Текст книги "Феромон (ЛП)"

Автор книги: С. М. Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– Мне не нравятся другие самки в нашем логове, – замечает Абраксас, отчего мне почему-то становится тепло и уютно внутри. Я знаю, что мы с ним толком не обсуждали то, что произошло этим утром, но как-то негласно чувствуется, что все в порядке. Он нюхает воздух и щурит свои красивые глаза. – Что это за маленькое животное-добыча, которое она носит с собой?

– Единственное североамериканское сумчатое… – начинаю я и обрываю себя, понимая, что он ничего из этого не поймет. – Питомец.

Я поворачиваюсь обратно к своей любимой заклятой подруге.

– Табби, мы не причиним тебе вреда, – говорю я мягко, пытаясь заставить ее успокоиться. Если мне придется слушать ее рыдания всю ночь, я сойду с ума.

Мы ходили искать Джейн сегодня. Я не думала, что мы ее найдем. Я полагала, что это то, что нам придется делать снова и снова, пока миссия не принесет плодов. План Б состоял в том, чтобы дождаться, когда наконец появится Коп-Парень, и тогда дать ему знать, что он должен сначала забрать Джейн, а потом вернуться поговорить со мной, когда она будет у него под опекой.

Я не могу принимать никаких окончательных решений ни по чему, пока не поговорю с Джейн Бейкер. Она скажет мне все как есть. Она скажет мне, если… если это нормально – остаться. Она скажет мне, если мне стоит вернуться домой. Что бы это ни было, я ей поверю.

– Убери его, – цедит она, забившись в угол и обхватив ноги руками. – Я не встретила ни одного гребаного инопланетянина, который был бы чем-то меньшим, чем чистый ад.

– Скажи ей, что я не отойду от тебя ни на шаг, – ворчит Абраксас, лежа на боку, прислонившись спиной к стене. – Ты можешь поговорить с ней, и мы ее покормим, но потом она будет спать в другом месте. Я помещу ее в логово неподалеку от этого.

– Позволь ей остаться на одну ночь, – говорю я ему через плечо.

Он щурит глаза и кривит губы. Я поворачиваюсь обратно к Табби и сажусь рядом с ней, тоже прислонившись спиной к стене, подтянув колени. Мадонна выбирается из ее кармана, чтобы устроиться у нее на плече, усы подергиваются, пока ее розовый нос нюхает воздух.

– Что случилось, Табби?

– Ты первая, – огрызается она, но я не реагирую на ее гнев.

Я оставила избалованную девчонку на рынке, но это… ну, она все еще избалованная девчонка, но в ее глазах страх, которого раньше не было. Мне так везло все это время. Проснуться под вывеской, рекламирующей людей как еду, как развлечение, как секс-игрушки – это совсем не смешно. Я знаю это. Я едва избежала участи принудительной невесты. Меня спасли от изнасилования в борделе. Я все еще жива только благодаря Абраксасу. Он не какой-то неудобный случайный попутчик; он мой единственный друг на планете, которую я не знаю, смогу ли покинуть, даже если захочу. Я могу тут думать, что у меня есть выбор, когда на самом деле его нет.

– Ну, меня купили парни с большими клыками, – я изображаю их форму. – Потом меня спас этот парень. Я ходила на рынок один раз и связалась с межгалактическим копом.

Я не упоминаю Парня-Мотылька. Я действительно не хочу думать о Парне-Мотыльке и о том, что я только что узнала от чувака из повозки. Он ищет меня? Все на рынке ищут нас? Это не может быть хорошо. У меня также есть чувство, что Абраксас позже поднимет вопрос о заявлении того парня. С чего бы, черт возьми, Парню-Мотыльку искать меня? Я должна рассказать своему партнеру про гребаный обмен кровью.

– Коп? – спрашивает Табби, но потом просто вздыхает и качает головой. – Ты такая наивная. Это остаток нашей жизни, понимаешь? Мы никогда не вернемся домой, – она больше не смотрит на меня, уставившись вместо этого в стену. – Я была с Тревором и Тейлор какое-то время. Я жила у них на рынке. Сначала казалось не так уж плохо. Мы ходили по клубам, выпивали и…

– Ты ходила по клубам? – недоверчиво спрашиваю я.

