Текст книги "Феромон (ЛП)"
Автор книги: С. М. Стунич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
– Он не придет на рынок, – хмыкает Клыкастый, затаскивая меня в дверь. – Они редко заходят на рынок.
Внутри здания темно, густой дым и приторные духи и… что-то происходит в дальнем углу с щупальцами и крыльями и… я даже не знаю, чем еще, черт возьми. Но эти звуки? Запахи?
Это воистину вертеп порока.
Парень игнорирует меня, пока я брыкаюсь, кусая его – поправка: пытаясь укусить его, так как его кожа очень твердая. Он прижимает мое запястье к стене, когда я пытаюсь ударить его в пах, а затем перекидывает меня через спину, тяжело топая вверх по лестнице.
Мы приближаемся к открытой двери комнаты: куча листьев в одном углу служит кроватью, ведро одному богу известно для чего в другом углу, и ряд цепей, прикрепленных к стене и свисающих вниз.
Много ужасных вещей случилось со мной с момента прибытия на эту дерьмовую планету, но ничто не вселяло в меня такой страх, как эта комната. Она так сильно пахнет кровью, что у меня слезятся глаза, и у меня ужасное чувство, что если я войду туда, то обратно уже не выйду.
Запах, присутствие, кардамон и мед.
Маленький розовый осьминог взмывает вверх по лестнице и замечает меня с чириканьем.
Где-то снаружи срабатывает сирена. Звучит как сирена торнадо, но она достаточно громкая, чтобы треснули стекла в другой части здания. Внизу начинается драка, которая, вероятно, имеет мало общего с этой сиреной и много общего с тем, что Парень-Мотылек и Коп-Парень оба пришли мне на помощь.
Слишком поздно.
– Это что, тревога Аспис? – кричит другой Клыкастый из коридора.
Мой похититель останавливается, чтобы посмотреть в его сторону, давая мне возможность увидеть, как эти парни выглядят голыми. Скажем так: я так невероятно благодарна Большому Д за спасение меня от участи хуже смерти. Там, где должен быть его член, находится мешанина из извивающихся усиков, серых, склизких и червеобразных, с зубами в центре. Пока он плотоядно смотрит на меня, трехголовый фаллос появляется из кольца острых белых клыков.
Я кричу.
Крышу здания сносит – всю крышу – и вот он.
Это Чувак-Дракон.
Он сидит на краю стены, когти выпущены, крылья широко распахнуты, массивная пасть открыта в волнообразном рыке. И он огромный. Он чертовски, мать его, громадный, каким-то образом даже больше, чем когда я увидела его впервые. Эбеновые тени хлещут вокруг его тела, размывая края его фигуры, и те фиолетовые узоры, что вихрятся на его рогах, груди, животе, они пульсируют, а затем вспыхивают. Шипы вдоль его спины и хвоста стоят торчком, и с них капает то, что я могу представить только как яд. Он сочится, густой и вязкий, по длине черных осколков.
Если я скажу, что мне не страшно, я солгу. В то же время я знаю, что бы ни планировал для меня Большой Д, это лучше того, что могло бы случиться в этой комнате.
– Полагаю, быть шлюхой Аспис реально пригодилось? – язвлю я, и Клыкастый оглядывается на меня так, словно молит о помощи.
Большой Д выбрасывает хвост как раз в тот момент, когда Коп-Парень и Парень-Мотылек оба поднимаются по лестнице. Это теплое, приятное чувство – знать, что, по крайней мере, меня не прикуют к той стене. Пока они двое наблюдают, Большой Д наклоняется в комнату – сидящий и свернувшийся дракон, готовый к драке.
– Отпусти… мою самку, – рычит он, и Клыкастый немедленно ослабляет хватку на моих волосах.
Вероятно, это была ошибка. Чувак-Дракон вонзает шипы своего хвоста в горло мужчины, почти отсекая ему голову, а затем подхватывает тело простым движением и отправляет его в полет. Мертвец врезается в голого парня и… скажем так, там красные брызги.
– Такая… тупая, самка.
Этот смертоносный хвост обвивается вокруг моей талии, и я кричу. Ничего не могу с собой поделать. Я буквально только что видела, как этот самый хвост обезглавил парня и превратил другого в туман силой одного броска. Сирена снаружи продолжает реветь, и я слышу крики с улиц.
