принимая во внимание то, как его набивали доверху. Матиас сразу представил, как тонет, захлебнувшись в грузовом трюме.

Он поспешно перелез через пассажирское сиденье, выбрался из машины и последовал за Каем на верхнюю палубу.

Они уселись у правого борта в первом ряду. Матиас почувствовал легкую тошноту и вспомнил, что сегодня еще ничего не ел и даже не выпил кофе.

Никто из них не сказал ни слова, пока паром не отчалил, оставив позади Порто Санто Стефано, и не вышел в открытое море.

– У меня есть друг на острове Джилио… – начал Кай.

Матиас сидел с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу, его нижняя губа чуть подергивалась. Кай уже некоторое время наблюдал за ним и никак не мог понять, спит он или же это ветер, который дул на палубе довольно сильно, заставляет его губу подрагивать.

– Вы слышите меня, Матиас? – Матиас тихонько хрюкнул, и Кай продолжил: – И у этого друга есть квартира прямо в порту. Отдельная квартира. Настоящее сокровище. Никакими деньгами не оценишь. Я знаю, что он никогда не продаст эту квартиру, что-то подобное не скоро найдешь. Он очень ее любит, однако время от времени сдает в аренду. Только друзьям или очень хорошим знакомым. И только по рекомендации. Я знаю, что квартира в данный момент свободна, а мой друг сегодня после обеда будет на острове. Может, нам повезет и у него будет хорошее настроение… Квартира вам понравится.

– Звучит как сказка, – пробормотал Матиас, не открывая глаз, что Кай воспринял как невоспитанность.

– Это не просто так звучит, это действительно то, о чем можно только мечтать!

Матиас, не обращая внимания на холодный тон Кая, по-прежнему с закрытыми глазами улыбнулся солнцу.

Кай не стал больше ничего говорить, встал и подошел к поручням. Не стоило ломать голову по поводу характера своих клиентов. Это нервировало и было напрасной тратой времени.

Море было спокойным, не было ни одной пенной шапки, и только волны перекатывались, словно приплюснутые холмы.

Огромный паром этого не ощущал.

На некотором удалении от них качался на волнах парусник, и Кай спросил себя, не является ли серая точка на горизонте островом Джилио.

Это выглядело словно заставка на рекламном проспекте о самых прекрасных портах в Средиземном море. Узкие разноцветные одно-, двух– и трехэтажные дома, маленькие магазинчики, многочисленные рыбные рестораны и бары прямо у воды. Крошечные весельные и рыбацкие лодки у берега, возле мола старые, все в шрамах ненадежные лодки, так называемые «продавцы душ», и тут же дорогие яхты состоятельных людей.

В эту маленькую гавань, сохранившую очарование давно минувших времен, втиснулся огромный паром.

Прямо позади порта возвышались поросшие лесом холмы Джилио и маленький населенный пункт Порто Джилио с живописными домами на склонах гор. Вода в бухте ярко блестела на солнце.

Матиас съехал с парома и по указанию Кая направил машину по узкому, тесному переулку, по которому невозможно было ехать даже со скоростью пешехода, потому что все пассажиры парома тоже вынуждены были проходить через это игольное ушко. Матиаса то и дело бросало в пот, и ему очень хотелось поменять свой помпезный автомобиль на маленький «фиат».