Текст книги "Феромон (ЛП)"
Автор книги: С. М. Стунич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)
Глава 2
«Где я?» – гадаю я, с трудом пытаясь сесть при помощи парамедика.
Он предлагает мне воды, и я беру ее, с благодарностью выхлебывая половину бутылки, прежде чем вернуть ее обратно. Основанием ладони я тру отяжелевшие веки, пытаясь прогнать пелену перед глазами.
У меня шла кровь, верно? Но почему? Раньше кровоточил адвокат, а не я.
Я щурюсь, глядя на парамедика, и моргаю, чтобы сфокусировать взгляд, но тут же жалею об этом. У него огромная рана на лбу, восковое лицо и поджатые губы. Но главным образом именно из-за страха в его глазах мне хочется, чтобы зрение ко мне не возвращалось.
– Что происходит? – спрашиваю я, гадая, какие части моего бреда – странная табличка, упоминание о сражении с тварями и космический корабль – реальны, а какие нет.
Надеюсь, мне просто привиделся мерзкий адвокат средних лет, лапающий меня за задницу и обсирающий мою еду.
– Где мы?
Я оглядываюсь и замечаю, что мы в какой-то палатке. Не в маленькой туристической, а в одном из тех больших белых шатров, которые используют для свадеб и других мероприятий на открытом воздухе. Только вот в этом конкретном шатре нет выходов; похоже, посередине одной из стен есть большая молния, как на дождевике или типа того.
Сама ткань достаточно полупрозрачная, чтобы пропускать свет, но едва-едва. Это матовый, непрозрачный материал, напоминающий шторку для душа. Прозрачная только крыша.
Именно там и висит табличка – баннер из белой ткани с коряво нарисованными буквами по меньшей мере на полдюжине языков.
Я снова перевожу взгляд на парамедика, а затем смотрю дальше, туда, где адвокат в панике мечется туда-сюда; его накладка пропала, и он перебирает пальцами жидкие пряди, обрамляющие макушку.
Табби сидит футах в двенадцати от него, застыв как изваяние и уставившись на пыльный гравий под ногами так, словно в нем сокрыты ответы на самые важные вопросы вселенной. Опоссум Мадонна напряженно сидит у нее на плече, словно бутафорский попугай пирата в постановке любительского театра.
Джейн я не вижу, зато женщина-парамедик накладывает повязку на верхнюю часть моего правого бедра; пальцы у нее в крови. Вообще-то, на ней куда больше крови, чем мне хотелось бы видеть. Я опускаю взгляд и вижу катетер у себя в руке и подсоединенный к нему пакет, который мужчина-парамедик держит в правой руке, подняв повыше ради гравитации.
Кстати о гравитации: я чувствую невероятную тяжесть, словно на мои плечи взвалили весь мир.
Мне требуется три попытки, чтобы выдавить вопрос.
– Где Джейн? – спрашиваю я, и вот тут становится страшно.
Парамедик-мужчина переглядывается с коллегой, но никто из них не отвечает на мой вопрос. Первый снова предлагает мне воду, пока вторая закрепляет повязку, а затем отсаживается назад на пятки.
– Тебе нужно пока полежать спокойно, – говорит она мне, но у меня уже кружится голова от догадок.
Повсюду кровь. Джейн пропала. Кто-то… похитил нас? Я снова обвожу взглядом тесное пространство шатра, пока в голове проносятся ужасные варианты.
Это сделали с нами те чудики, которых Табби подцепила в клубе! Разумеется, никакого космического корабля не было – спишем это видение на потерю крови, – но факт похищения неоспорим. Я просто пялюсь на женщину-медика, пока она наконец не поднимает глаза и случайно не встречается со мной взглядом. Ее щеки тут же розовеют. Если женщина, которая только что спасла мне жизнь, выглядит виноватой – значит, дело дрянь.
– Джейн… – начинаю я снова, и парень-медик тяжело вздыхает.
– Не хочу тебя расстраивать, учитывая твое состояние, но нет смысла приукрашивать: нравится тебе это или нет, ты все равно скоро узнаешь.
Он отставляет бутылку с водой и поправляет очки на носу. Сидя здесь, я осознаю, что его волосы не черные; они очень красивого иссиня-черного цвета. Мой взгляд фокусируется на этом цвете, прежде чем я заставляю себя вдохнуть и проморгаться, борясь с желанием снова отключиться.