Парень-Мотылек – у которого, очевидно, желание умереть – шагает вперед и поднимает крылья.
– Поставь ее сейчас же. – Он делает лицо, полное высокомерия и пафоса. Но он не выглядит испуганным. – Именем Императорского Двора и властью Ноктуиды.
Большой Д смеется. В смысле, я думаю, он смеется. Яростный рокот эхом отдается в его груди, пока он осторожно заворачивает меня в свой хвост – шипы теперь убраны – и поднимает из комнаты. Он наклоняется еще ниже и смотрит Парню-Мотыльку прямо в лицо.
– Нет.
Он поднимается вверх, пока Коп-Парень стоит там, его хвосты дрейфуют, губы поджаты.
– Ну и заноза же ты в заднице, милая.
Так диктует мне его слова переводчик. Он складывает руки рупором у рта, пока меня полностью вытаскивают из здания в воздух. Теперь у меня отличный вид на рынок с высоты птичьего полета, но я нигде не вижу Джейн. Не то чтобы я думала, что смогу увидеть, даже если бы она все еще была там и искала меня. Коп-Парень кричит мне и использует щупальце, чтобы сдвинуть поля своей ковбойской шляпы вверх и от глаз.
– Сиди смирно, и я пришлю за тобой команду.
Я уже перестала кричать, что, вероятно, к лучшему, потому что Большой Д только что поднял меня к себе, так что мы оказались лицом к лицу. Его губы рябят в оскале, и у меня возникает мысль, что я в огромной беде. Я совершила большую ошибку сегодня, да?
– Ты… глупая.
– Ты погнался за той самкой.
Это звучит как обвинение. Какого черта мне не все равно? Этот парень может спариться с тысячей самок Аспис, если захочет. У них, наверное, огромные двойные вагины, чтобы принимать его массивные члены. Сомневаюсь, что я смогла бы справиться даже с одним.
Теперь он определенно смеется надо мной. Заметьте, все это происходит, пока посетители рынка кричат и толпятся в закоулках и переулках, ныряют в здания, падают на землю в безумном ужасе.
– Убить… не спариться.
А затем он воет и разворачивает меня так, что я болтаюсь на его хвосте позади него. Он делает мощный взмах этими массивными крыльями, сжимает мощное тело, и мы взмываем вверх.
Глава 9
Хит… он же Коп-Парень
Самец Аспис улетает с человеческой самкой на буксире, и все, о чем я могу думать – ну вот, прощай мой выходной. Я планировал взять неделю отпуска на Фестиваль Возвращения, но теперь, когда мне нужно беспокоиться о похищенных людях, времени на это не будет. Больше никто не собирается их спасать. Моей расе – то есть фалопексам – глубоко насрать на незаконные похищения людей.
Я являюсь единственным исключением из правил.
– Дерьмо, – ругаюсь я на своем родном языке.
Я слышал от других видов, что это звучит немного похоже на лопающиеся пузырьки, но мне-то откуда знать. Я не слышу своего акцента.
Сексуальная человеческая девушка в обтягивающем розовом костюме, злой Аспис и… Он. Даю вам одну попытку угадать, какая часть моего дня мне нравится меньше всего.
Принц Весталис ругается на своем языке – щелчки, шепот и шипение – которые автоматически фильтруются через переводчик в моем ухе. Я предпочитаю не носить синхронизирующие линзы в большинстве дней (те, что предлагают утешительную голографическую иллюзию, будто рот собеседника движется в такт тому, что вы слышите в переводчике), потому что легче понять, когда кто-то врет, если видишь его настоящий рот.
Он резко поворачивается, чтобы уставиться на меня; крылья качаются за его спиной, как тяжелый плащ. Всего за трон борются сто три принца Весталис, так что я не могу знать их всех. Но если этот действительно нашел свою пару – событие, случающееся раз на галактику, – тогда он наиболее вероятный кандидат на роль следующего Императорского Короля Ноктуиды, и мне следует реагировать соответствующим образом.
