Текст книги "Феромон (ЛП)"

Автор книги: С. М. Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

– Это не единственные вещи, которые я принимаю в качестве оплаты.

Это должно быть шуткой, я думаю, но тут Абраксас издает фырканье, и земля вспыхивает пламенем, подпаливая еще больше кузнечиков. Черт побери, эти жуки тупые.

– Ты уже нашел Джейн? – спрашиваю я, зная, что звучу как заезженная пластинка, и мне плевать. – Одну из других девушек, что были со мной?

Он чешет затылок, хвосты беспокойно покачиваются. Они действительно выглядят так, будто находятся под водой, подчиняясь невидимым течениям.

– Не хотелось бы расстраивать тебя, подруга, но твоя подруга сейчас в лапах опасного космического пирата, – он опускает руку и пожимает плечами. – Если это поможет, он точно не собирается ее есть. Спорю, они спарятся, правда. Этот парень не просто известный космический пират, он известная космическая шлюха.

Он делает широкий жест рукой по воздуху, и за ним следует поток воды, капли брызгают на лесную подстилку.

– Работает от одного края галактики до другого, – Хит посмеивается, будто это самая уморительная история, которую он когда-либо рассказывал. – Нет ничего, чего бы он не сделал, ни одного инопланетянина, слишком большого или маленького. Если оно разумно и любит трахаться, он «готов к труду и обороне».

Я смотрю на него.

Как… как переводчик улавливает сленг из слов инопланетянина?!

Я решаю не копать слишком глубоко.

– Хотя поймать его трудно, – на губах Хита играет коварная ухмылка. – В любом случае, твоя подруга с ним в такой же безопасности, как и где-либо еще в Ноктуиде. Я заберу ее следующей. Не забивай свою хорошенькую головку этим.

Я бы с удовольствием ударила этого парня по яйцам. Но… у него может не быть яиц. Это вполне вероятно.

Хотя я чувствую себя немного лучше насчет Джейн. Все же, этот парень – только План Б. Я буду продолжать искать ее сама.

– Прошу прощения, – визжит Табби, и мы с Хитом морщимся, когда Мадонна визжит вместе со своей хозяйкой из ложного чувства верности. Абраксас ворчит и закрывает ушные отверстия под рогами руками-крыльями. – Ты хоть представляешь, кто я?

Она подлетает к Хиту, и он отшатывается, его питомец взмывает в воздух, дико чирикая.

– Я принцесса Земли, – она хлопает ладонью по груди для убедительности, и на этот раз я не могу сдержаться: я закатываю глаза.

Хит замечает это и издает тихий смешок, зацепив большие пальцы за ремень по бокам. Мой взгляд притягивают глубокие V-образные изгибы на его бедрах. Черт.

Я заставляю себя не замечать его идеальное тело. Абраксас – моя родственная душа, и я бы не променяла его, даже если бы могла. Трудно не видеть реальность, когда она прямо перед носом, правда. Коп – горячий, ладно? Это просто объективный факт.

– Дорогуша, ты думаешь, меня хоть на йоту волнует эта чушь? Ты едешь домой, нравится тебе это или нет.

Хит поворачивается ко мне и приподнимает шляпу с долгим вздохом. Наши глаза снова встречаются, и я не могу не признать, что нахожу его привлекательным. Его тело, в частности, трудно игнорировать, выставленное напоказ, как оно есть. Я смотрю на Абраксаса, и он наклоняет голову ко мне. Я придвигаюсь ближе к нему, прижимаясь плечом к его боку, и Хит бросает на меня многозначительный взгляд.

– Ты и я, мы можем видеться, если ты собираешься жить здесь. Приходи на рынок как-нибудь, и мы устроим платонический маленький обед. – Он наклоняется, упираясь фиолетовым языком в уголок рта и подмигивая мне. Он приподнимает шляпу. – Я буду отгонять зверушек, чтобы ты могла делать покупки и исследовать все чудеса, которые может предложить неофициальная столица Джунгрюка.

– Ты уйдешь, – рычит Абраксас. – Сейчас же.

– Ах, и я уйду – с радостью. Прощай, Имперская Принцесса.