– Приукрашивать что? – шепчу я, уже предчувствуя, что он скажет.
Похищены какими-то безумными фанатами Табби Кэт. Похищены какими-то анти-фанатами Табби Кэт. Похищены из-за Табби Кэт, потому что ну не может быть такого, чтобы это не было на сто процентов ее виной.
– Нас похитили инопланетяне.
Парень-медик не улыбается. Именно это делает ситуацию такой чертовски смешной – то, как он произносит эти слова, абсолютно невозмутимо. Я смеюсь над ним. От его слов мне становится намного легче. Если он способен шутить о нашей ситуации, значит, мне не о чем беспокоиться.
Глубоко внутри я понимаю, как много моей крови на девушке-медике; отсутствие Джейн ощущается как заноза в боку. Срабатывает какая-то иррациональная внутренняя защитная система, и я не могу перестать смеяться, пока не начинаю кашлять. Я жестом прошу воды, и медик подает ее мне.
Он внимательно наблюдает за тем, как я пью, но девушка наклоняется ко мне с суровым выражением лица.
– Джейн забрали недавно; мы тогда не были готовы, но по крайней мере теперь знаем, что нас ждет.
– Ребята, вы можете прекратить? – рявкаю я, чувствуя, как по венам разливается раздражение. Теперь я просто чертовски зла. – Где Джейн? Что происходит?
Молния у входа в шатер начинает ползти вниз со щелчком металлических зубцов.
Двое медиков переглядываются, прежде чем вскочить на ноги.
– Возьми это, – шипит парень-медик, суя мне пакет с раствором.
Я так удивлена его злостью, что хватаю пакет как можно быстрее, поднимая его вверх, чтобы жидкость продолжала поступать. Почти уверена, что долго я в сознании не пробуду, если перестану получать то, что находится в этом пакете.
Парочка направляется прямиком к адвокату, хватая его за руки, пока он пытается вырваться и отшатнуться от них.
– Какого хрена вы творите?! – кричит он, пока они тащат его вперед, внезапно толкая к ткани шатра, которая начинает раскрываться.
Входит один из тех мускулистых парней, что были раньше на крыше. Только… выглядит он немного иначе. Его кожа бледно-зеленого цвета, волосы – колючий беспорядок из изумрудных осколков, а рот слишком широк для человека. Мои глаза округляются, а рука, сжимающая пакет, начинает дрожать.
Косплей? – гадаю я, хотя понимаю, что отрицаю зудящую, невозможную реальность.
Нет, Ив, это не парень в костюме пришельца; это пришелец, который носил человеческий костюм.
– Тревор! – кричит Табби, вскакивая на ноги.
Мадонна снова шипит, но Табби игнорирует ее, ковыляя к зеленокожему чуваку и цепляясь за одно из его массивных предплечий. Кстати, их у него четыре.
– Трев, ты должен сказать мне, что происходит. Это перезапуск «Подставы»? Если ведущий больше не Джастин Бибер, я переживу. Если Эштон Кутчер, то… ну, он мне тоже не нравится.
Я пялюсь на Табби, пока она несет какую-то бессвязную чушь.
Парень – Тревор, я полагаю – стряхивает ее с рычанием, совсем не похожим на человеческое, прежде чем повернуться к входу в шатер. И тут я замечаю, что он наполовину закрывает ее собой, словно пытаясь оградить от того, что сейчас войдет внутрь.
Появлению существа предшествует ужасный звук, словно слизняк тащит свое слизкое тело по битому стеклу. Как только я вижу это, я понимаю, что имела в виду девушка-медик, когда говорила, что им нужно больше людей для борьбы с этими тварями.
Я не могу описать то, на что смотрю, иначе как сказать… это странно. И отвратительно. И ужасающе.
Я почти кричу, но адвокат меня опережает, оборачиваясь посмотреть, на что все уставились.
После того как медики толкнули его вперед, он развернулся, словно собираясь драться с ними, но они не подпустили его близко. Одна из них даже выставила скальпель в его сторону, будто и впрямь могла его порезать.
Теперь я понимаю, зачем они это сделали.