Я также иррационально зол на этого мужика; упираю руки в бедра и на минуту надвигаю поля шляпы низко, чтобы собраться с мыслями.
Если он попробовал кровь человека, то она никогда не освободится от него. Без нее он умрет. В течение трех недель он умрет от голода без ее крови, и его отец – нынешний Императорский Король – использует все доступные ресурсы, чтобы этого не допустить. Она станет его невестой, и ей никогда не позволят вернуться домой.
Кроме того, есть все эти договоры и защитные ордера, введенные для жителей Земли. Они вылетят в трубу, как только новости об этом просочатся наружу. Как человек может быть исчезающим видом и одновременно принцессой Ноктуиды? Это межгалактический гребаный кошмар.
– Она спарилась с Аспис?
Я никогда раньше не видел, чтобы Весталис впадал в истерику. Они почти гротескно спокойны, хорошо воспитаны и приличны до безобразия. Этот же выглядит так, словно вот-вот деградирует во что-то менее разумное и крайне разъяренное.
– Нет.
Я приподнимаю шляпу щупальцем, когда мой компаньон приземляется мне на плечо. Я бросаю на него взгляд, когда он чирикает на меня, извергая перламутровые пузырьки. Ты никогда раньше не приземлялся на самку, – думаю я, но не могу сказать ему ничего сейчас, пока принц Весталис сверлит меня взглядом.
– Она пахла им, и он, э-э, совершенно очевидно проявляет к ней интерес, – я не могу удержаться от смеха, пузырьки срываются с моих губ; принцу не до веселья, – но я не думаю, что они спарились.
Пауза.
– Пока.
– Пока? – Принц – мне, наверное, стоило бы узнать его имя – теребит пальцы в своих красных перчатках. – Что ты имеете в виду под «пока»? Разве это не твоя работа – искать и находить ее? Ты офицер Императорского Двора.
Он прав. Так и есть. Мой народ – полиция Ноктуиды. Каждый рожденный фалопекс становится офицером. Мы не способны лгать без очень отчетливого признака. А именно – мы меняем цвет. Это делает нас чрезвычайно заслуживающими доверия в глазах других.
– Ты пробовал ее кровь? – уточняю я с усталым вздохом.
Выслеживать этих людей было нелегко. Одного съел моллюск (неприятный вид, признаю). Другого таскают за собой эти занозы в заднице, близнецы. Самец находится в пути на Мировую Станцию неизвестно зачем. А еще одну похитил космический пират.
Последних двух – включая ту, что только что улетела – найти было намного труднее.
– Мне нужно повторяться? – спрашивает он, и мой компаньон раздраженно стрекочет.
Я провожу пальцами по розовой спинке моего питомца и наклоняю голову, изучая принца. Если он говорит правду, то бедной человеческой самке крышка. Она еще не спарилась с Аспис, так что вернуть ее на Землю возможно. Но это? Это гарантирует, что жизнь, которой она живет, больше не принадлежит ей. Ей лучше остаться на этой планете до конца своих дней. Я бы предпочел Аспис в качестве пары, чем Весталис, в любой день.
– В вашем распоряжении есть еще один человек, это верно? – Мои губы складываются в сардоническую полуулыбку. Я задаю вопросы вместо того, чтобы делать утверждения. Почему? Потому что вопрос никогда не является ложью или правдой. Это запрос. Я могу говорить все, что хочу, и никто не догадается. – Если так, не думаете ли вы, что могли бы добровольно передать ее мне, чтобы ее можно было вернуть на ее родную среду обитания?
– Мне плевать с галактической колокольни, что вы с ней сделаете, – шипит на меня принц, и я нахожу очень показательным то, как он касается оружия на бедре.
Он взбешен. Но меня не убьет. Это стало бы для него политическим кошмаром. Я не шутил, когда говорил, что мой народ не находится под контролем или властью его народа. Мы принадлежим сами себе.
Ну, не я.
Но это… неважно.
– С галактической колокольни, да? – спрашиваю я, гадая, что он на самом деле сказал на своем родном языке. Неважно. Переводчик работает достаточно хорошо.
