Текст книги "Феромон (ЛП)"
Автор книги: С. М. Стунич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
Глава 6
Я просыпаюсь, чувствуя себя отдохнувшей, потягиваюсь, подняв руки над головой, и зеваю. Моргая, я полностью возвращаюсь в реальность и вижу, что Чувака-Дракона уже нет. Я не тороплюсь вставать и морщусь, когда до меня доносится запах собственных подмышек.
– Ванна была бы кстати, – ворчу я, жаждая воды и благодаря звезды за то, что не умерла от выпитого вчера. Даже живот не скрутило.
Как бы ни умер тот жук, это произошло не из-за отравленной воды. Приятно знать.
Я нахожу своего нового соседа в главной комнате; он сидит на краю корабля, свесив ноги вниз. И снова меня поражает его очень человеческая поза. А еще меня поражает, насколько он стал меньше сегодня. Он все еще гигантский дракон-инопланетянин-человек, но на фут ниже, чем был прошлой ночью.
Я решаю присоединиться к нему и сажусь слева. Он смотрит на меня так, будто понятия не имеет, что со мной делать, словно я для него такой же пришелец, как и он для меня.
Впрочем, у него такое лицо, которого я никогда не видела, так что, может, я неправильно считываю его выражения.
– Надень гарнитуру. – Я пытаюсь передать ее ему, но он не берет. – Пожалуйста, Большой Д. Нам нужно поговорить.
– Говорить, – цедит он; его большой рот вибрирует в рычании, говорящем о том, что, возможно, он никогда не был предназначен для английской речи.
Но это определенно он. Это был не переводчик; это был он сам.
– Сколько английского ты знаешь? – спрашиваю я, но не получаю ответа и вздыхаю.
Когда я снова пытаюсь передать ему гарнитуру, он берет ее и вместо этого надевает мне на голову.
– То, что я тебя понимаю, нам не поможет; мне нужно вернуться на рынок.
– Нет.
Это слово он произносит достаточно легко. Смысл ясен. Он рычит что-то еще, определенно не на английском, и переводчик подхватывает.
– Опасный… ад.
М-да.
– Моя лучшая подруга может все еще быть там! – рявкаю я на него, чувствуя, как раздражение нарастает с каждой секундой. – Это не мой дом; я не хочу здесь находиться.
Я встаю, но он остается сидеть. Неважно. Даже сидя он почти такого же роста, как я.
– Мне нужно вернуться на Землю. Ты знаешь, где это или как туда попасть? Я вижу космические корабли повсюду в этом лесу; должен же где-то быть рабочий. Я ведь попала на эту тупую гребаную планету на корабле, верно?
Он рычит на меня, когда я говорю «гребаную», но, по крайней мере, не хватает меня снова.
Вместо этого он наклоняется, опираясь локтем о колено, и смотрит в лес, словно что-то видит.
– Ты вообще меня слушаешь? – требую я, но он явно не слушает.
С собственным рычанием я разворачиваюсь и иду обратно вглубь корабля, останавливаясь, чтобы прочесть, что на экране компьютера.
«Гарнитура, о которой ты говоришь, она розовая?! Если да, я могу тебе помочь. Положи ее на панель слева от клавиатуры».
Я смотрю, но никакой «панели» рядом с клавиатурой нет, только пучок проводов.
– Прости, ее нет.
Я пожимаю плечами и начинаю уходить, когда экран заполняется еще несколькими строками скорострельного английского.
«Проверь, есть ли универсальный шнур. Подойдет любой целый. Если ты сможешь подключить гарнитуру, я смогу заставить ее снова работать. Тогда, может быть, мы оба сможем поговорить с ним».
Предложение заманчивое, но шнуров я нигде не вижу. Если они и были, то погребены под годами лесного мусора. Я решаю спросить инопланетного дракона.
– Эй, у тебя случайно нет сундука с сокровищами, полного старых шнуров или чего-то подобного? – Он меня игнорирует. – Нет? Ладно. Как хочешь.