Офицер Хит поворачивается и щелкает пальцами, жестом веля Табби Кэт не отставать. Она, спотыкаясь, подходит к нему и хватает его за руку, заставляя чешую по всему его телу вздыбиться от раздражения. Вдоль его голого позвоночника, на лице, на хвостах. Эти щупальца дико мотаются, пока его питомец возбужденно кружит вокруг них обоих.

– Тише, тише, милая. Ты теперь в безопасности. – Он гладит ее по голове, но, несмотря на явное отвращение, не отталкивает ее.

Это меня беспокоит.

Я смотрю, как они уходят, обхватив себя руками.

– Спасибо за прощание, Табби Кэт! – кричу я, ругаясь себе под нос. – Какая бесполезная девчонка.

Я резко поворачиваюсь к Абраксасу и обнаруживаю, что он смотрит на меня, а не на остальных. Он кажется сочувствующим, протягивает большую руку и обхватывает всю мою голову ладонью. Он освежился на воздухе, пока мы были на улице сегодня; он снова огромный. Не в полный размер. Но больше, чем был сегодня утром.

Спаривание должно быть… интересным.

– Бедная самка, – выдыхает он, проводя большим пальцем по линии моего рта. – Ты грустишь.

Я закрываю глаза рукой, чтобы сдержать слезы, которые отказываюсь проливать.

– Я в порядке, – шепчу я, но это неправда. Я раздавлена.

Все, о чем я могу сейчас думать, это моя семья.

Мой отец… когда я не вернулась домой в тот день – когда Джейн пропала вместе со мной – он, должно быть, запаниковал. Я вижу его сейчас, врывающегося в полицейский участок, бушующего и кричащего, пока кто-нибудь не примет заявление о пропаже человека. Моя мама делала бы то, что у нее получается лучше всего – организовывала бы сообщество вокруг себя. Я, может, и не филантроп из бесплатной столовой, но моя мать – да. Она волонтерит не менее чем в пяти организациях и работает добрых сорок часов в неделю, делая pro bono работу. Моя старшая сестра – она юрист, поэтому я обещаю, что те шутки про адвоката мэра не были основаны исключительно на его профессии – звонила бы всем своим дотошным друзьям из юридической школы за помощью. Мой младший брат, Нейт, распространял бы информацию в социальных сетях, пока две другие наши сестры делали бы листовки и ходили от двери к двери. Мои родители заложили бы дом, чтобы нанять частного детектива для моего поиска.

– Ты раздавлена, моя сладкая, маленькая штучка.

Абраксас смотрит в небо и ворчит с неприязнью, подхватывает меня хвостом и грациозно опускается на четвереньки. Он скачет обратно к кораблю, запрыгивая внутрь как раз перед тем, как начинается ливень.

Жаль.

Я надеялась, что смогу притвориться, что слезы – это просто капли дождя.

Глава 18

К утру дождь не прекратился, что весьма печально. Если офицер Хит нашел нас здесь, сколько времени пройдет, прежде чем объявится этот тупой мотылек? Я очень старалась не думать о нем. На то есть две причины. Во-первых, его глаза нравятся мне больше, чем я готова признать. Во-вторых, знание того, что я приговорила его к смерти, оставляет кислый ком в желудке. Я близка к слезам, когда слишком сосредотачиваюсь на этой мысли.

Я сижу, скрестив ноги, в дверном проеме, наблюдая за дождем, когда Абраксас подходит сзади, трется своим массивным телом о мою спину, как дружелюбный котик. Улыбка касается моих губ, но, хотя я сама приняла решение остаться здесь, знание того, что мне не позволено вернуться, беспокоит меня.

– Почему высшие силы запрещают спаренным людям возвращаться домой? – спрашиваю я, не оборачиваясь.

Я не могу отделаться от того, насколько этот закон меня беспокоит. Я забыла спросить Хита, сможет ли он стереть память Табби. Хотя, если честно, она как раз из тех знаменитостей, которые могут разразиться тирадой об инопланетянах. Никто ей не поверит. Они просто посмеются и увеличат дозу ее психотропных препаратов. Это меня тоже беспокоит по какой-то причине.

– Значит, все, что нужно сделать этим торговцам – это изнасиловать нас, и все?