Существо – нечто вроде слизня размером с лошадь, с гнойниками, фасеточными глазами и антеннами – разевает гигантскую пасть, как змея, вывихнув челюсть, в наличии которой я даже не была уверена. До этого момента казалось, что рта у него вообще нет. Оно широко раскрывается, доказывая, что я ошибалась, и являет миру склизкую, беззубую розовую пасть и толстый язык, как у лягушки.
Этот язык выстреливает, словно хлыст, и обвивается вокруг талии адвоката, пока тот кричит. Если бы он не трогал мою задницу, мне, возможно, было бы его жаль, когда он головой вперед полетел в глотку чудовища. С тревожной пульсацией монстр сжимается и проглатывает мужчину целиком.
Самое хреновое, что я все еще слышу его крики.
Тревор – сильно сомневаюсь, что это его настоящее имя – выкрикивает что-то на другом языке и кладет руку на оружие у пояса, пока слизень поворачивает антенны с глазами на концах в сторону парня-медика. Парень дрожит, но, к его чести, и он, и его напарница, похоже, справляются с ситуацией на удивление хорошо.
Если кому-то и нужно было уйти, то это должен был быть адвокат.
И это не просто плохая шутка про адвоката: он был мудаком.
Табби снова валится на землю, пока слизнемонстр неохотно удаляется, а Тревор уходит следом, застегивая за собой палатку. Оба медика бросаются вперед и пытаются расстегнуть молнию, но безрезультатно, ругаясь и переглядываясь, бормоча что-то друг другу под нос.
Я все еще сижу там, пытаясь понять, что происходит, когда они снова подходят ко мне.
– Меня зовут Аврил, – говорит женщина, прикладывая руку к груди и опускаясь рядом со мной на одно колено. Она кивает подбородком в сторону напарника. – Это Коннор. Тебя зовут Ив, верно?
– Джейн… ее съели? – шепчу я, тут же ненавидя себя за то, что вообще задала этот вопрос.
Не стоило мне этого делать. Я не могу думать об этом. Разве не вероятнее, что я поскользнулась и упала с крыши? Может, я лежу в больнице в коме?
Станет ли хуже, если я притворюсь, что пришельцы реальны, и попытаюсь не умереть?
– Ее не съели, – осторожно предполагает Аврил, словно не уверена, сколько еще можно сказать. – Ты не помнишь?
Я зажмуриваю глаза – не потому, что думаю, что смогу действительно вызвать потерянные воспоминания, – а потому, что не хочу рассматривать другие варианты. Быть съеденной заживо – это ужасно, но есть вещи и похуже. Разве нет? Может, и нет.
Я снова открываю глаза и вижу, что Аврил ждет меня.
– Ты то приходила в сознание, то отключалась, так что я не удивлена. Ее не съели, просто… продали, наверное. – Аврил вздыхает и протягивает руку, вкладывая что-то мне в ладонь. Похоже на большую иглу. – У нас мало чем можно отбиваться, но это лучше, чем ничего.
Не дожидаясь ее подсказки, я поворачиваюсь и пытаюсь воткнуть иглу в ткань палатки. Вместо того чтобы прорвать пластик, как я надеялась, игла скрежещет по нему с визгом, почти как металл о металл.
– Через палатку не пробиться, – объясняет Коннор, поправляя очки на носу.
Он продолжает стоять, нервно нарезая круги справа от меня. Глядя на него, я понимаю, насколько на самом деле слаба сейчас: я бы не смогла встать и ходить, даже если бы захотела.
Как я должна отбиваться от пришельца, если я даже встать самостоятельно не могу?
Дерьмо. О Джейн, где ты и что мне, блядь, делать?
– Послушай, Ив. У тебя задета бедренная артерия, и ты потеряла кучу крови. Мы тебя зашили и обработали, но ты должна… – Аврил резко замолкает, когда молния у входа в палатку ползет вниз, и встает, разворачиваясь лицом к надвигающейся угрозе.
Я чую его запах раньше, чем вижу его самого – удар кардамона и меда под дых. Тонкие волоски на моем теле встают дыбом, в горле пересыхает. Раненая нога пульсирует, словно моя собственная кровь поднимает бунт, пытаясь сбежать из-под кожи.