Я провожу руками по животу и стараюсь не фантазировать о том, как та человеческая самка смотрела на меня. Я люблю хороший флирт, но если когда-либо и была недоступная самка, то это она. Между Весталис и Аспис? Это как попасть в черную дыру. Единственное, что ждет тебя на другой стороне – мучительная смерть и кости в порошок.
Тебе всегда нравились недоступные девушки, не так ли, Хит?
Нравились. Это правда. Но это выходит за рамки моих возможностей – даже если она нравится моему компаньону. Я продолжаю гладить спину моего питомца, пока абсолютно черные глаза принца сверлят меня.
– Если ты пробовал ее кровь, то она уже твоя проблема, а не моя, – говорю я ему. Моя кожа остается синей, доказывая, сколько правды в этом ответе. – Верните другую человеческую самку к концу солнечного месяца. Мне состыковаться со Станцией, чтобы забрать ее?
Принц не утруждает себя ответом, поэтому я принимаю его молчание за согласие.
Со вздохом я смотрю на разрушения вокруг нас.
Крыши нет, сигнализация все еще ревет, и стрелки заняли позиции на стенах с Э-сетями и ртутными пушками. Двое мертвых Оку (невеликая потеря), а я стою здесь и думаю обо всей бумажной работе, которую мне придется заполнять после этого.
И обо всех арестах, которые мне нужно произвести.
Я снимаю оружие со спины.
– Ладно, – мой голос звучит так громко, как я только могу. Не каждый подонок в комнате услышит меня, но что поделать. – Властью Ноктуиды вы арестованы за торговлю на черном рынке, сексуальное насилие и торговлю людьми – но в основном за то, что вы реально хреново скрываете свои грязные дела от фалопекса.
Еще одна полуправда. Я говорю апатично, на полпути к зевку.
Внутри я в полном раздрае.
Мой компаньон вспархивает с моего плеча, когда обитатели начинают шевелиться, словно собираясь попытаться сбежать. Они всегда так делают. Меня это устраивает. Я обычно сначала стреляю, потом задаю вопросы, но мне казалось, что я должен попытаться сделать все по правилам в присутствии принца. Может, мне просто все равно?
– Ты сказал, что пошлешь команду за человеком, – шепчет принц у меня за спиной.
Я не смотрю на него. Я поднимаю оружие к плечу и нажимаю на спуск, попадая наступающему существу в голову. Или… это была его голова? С почти пятью тысячами видов, зарегистрированных в Ноктуиде, как я должен знать, куда стрелять на поражение во всех них? Самец падает на пол и дергается, а я вздыхаю.
Этот Принц проницателен.
– Ложь?
Он стоит слишком близко позади меня, активируя все мои инстинкты. Чешуя на моих покачивающихся хвостах встает дыбом от возбуждения. Я бы хотел пристрелить и принца тоже, но это запрещено. Я поднимаю оружие и целюсь в небольшую группу агрессоров, достаточно тупых, чтобы напасть на меня. Самки проскальзывают мимо нас двоих, и я даю им уйти. На некоторых ошейники и цепи. Блядь, это место было в моем списке, но у меня просто не было времени.
Принц Весталис ждет, словно он ожидает, что я действительно отвечу ему.
– Я не был уверен, отправлю я команду или нет, пока ты не подтвердил обмен кровью. Человеческая самка больше не в моем списке дел.
Я превращаю это в двусмысленность, которую он, безусловно, улавливает, а затем ухожу разбираться с подонками-клиентами борделя.
Здесь больше никого нет – я единственный офицер на Юнгрюке.
И на то тоже есть веская причина.
– Ладно, Капитан Кидд, где девчонка? – спрашиваю я со вздохом, бросая пистолет на стойку бара и усаживая свой почти голый зад на один из старых табуретов.
Место представляет собой мешанину и временную постройку, чуть больше, чем палатка, заполненная разномастной мебелью, с земляным полом и кусками разбитых космических кораблей вместо полок и стоек. Владелец – старый ворчливый Оку – кривит губу, обнажая сломанный клык. Он уже должен знать, что я убил примерно… о, два десятка его ближайших друзей и товарищей.
Мой лучший друг, Кидд, откидывается на своем табурете, скрестив руки и наблюдает, не собираюсь ли я вступить в перестрелку с владельцем бара. Я бы предпочел просто выпить, но если он хочет что-то начать, я закончу это за него и сам налью себе виски человеческого качества.