Я была здесь, в джунглях, со сломанным переводчиком, а эта сучка танцевала и напивалась? Но, может… это не правда, не вся правда и ничего кроме правды. Я отношусь к этому со скепсисом.

– И что потом случилось?

– Однажды ночью на нас напали на улице. Я их с тех пор не видела. Меня продали одной из тех штук с клыками. Он надел на меня это платье и принуждал к свадьбе, но я сбежала. Я бежала по лесу несколько дней, меня кусали до полусмерти каждую гребаную ночь, – она смотрит на меня широкими, полными слез глазами, рука рассеянно гладит питомца. – Там есть теневые существа со светящимися глазами, которые выходят по ночам, – все ее тело содрогается, когда она смотрит в дверной проем на сумеречное небо. – Они скоро будут здесь. Если у нас не будет огня, мы, вероятно, умрем.

Табби вскакивает на ноги и начинает собирать палки, полностью игнорируя Абраксаса.

– Она сломлена, – бормочу я ему, возвращаясь, чтобы встать рядом. Я кладу одну руку на его рог и сжимаю пальцы вокруг него.

Не могу поверить, что мне удалось спасти Абраксаса той ночью. Это была чистая, тупая, гребаная удача с моей стороны. Мы оба могли на самом деле умереть той ночью.

– Я тоже не хочу, чтобы она была здесь сегодня, но она в плохом состоянии.

– Чего бы ни пожелала моя самка, – рычит Абраксас, следя глазами за движениями Табби, пока она пытается… и преуспевает в разведении костра?!

Какого черта? С помощью всего лишь двух палок? Тут я замечаю, что у нее как-то оказалось огниво.

– Где ты это взяла? – спрашиваю я, подходя, чтобы встать рядом с ней. Она развела ревущий костер меньше чем за пять минут. И с опоссумом, цепляющимся за ее спину. Впечатляет.

– Я ношу его на шее, – говорит она рассеянно. – Всегда.

Хм. Так у Табиты Кэтрин есть секрет?

– Тени не приходят сюда ночью, – объясняю я ей, зная, что она мне не поверит. Она фыркает и не утруждает себя тем, чтобы посмотреть на меня. – Абраксас их отпугивает.

– Поверить не могу, что ты трахала эту штуку. Он выглядит как животное. Ты извращенка или типа того? – она смотрит в сторону гнезда, но я не могу объяснить ей, как он прибрал и перестроил свое гнездо, чтобы ухаживать за мной. Представление в тепловой вентиляции. То, как он пожертвовал последними часами своей жизни в попытке спасти мою. Она не поймет, и мне не нужно, чтобы она понимала.

– Ну, он кто угодно, но не животное.

Я сверлю ее взглядом, когда она оглядывается на меня. Затем я поправляюсь, наклоняясь, чтобы посмотреть на нее в упор.

– Он кто угодно, но не животное – если только он не в спальне. В этом отношении ты была бы права, – я улыбаюсь. – Во всем остальном он умен, красноречив и хитер. Плюс, он может завалить дюжину чуваков с пушками и сетемётами как нефиг делать. Ты уверена, что хочешь продолжать оскорблять его? Он позволяет тебе остаться в своем логове.

Табби вскакивает на ноги, и я следую за ней, позволяя ей приблизиться к моему лицу.

– Ты всегда была жалкой, – шипит она на меня, вымещая свою ярость на первом человеке, которого видела за последние недели. – Джейн рассказывала, как печально, что ты работаешь до седьмого пота на людей, которые считают тебя ниже раба.

Я скрещиваю руки и жду, давая ее желчи излиться. Она потеряла все. Она никогда больше не будет беззаботной поп-звездой с огромным трастовым фондом. Теперь она нечто совсем иное: грязный, растрепанный и одинокий человек.

– Ты, наверное, счастлива быть здесь и трахать какого-то случайного инопланетянина. Что тебе терять на Земле? Ничего.

Я качаю головой и смотрю в пол.

– У меня четверо братьев и сестер, – говорю я ей, желая дать ей пощечину, но зная, что не могу. – У меня любящие родители. У меня пятеро кузенов, с которыми я суперблизка. Мои тети и дяди все присутствуют в моей жизни. У меня все еще живы две пары бабушек и дедушек. У меня огромный круг друзей, со школы, колледжа и универа. Табби, мне есть много что терять, – я снова смотрю на нее, просто грустного, злого человека на чужой планете. – Так, может, мы могли бы просто сотрудничать пока?