Какого хрена?
Мое тело оживает, когда я делаю вдох, тяжелый от влажности и желания, разжигающий в груди эту неистовую боль, которой нет никакого разумного объяснения.
Сначала в палатку входит Тревор, Недружелюбный Зеленый Великан, а вскоре за ним следует мужчина с большими темными глазами и белой меховой накидкой на плечах, отороченной красным у горла.
Я отползаю своим обмякшим телом назад, пока не упираюсь в пластиковую стену. Каждая клеточка моего тела дрожит, и я не могу толком объяснить почему, кроме того, что воздух пахнет иначе. Ощущается иначе.
«Это он заставляет его быть таким на вкус», – думаю я, вдыхая и ощущая странный мускус на задней части языка. Он заполняет пространство, и голова кружится еще сильнее, чем раньше.
Человек, стоящий рядом с Тревором, вовсе не человек, так ведь?
Хотя он безошибочно мужского пола, он такой же чужой, как и все остальные.
Его светлые волосы – или это мех? – обрамляют лицо, вырезанное из молочно-белого нефрита. Черная V-образная отметина спускается между глаз, создавая иллюзию носа вместе с прорезями, которые могут быть ноздрями. А этот красивый рот? Пепельно-розовый, пухлый и так и манящий поцеловать… да что, блядь, со мной не так?! Его глаза сплошь черные, вдвое больше человеческих. Он обводит ими комнату, прежде чем остановить свое внимание на мне. Без зрачков я не совсем понимаю, как встретить такой взгляд. Это взор ночного божества, бесконечная тьма ночного неба, лишенного звезд.
Я проваливаюсь прямо в эти глаза, так сильно и так быстро, что понимаю: мне не стоит выдерживать его взгляд.
Глаза слезятся, когда я заставляю себя отвести взгляд. Я смотрю на Аврил, твердо стоящую в центре палатки со скальпелем, зажатым в дрожащем кулаке. У нее же, напротив, нет проблем с тем, чтобы встречать демонический взгляд пришельца; голая кожа ее рук и лицо запачканы липкой краснотой моей крови.
Раздается шипящий звук, этот мягкий, свистящий шепот, напоминающий ветер в деревьях. Мне требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы понять, что это говорит новенький. Он что-то говорит Тревору, и зеленокожий близнец отвечает неуклюжим, рычащим звуком.
Я делаю медленные, неглубокие вдохи, убеждаясь, что прекрасный инопланетянин больше не смотрит на меня, прежде чем снова начать его изучать. У него две черно-белые антенны, похожие на рога, и убийственно хмурое выражение на идеальных губах. Когда он приоткрывает их, чтобы злобно посмотреть на Тревора, я вижу по три клыка с каждой стороны от его белых зубов, как у вампира, только с тройной силой укуса.
Он остается у входа, сжимая губы и закрывая глаза с разочарованным вздохом. Его массивные антенны подаются вперед, каждая длиной с мое предплечье. Нет, длиннее моего предплечья.
«Он… нюхает нас?» – гадаю я, царапая пальцами горячую кожу бедер.
Он не покрытый гнойниками слизень, это уж точно. Если меня должны съесть, уж лучше пусть съест он. Только… если он снова попытается встретиться со мной глазами, я не посмотрю на него. Не буду. У меня могут быть инстинкты перекормленной домашней кошки, но даже я чувствую, что что-то непоправимое и роковое разорвет меня изнутри, если я буду смотреть на этого мужчину слишком долго.
Он распахивает накидку на плечах, и я чувствую, как на меня накатывает странное головокружение.
Тут я понимаю, что на нем не накидка – это крылья у него за спиной, – а я уронила пакет с раствором на землю, и капельница больше не работает.
Мой разум уносится в странные дали в том пространстве между реальностью и сном. Я как-то встречалась с энтомологом, который разводил мотыльков. В частности, он разводил медведиц-кайя, таких милых пушистых бело-красных мотыльков с черными пятнами. Вот кого мне напоминает этот пришелец – мотылька.
Голова идет кругом, я моргаю, выпадая из реальности на несколько секунд, и обнаруживаю, что лежу на спине, пока Коннор пытается поднять пакет с раствором посреди всего этого хаоса. Когда я прихожу в себя, Аврил кричит, пока Тревор тащит ее по гравию пола палатки.