– Не делай мой день еще дерьмовее, чем он есть, – говорит мне Кидд, закатывая темные глаза. – Садись и хватит суетиться. Разве ты не сделал сегодня достаточно?
Я подмигиваю бармену, но это не приглашение: это угроза.
Я поворачиваюсь к Кидду и опираюсь локтем о стойку, опуская голову на руку. Мои щупальца дрейфуют вокруг, ища, чем бы заняться. Не уверен, что для меня вообще возможно держать их в покое. У меня точный контроль до самого кончика, но у меня также слишком много энергии, чтобы не использовать ее постоянно. Я беру чистый стакан из-за стойки, полностью игнорируя владельца. Полагаю, ему не обязательно быть мертвым, чтобы я налил себе выпить. Он фыркает и уходит, оставляя нас с Киддом наедине.
Не глядя, я провожу еще одним щупальцем по ряду бутылок на стене, находя человеческий виски по одному запаху. Лучшая часть работы копом на черном рынке – это конфискация всех чудесных вещей с черного рынка. Я считаю себя немного коллекционером человеческого. Алкоголь, еда, мебель. Нашел – забрал домой. Я зависим от всего человеческого.
Включая их женщин.
Та девчонка была… чертовски красивой. Видел ли я когда-нибудь девушку, которая понравилась бы мне так сильно?
Я кошусь в сторону, чтобы увидеть своего компаньона, парящего справа от меня. Он пялится на меня, и я хмурюсь, бросая на него мрачный взгляд, пока Кидд ругается на меня себе под нос.
– Ты вообще меня слушаешь? Я сказал, что у меня твой украденный человек, и я не хочу иметь с ней ничего общего. Убери эту женщину на хрен с моего корабля. Она сбежала сегодня, я тебе говорил? Бегала по рынку, вопя во всю глотку.
Я поворачиваюсь обратно к Кидду со вздохом.
– Он приземлился на кое кого сегодня, – говорю я ему, игнорируя то, что он только что сказал.
Я не могу забрать его человека прямо сейчас. Мне нужно сначала найти других людей. Ему придется позаботиться о ней за меня, пока меня не будет. Я не могу просто оставить какую-то случайную самку у себя дома. Он посреди леса, и это практически гарантия того, что она умрет там, если меня не будет рядом, чтобы все показать. Эти бедные гребаные люди приходят сюда с нулевыми знаниями о чем-либо. Они не знают, как обеспечить свою безопасность.
Моя сестра, Кайла, – яркий тому пример.
– Кто приземлился на что? – спрашивает Кидд, поправляя шляпу.
Я ношу ковбойские шляпы; он носит пиратские.
На это есть причина, но я стараюсь не думать об этом, когда у меня есть другие дела.
– Мой… – Я указываю хвостом на парящую розовую тварь.
Кидд смотрит на маленькое животное, скрещивает руки и вздыхает.
– Он приземлился на кого-то, кого я только что встретил.
– Напомни мне еще раз, что это значит? – спрашивает Кидд, опрокидывая шот чего-то красного и вязкого. Это алкоголь с его родной планеты, и я понятия не имею, что это. Кидд определенно не фалопекс.
Я выпрямляюсь, использую один из хвостов, чтобы поднести чашку к губам. Я опрокидываю несколько шотов виски одним глотком, наливая еще щупальцами, и бросаю на своего компаньона еще один озадаченный взгляд. У него нет имени. Мне не разрешено давать ему имя, но иногда я притворяюсь, что его зовут Говнюк.
– Ну что, Говнюк? Что ты можешь сказать в свое оправдание? – спрашиваю я его, но он просто пускает пузыри, а затем приземляется на поля моей шляпы. – Ему нравится та девчонка.
– Ты имеешь в виду, что тебе нравится та девчонка, – парирует Кидд, а затем делает паузу. – Погоди. О какой девчонке мы говорим?
– Тебе придется подержать другую у себя какое-то время, – говорю я ему, делая еще глоток.
После этого я понимаю, какая это трата времени – сначала наливать напиток в чашку. Я просто возьму с собой всю бутылку. Я делаю большой глоток прямо из нее, а затем держу бутылку в стороне, вставая и используя другое щупальце, чтобы задвинуть табурет.