Я подхожу к краю корабля, прямо над тем местом, где растет дерево в форме стула. Мой лучший шанс выбраться отсюда без травм – это сползти по этой штуке. Но перед уходом я напьюсь свежей воды вдоволь.
Я иду к ванне, пью столько, сколько могу выдержать, а затем использую лист, чтобы открыть сиденье унитаза. С мускусным мужским запахом вокруг я мало что могу поделать, но свои дела делаю достаточно успешно.
Когда я возвращаюсь в переднюю часть корабля и пытаюсь вылезти, все идет определенно не по плану.
Чувак-Дракон хватает меня за талию и тащит назад, прижимая мое гораздо меньшее тело к своей груди. Мои ноги даже не касаются земли.
– Нет.
Снова это слово. На этот раз оно меня серьезно бесит.
– У тебя нет права говорить мне, что я могу или не могу делать. Поставь меня сейчас же.
Я вырываюсь в его руках, но он не отпускает. Вместо этого он несет меня обратно к кровати и швыряет на нее. Она пружинит ровно настолько, чтобы мне не было больно, но затем он залезает следом и занимает все свободное пространство.
Он нависает надо мной на четвереньках, глаза пылают, крылья подняты, когтистые пальцы на сгибах сжаты в тугие кулаки.
– Рынок… боль… смерть. – Он с трудом пытается донести мысль через этот дерьмовый переводчик между нами. – Я… умереть. Ты… продана.
Он клацает зубами в воздухе у моего лица, а затем снова лижет меня, прежде чем отпустить и продвинуться глубже в гнездо. Он лягает задними лапами, взбивая подушки и двигая шкуры.
Я перекатываюсь на бок и сажусь, хмурясь.
– Ты не можешь пойти на рынок со мной? У тебя вроде не было проблем с тем, чтобы уложить с десяток клыкастых парней. – Ну, может, «не было проблем» – это неточное выражение. Проблемы были, но ведь, если он захочет пойти на рынок и закупиться, как любой другой, в чем проблема? – Твоему типу пришельцев вход воспрещен или что?
Он игнорирует меня, сооружая гору подушек, а затем… взбирается на них.
У меня отвисает челюсть, когда оба члена набухают из его паха, и он бросает на меня убийственный взгляд через плечо. Его массивная пасть расходится в рыке, и он отворачивается, бедрами толкаясь в подушки с волнообразными перекатами мышц.
Отсюда я вижу его упругую задницу, напряженную и сжатую, пока он яростно вгоняет таз в кучу подушек. Бесстыдно. Мощно.
Мои собственные бедра сжимаются, и дыхание перехватывает, когда я заставляю себя отвернуться.
Какого хрена он делает?! Ну, то есть, очевидно, я знаю, что он делает, но почему он делает это передо мной? Может, потому что он едва разумный инопланетный зверь-дракон-монстр? Не думала об этом? Животные не чувствуют стыда; только люди.
Но это? Я чувствую ноль стыда. Вместо этого его представление творит удивительно странные вещи с моим телом. Во рту пересыхает, и мне приходится заставлять себя сглотнуть внезапный прилив желания.
Почти уверена, что мы сексуально несовместимы.
Мало того, что Чувак-Дракон намного больше среднего человека (хотя сейчас он примерно вдвое меньше, чем когда я увидела его впервые) – у него два члена.
Меня пугает тот факт, что я вообще веду эту дискуссию сама с собой. Он не человек, и это реально ненормально – спать с кем-то, кто не человек, если ты сам человек. Только… я говорю «едва разумный», но это просто у нас проблема с коммуникацией. Он не животное. Он живет на этом корабле, он спас меня, дал мне переводчик, вылечил меня… Он «личность», даже если не человек.
– Дерьмо.
Я вскакиваю на ноги и убегаю в главную зону корабля, бросая сочувственный взгляд на экран компьютера, проходя мимо.