Я думаю о Джейн, зовущей меня на рынке. Она не выглядит пленницей, но она чертовски жаждет приключений. Что, если она тоже трахнула инопланетянина? Я не… я не хочу надеяться на это, но если мы обе застрянем здесь вместе, это ведь не так уж плохо, правда? Я вздыхаю и тру лицо.

Я нервная и дерганая, и мне хочется покинуть логово, но когда я высунула руку под дождь ранее для пробы, он обжег кожу так же, как желудочная кислота самки Асписа. Это не мгновенная смерть, но если я пойду шлепать по лужам, мне будет очень больно.

– Ноктуида – не честное и не справедливое место. – Абраксас плюхается на бок рядом со мной, укладывая мое тело в изгиб своего. Я решила, что это мое новое любимое место во всей вселенной. – Если бы было так, Весталис убрали бы захватчиков с этой планеты и оставили Асписов в покое.

Он выдыхает и поворачивается, используя свой гибкий позвоночник, чтобы поднести голову так, что он может лизнуть мою шею сбоку. Все мое тело вспыхивает жаром, и я подавляю вздох.

– Мне жаль, что ты страдала, малышка.

Он тычется в меня носом, и я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать рыдание. Я не хочу больше плакать. Я особенно не хочу плакать из-за него или заставлять его думать, что он что-то меньшее, чем подарок.

– Меня очень огорчает, что я поймал тебя здесь; я проведу остаток своей жизни, стараясь сделать твою жизнь приятной.

Слезы прямо здесь, но я не даю им пролиться. Они цепляются за мои глазные яблоки, соленые и раздражающие. Я приказываю им исчезнуть.

– Это не твоя вина, – говорю я ему, прижимаясь спиной к его голове и закрывая глаза. – Ты слышал копа: это вина того тупого мотылька. Мне пришел конец, когда он попробовал мою кровь.

Я помню, как сидела в той палатке, чувствуя, как моя кровь толкается и пульсирует. Я не хотела ничего больше, кроме как броситься в объятия того парня. Я благодарю свои счастливые звезды, что была слишком ранена, чтобы встать с пола.

Я внезапно поворачиваюсь, обнимаю Абраксаса за шею и прижимаю его к себе так крепко, как только могу. Он заключает меня в объятия и прижимает к себе. Я слышу сердцебиение в его груди, громкое, как барабан. Интересно, сколько у него сердец? Только одно? Насколько оно большое? Мне любопытно узнать больше о его анатомии.

– Это успокаивающий жест, – говорит он мне, словно его никогда раньше не обнимали.

Думая об этом сейчас, я не только уверена, что его никто и ничто не касалось годами – не с тех пор, как его родители, если это вообще применимо к Асписам – но и что объятия не являются частью их культуры.

– Мне это приятно, самка.

– Это называется объятие, – говорю я ему, все еще бесстыдно цепляясь за его теплое тело. – Люди делают это из любви, но также и для утешения.

Я отстраняюсь от него, и он ухмыляется мне, лижа мое лицо, прежде чем высвобождается из моей хватки и идет в гнездо.

Когда он возвращается, он тащит с собой несколько шкур. Он расстилает их в дверном проеме и создает импровизированную постель прямо на полу. Я забираюсь на нее со вздохом, сажусь, скрестив ноги, локти на коленях, и смотрю на дождь.

В нем плавают существа, извилистые создания, которые светятся головокружительными цветами, некоторые из которых я не уверена, что видела раньше. Как мне это описать? Цвет, который мои глаза никогда не видели. Их тела трепещут прозрачными плавниками, пока они извиваются сквозь ливень, сворачиваясь в круги или узлы, обвиваясь друг вокруг друга.

– Они спариваются, – услужливо сообщает мне Абраксас, садясь рядом и заставляя меня внезапно почувствовать себя определенно нервной.

Но не так, будто я нервничаю из-за того, что нас найдет Парень-Мотылек. Нервничаю в хорошем смысле. Я откашливаюсь и пытаюсь вести себя так, будто не думаю о сексе.

– Они спариваются только когда дождь кислый и едкий. – Он наблюдает за ними своими глазами-самоцветами, а я наблюдаю за ним. Какими бы красивыми ни были дождевые существа, он гораздо красивее. – Они отложат яйца, и мы их съедим.