– Ты только пришел. Куда ты теперь? – рычит он, кривя уголок губ.
В его глазах паника, которая, как мне кажется, больше связана с эрекцией в его штанах, чем со мной. У него стояк с тех пор, как он упомянул человеческую женщину на своем корабле. Она ему нравится, даже если он этого еще не знает. Я хватаю свой пистолет со стойки.
– Если ты трахнешь эту самку, клянусь, я отстрелю тебе яйца. И ты знаешь, что я не промахнусь, – я ухожу, бросая через плечо: – О, и мне нужно, чтобы ты присмотрел за ней, пока я не соберу всех остальных людей. Наслаждайся напитками.
Кидд снова ругается на меня, когда я выхожу за дверь.
– Ты тупой ублюдок, Иероним-Гелио-Хит! – кричит он, пока я своим присутствием раздвигаю толпу снаружи.
Торговцы поспешно пытаются спрятать от меня свои нелегальные товары, но я не тупой. Я просто выжидаю и делаю умные ходы. Как единственный дежурный офицер, у меня ограниченные возможности для борьбы с преступностью здесь. В том смысле, что все происходящее здесь технически является преступным деянием. Эта планета закрыта для космических путешествий. Здесь никого не должно быть. Но поскольку люди все равно здесь, назначен офицер.
Я делаю свежий глоток напитка одним щупальцем, вздыхаю, а затем использую другое, чтобы натянуть бандану на шее повыше. Леса здесь – опасный рай, но рынок сухой, жаркий и пыльный. Лучше держать рот и нос закрытыми.
Прежде чем разбираться с дерьмом сегодня, я пойду домой вздремнуть.
Я почти не спал последние четыре дня, разыскивая других людей. Я заслуживаю хотя бы несколько солнечных часов сна. Со вздохом я отправляюсь по песчаной тропе, стараясь не зацикливаться на воспоминании о той человеческой женщине, которая врезалась в меня.
Такая мягкая. Почему она должна была быть такой чертовски мягкой?
Люди, которые спариваются с видами не своего рода, не могут вернуться на Землю. Это тупой закон, но не я его придумал. Хотя мне трудно его нарушить. Я и раньше незаконно отправлял спаренных людей домой, но не тогда, когда за ними охотится Имперский Принц. Если я попытаюсь забрать ту девчонку в розовом костюме у Весталис, я начну войну.
Самая привлекательная самка, которую я когда-либо видел, и я не могу ее получить.
Мало того, что она красивая, она еще и интересная. Направляясь к рыночной площади, я думаю о землянке с рыжевато-каштановыми волосами и спелыми, округлыми бедрами. С рычанием я поддеваю край пояса большим пальцем и умоляю свой член не доставлять мне проблем, пока я не буду дома.
Она не боялась, как многие другие. Ей удалось очаровать Аспис. Она проигнорировала брачную связь Весталис и послала принца куда подальше.
Я не могу получить эту женщину, поэтому не позволю себе думать о ней в романтическом ключе после сегодняшнего дня.
Но на сегодня… у меня есть идея.
– Властью Ноктуиды, бла-бла-бла, я конфискую этот предмет, – бормочу я за банданой, подходя прямо к брошенному картианскому байку у фонтана.
Та землянка приехала на нем сюда – еще одна причина, чтобы она мне нравилась. Еще одна причина, чтобы сопротивляться ей, будет точнее.
Я пытаюсь включить байк, но он не заводится.
Неудивительно, что его до сих пор не украли. Он много весит и мало чего стоит, если не заводится.
Хорошо, что я знаю место, где можно достать контрабандные картианские энергоядра.
Я вынимаю один из пистолетов поменьше из ремня на спине, держа его щупальцем, и иду к матовой белой палатке, где впервые держали людей. Владелец видит, что я приближаюсь, и дергает за веревку, меняя вывеску «Люди… питомцы, мясо или пары» на ту, что предлагает свежую рыбу или какую-то другую тупую ложь.
– О, офицер Иероним, – говорит Тревор, поворачиваясь ко мне с ухмылкой, сжав все четыре руки в кулаки.