Кажется, я должна встать и предложить себя вместо нее. Я у нее в долгу за спасение моей жизни. Или… может, какая-то странная часть меня хочет пойти с человеком-мотыльком?
Если поддашься ему, это конец. Он будет владеть твоей задницей, Ив.
Пришелец с красивым (хоть и пугающим) ртом хмурится, осторожно стягивая одну красную перчатку, палец за пальцем, обнажая длинные пальцы, два из которых оканчиваются острыми красными когтями. Он задумчиво постукивает ими друг о друга, взгляд ненадолго смещается ко мне. Я снова отворачиваюсь, дрожа от отвращения к тому, как легко он меня притягивает. Я оглядываюсь назад только тогда, когда он снова фокусируется на Аврил.
Эти демонические глаза опасно сужаются, когда Тревор ставит медика на колени перед ним.
У Мотылька этот властный вид, этот бесцеремонный империализм, который соответствует его наряду. Он сшит из жуткого, украшенного драгоценными камнями черного материала, словно ткань сорвали с ночного неба и скроили в облегающий военный китель и брюки. На поясе висит оружие, которое я не могу опознать, и которое я бы предпочла никогда не опознавать. Он излучает самоуверенность и привилегированность, но я не могу заставить себя отвести взгляд, пот стекает по вискам. У меня физическая реакция то ли на потерю крови, то ли на пришельца, и я ненавижу, что не могу решить, на что именно.
Он протягивает руку и кладет ладонь на щеку Аврил, нежно, благоговейно, словно она ему действительно небезразлична. Ревность пронзает внутренности, и я стискиваю зубы, чтобы подавить этот тревожный порыв.
Мотылек держит руку так минуту, а затем проводит пальцами по линии челюсти Аврил. Она полностью замирает, поджав губы, глаза широко раскрыты, а все тело вибрирует то ли от ярости, то ли от страха, то ли от смеси того и другого.
Когда он отнимает руку и смотрит на нее, я вижу, что она поцелована кровью, ярко-красной, под стать меховому воротнику его накидки. В смысле… его крыльев. Этот мех может даже быть частью его самого.
Его темные глаза остаются прикованными к красноте, когда он подносит один палец к губам; длинный язык разворачивается изо рта и обвивается вокруг кончика. Он слизывает кровь с непристойностью, которую я не в силах описать, а затем медленно втягивает язык обратно в рот – пробуя меня на вкус.
Мотылек издает звук, который может быть неохотным бормотанием подтверждения, а затем осторожно надевает красную перчатку обратно. Затем он поднимает глаза, чтобы изучить меня в последний раз, и я зажмуриваюсь, пока не чувствую, как его внимание переключается. Жар его взгляда уходит в сторону, и я приоткрываю веки, не смея пропустить ни секунды этого кошмара.
Странное тоскливое сожаление охватывает меня, когда Мотылек отворачивается и выходит через дверной проем на молнии, утаскивая с собой медика Аврил. Пока она исчезает из виду, я вижу, как она яростно сопротивляется и брыкается. Не то чтобы это имело значение. Меньше чем через минуту она исчезает, и нас в этой душной палатке остается трое.
Спустя секунды я слышу ее леденящий кровь крик, эхом разносящийся снаружи.
Звучит так, словно ее убивают.
– Блядь.
Коннор сжимает свое оружие – кажется, это нож – и поворачивается лицом к выходу.
– Мы не выберемся отсюда живыми, да? – Он смотрит на оружие так, словно раздумывает, не причинить ли вред самому себе.
– Не делай этого, – шепчу я хриплым, чужим голосом.
Какая-то чокнутая часть меня завидует Аврил, словно ей, возможно, достался лучший вариант из возможных. Парень-Мотылек выглядел почти как человек, разве нет? У него был подходящий рост, красивая широкая грудь, мускулистые руки. Ну и что, что у него крылья и демонические глаза? Он был в миллион раз лучше инопланетного слизня со змеиной челюстью.
И все же… я даже не могла заставить себя посмотреть на него. Почему?
Это кажется проблемой для «Завтрашней Ив». У «Сегодняшней Ив» задача очень простая: не сдохнуть.