Идея застрять здесь с Табби Кэт в качестве единственного другого человека… удручает. Если я собираюсь жить здесь, я бы хотела, чтобы Коп-Парень хотя бы забрал ее. Понимаете, о чем я? Опоссум, впрочем, может остаться.

Табби толкает меня.

Появляется Абраксас, яростно хватая ее хвостом так, как он никогда не делал со мной. Он прижимает ее руки к телу и сжимает достаточно сильно, чтобы ей было трудно говорить. Он осторожен, чтобы не сбросить Мадонну с ее плеча, что я ценю.

– Я помещу ее в другое логово. Если она там не останется, она умрет в лесу сегодня ночью. Это будет ее выбор.

Он разворачивается и уносится прочь, прыгая в деревья, пока я оседаю обратно к стене, закрыв глаза. Я внезапно так устала, что могла бы просто свернуться калачиком на металлическом полу и уснуть.

Но мне не нужно, потому что… барабанная дробь… у меня есть красивое гнездо.

Я открываю глаза, чтобы взглянуть на Зеро.

«Прибыл еще один человек. Интригующе».

– Разве? – язвлю я в ответ. – А разве ты не видела десятки и десятки людей? Всех тех, кого Абраксас трахает, а потом ест?

«кринж»

Вот что она пишет. Хорошо. Она заслужила этот ответ, не так ли?

«Ты правда веришь, что Фалопекс придет? Если так, ты улетишь с ним?»

Я не отвечаю на это, перебираясь в гнездо и раздеваясь, чтобы дождаться Абраксаса.

Он доволен, найдя меня голой в своей постели.

– О, моя маленькая самка… – рычит он, крадясь ко мне.

Он снова овладевает мной своим брачным членом, а затем сворачивается, чтобы уснуть, частично укрыв меня собой.

Глава 17

Табби Кэт объявляется ранним утром, уставившись на мою голую задницу, пока я замираю у дверного проема корабля; солнечный свет падает сквозь облака, заставляя мою жемчужную кожу светиться. Я тру сонные глаза рукой.

– Слышала про цивилизацию? – издевается она, отводя взгляд, но я лишь пожимаю одним плечом.

Иногда круто быть голой. Кого мне здесь бояться? Мы с Табби единственные люди, а Абраксас не подпустит ко мне никого и ничто. Кто вообще может застать его врасплох?

– Надень что-нибудь, Эвелин.

– Я бы предпочла не делать этого, Табита Кэтрин, – я скрещиваю руки и прислоняюсь плечом к стене, ухмыляясь. – Как тебе спалось прошлой ночью?

– Твой парень без члена оставил меня одну в крошечной капсуле, кишащей насекомыми. Как, блядь, по-твоему, я спала?

Она проносится к краю корабля и оглядывается, словно ожидает увидеть удобную лестницу, веревку или что-то в этом роде.

– Приятно знать. Рада видеть, что ты благодарна нам за вчерашнее спасение, – я приседаю на корточки и ухмыляюсь ей со своего места внутри корабля. – Кстати, он не без члена. У него два члена и бесконечная выносливость. Но продолжай искать что-нибудь еще, чтобы оскорбить меня. Уверена, ты скоро что-нибудь придумаешь.

Табби таращится на меня, прежде чем с раздражением захлопнуть рот. Мадонна выползает из ее кармана, взбирается по платью и сворачивается калачиком у нее на плече, шипя на меня.

– Ты не собираешься помочь мне подняться? – требует она, как раз перед тем, как Абраксас появляется из леса.

Он подхватывает ее хвостом, запрыгивая наверх, и она кричит; звук обрывается, когда он небрежно швыряет ее в нишу. Она приземляется с глухим звуком на мою брошенную меховую постель; опоссум забирается к ней за пазуху и устраивается там.

– Она теперь знает, что у тебя два члена, – говорю я ему, и он ухмыляется мне, сваливая охапку палок на пол, чтобы развести огонь. – Пришлось сказать ей: она не унималась.

– Я твой, чтобы хвастаться, моя самка. Если я встречу других Асписов у источников, я обязательно расскажу им о твоем шелковистом, наполненном нектаром канале и его диких, неистовых сокращениях.

