Текст книги "Феромон (ЛП)"
Автор книги: С. М. Стунич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)
Автор: С.М. Станич
Название: «Феромон»
Серия: Ради любви к пришельцам
Перевод: Юлия
Обложка: Юлия
18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Тропы
Обратный гарем
Why Choose / Без выбора одного
Инопланетный роман
Sci-Fi / Научная фантастика
Sci-Fi-романс
Фэнтези
Фэнтези-романс
Паранормальный роман
Тёмный романс
Романтика
Эротика
Откровенный роман (smut / spicy)
Инопланетяне
Монстр-романс
Драконы
Щупальца
Человек + инопланетянин
Предназначенные друг другу (Fated Mates)
Множественные партнёры
Полиамория
Обратный гарем (RH)
Любовь без выбора одного
Медленное сближение (Slow Burn)
Вынужденная близость
Плен / Captive
Языковой барьер
Связь / Метка пары
Выживание
Космос
Далёкие планеты
Разумный корабль
Приключения
Опасность
Кульминации с клиффхэнгерами
Серия книг
Завершённая серия
Примечание
(содержит незначительные спойлеры)
Добро пожаловать в мою вселенную.
Мы называем её Ноктуида (Noctuida – «нок-ту-уи-да»), хотя это название всё равно не способно в полной мере передать суть этой истории – сюжета, который встречается с инопланетной, откровенной романтикой.
Наша главная героиня познакомится с тремя странными, но по-своему прекрасными мужскими любовными интересами. Это путешествие проведёт нас через инопланетный лес, разумный космический корабль, космическую звёздную часовню и далёкую, затопленную планету.
Проще говоря – не стоит слишком привыкать к обстановке.
Эту книгу я люблю называть романом в жанре fast-burn / slow-build с обратным гаремом.
Что это значит для вас, дорогой читатель?
К финалу истории главная героиня окажется с тремя любовными интересами. Она не будет выбирать одного.
Fast-burn означает, что вас ждёт много секса и романтики.
Slow-build – что каждому из её возлюбленных потребуется время, чтобы раскрыться и занять своё место.
Эта история – эта вселенная – огромный проект, созданный с любовью и страстью. Я надеюсь, вам понравится это безумное путешествие. И мы обязательно встретимся снова, когда всё закончится.
С любовью – яростной,
C. M. Stunich
Абраксас
Рюрик
Хит
Глава 1
Люди… питомцы, мясо или пары.
Я почти уверена, что именно это написано на табличке у меня над головой. Со стоном боли я перекатываюсь на бок, кашляю и сворачиваюсь калачиком. В голове звон, в глазах двоится, так что, может, мне это просто показалось. Странная надпись для таблички, правда?
Должно быть, я упала и ударилась головой. Это единственное объяснение и путанице в мыслях, и боли; нога просто раскалывается. А еще я не пойму, то ли мне слишком жарко, то ли слишком холодно. Разве можно чувствовать и то, и другое одновременно?
– Переверните ее.
Женский голос отдает команду достаточно спокойным тоном, но в нем сквозит нервное напряжение, от которого меня начинает трясти.
«Перевернуть кого?» – гадаю я, как раз перед тем, как жесткие пальцы смыкаются на моих руках и ногах. Меня насильно переворачивают на спину, и у меня нет сил сопротивляться смене позы.
Мир вращается вокруг меня, словно я на карусели, и вот я снова пялюсь на эту чертову табличку.
Люди… питомцы, мясо или пары.
Точно, именно это там и написано. Сверху и снизу есть надписи на других языках, но я не узнаю ни одного из них. Розыгрыш на Хэллоуин? Нет, сейчас июль. Может, преждевременный декор к октябрю, но эта вывеска точно не висела на благотворительном вечере Поп-Принцессы, который она устраивала в своем пафосном жилом комплексе. Это последнее, что я помню: я стою на крыше этой высотки с моей лучшей подругой, парочкой парамедиков, адвокатом и злой поп-звездой.
А, ну и опоссум. Нельзя забывать про опоссума.
– Она кровоточит.
На этот раз мужской голос, мрачный, сквозь зубы. Я его не вижу, но по тому, как звучат слова – отрывисто и сухо – очевидно, что ему не нравится увиденное.
– У нее осколок в бедре.
Между этим предложением и следующим повисает тяжелая пауза, но, как я ни стараюсь сощуриться и сфокусироваться на лице мужчины, взгляд все время возвращается к этой дурацкой табличке.
– Если попытаемся вытащить, она может истечь кровью.