– Он часто так делает? – спрашиваю я, предполагая, что, вероятно, да.
«Нет, не особо».
Вот что он мне отвечает. Я показываю экрану фак, а затем немного расхаживаю взад-вперед, стараясь игнорировать кряхтение и рычание, доносящиеся из гнезда. Сейчас, кажется, очень подходящее время для моего великого побега, но мне нужно что-то, что поможет спуститься с дерева. Кусок ткани, оторванный от одной из подушек, вероятно, помог бы. Я могла бы обернуть его вокруг дерева и типа как соскользнуть вниз.
Мой взгляд смещается в сторону гнезда.
Смею ли я войти туда? Что, если я попытаюсь сбежать и не выйдет? Он запрет меня? Съест? Возьмет силой?
– Есть ли какой-то легкий способ выбраться с этого корабля? – спрашиваю я, снова поворачиваясь к компьютеру. Ему нужно имя, срочно. Или… не нужно, потому что я здесь не останусь. Не останусь.
«Я скажу тебе, если ты возьмешь меня с собой», – объясняет он жирным курсивом. – «Сосуд, который тебе придется нести, совсем небольшой; я даже могу достать тебе транспорт и помочь найти ценные предметы в лесу. Мы можем выторговать себе путь с этой планеты».
– Похоже, мне понадобится что-то ценнее меня самой, – шепчу я, но готова поспорить, Большой Д все равно меня слышит. Наверняка у него есть суперслух инопланетного дракона или типа того. – Одежда тоже была бы кстати.
«Возможно, я смогу помочь тебе и с тем, и с другим. Не торопись с побегом. Давай действовать медленно, чтобы все спланировать. Первым делом: мне нужен тот универсальный шнур».
– Ну, если у него есть заначка – а она должна быть, раз он дал мне гарнитуру, – не думаю, что она на этом корабле. Искать больше негде, верно?
«Неправда. Есть несколько проходов, которые сейчас заблокированы запертыми дверями. Я больше не чувствую их, но, основываясь на плане корабля до крушения, я могла бы направить тебя в нужную сторону, чтобы ты проверила, можно ли туда как-то попасть».
– Где первая? – спрашиваю я, делая паузу, чтобы взглянуть на Большого Д, появившегося в дверном проеме гнезда.
Он сверлит меня взглядом, прежде чем уйти в ванную. Я слышу звук лакаемой воды, поворачиваясь обратно к…
– Эй, а у тебя случайно нет имени?
«О. Имя. Меня так давно никто не спрашивал. Да. До аварии я была женщиной-картианкой, и меня звали 01010010…»
Она продолжает печатать огромную строку двоичного кода, который мне ни о чем не говорит. Думаю, там знаков сорок, не считая пробелов. М-да.
– Значит, будет Зеро. – Я люблю, когда все просто.
Кстати, как произносится «картианка»? Карт-шин? Кар-ти-ан?
Достаточно близко. Я даже не знаю, что это за инопланетяне, но приятно знать.
Чувак-Дракон возвращается в главную зону, но я не слишком беспокоюсь о нашем разговоре. Мало того, что он не умеет читать с экрана, так он еще и не понимает девяносто процентов того, что я говорю.
– Приятно подрочил? – саркастически спрашиваю я.
Он скребет когтями по полу, пока не нависает надо мной сзади, расправив крылья; биолюминесцентные части пульсируют тем смертоносным фиолетовым свечением. Вокруг него снова сгущаются тени, он цепляет одним рогом правую сторону моего лица и прижимается щекой к моей левой.
– Да.
На английском, заметьте. Он уходит от меня, хлеща хвостом, и я поворачиваюсь ему вслед, на мгновение забыв о своем плане с Зеро (все еще отчасти убежденная, что она может быть ботом-убийцей или типа того).
– Сколько из того, что я говорю, ты на самом деле понимаешь? – спрашиваю я, останавливаясь рядом с ним, пока он смотрит в лес.