Мои щеки вспыхивают, но, по крайней мере, Табби не понимает, что он говорит.

– Что это за хрень? – спрашивает Табби, указывая на мертвое животное, которое моя пара только что сбросил на пол между нами.

Я бы ответила на ее вопрос, но, честно говоря, понятия не имею, что это за существо. Э-э. Оно похоже на птицу, но у него лишние крылья и лишние глаза, а на концах ног копыта. Так что… пернатая козло-птица. Ага. Ладно.

– Завтрак? – предлагаю я, пожимая плечами.

Я помогаю Абраксасу разложить палки для костра, и он его зажигает. Когда он переходит к своей добыче и начинает разделывать ее, Табби отворачивается и прячется в углу.

– Что ты ела все это время? – интересуюсь я, точно зная, что умерла бы с голоду без Абраксаса.

– Тревор и Тейлор кормили меня. А потом орки кормили меня. Я голодала несколько дней.

Она наконец поворачивается, чтобы посмотреть через плечо на мясо, которое Абраксас срезает с трупа. Табби сглатывает и облизывает сухие, потрескавшиеся губы. Ее волосы все еще удивительно розовые на кончиках, но они свисают сосульками и сальные, и выглядит она паршиво.

Я отдам ей должное: она не съела Мадонну. Браво. Я предполагаю, что Мадонна сама находила себе еду. Она все еще выглядит достаточно упитанной. Эм, наверное. Я мало что знаю об опоссумах.

– Давай поедим, а потом помоемся, – предлагаю я, бросая взгляд на Абраксаса. – Я полагаю, что мое обоняние далеко не такое хорошее, как твое, но черт, она воняет.

– Ее запах отвратителен, – соглашается он без злобы. Просто факт.

– Эм, извини? Можно подумать, ты не воняешь тоже ужасно. От тебя несет спермой дракона.

Это заставляет меня рассмеяться. Может, она и права, ХЗ, но скажу вам вот что: я не чувствую ничего подобного тому, как пахнет эта сучка.

– Я говорила тебе, что у нас есть туалет? – говорю я с улыбкой.

Глаза Табби вылезают из орбит, и она следует за мной в ванную, разражаясь слезами счастья, когда видит его. Я хлопаю ее по плечу.

– Не торопись и не стесняйся использовать любые листья в качестве туалетной бумаги. Только не засри нашу питьевую воду.

Я указываю на нее, а затем ухожу из комнаты, садясь на пол и прижимаясь спиной к свернувшемуся телу Абраксаса.

– Мы, возможно, захотим перебраться в новое логово, – говорит он, но не так, будто расстроен, а просто задумчиво. – Как я сказал, нам понадобится логово побольше для нашего ребенка, так что это не полное неудобство.

– Я хочу другое логово с туалетом, – говорю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Мне жаль Зеро, но куда бы мы ни переехали, я буду следить за ней, чтобы сдать ее Копу-Парню – если он когда-нибудь появится.

– Ты думаешь, это будет возможно? Кажется, здесь полно кораблей на выбор.

– Мы будем искать столько, сколько нужно, чтобы сделать тебя счастливой, моя пара.

Он делает паузу, и я чувствую так много других невысказанных вещей, которые нужно обсудить. Я страстно желаю, чтобы Табби Кэт не было рядом, чтобы слышать мою часть разговора.

– Нам нужно поговорить о Парне-Мотыльке, не так ли? – уклончиво говорю я, желая, чтобы мне не приходилось поднимать эту тему.

– Я уже в курсе, сладкая самка, – Абраксас обвивает хвостом мои ноги, предлагая абсурдно утешающее сжатие, похожее на объятие. – Я понял, когда он потребовал, чтобы я отпустил тебя. Весталис не стал бы тратить дыхание на случайную самку.

Я с трудом сглатываю и верчу в руках случайную веточку, ломая ее пополам.

– Сколько времени ему потребуется, чтобы умереть? – спрашиваю я, чувствуя себя такой холодной, жестокой и бессердечной, что у меня перехватывает дыхание.

Но я никогда не просила быть его парой. Это его вина. Он попробовал мою кровь. Он сам себя приговорил.