Он ухмыляется так широко, что его лицо выглядит так, будто оно разрублено пополам зубами.

– Твой народ… не откладывает яйца, правда?

Не могу поверить, что не додумалась спросить до сих пор. Не то чтобы это имело значение. Мы не сможем иметь ребенка. Это слишком просто. Все в этой ситуации сложно. Почему мы должны быть способны создать ребенка вместе? В этом есть хоть какой-то смысл? Я знаю, он говорит, что видел это раньше, но… он может ошибаться.

– Не бойся. Асписы рождаются живыми и окровавленными. – Он поворачивается ко мне, и эта острая ухмылка остается на месте, пока он смущает меня до бесконечности. – Наш ребенок родится так же. Я приму его своими руками из твоего прекрасного тела.

Мои щеки становятся ярко-красными. Я не из тех, кто краснеет, но этот парень просто… чересчур.

– Серьезно? Заткнись нахрен.

Я отворачиваюсь от него, скрещивая руки на груди. Я рада, что снова решила надеть лавандовое платье сегодня. Мне не хочется быть голой прямо в эту секунду.

– У нас не будет ребенка.

Он наклоняет голову, озадаченный.

– Тебе не следовало просить брачный стержень дважды за столько же дней. Нам следовало использовать стержень удовольствия вместо него. – Он рычит это мне, вставая и кружа вокруг меня; тени танцуют, размывая края моего зрения. Он пульсирует светом, и у меня перехватывает дыхание. – Хотя я не верю, что это имеет значение теперь.

Он хватает мое платье с обеих сторон руками-крыльями и дергает. Лавандовая марлевка рвется пополам, и я издаю резкий звук удивления.

Я едва осознаю, как меня кладут на спину, но это неважно. Я все равно хочу быть здесь.

Абраксас накрывает меня своим телом, оба члена обнажены. Он трется ими об меня, дразня, пока я извиваюсь и впиваюсь ногтями в его грудь.

– Какой ты хочешь, самка? – спрашивает он, все еще ухмыляясь мне сверху вниз. – Выбор за тобой.

– Оба.

Я закрываю лицо руками, когда он замирает. Я просто чувствую, как он наклоняет свою гигантскую голову ко мне. Я раздвигаю пальцы, чтобы посмотреть на него.

– Я объясняла тебе, как устроена моя анатомия?

Я едва могу выдавить слова. Не уверена, что случилось с язвительной, стервозной Ив, но почему-то я как котенок, когда дело касается этого парня.

– Я знаю твою анатомию довольно хорошо, – говорит он, а затем его рот исчезает на лице, пока он ждет серьезного ответа на такое нелепое заявление.

– Ты такой самодовольный хер, – бормочу я, убирая ладони с лица. Одной рукой я тянусь вниз и указываю. – Я могу… мы могли бы использовать оба твоих члена одновременно.

У нас с Джейн есть этот глупый список, который мы ведем: самые неловкие вещи, которые когда-либо случались во время секса. Судороги. Хлюпающие звуки. Потерянные презервативы. Но это? Это, блядь, худшее.

Абраксас поднимает меня своими сильными руками под задницу и подносит мою промежность прямо к своему лицу.

– Ты уверена? – спрашивает он, словно не верит мне. Его лицо в двух миллиметрах от моих гениталий. – Этот канал выглядит довольно маленьким.

– Положи меня, – цежу я; одна из его рук-крыльев за моей спиной, другая поддерживает шею. Я подвешена с головой, свисающей вниз под углом сорок пять градусов. Прелестно. – Я уверена. Тебе просто… нужно быть медленным и осторожным.

Он осторожно опускает меня на меха; дождь льет тяжелыми, темными полосами снаружи логова. Экран Зеро молчит, пуст, словно она не желает быть свидетелем этого нелепого брачного поведения. Я ее не виню. Если бы мне пришлось смотреть на нас с Абраксасом, меня бы стошнило от этих сюси-пуси вибраций. Это гадко.