Я машу рукой у него перед лицом, и хотя он смотрит на меня, на вопрос не отвечает.
– Ост-тавайся.
Гарнитура бормочет его переведенный рык мне в ухо, и он спрыгивает вниз, уходя в лес, играя мощными мускулами. Только по-настоящему бредовая женщина не оценила бы спину и плечи этого парня. Или его грудь. Или задницу.
Или его два члена.
Я отворачиваюсь со вздохом, оглядываясь на компьютер и жалея, что у нее нет лица.
– Ты знаешь, где мы? Что это за планета, в смысле?
«Большинству она известна как Юнгрюк, но на карте моего народа она называется…» – она печатает еще одну массу двоичного кода, заставляя меня задуматься, может, что-то просто не переводится правильно, – «…в честь одного из наших младших богов».
Хм.
Это все на удивление бесполезно.
Юнгрюк? Я могу видеть это слово только напечатанным, но… решаю, что буду произносить его как «юнг-рюк».
– Где Земля? – спрашиваю я, молясь, чтобы у нее было хоть какое-то представление о том, где мой дом. – Место, откуда я прилетела.
«Я не знакома с планетой «Земля»; я знаю английский только потому, что рыночные торговцы используют его. Мне жаль».
– Фантастика. Ладно, где первая из этих дверей?
Зеро показывает мне карту, отправляя проверять, к каким частям корабля я могу получить доступ, и остались ли двери, которые можно взломать. Мы находим три. Точнее сказать: мы находим три двери, которые у меня нет никакой надежды взломать. Они из цельного металла с очень явными краями, достаточно большими, чтобы можно было уцепиться пальцами. Но они абсолютно не поддаются, когда я пытаюсь их открыть.
Затем компьютер направляет меня к люку, встроенному в потолок ниши с низкой крышей, ответвляющейся от главной зоны. Мне приходится подтащить немного мусора, чтобы достать до него, но когда я повисаю на краю всем весом тела, вся конструкция поддается.
Я отлетаю через пол, когда набор ступеней – очень похожих на чердачную лестницу – раскладывается из темного пространства, ударяясь о землю в миллиметре от моих пальцев ног. Глаза широко раскрыты, я вскакиваю на ноги и поднимаюсь на первые несколько ступенек, пытаясь вглядеться в мрак наверху.
Кто знает, что там может быть? Я боюсь родительского чердака дома. Однажды полезла туда, и в волосах запутался черный вдова. Больше никогда. Я подозрительно оглядываюсь на экран компьютера.
«Советую поторопиться, чтобы мы закончили до его возвращения».
– А это имеет значение? – спрашиваю я, глядя на металлические ступени под ногами. – Я все равно не смогу закрыть эту штуку сама.
Я преодолеваю последние несколько ступенек и засовываю голову в чердачное пространство. Оно огромное, уходящее далеко за пределы моего поля зрения в тени. Я слышу, как там снуют твари, крошечные, суетливые лапки, как у мышей. Инопланетные мыши – нет, спасибо. Я тянусь к единственному предмету, который вижу: маленькой металлической коробке с замком.
Она не тяжелая, когда я вытаскиваю ее из дыры, вертя в руках, чтобы понять, что это и как открыть. Я вопросительно смотрю на экран Зеро, приподняв бровь.
– «Что происходит? Я ничего не вижу, помнишь? Я даже говорить не могу. Ты должна держать меня в курсе».
– Это маленькая серебряная коробка, – говорю я, вглядываясь в замок спереди.
Похоже на относительно примитивный сканер отпечатков пальцев. Просто ради проверки я прикладываю к нему большой палец, и он пищит красным. Ага. Классно. Багаж с биометрической защитой. Я смотрю на металлическую стену напротив меня, а затем швыряю в нее коробку изо всех сил.
Замок ударяется о стену, и маленькие кусочки пластика разлетаются повсюду, когда сканер ломается. Вся эта штуковина падает на пол, и крышка распахивается, как у сломанной музыкальной шкатулки.