Я ненавижу свое первое имя, но даю свое прозвище – настоящее имя – только друзьям. Близнецы здесь определенно не подходят под эту категорию.
– Пришли повидаться со мной, да?
Я не отвечаю, просто поднимаю пистолет, чтобы выстрелить ему в голову.
Кровь брызжет на стену палатки, когда он падает на пол. Кретин. Я не торопясь ищу человеческую самку, которую он держал в плену. Ее здесь нет, что должно означать, что она с другим близнецом. Тейлором, кажется. Я уверен, что у этих уродов есть другие имена, но человеческие, которые они украли – единственные, о которых я знаю.
Кстати, «близнецы» может быть не самым точным описанием. Они – один и тот же человек. Я должен убить обе половины за очень короткий промежуток времени, чтобы прикончить их окончательно.
Я уже пробовал забирать тело с собой, надеясь сохранить его, пока не найду вторую половину. Но Тревор/Тейлор просто снова разделяется пополам. Их всегда двое. Они всегда идентичны. Они могут функционировать независимо и попадать в неприятности вдвое чаще.
– Где девчонка, ты, мелкий говнюк? – ворчу я, в буквальном смысле наступая ему на спину, проходя мимо, и насвистываю себе под нос.
Я нахожу нужный мне энергоблок в пистолете у него на поясе, затем засовываю маленький розовый цилиндр за свой пояс, чтобы отнести к байку. Меняю его, используя отсек под сиденьем, и нажимаю на экран.
Она вспыхивает жизнью, четыре розовых шара светятся под когтистыми лапами, и я улыбаюсь.
– Спасибо, землянка, – шепчу я, садясь на байк и направляясь прямо через лес домой.
Я бросаю оружие на столик рядом с кроватью, расслабляясь на массивной круглой подушке и приподнимаясь на хвостах на несколько коротких мгновений, чтобы посмотреть на стену напротив меня. Она целиком сделана из стекла, открывая идеальный вид на лес за ней. Я не беспокоюсь о приватности. Там никого нет.
Разве что где-то в этом лесу тот Аспис делит свое логово с человеческой женщиной.
Я стискиваю зубы и позволяю себе упасть обратно на подушки, поддевая двумя щупальцами пояс по бокам и стягивая его вниз по бедрам со стоном. Оборачиваю еще одно щупальце вокруг основания члена, резко дергая, чтобы заставить вторичную часть ствола показаться.
Прошло… ну, никогда еще самке не удавалось завести меня так сильно.
Я ругаюсь себе под нос, кожа становится то розовой, то синей. Розовой. Синей. Истина и ложь смешиваются в словесную миазму, пока я откидываю голову на подушки, мои присоски увлажняются от возбуждения. У меня их всего по одной на конце каждого хвоста, но черт возьми, как же это приятно. Я прижимаю их по всему телу, лаская себя и позволяя разуму уплыть в царство чистой фантазии.
Та девушка, в этой комнате, дрожит, пока я использую хвост, чтобы расстегнуть молнию на ее ярко-розовом, обтягивающем костюме. Это ведь был картианский костюм, не так ли? Картианский костюм, картианский байк и картианский переводчик. Странность всего этого лишь добавляет ей очарования; мой мозг создает кристально четкие образы ее персиковой кожи и милого маленького пупка. Ее грудь, такая непохожая на самок моего вида, упругая и полная, одетая в деликатную человеческую ткань.
Стон срывается с губ, когда я размазываю теплое масло своих феромонов по головке члена. Если я возбуждаюсь, мои присоски выделяют смазку. У меня столько же контроля над ними, сколько и над эрекцией. Меньше, на самом деле.
Эта женщина.
Под тяжелым мускусом Аспис я мог чувствовать ее запах. Она была влажной от желания между бедрами, возбужденной. Каждый тонкий аромат, который она источала, обещал жаркий трах.
Одно щупальце дрочит мне, приятно и грубо, пока пальцы опускаются к маленьким щупальцам у основания члена, прямо над яйцами. Их там тоже девять, и я могу чувствовать и контролировать каждое. Стоит ли удивляться, что мой народ известен по всей Ноктуиде как самый желанный вид?