Кроме того… я, эм, забыла упомянуть о ней офицеру Хиту. Ой. Я действительно приму его предложение сходить на рынок в какой-то момент. Тогда я расскажу ей, и он сможет разобраться с ее стервозной задницей. Если я собираюсь жить здесь, меня не запугают, чтобы я держалась подальше от рынка. Я хочу иметь возможность ходить туда и покупать дерьмо. Может, я смогу заплатить Тревору и его близнецу, чтобы они передали сообщение на Землю для меня? Они кажутся оппортунистами.

– Было бы неплохо, если бы у нас была смазка, – продолжаю я, садясь достаточно, чтобы изучить члены Абраксаса. Они сейчас не в самом маленьком размере, но я думаю, что смогу… я хочу… – К черту. Давай попробуем.

– Тебе нужно, чтобы я был скользким? – спрашивает он, интерпретируя мое предыдущее заявление. – Я сделаю себя скользким для тебя, моя пара. Самцы моего вида несут исключительную ответственность за смазку своих самок.

Он тянется вниз и поглаживает себя руками, по одной на каждом члене. Его мошонка тоже снаружи. Она не всегда видна, но мне это нравится. Я немного извращенка, если вы не заметили.

Я лежу голая на этих мягких мехах; единственный свет исходит от биолюминесцентных спиралей и полос на теле моего партнера. Он использует свои длинные, ловкие пальцы, чтобы ласкать и гладить свои члены, выдавливая жидкость из кончиков обоих. Более того, роса выступает по всей длине обоих стволов, смазка, которую я даже не знала, что он вырабатывает, когда был внутри меня.

Я буквально чувствую ее запах, и от этого мне хочется извиваться, метаться и толкаться.

Я переворачиваюсь, поднимая задницу в воздух. Я могла бы сказать Абраксасу, что у меня есть способы использовать его брачный стержень без риска забеременеть. Но… я не буду. Не сейчас. Может быть, завтра. Кроме того, я знаю, что могла бы просто остаться на спине, и он использовал бы его там по необходимости. У меня есть признание: я немного предпочитаю этот вариант другому. Форма просто восхитительна.

– Ты мог бы сделать меня скользкой тоже, – шепчу я, прижавшись щекой к мехам. – Своим языком.

Позади меня повисает электрическая тишина.

– Ты хочешь, чтобы мой язык лакал твой нектар пола? – спрашивает он меня, его голос – низкое ворчание.

Я чувствую его дыхание, резкое и горячее, на моем выставленном напоказ лоне. Вот я здесь, лежащая ничком, обнаженная и уязвимая, с инопланетным хищником за спиной, буквально королем леса, который мог бы убить меня быстрее, чем я успею моргнуть… и я чувствую себя в безопасности. Защищенной. Любимой.

Когтистые руки обхватывают мои бедра, когда он наклоняется, выдыхая еще раз на мою набухшую киску. Должно быть, с его ракурса это выглядит непристойно, вся такая пухлая, розовая и сокращающаяся еще до того, как мы начали.

– Такая восхитительно нетерпеливая, – продолжает Абраксас, а затем я чувствую, как один из его длинных пальцев проводит вниз от моей задницы к входу и к клитору. – Ты пахнешь как закуска, самка. Если ты хочешь быть съеденной мной, я буду рад угодить.

Я кусаю мех под щекой и нетерпеливо ерзаю, ожидая этого первого горячего скольжения его мощного языка.

Но он начинает не так. Вместо этого Абраксас кусает меня за ягодицу, прокалывая мою бледную плоть своими острыми зубами. Это всего лишь щипок, но этого достаточно, чтобы атаковать мою кровь этими назойливыми феромонами. Боль мгновенная, но удовольствие продолжается. Оно захватывает все, когда он зализывает ранки, исцеляя их своей волшебной слюной.

Сила его языка на моей заднице невероятна, сотрясая мое тело с каждым лизком. Это почти как шлепки. Я заставляю себя дышать, пульс стучит в ушах, желание раздувается во что-то горячее, дикое и неконтролируемое. Оно вырывается из меня стоном, громким, полным нужды и честным так, как я не уверена, что когда-либо была раньше. Здесь только мы, нет причин сдерживаться.

Прости, Зеро.