Его глаза такие же мягкие и темные, как ночное небо, два глубоких омута глубины, комфорта и интеллекта. Мысль о том, что он умрет из-за меня, трудно переварить.

– Я не уверен, но я знаю, что он будет отчаянно пытаться найти тебя, – Абраксас рычит, и звук захватывает все мое тело. Полосы на его рогах пульсируют фиолетовой яростью. – Ему будет трудно выследить нас, но он будет нас выслеживать. Частые переезды могут быть необходимы, пока он не умрет.

Я морщусь от этого, но что я должна делать? Сдаться, чтобы меня унесли неизвестно куда? Не бывать этому. Я… я остаюсь здесь с Абраксасом. Я решила. Я выдыхаю и тру лицо обеими руками.

– Нам нужно поговорить… – начинаю я, но тут Табби Кэт снова появляется в комнате, и я знаю, что придется подождать. – Нам стоит уйти сегодня? – спрашиваю я, молясь, чтобы мы могли хотя бы уйти после купания в тех великолепных горячих источниках.

Мысль об уходе печалит меня, но я не позволю Парню-Мотыльку поймать меня. Что-то в его глазах говорит мне, что, как только я окажусь у него, он меня никогда не отпустит.

– Что ты имеешь в виду под «уйти»? – спрашивает Табби, подходя, чтобы встать у огня, скрестив руки.

– Она пометила наше логово, – цедит Абраксас, кривя на нее губы. – К счастью, мы скоро уходим.

Я чувствую взгляд – или курсор, во всяком случае – на своей спине, и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на экран Зеро. Она в абсолютной панике от ужаса, и я не могу сказать, что виню ее, хотя предпочла бы, чтобы она меня не оскорбляла.

«Ты тупая сука! Ты оставишь меня здесь, не так ли? Ты сбежишь, спасая свою жалкую задницу».

Появляется строка инопланетного текста, того же витиеватого письма, что и раньше.

«Под Парнем-Мотыльком я знаю, что ты имеешь в виду Весталиса. Зачем тебе бежать от лидера Ноктуида? Если кто-то и может нам помочь, так это он. Или ты настолько пьяна от члена Асписа, что не можешь вспомнить, как отчаянно ты хотела сбежать с этой ужасной планеты?»

– Я сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда – но тебе реально не помешал бы урок этикета. Я единственный человек на всей этой планете, кто может тебе помочь, а ты ведешь себя, блядь, запредельно грубо. Соберись, Зеро.

Ее экран взрывается очередной тирадой – наполовину на английском, наполовину на ее собственном языке – и я поворачиваюсь обратно, чтобы увидеть, как Табби таращится на ярость Зеро.

– Мы убегаем от кого-то, кто может нам помочь? – спрашивает она, глядя на меня с подозрением. – Ты не хочешь покидать это место? – она совершенно недоверчива, ее взгляд переходит с меня на Абраксаса и обратно на меня. – Вау. Он, должно быть, реально хорош в постели, а?

– Я все равно вытащу тебя отсюда, – говорю я ей, чувствуя внутри, будто меня разрывают пополам.

Я хочу остаться. Правда. Просто это нелегкое решение. Я сомневаюсь в нем даже сейчас. Черт. Почему я должна была найти своего человека на другой планете? Это несправедливо.

А Абраксас? Он не тот, кого можно забрать обратно на Землю, даже если это вообще реально. Тревор и Тейлор – те дерьмовые близнецы, которые привезли нас сюда в первую очередь – они выглядели людьми, когда я их встретила. Так что для некоторых это вариант.

Но не для дракона-инопланетянина за моей спиной.

– Нам придется переждать этот шторм, – замечает Абраксас, вглядываясь в дверной проем корабля. Его рот на мгновение сжимается в невидимую линию. – Дождь, который идет, он кислотный, и я опасаюсь видеть его воздействие на твою нежную кожу.

Его хвост поднимается и проходит надо мной, кончик нежно трется о мою щеку. Я одновременно в восторге от его внимания и стыжусь своей человеческой слабости.

– Если бы не это, мы бы ушли сегодня.

– У нас есть время посетить горячие источники? – спрашиваю я с надеждой.

Табби пахнет как мой брат-подросток до того, как у нас была семейная интервенция по поводу дезодоранта. Даже Мадонна пахнет лучше, чем она.