Что ждет остальных? – гадаю я, пытаясь придумать, как подползти к Коннору. Если придется, я вырву этот нож у него из рук. Я не только беспокоюсь за парня, но и не хочу оставаться наедине с Табби. Черт, она будто уже сдалась, сидя жалкой лужицей со своим ручным опоссумом.
– Почему нет? – спрашивает Коннор, все еще глядя на лезвие ножа. – Какой смысл ждать? Хочешь, чтобы тебя съели заживо? Я лучше истеку кровью.
Он приставляет оружие к горлу, но замирает, переведя взгляд на меня, когда я пытаюсь встать и оступаюсь.
Словно какой-то невероятный инстинкт берет над ним верх, он вздыхает, опуская нож, и подходит, чтобы помочь мне. Коннор усаживает меня как следует и берется за пакет с раствором, свободной рукой предлагая мне еще воды.
– Ты спас меня, но пожертвовал адвокатом? – спрашиваю я, пытаясь получить хоть какие-то разъяснения о том, что произошло, пока я была в отключке. – Он, должно быть, реально тебя выбесил.
Коннор вздыхает и отводит взгляд, словно стыдится самого себя.
– Он пытался использовать этот нож, чтобы взять Аврил в заложники, даже толкнул ее к первому пришельцу, который сюда вошел. – Коннор фыркает и, наконец, тоже опускается из полуприседа в сидячее положение. – Парень – или кто это был – не захотел Аврил; он выбрал твою подругу, Джейн.
– Оно… он… неважно… выглядел нормально, хотя бы? – спрашиваю я, молясь, чтобы моя подруга была еще жива, чтобы она не провела свои последние мгновения, крича в брюхе гигантского инопланетного слизня. – Как мотылек? Как Тревор?
– Тревор? – переспрашивает Табби, резко вскинув голову. Она вскакивает на ноги, словно ее ударило током. – Тревор! – кричит она, а потом еще раз.
Вообще-то, Табби просто орет как резаная, кричит, ругается и мечется, пока ее бедный питомец забивается в карман ее мешковатых джинсов и выглядывает оттуда.
– Пришелец, который забрал Джейн, был… лучше, чем слизень. – Коннор снова поправляет очки и резко кивает. – Гораздо лучше. Он говорил с зеленокожим парнем. Очевидно, я не мог его понять, но он был по крайней мере отчасти цивилизованным.
– Это хорошо, – уклончиво отвечаю я, удивляясь, как вообще можно произносить такое слово в подобной ситуации.
В любой момент я могу проснуться на больничной койке, сонно моргая на собравшихся членов семьи. Мама и папа будут там, конечно, а также мой младший брат, Нейт. Но остальные мои родственники тоже будут там, держу пари, все три мои сестры. Мои тети и кузены, Джейн, может даже отец Джейн, с которым я близка дольше, чем с самой Джейн (после того, как она пнула меня по варенику в те времена, он написал мне открытку с извинениями и прислал цветы). О. Готова поспорить, мой бывший, Мак, тоже там. Он пытался сойтись снова последние три месяца, но я была против.
– Ив? – спрашивает Коннор, и я понимаю, что последние несколько минут не совсем ясно соображала. – Сколько пальцев я показываю?
Он поднимает руку, но я вижу шесть пальцев там, где должно быть три. Я не в том состоянии, чтобы пробиваться отсюда с боем, так что придется импровизировать. С тем же упорством, с каким я открывала свой кейтеринговый бизнес, я выясню, как проснуться. А если нет, то спасу Джейн и… ну, для начала просто спасу Джейн.
– Я в порядке, – отвечаю я, опуская его руку.
Коннор хмурится, но не спорит.
В конце концов, мы оба понимаем, что, возможно, пройдет еще время, прежде чем появится следующий покупатель-инопланетянин. Коннор использует это время, чтобы устроить меня, положив свою медицинскую сумку с одной стороны, а сумку Аврил – позади меня, сооружая подобие кресла. Он кладет пакет с раствором на одну из сумок, пока роется в другой, ругаясь и вслух удивляясь, почему он так и не получил разрешение на скрытое ношение оружия.
– Что происходит? – наконец спрашивает Табби, подходя и садясь рядом со мной.