– Если мы его не вытащим, то кто? – спрашивает женщина, и голос у нее такой же мрачный, как у мужчины. – Я годами работала полевым медиком; я справлюсь.
– Дерьмо.
Мужчина ругается и выдыхает, словно готовясь к неприятной задаче.
– Ив?
Я узнаю этот голос: Джейн Бейкер, мы лучшие подруги со средней школы. Ну, в средней школе она пнула меня в промежность и увела моего парня, но год спустя я ее простила, и с тех пор мы не разлей вода.
– О боже, Ив. Ты вся в крови… – Ее голос затихает, срываясь на икоту, пока я моргаю, прогоняя рябь перед глазами, и пытаюсь найти ее в море размытых лиц. – Она будет в порядке?
За двенадцать лет нашего знакомства я никогда не слышала, чтобы Джейн было так страшно.
– Я, блядь, без понятия.
Женский голос – той, что назвалась полевым медиком – выплевывает эти слова как раз перед тем, как разорвать на мне штаны.
– Чем больше людей смогут сражаться с этими тварями, тем лучше.
Эм. Прошу прощения. О каких именно тварях мы говорим?
Я чувствую прохладный воздух на ногах, прикосновение теплых пальцев, а потом… пустота.
Сплю я или умерла – понятия не имею.
Но в одну секунду я лежу на спине, уставившись на странную вывеску, а в следующую – я уже в своей кровати и стону от звука входящего звонка.
– Нельзя будить меня в такую рань в мой выходной! – кричу я, понимая, что весь этот сценарий нереален. Или, если реален, то я сошла с ума. Именно это и произошло сегодня утром, до таблички, кровотечения и вопроса Джейн, буду ли я в порядке.
Мне двадцать пять лет; я могу отличить сон от яви.
Дверь моей спальни открывается, и там стоит мама, застывшая в фартуке и с миской для смешивания под мышкой. Она хмурится на меня, пока звонок прекращается, а затем тут же начинается снова. Судя по рингтону – какая-то жуткая попса звездной клиентки Джейн – я точно знаю, кто на линии. Это она, моя будущая бывшая лучшая подруга.
– Ты можешь, пожалуйста, ответить на телефон? Джейн звонила на домашний уже полдюжины раз.
Мама хлопает дверью – это ее привилегия, раз уж я живу с ней во взрослом возрасте – но я все равно скриплю зубами, хватая телефон и прижимая его к уху.
– Ты звонила на домашний? – обвиняющим тоном спрашиваю я, потому что, хоть у моих родителей и есть стационарный телефон, будто на дворе 1996-й, это не значит, что кто-то кроме Джейн Бейкер на него звонит. – Напомни-ка еще раз, почему я переехала обратно к семье. Мне практически тридцать лет.
– Потому что тебе нужно накопить на дом, и я убедила тебя, что это умная идея? К тому же, тебе только практически двадцать шесть, – отвечает Джейн, но потом замолкает, и я понимаю: дело плохо.
Джейн никогда не молчит, если только ей что-то не нужно, но она знает, что ей, скорее всего, откажут. Тишина нужна лишь для того, чтобы выиграть время и придумать, как сманипулировать собеседником. Обычно этот собеседник – ваша покорная слуга.
– Можешь сделать мне огромное одолжение? – спрашивает она, и я вешаю трубку.
Потому что я знаю, что это будет за одолжение.
Если бы не Джейн, у меня не было бы успешного кейтерингового бизнеса, и я не зарабатывала бы хорошие деньги. Именно благодаря одолжению для Джейн я вообще получила эту возможность. Но я только что отработала десятидневную смену, переходя с одного мероприятия на другое, и я не собираюсь стряпать какое-то халтурное мероприятие в свой единственный выходной. Джейн перезванивает, и я сажусь, прежде чем ответить, хмуро глядя на свои всклокоченные после сна волосы в ростовом зеркале напротив. На меня в ответ смотрят острые зеленые глаза. Я не жаворонок.
Или… Я отнимаю телефон от уха, чтобы проверить время.
Оказывается, я и не «полпервого дня»-воронок тоже.
– За что ты меня так ненавидишь? – спрашиваю я, ответив на звонок, и Джейн с облегчением вздыхает.
– Первые гости ожидаются около шести, но Табби появится не раньше половины восьмого.
Ну еще бы. С чего бы хозяйке вечеринки приходить на собственный благотворительный вечер вовремя?
Свободной рукой я пытаюсь распутать волосы. К этому моменту я уже забыла про табличку «Люди… питомцы, мясо или пары», и полностью погрузилась в воспоминание об этом утре. Я вычесываю колтуны из своих каштановых волнистых волос и зеваю, как в любой другой день.