– Возможно, если мы поторопимся, – Абраксас дергает хвостом в сторону мяса и огня. – Ешьте, и посмотрим.

Его глаза следят и за штормом… и за нашей судьбой.

Во время нашей прогулки от горячих источников дождь так и не начался, но он близок. Я чувствую его вкус на языке, это потрескивающее жжение, словно атмосфера имеет зуб на любое существо, которому не повезет оказаться под ливнем.

– Полагаю, эта планета не совсем бесполезна, – жалуется Табби, отжимая волосы на ходу.

Она ни разу не поблагодарила ни Абраксаса, ни меня за то, что мы отвели ее туда, или за то, что показали, как использовать фиолетовые цветы в качестве мыла. Она почти не комментировала, но зато громко и без стыда стонала во время купания. Абраксас не был впечатлен; она нравится ему так же «сильно», как и мне.

– Напоминает мне, как я ездила в Кугар-Спрингс – там одежда по желанию – и, типа, все доставали телефоны и снимали меня. Айдолы тоже люди, знаете ли, – она касается груди растопыренными пальцами, словно это чрезвычайно благородное дело, которое должно иметь, типа, сбор средств и фонды или что-то в этом роде.

Она не ошибается. Именно это и произошло. Я помню, как Джейн носилась, пытаясь подчистить обнаженные фото своей клиентки в интернете.

– Все люди болтают так много, как эта? – спрашивает Абраксас, раздраженно дергая хвостом.

– Я болтаю больше, чем она, – напоминаю я ему, и он ухмыляется мне.

– Да, но мне нравятся твои слова. Эта самка визгливая и неприятная, как большезобая птица.

Я не уверена, какое именно животное он имеет в виду, но это все равно смешно.

Я фыркаю, заплетая косу на ходу. Все кажется нормальным, но потом вдруг просто перестает быть таковым.

Голова Абраксаса резко вскидывается. Его губы дрожат и обнажают зубы, когда он смазанным теневым движением оказывается между мной и… маленькой розовой штуковиной, похожей на осьминога. Раздается свист, и я выглядываю из-за туши Абраксаса, чтобы увидеть Копа-Парня, шагающего к нам.

У меня отвисает челюсть, когда крошечное существо пытается приземлиться мне на плечо. Абраксас отмахивается хвостом, отправляя его в полет в море пузырей и сердитого чириканья.

– Что с тобой не так? – шипит Коп-Парень, наставив штурмовое оружие на Абраксаса.

Однако он говорит не с нами; он говорит с мини-осьминогом. Его питомец приземляется ему на плечо, и он бросает на него взгляд, прежде чем повернуться обратно к нам.

– Скажи своему партнеру отступить; скажи ему, что я здесь не для того, чтобы причинить вред кому-либо из вас.

– Эй, – я кладу руку на плечо Абраксаса, пока он сидит на четвереньках, припав передней частью к земле, словно готовясь к удару. Его хвост раскачивается позади, шипы подняты, яд капает. Я осторожно отодвигаю Табби с дороги, чтобы ничего из этого не попало ей на кожу. Тайный трепет охватывает меня от знания, что только я невосприимчива к его яду. – Он здесь, потому что я искала его, помнишь?

Мой партнер рычит и полностью ложится на землю, животом к земле, но он ничуть не менее бдителен. Он просто ждет, чтобы увидеть, что произойдет.

– Я должен отвести этих мягкокожих самок в логово до шторма, – рычит он, и Коп-Парень наконец опускает оружие.

– Не горишь желанием попасть под сернокислотный дождь, а?

Он держит пистолет сбоку одной рукой, другой поглаживая своего питомца. Я щурю глаза, отмечая его слова. Команды. Вопросы. Он осторожен, чтобы не делать прямых заявлений. Думаю, любой стал бы хорош в словесных играх, если бы так драматично менял цвет каждый раз, когда его ловили на лжи. Иногда во время наших разговоров в постели Абраксас рассказывает мне о других видах. Теперь я знаю кое-что о Фалопексах. Ну, об этом Фалопексе в частности. Абраксас знает о нем, даже если не знает его лично.

– Ты здесь, – это плоское утверждение с моей стороны.