Абраксас не останавливается на моей заднице, используя свой массивный язык, чтобы лизать мой позвоночник, плечо, волосы. Он ухаживает за мной везде, пока я не начинаю дрожать и пульсировать, о, так близка к тому, чтобы умолять об этом. Он возвращается к моей киске до того, как я теряю все свое достоинство, дразня внутреннюю часть бедер и предлагая лишь самое легкое прикосновение своей сильной, влажной мышцы к моим кудряшкам и клитору.

– Абраксас, пожалуйста, – наконец выпаливаю я, раскачиваясь вперед-назад на коленях, пытаясь соблазнить его, немного подталкивая бедрами. – Трогай меня там.

С рыком, который может быть смешком, он подчиняется.

Весь его язык скользит по моей киске, поглощая каждую ее часть одним движением.

– О, блядь.

Слова вырываются сами собой, и он снова рычит, смеясь надо мной, даже когда делает меня хорошенько мокрой и готовой для него.

– Блядь, Абраксас. Блядь, блядь, блядь.

– Не такая уж маленькая теперь, – повторяет он с еще большим раскатистым смехом, а затем раздвигает меня сильными, но нежными пальцами, открывая меня так, чтобы он мог видеть все. – Ты такая розовая и сладкая, такая нежная и жаждущая меня. Как самец может устоять?

Его язык выстреливает, ныряя в мою киску и разрушая мой рассудок.

Абраксас проникает глубоко, заполняя меня почти полностью своим языком. Он трахает меня им, прежде чем отстраниться, омывая мои внешние складки, а затем пробуя кончиком мой клитор. Я просто дичаю от этого. Я мечусь и бесстыдно двигаю бедрами, когда он хватает меня за плечи руками-крыльями, сжимает бедра руками-кистями, а затем не торопясь исследует этот дерзкий, чувствительный бугорок.

Пока он одаривает меня ласками между бедер, его хвост прокрадывается между нами, ища мою грудь. Абраксас не стесняется, позволяя яду сочиться из шипов, размазывая эту фиолетовую жидкость по моим соскам, используя кончик хвоста, чтобы дразнить и щелкать, прежде чем обвить весь хвост вокруг одной груди и сжать.

– Я не могу это вынести, – шепчу я, яростно дрожа, слезы наворачиваются на глаза.

Я хочу кончить, но я также не знаю, смогу ли. Это слишком. Слишком интенсивно. Все мое тело принадлежит Абраксасу в этот момент. Всегда будет принадлежать Абраксасу. Я была обречена в тот момент, когда он напал на ту повозку.

Если существует такая вещь, как судьба, то звезды точно участвовали в организации нашей встречи.

– Я хочу твои члены, – говорю я ему, любя использование множественного числа. Два члена. Оба мои. Только мои навсегда. – Поторопись, пожалуйста.

– Еще нет, самка, – говорит он мне, его голос глубокий и низкий, почти сонный от удовлетворения. – Твои феромоны – самый сладкий вкус, который когда-либо касался моего языка. Я возьму от тебя больше сейчас.

Он снова просовывает язык внутрь моей киски, и я сжимаюсь, «доя» его там самым смущающим образом. Но он издает такие довольные звуки, что трудно стесняться этого. В очередной раз меня затрахивают языком до грани оргазма.

Этот чертов дракон, а? Он точно знает, когда сделать паузу, язык выскальзывает из меня. Когда он лижет мой задний проход, я останавливаю его.

– Не суй туда язык, – выдыхаю я, и да, ну, видимо, я все еще возможно стесняюсь рядом с этим парнем. – Попробуй палец вместо этого.

– Такие странные брачные привычки, – бормочет он, но не так, будто он равнодушен или не заинтересован.

Пальцем, покрытым феромонами, он проникает в мое податливое тело, и я выдавливаю еще один резкий стон. Человеческий палец относительно маленький. Это не человеческий палец. Пальцы Абраксаса большие, но скользкие и чешуйчатые, украшенные теми фиолетовыми спиралями, которые толкают меня в гораздо более первобытное состояние ума.

Он не торопится со мной там, следуя моим сигналам, толкаясь внутрь, когда я подаюсь назад, медленно выходя, когда я выдыхаю едва связные ругательства. Другая его рука находит мою киску, гладя, лаская и исследуя мое инопланетное тело пальцами. Все это время его хвост не перестает играть с моей грудью.