Она даже берет меня за руку, и я поднимаю взгляд, видя, что ее голубые глаза полны слез. Ее светлые волосы с розовыми кончиками спутаны и взлохмачены, несколько выбившихся прядей прилипли к блестящим губам. Я понимаю, что она недавно обновила тинт на губах. Я бы высказала ей за это, если бы не думала, что она в полном шоке; люди делают странные вещи, когда они в шоке.
– Эвелин, помоги мне. Нас снимают?
– Табби… – начинаю я, но у меня нет сил справляться с ее истерикой.
Она смотрит на меня сейчас как на спасательный круг, а сама она – тонущий турист в круизе по Карибам. Я бросаю ей плавсредство, которого она так отчаянно жаждет.
– Ага, нас разыгрывают суперталантливые косплееры и голливудские мастера спецэффектов; все это транслируется в прямом эфире в ТикТок.
– Правда? – спрашивает она, шмыгая носом и вытаскивая бедную Мадонну из кармана. Она прижимает опоссума к груди и щурит на меня глаза. – Если ты врешь, я завтра уволю Джейн. Я знаю, ты в курсе, сколько труда она вложила в мою карьеру, но ты можешь все испортить для нее прямо сейчас.
Боже, я ненавижу эту женщину.
– О, я бы никогда тебе не соврала.
Я нагло вру ей в лицо и даже улыбаюсь при этом. Почти. Я не особо могу улыбаться сейчас. Когда уголки моих губ пытаются приподняться, я вспоминаю, что Джейн пропала и что я видела, как парня сожрал гигантский инопланетный слизень. А еще есть тот парень-мотылек…
– Скоро все закончится. – Я пытаюсь похлопать Табби по руке, но она отдергивает ее.
Пожалуйста, пусть следующий слизень заберет ее.
– Слышишь? – спрашивает Коннор как раз перед тем, как молнию у входа в палатку снова опускают вниз.
«Люди… питомцы, мясо или пары» – должно быть, отличный рекламный слоган. Я чертовски надеюсь, что меня выберут в качестве питомца, хотя никогда в жизни не мечтала о таком желании.
Тревор возвращается внутрь, отходит влево и скрещивает свои бугрящиеся зеленые руки (обе пары). Он смотрит на Табби, но та лишь злобно глядит на него и показывает средний палец.
Еще одно существо заходит следом за ним, и я с облегчением вижу, что этот парень тоже внешне гуманоид. Темно-серая кожа, золотые отметины, которые, кажется, сверкают при движении, плюс два глаза, один нос и рот (все находятся ровно там, где и должны быть). У него, правда, торчат два огромных бивня из широких губ и есть пара спиральных рогов, но это ничто по сравнению со слизнем.
Сойдет.
Его глаза переходят на меня. Они напоминают мне козьи – сплошь желтые с квадратным зрачком, – но они узнаваемы. Я вижу в них огонек понимания, когда они встречаются с моими.
– Я возьму обеих самок, – говорит он – на английском, заметьте. (прим. от редактора: по сути, на русском, хехе)
Тревор бросает на него взгляд, способный обрушить гору.
– Нет. Можешь забрать уродину.
Это тоже на английском, что бесит до чертиков. Если эти пришельцы собираются поливать меня дерьмом, не могли бы они делать это на другом языке?
Парень с бивнями и Тревор сверлят друг друга взглядами, но в конце концов новичок ругается и лезет за пояс, доставая несколько монет и передавая их в ожидающую ладонь другого мужчины. Когда Парень с бивнями шагает через комнату ко мне, я напрягаюсь, но не пытаюсь бежать.
Куда мне вообще бежать?
– Береги себя, Коннор, – шепчу я. С Табби я не утруждаюсь, потому что… пошла она.
– Знаешь что? Плевать я хотела на то, что говорила: после такого Джейн точно уволена. Как только я закончу смешивать ее имя с грязью в соцсетях, никто в этой индустрии ее больше не наймет.
Я закрываю глаза, когда Клыкастый наклоняется, но он удивляет меня, подхватывая на руки и поднимая с земли. При этом пакет с раствором натягивается, и игла вырывается из кожи, вызывая новое кровотечение.
Этого достаточно, и затем, в одно мгновение, я оказываюсь в кузове повозки.