– Сукин сын, – стону я, переворачиваясь; каждая мышца в моем теле напряжена от агонии.
Никогда в жизни я не был так возбужден, и это чертовски сводит с ума. Я могу обойтись парой часов сна, но пара часов – это все, что у меня есть. Если я проведу все время, мастурбируя, то что тогда?
Свернув одно из щупалец в тугую петлю, я насаживаюсь на него и толкаюсь в это жесткое кольцо, бесстыдно рыча и вонзая пальцы в матрас. Я совсем один в этом большом доме, так какая разница? Снаружи рев Аспис рикошетит по лесу, сотрясая стеклянные стены старого космического корабля, внутри и вокруг которого я построил свой дом.
Неважно.
Я слышу это дерьмо постоянно.
Я сосредотачиваюсь на мысленном образе человеческой женщины, ее пышные формы обтянуты гладкой, ярко-розовой тканью, и начинаю представлять, как стягиваю ее. Через плечи, где ее мягкие волосы коснулись бы моей кожи, вниз по ее голой и уязвимой человеческой плоти, мимо этой круглой задницы и стройных ног. Я бы зацеловал ее всю, каждую часть ее инопланетного тела под моим ртом. Я бы поиграл со странным пучком волос, который есть у людей между ног. Я бы взял ее и членом, и щупальцами одновременно. Я бы так опутал ее, чтобы не осталось ни дюйма ее кожи, которого бы я не касался.
Поглаживая. Лаская.
С очередным ругательством я мощно кончаю в кольцо собственного хвоста, наполняя его горячей, прозрачной жидкостью. Я бормочу что-то настолько бессвязное, что моя кожа продолжает мигать двумя разными цветами. Один для лжи. Один для правды. Я даже не уверен, что именно я на самом деле говорю.
Я сажусь и делаю все возможное, чтобы держать этот кусок хвоста свернутым, стараясь не испачкать постель.
Не работает.
Семя капает по длине, пока я несусь к туалету – нашел его в одной из лавок черного рынка и забрал как контрабанду – и стряхиваю бесполезную жидкость в унитаз.
Вообще-то, я фалопекс. Мне не нужен туалет.
Но я построил этот дом не только для себя.
Глядя на фарфоровое устройство, я хмурюсь.
Я поставил туалет для Кайлы, моей приемной сестры, которой никогда не разрешали приходить в гости.
Я поставил туалет для будущей жены, и теперь начинаю сомневаться, будет ли она у меня вообще.
Спаривание с человеком – это жестокий приговор. Спаренным людям не разрешено возвращаться на Землю. Как я мог бы так поступить с женщиной?
Сам виноват, что заинтересовался единственным видом, который тебе недоступен, – бормочу я, смывая воду и с удовольствием отмечая, что все работает как надо. Я не инженер, но система труб здесь такая, что даже отец гордился бы.
Я фыркаю от смеха и поднимаю глаза, поправляя шляпу в отражении стеклянной стены.
Ладно.
Сон? Кому нужен сон? Я теперь на взводе. Мастурбация не помогла. Только сделала все хуже.
Я прохожу на кухню за закусками, снова повязываю бандану вокруг шеи и планирую взять свой новый байк, чтобы отправиться на поиски этих чертовых близнецов.
Один человек за раз, я сделаю все возможное, чтобы вернуть их всех.
А та девушка, которая мне приглянулась? Ей придется пока остаться с Аспис. Если я сейчас начну ее искать, принц отберет ее у меня. Удивительно, что она не умоляла забрать ее с собой с самого начала.
Никогда в жизни я не видел, чтобы самка отвергала связь с Весталис.
Пока что она будет в безопасности с самцом Аспис, хотя… они вполне могут быть на пути к собственной брачной связи.
– Жизнь – дерьмо.
Я использую все девять хвостов, чтобы открыть шкафчик позади меня, достаю несколько дополнительных единиц оружия и засовываю их в кобуру на плече.
Мне следовало предупредить ту самку, когда она была прямо передо мной.
По крайней мере… если она спарится с Аспис, она останется здесь, на Юнгрюке.
Может, мы могли бы стать друзьями? Мне бы друг очень не помешал.