– Табби, – фыркаю я, переводя взгляд на полосатую кошку, развалившуюся в ногах кровати.
У меня легкая аллергия на кошек, так что я покрываюсь сыпью, когда глажу ее, но эй. Оно того стоит. Я улыбаюсь и шевелю пальцами, чтобы приманить кошку – ее зовут Аннабель – но она игнорирует меня, с презрением вылизывая плечо. «Табби Кэт», о которой я говорю (произносится так же, как «tabby cat» – полосатая кошка), – это известная поп-звезда и избалованная, претенциозная исчадие ада, клиентка Джейн. Сегодня вечером Табби устраивает благотворительный вечер в своем пентхаусе, в самом центре города.
Я заставила Джейн нанять другого кейтера; я работала с Табби один раз и зареклась делать это снова.
Но увы, в этом городе нет никого столь же трудолюбивого или надежного, как я (мне же во вред).
– Я же говорила тебе, что надо было позволить мне нанять тебя с самого начала, – ноет Джейн, пока я свешиваю ноги с кровати и зеваю в сотый раз.
Четырех часов сна просто недостаточно, особенно после того, как последние полторы недели я спала по два-три часа за ночь. Я чувствую себя так, будто умираю. Нет, если бы я умирала, я бы хотя бы могла поспать.
А может, так и есть? Учитывая, что я заново проживаю день, который уже прошел.
– Первые кейтеры объяснили причину отказа? – спрашиваю я, и Джейн снова замолкает.
Видите, о чем я? Она пытается найти способ убедить меня, что это не ее вина. Или, скорее, что это не вина Табби.
– Табби уволила их сегодня утром… – увиливает Джейн, и я снова вешаю трубку.
Она тут же скидывает мне адрес и детали смской, пока я тащу свое уставшее тело в душ. Разумеется, Табби Кэт уволила своих кейтеров утром в день важного мероприятия. Ничто другое и смысла бы не имело.
Я принимаю душ, а затем делаю звонки в разных стадиях раздетости. Один звонок в трусиках, другой – надев лифчик, третий – натянув черные брюки. Собрав команду, я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице.
– Ты сегодня снова работаешь? – окликает мама, но я лишь машу рукой в знак подтверждения.
У меня сейчас нет времени с ней спорить. Она считает, что я слишком много работаю, что мне нужно отдохнуть… и она права. Просто я не смогу согласиться с ней по этому поводу до завтра.
– Ив? – спрашивает папа, пока я проношусь мимо него к своему фургону – ассоциация домовладельцев уже весь мозг моим родителям выела из-за того, что я его там паркую, – и запрыгиваю внутрь, пока он подходит к окну со стороны пассажира.
Я опускаю стекло и смотрю на него.
– Ты куда собралась? Я думал, мы сегодня играем в гольф.
Я не то чтобы фанатка гольфа, но играю с папой по выходным просто чтобы провести время вместе. К сожалению, сегодня придется отменить.
– Куда же еще? Еду спасать задницу Джейн от одной злобной киски. – Я натянуто улыбаюсь, папа хмурится и отступает назад, чтобы я могла выехать с дорожки.
– Заодно поработай над своим языком. Тебе практически тридцать лет.
Отец возвращается к мытью машины, а я замечаю младшего брата на крыльце. Дерьмо. Я же обещала дать ему машину для свидания сегодня вечером.
Я останавливаюсь посреди улицы, сдаю назад к дорожке и опускаю стекло.
Я кидаю брелок на траву, пока Нейт таращится на меня, и уезжаю.
– Я знала, что ты справишься. – Джейн сияет, глядя на море аристократов, музыкантов и политиков, слоняющихся по пентхаусу Табби и уплетающих слайдеры с грибами и луком и брускетту с помидорами и базиликом.
Поскольку Поп-Принцесса – гордый веган, мяса нигде не видно.
– Кажется, всем нравится еда.
Я обильно потею в своей белой рубашке с длинным рукавом и черных брюках, но все равно заставляю себя улыбаться. Кто знает, каких клиентов я могу подцепить на этом мероприятии?
– Еле-еле, – отвечаю я, продолжая улыбаться и кивать проходящим мимо.
Мой взгляд перемещается на Табби Кэт, одетую в блестящий розовый верх от бикини и объемный кардиган того же цвета. На ней мешковатые «вареные» джинсы и громоздкие кроссовки. А еще она держит домашнего опоссума – ну знаете, единственное североамериканское сумчатое с лысым хвостом – это вроде как ее фишка. Я это не одобряю, но что я могу поделать? Девица – мультиплатиновая дива с характером.