Я понимаю, что пора, когда я задыхаюсь, когда я практически пускаю слюни, когда я едва могу вспомнить какую-либо другую жизнь вне этой. Я могу быть счастлива здесь. Я хочу быть здесь. Это не та жизнь, которую я когда-либо ожидала, но она стоит того, чтобы прожить ее на полную катушку.

Полная и абсолютная свобода, вот что предлагает Абраксас. Свобода, ебля и еда. Я хочу этого.

– Сейчас, – давлюсь я, внезапно впадая в неистовство. – Сейчас, сейчас, сейчас.

– Да, моя пара, – мурлычет он, убирая руки и устраивая свое огромное тело позади моего.

Абраксас берет мои бедра в свои массивные руки, и я делаю дикий вдох. Его руки-крылья опираются на пол по обе стороны от меня, крылья защищают меня от прохладного воздуха, доносящегося снаружи. Абраксас издает очень мужской, очень возбужденный звук, когда лижет мою шею сбоку, а затем кусает плечо, удерживая меня неподвижно для дикого спаривания.

Он прижимает оба члена ко мне одновременно, и я крепко зажмуриваюсь, задыхаясь от предвкушения. Я доверяю ему, что он не причинит мне боли. Я даже не говорю ему быть медленным; он будет нежен со мной. Для монстра такого размера, как он, это впечатляет и бесконечно подкупает.

Моя киска более чем готова – он мог бы войти в нее полностью в одно мгновение – но он не торопится с моей задницей, скользкой, мокрой и истекающей этими его пьянящими феромонами. Я стону, когда он вдавливает кончик, открывая меня своему вибрирующему жару.

– Самка.

Слово – не более чем мурлыканье, нефильтрованное переводчиком. Он говорит со мной своим собственным голосом. Я толкаюсь назад навстречу ему для поощрения, принимая больше его ствола в себя. Не каждая девушка может это сделать – не каждая девушка захочет это делать – но мне так уж случилось, что нравится в обе дырки. Между каналами есть стенка из очень чувствительной плоти, и я просто обожаю, когда она зажата между двумя твердыми длинами.

Никогда не думала, что встречу парня, который сможет позаботиться об обоих вещах своим собственным телом.

С впечатляющей сдержанностью он работает внутри меня, пока не упирается до конца, и я понимаю, каково это – быть по-настоящему и абсолютно заполненной. Я едва могу дышать, делая эти мягкие, маленькие вдохи. Дождь льет, и молния трещит, заполняя пространство белым светом, прежде чем померкнуть до штормового серого. Вдалеке гром рокочет недовольством неба.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Абраксас, его собственный голос ломается от напряжения. Он хочет трахаться, и все же он сидит неподвижно и ждет.

– Ты можешь начать двигаться. – Мои слова – шепот.

Я не хочу признаваться в этом, но не думаю, что продержусь очень долго. Я уже чувствую оргазм, давящий на основание моего позвоночника.

Он делает то, о чем я просила, выскальзывая из обоих каналов одновременно. Он издает это довольное мурлыканье, которое быстро переходит в рык, качая бедрами вперед, чтобы врезаться в мою задницу. Его мошонка качается от движения, ударяя по моему клитору и предлагая этот прекрасный яд из его фиолетовых спиралей.

– Какая изысканная маленькая самка, – говорит он мне, накрывая мое тело своим. Он обхватывает меня одной рукой за талию и притягивает к себе, начиная тереться низом живота о мою спину. Чем больше кожи соприкасается во время секса, тем он счастливее. – Не существует самки Асписа, которая могла бы сделать это.

Сначала он двигается медленно, ускоряя темп только когда понимает, что у меня нет проблем с тем, чтобы принимать его полностью. Это его заслуга: он действительно сделал нас обоих идеально скользкими для этого акта. Мало того, что мы все в смазке, так еще и метки, которые он мне поставил, те, от которых моя вагина светится, я чувствую, как они расслабляют меня, открывают меня, приветствуя его внутри.

– Быстрее, – выдыхаю я, и он снова кусает меня, трахая теперь так сильно и быстро, как он хочет.