Также я супер-рада, что решила взять сменную одежду на горячие источники. После четвертого или пятого комментария Табби о моих растяжках, жире на спине и размере груди, с меня хватило наготы на сегодня. На мне лавандовый сарафан с длинной струящейся юбкой и глубоким декольте. Абраксас сказал мне, что ему нравится, но он предпочитает меня голой. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, когда я провожу пальцами по его руке. Коп-Парень замечает это, с любопытством следя за движением. Он моргает своими странными глазами, тройные зрачки слегка расширяются в обоих глазах.

– Долго же ты добирался.

– Да, ну, Асписа не так-то легко выследить, не так ли? – еще один вопрос. Этот парень хорош.

Он делает несколько шагов ближе к нам, одетый в очередную возмутительную ковбойскую шляпу (на этот раз черную), сапоги и ремень. Его тело, как и раньше, практически полностью выставлено напоказ. Боже, я бы хотела знать, как выглядит его член под набедренной повязкой. Не потому, что я заинтересована. Абраксаса более чем достаточно. Но черт, мне любопытно. Хотя, увидев, что там у Клыкастых Парней, может, мне лучше и не знать.

– Кто этот парень? – шепчет Табби, переводя взгляд с меня на полуголого копа.

Ее глаза блуждают по его телу, и он замечает это, приподнимая край шляпы и раздражающе подмигивая ей. Она кусает губу, накручивая мокрую розовую прядь на палец. Мне стоит усилий не закатить глаза. Но потом… я замечаю выражение ее лица под всем этим флиртом. Такое расчетливое.

Кроме того… может ли она понимать его без переводчика? Как? Она не может понять Абраксаса лучше, чем могла я. Мадонна присоединяется к нам, выглядывая из кармана Табби, чтобы уставиться на Хита большими круглыми глазами, похожими на черные шарики. Он бросает на существо беглый взгляд, а затем пожимает плечами, словно не хочет утруждать себя попытками понять, что это такое.

– Это… – я замолкаю, ожидая, что парень-Фалопекс назовет свое имя. Он этого не делает. Какой колоссальный мудак. – Ты так и оставишь меня в неведении? Как тебя зовут, чувак?

Коп-Парень запрокидывает голову в смехе, пузыри вылетают из его рта и танцуют вверх, в крону деревьев. Он опускает голову и снова играет с полями шляпы.

– Ах, упущение с моей стороны, – он снимает шляпу и отвешивает мне то, в чем я уверена, является издевательским поклоном. Когда он поднимает голову, наши глаза встречаются, и мой желудок скручивает от тошноты. Я придвигаюсь ближе к Абраксасу и прижимаюсь к нему, отпуская… что бы это ни было за чувство. Я не хочу его. Я не хочу быть парой Парня-Мотылька, и я определенно не хочу иметь ничего общего с неумелым полицейским, которому потребовался миллион лет, чтобы найти меня здесь. – Меня зовут Хит.

Его тело взрывается ярким цветом, меняясь с синего на розовый. Я вижу, как он скрежещет зубами от разочарования, когда его питомец меняет цвет на синий, а затем возбужденно порхает вокруг него.

– Ясно. Значит, это наглая ложь. Ладно. Мне вообще все равно, – я пренебрежительно машу рукой. – Пусть будет Хит.

Он произносит это как слово «высота» (height), но я представляю, что пишется это странно. Или, может, это пишется только инопланетными буквами? Неважно.

– Что ж, офицер Хит, спасибо, что наконец соизволил появиться.

Я смотрю на Табби Кэт и понимаю, что вот оно. Это мой момент сделать выбор.

Абраксас, кажется, чувствует это, выдыхая так глубоко, что крошечные угольки вылетают из его ноздрей и танцуют по лесной подстилке. Полдюжины инопланетных кузнечиков выскакивают из грязи и разбегаются в подлесок. Я начинаю серьезно сомневаться в их эволюционном выборе.

Хит кипит от злости. На меня, на себя – понятия не имею. Но он натягивает ковбойскую шляпу и хмурится, прежде чем сделать глубокий вдох. Когда он выдыхает, вылетает море пузырей.

– Ты спарилась с Асписом? – спрашивает он меня, когда очевидно, что он уже знает. Он остается ярко-розовым, задавая вопрос. – Ты в курсе закона Ноктуида, который запрещает возвращать спаренных людей на их родную планету?