Опоссум забирается ей на плечо и сидит там, шипя на проходящих людей, и я бросаю взгляд на Джейн.
– Достаточно одного человека, одного укуса, и бедняге конец.
– Этот опоссум – девочка, – шепчет Джейн, наклоняясь ко мне. – Тот умер от старости всего несколько месяцев назад. Оказывается, они живут всего года четыре.
У меня от отвращения кривится губа; в Табби нет ничего, что мне бы нравилось.
Словно почуяв, что мы говорим о ней, она поворачивается и плывет к нам.
– Вечеринка мне надоела. Можем мы попросить всех уйти? – шепчет она, будто Джейн не только ее менеджер, но и личный ассистент.
За последние два года я видела, как Джейн была для Табби матерью (разница у них всего пять лет), психотерапевтом, личным шопером, горничной, а однажды – телохранителем. Джейн буквально словила пулю за Табби. Ну ладно, это был камень из рогатки, но он все равно оставил мерзкий фиолетово-синий синяк на ребрах Джейн.
– Мы пока не можем попросить их уйти. – Джейн нацепляет свою самую милую улыбку, пока Табби отбрасывает назад волосы с розовыми кончиками и хмуро смотрит на собравшуюся толпу миллионеров, словно они какой-то мусор. – Почему бы тебе не выпить еще и…
– О, какое прекрасное животное! – восклицает мужчина, шагая вперед и протягивая руку, чтобы погладить опоссума, не утруждая себя спросить разрешения.
Как и свойственно диким животным, тварь сильно кусает мужчину за руку, и он воет от боли. Оказывается, у опоссумов очень острые зубы.
Вот так мы и оказались на крыше жилого комплекса: я, Джейн, два парамедика, поп-звезда и адвокат.
– Я добьюсь, чтобы эту крысу забрали и усыпили, – шипит мужчина.
Опоссум – мне сказали, что ее зовут Мадонна, в честь Девы Марии, а не певицы – шипит ему в ответ, и он шарахается.
– Как вы смеете таскать с собой такого опасного зверя.
– Валяй, звони в контроль за животными! – орет Табби, которую едва сдерживает на удивление сильная хватка Джейн.
Эта девчонка может выжать от груди сто пятьдесят фунтов, хотите верьте, хотите нет. Как я впуталась в это дерьмо – не знаю, но, полагаю, я здесь просто для моральной поддержки.
– Звони им и посмотрим, что будет! Я тебя уничтожу.
– Попробуй, – самодовольно отвечает мужчина, позволяя одному из парамедиков осмотреть укус на руке. Там ничего страшного. Мягко говоря, мне кажется, что он… ну, типа, немного сучка. – У меня такие связи, о которых ты и мечтать не смела, девочка.
О. Вау. Я не люблю Табби, но покровительственный тон этого парня и меня бы привел в бешенство.
Табби умудряется вырваться из хватки Джейн, опоссум цепляется за ее плечо, и она наносит удар, от которого адвоката качает. Он отшатывается, хватаясь за лицо, и из его ноздрей хлещет куда больше крови, чем вытекло из укуса на руке.
Я стою разинув рот, пока Табби трясет рукой, шмыгая носом, достает телефон из кармана и открывает его – это Z Flip, очевидно. Samsung – один из ее спонсоров. Может быть… но не после этого пиздеца.
– Ребят, можете подняться на крышу? – спрашивает она, грустно шмыгая, на глазах наворачиваются слезы.
– Ты же не пригласила тех чудиков, которых встретила в клубе прошлым вечером? – шепчет Джейн, переводя взгляд с воющего адвоката на Табби и на меня. Ясно, что она молит о помощи. – Если да, то отмени приглашение; я им не доверяю. Кроме того, если ты не заметила, мы тут немного в заднице.
– В заднице? – переспрашивает Табби, глядя почему-то на меня, а не на Джейн. – Разве я сделала что-то необоснованное, Эвелин? – спрашивает она, и я вздыхаю.
Я уже добрых два десятка раз говорила, что меня зовут не Эвелин, а просто Ив. Неважно. У нас есть проблемы поважнее.
– Ты только что ударила адвоката мэра по лицу, – напоминаю я ей, и Табби оглядывается через плечо; крошечные когтистые лапки Мадонны вцепляются в ткань розового кардигана для поддержки.