Я отдаюсь с полным, блаженным самозабвением, полагаясь на то, что Абраксас удержит меня в вертикальном положении, удержит меня на месте. Если бы он не держал меня неподвижно, он бы, вероятно, протрахал меня прямо сквозь пол в землю. Я извиваюсь и стону, кусаю губу, истекаю потом. Он использует свой хвост, чтобы гладить мое тело, касаясь меня везде, покрывая мою кожу этим смертоносным ядом. Он покалывает, когда он втирает его в мой клитор, искры удовольствия заставляют мою киску сжиматься вдвое сильнее, хватая его, заявляя на него права.

Он агрессивно рычит, зубы погружаются глубже в моё плечо, заявляя права на меня.

Я расслабляюсь, отдаваясь этому, оргазм находит меня через несколько минут после того, как он увеличивает темп. Он замедляется ради этого, стонет и рычит, пока я качаю его тело своим, рыча, когда я безжалостно опустошаю его мошонку. Он ждет несколько мгновений, зубы все еще погружены в меня, а затем начинает вбивать свой второй ствол в мою задницу. Даже с его брачным стержнем, распухшим и… полагаю, завязавшимся в узел?.. внутри меня, он трется и трахает глубокими, мощными вращательными движениями.

Рука, обнимающая мою талию, сдвигается вверх, ладонь сжимает мою грудь. Я уверена, что его позвоночник выгнут, гибкий, странный и инопланетный, пока он стремится поглотить и насладиться как можно большей частью моего тела. Он жадный в этом смысле, касаясь каждой части меня, позволяя мне касаться каждой части его.

Его второй ствол изливается внутрь меня с его собственным оргазмом, но он не закончил. Он продолжает, высвобождая второй оргазм в мою киску, от которого мои пальцы на руках и ногах сжимаются в мехах под нами. Я едва человек, когда он перекатывается на бок, забирая меня с собой. Мы пока не можем разъединиться.

Я закрываю глаза, слушая стук и шум его сердца, его пульс. В этот раз между нами нет маленьких кровеносных сосудов – для этого его стержень удовольствия должен быть в моей киске – но его брачный стержень раздут и толст внутри меня.

Мы лежим вместе под шум дождя как под фон. Это красиво. Если я наклоню голову, я могу видеть существ, танцующих в воде, переплетающихся друг с другом и издающих счастливые трели, немного похожие на пение птиц. Я расслабляю голову и закрываю глаза. Почти уверена, что засыпаю ненадолго, прежде чем он выскальзывает из меня, и я прихожу в себя с резким вздохом.

– Мне жаль, самка, – бормочет он, тычась носом мне в шею.

– Не о чем жалеть. Я просто… кажется, задремала. – Я сажусь и тру глаза, и он растягивает свой прекрасно-жуткий рот в очередной ухмылке.

– Если тебе нужен заряд энергии, я вставлю в тебя свой стержень удовольствия.

Он даже не шутит. Он бы пошел на второй заход. Прямо в эту самую секунду. Что бы ни происходило, когда мы занимаемся сексом так, это обычно оставляет меня бодрой и полной сил.

– Еда? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Он поймал массивную рыбоподобную инопланетную тварь ранее, и она лежит в нише, просто ожидая, когда ее съедят. Кстати, у нее две головы с клювами как у рыбы-меч. Только так. Очень отдаленно.

– Еда, – соглашается он с ноткой покорности.

Когда он собирается двинуться к ней, я хватаю его за руку и снова сжимаю в объятиях. Он смотрит на меня сверху вниз и наклоняет голову.

– Это одна из причин, почему я выбрал тебя, почему ты мне нравишься. – Он садится на задние лапы и собирает меня в охапку. – Ты ласковая так, как другая Аспис не была бы.

Он прижимает меня к своей груди, и я закрываю глаза. Я сделала правильный выбор. Но, черт, это больно. Это так больно. Я всегда буду скучать по своей семье. Скучать по Земле. Но он того стоит.

– Ты защищала меня, когда мы еще не были парой. Многие самки бросили бы меня и сочли слабым.

Я фыркаю и качаю головой.

– Это смешно. Ты кто угодно, но не слабый. Они идиотки.