Я просто смотрю на него.

– Откуда, блядь, я могла знать об этом законе?! – я уже кричу, и мне плевать.

Отлично. Рада, что решила отказаться буквально от всего в своей жизни – включая мою семью – до того, как узнала об этом дерьме. Какой удар. Какой идиотский, долбанутый, тупой закон. Неудивительно, что те Клыкастые Парни так отчаянно хотели изнасиловать меня: тогда им не пришлось бы меня отпускать.

– Ты знаешь, насколько тупой этот закон? – я брызжу слюной от злости. Абраксас наблюдает с озадаченностью. Как и офицер Хит. Табби выглядит сбитой с толку, но что в этом необычного?

– Я в курсе, – и все же Хит остается розовым, что заставляет меня задуматься, зачем ему лгать о чем-то подобном. – Если ты так расстроена этим, почему бы тебе не воспользоваться своей невероятной удачей, не стать Имперской Принцессой и не изменить его? У тебя была бы такая власть, знаешь ли.

– Имперской… – я замолкаю, потому что точно знаю, о чем он говорит. «Всё для тебя, моя Принцесса». Вот что сказал Парень-Мотылек. Точно. Умирающий принц-мотылек…

– Она станет Имперской Принцессой только через мой труп, – рычит Абраксас, вскакивая на ноги и возвышаясь над нами всеми – включая офицера Хита.

– Уверен, это может быть организовано армией Весталис, – Хит улыбается своими острыми маленькими зубками. – Я заберу твою подругу с собой и посмотрю, смогу ли организовать транспорт обратно на Землю.

Мое сердце гулко ударяется о ребра, и я хватаюсь за ткань платья, скручивая ее в руке. Хит замечает это, и эта красивая улыбка сползает с его лица.

– Ты не меняешь цвет, – говорю я ему, и вихрь его хвостов-щупалец колышется позади него, словно их толкает морская волна. Он снова улыбается.

– Я лгу тебе, – говорит он, и затем, бам, он снова становится синим.

У меня такое чувство… будто во всем этом где-то есть загадка. Логическая задача о рыцарях и лжецах? Парадокс Пиноккио? Парадокс лжеца? Мне кажется, в этом единственном предложении больше правды, чем во всем остальном, что он сказал до сих пор.

Если… если он розовый, потому что лжет мне, и он становится синим, когда говорит, что лжет, тогда… Гах. Я не могу это разгадать. Мой мозг болит. Неважно. Наши отношения случайны и очень, очень временны.

– Приятно знать, – медленно отвечаю я, и его улыбка спадает с лица.

Теперь он смотрит на меня своими странными тройными радужками. Они тревожат, одна из самых инопланетных вещей, которые я видела, пока была здесь. По какой-то причине я не нахожу их неприятными.

– Значит, из-за того, что я переспала с… кем-то нечеловеческим, мне не разрешено возвращаться на Землю?

Я просто уточняю. Если бы мне пришлось вернуться в прошлое и спариться с Абраксасом, чтобы спасти его, зная все это, я бы все равно это сделала. Я не жалею.

– Ты больше не моя проблема, – говорит Хит, убирая пистолет в кобуру на спине.

Он подходит ближе ко мне, его хвосты обвиваются вокруг его тела, обрамляя его синим и белым. Они красиво чешуйчатые, мерцающие, как рыба, и на кончике каждого есть одна-единственная присоска. Всего одна. Он не смеет касаться меня ими сегодня, не тогда, когда Абраксас опускается в позу горгульи справа от меня.

Хит указывает на Табби.

– Честно говоря, ты перестала быть моей проблемой в тот момент, когда я узнал, что принц Весталис попробовал твою кровь. Но я бы с удовольствием забрал эту маленькую леди с собой.

Я скрещиваю руки. Я торгуюсь жестко.

– Забирай ее, ради бога. Пожалуйста. Как можно быстрее. На самом деле, я заплачу тебе, чтобы ты ее забрал. Хочешь свежего мяса? Хорошие дубленые шкуры? Кучи старого компьютерного мусора?

Я не ожидаю, что Хит рассмеется, но он смеется. И это восхитительно. Появляются пузыри. Он ухмыляется мне, приподнимает шляпу и снова подмигивает.