Ситуация нелепая, из тех, что позже обязательно покажутся мне смешными. Джейн и я засядем с саке, суши и плейлистом, в котором нет музыки Табби, и будем ржать над этим в голос.
А пока я изо всех сил стараюсь взять ситуацию под контроль. У Джейн такое лицо, будто у нее сейчас начнется паника.
– Этого придурка? – спрашивает Табби, разворачиваясь, будто снова готова к драке. – Какого-то жалкого старикашку в уродливом парике? И что он сделает, а? – спрашивает она, упрямо скрестив руки.
Через мгновение – хотелось бы мне это выдумать – она снова достает телефон, раскладывает селфи-палку и начинает снимать то, что неизбежно станет вирусным, как только она это выложит.
– Какой-то мужик ударил Мадонну, и она его укусила. Потом я его ударила. Кто здесь виноват? – спрашивает она, глаза Джейн округляются, и она бросается вперед.
– Не выкладывай это, – цедит она, пока я выхватываю телефон Табби с конца селфи-палки.
– Ты только что погубила всю свою карьеру, милочка, – рычит мужчина, стирая кровь с нижней части лица.
Он указывает на Табби трясущейся рукой, а два парамедика переглядываются, стоя с сумками в руках и выражением нескрываемого раздражения на усталых лицах. Когда нужно спасать жизни, они торчат в саду на крыше с поп-звездой и адвокатом. Жесть.
– Я никогда не разрешал дочери слушать твою музыку, это мусор.
– Прошу прощения? – выдыхает Табби, а я поднимаю руки, пытаясь встать между ней и адвокатом.
– О, а еда сегодня? – добавляет он с хитрой ухмылкой, подходя ко мне слишком близко для вежливого общения. – Она была несъедобной.
Мужчина сжимает мою задницу, и я резко поворачиваюсь, «случайно» ударяя его локтем в лицо.
– О боже, о нет, – я прикрываю рот руками, чтобы скрыть ухмылку. У парня теперь просто хлещет кровь из носа. – Я вас случайно задела?
– У вас у всех, сучки, теперь проблемы! – кричит адвокат – не знаю, как его зовут, – пятясь к двери.
Она открывается, и выходят двое мужчин, оба высокие, мускулистые и идентичные. Они даже выходят синхронно, мышцы на руках бугрятся под рукавами слишком тесных футболок. Одинаковые самодовольные ухмылки. Узкие джинсы обтягивают мощные бедра и круглые задницы. Срань господня. Парни не только великолепны, они почти… нелюди. У кого такая идеальная кожа, такие блестящие волосы, такой твердый пресс? Они едва похожи на людей.
Впрочем, именно с такой публикой Табби обычно и тусуется. Если не считать того, что они близнецы, они ничем не отличаются от моделей ростом метр девяносто, с которыми Табби встречается и которых регулярно бросает. Что тут нового?
– Мальчики! – ноет она, кладя руки им на грудь, когда они встают по обе стороны от нее. – Пожалуйста, заберите меня с собой? Куда угодно. Где угодно. Я бы свалила с этой гребаной планеты, будь у меня шанс.
Двое парней обмениваются взглядом, от которого у меня мурашки по коже. Становится еще хуже, когда они улыбаются, и один из них гладит Табби по пояснице своей огромной рукой, описывая круг. Это не выглядит утешающе; это выглядит оценивающе. Клинически. Хм.
– Не волнуйся, Табби Кэт, ты с нами. – Первый мужчина бросает кокетливый взгляд через плечо, его улыбка становится еще шире, и я неосознанно делаю шаг назад. Джейн замечает это и хватает меня за запястье.
– Убери от меня руки, – адвокат отбивает руку женщины-медика и несется к двери.
– О нет, не выйдет, – мурлычет второй качок, и вот он уже преграждает адвокату путь. – Ты заставил нашу киску плакать.
Его рука выбрасывается вперед и смыкается на шее адвоката, отчего глаза мужчины почти комично вылезают из орбит.
– О, дерьмо, – бормочу я, приоткрыв рот от шока.
– Эм, Ив, – шепчет Джейн, и голос у нее сдавленный – так было только в тот день, когда арестовали ее мать. Она смотрит вверх, так что, как и ожидалось, я тоже смотрю вверх.
И тогда я вижу это: зловещего вида судно, созданное из какого-то странного переливающегося металла.
Эээ…
Кто-то вопит как резаный – возможно, адвокат – и на этом все.
Я открываю глаза и снова вижу эту чертову табличку.
Люди… питомцы, мясо или пары.
Как бы вы это ни интерпретировали… ничего хорошего мне это не сулит, правда?