Грубо, но эффективно.
Я спрыгиваю вниз и подхожу к коробке, приседая рядом, чтобы посмотреть, что было настолько важным, что нуждалось в защите сканером отпечатков. Там лежит что-то розовое – кто бы ни жил на этом корабле, он реально любил этот цвет, – я поднимаю это и разворачиваю.
Это какой-то… наряд?
– Хм.
Я отодвигаю ткань и нахожу белые сапоги, длинные перчатки и – о боже, да! – нижнее белье. В этой коробке чистые трусы, и это чудо, которое нельзя недооценивать. Но что, если… что, если это ношеные трусы? Я поднимаю их, и они выглядят чистыми, но… К черту. Они, вероятно, пролежали на этом корабле сто лет. Тот, кто их носил, давно мертв.
– В коробке одежда – розовая одежда.
«А. Моя одежда. Ее убрали на хранение, когда мое тело умерло. Там должно быть довольно много таких коробок».
– Вижу только одну, и я не полезу через жуткий чердак, полный инопланетных мышей, чтобы найти еще.
Я встаю, забирая одежду с собой. Надеюсь, подойдет. Какой бы уродливой она ни была, любая одежда предпочтительнее беготни в кружевном белье. И теперь, когда у меня есть две пары трусов, я могу постирать одну и повесить сушиться.
Сначала я переодеваюсь в наряд, с разочарованием обнаруживая, что он едва налезает. Я могу его надеть и застегнуть молнию до пупка, но дальше она ни в какую. В итоге я выгляжу как актриса из фильма для взрослых про инопланетян, а не как реальный похищенный человек, которого умыкнули два пришельца-близнеца типажа «Чед» на мясной рынок.
– Блядь.
В итоге я беру свое старое белье и стираю его в гигантском листе, наполненном водой, потому что не хочу загрязнять питьевую воду в ванне. Зеро направляет меня к особому цветку, растущему на стене из лиан, и я раздавливаю его, получая какой-то сладко пахнущий сок, который пенится как мыло. Я вешаю белье сушиться.
На улице темнеет, и я ни за что не побегу на рынок без солнечного света и каких-нибудь вещей на продажу. Точка. Мне нужно что-то стоящее для обмена. Мой взгляд скользит к паре кружевных трусиков, которые сушатся.
Если все эти пришельцы такие же извращенцы, как мой друг Большой Д, может, мне удастся продать их и выторговать билет с этой дурацкой планеты?
Или, может, я слишком высокого о себе мнения, раз считаю, что мои ношеные трусы столько стоят.
В итоге я жду возвращения Чувака-Дракона, сидя на краю корабля и наблюдая сквозь деревья, как садятся солнца. Вентиляционное отверстие внизу время от времени выпускает пар, но это меня не беспокоит и не вырубает, так что я решаю, что воздух достаточно безопасен для дыхания, по крайней мере, на таком расстоянии. Существа-сверчки выбираются из земли и ускакивают в тени как раз перед тем, как я слышу размеренную поступь тяжелых лап.
Появляется Большой Д, запрыгивая в корабль так же легко, как леопард на дерево. У него в пасти еще одно существо, похожее на дракона, поменьше; он бросает его на пол, а затем опускается на корточки, как сидящий человек.
– Кожа… лучше.
Вот что говорит переводчик, сопровождаемый каким-то грубым взглядом, от которого я начинаю ерзать. Почему я чувствую себя в этом розовом боди такой же голой, как и в белье? Чувак-Дракон смотрит на меня так, словно собирается снова насильно меня покормить, поэтому я сажусь рядом с мертвым животным и смотрю на его разорванное горло.
– Мне нужен огонь, чтобы съесть это, – объясняю я, протягивая переводчик.
Он его не берет, что меня дико бесит. Я машу им в его сторону, но он уходит прочь, словно понятия не имеет, что происходит. И снова он удаляется в гнездо и тратит непомерное количество времени, взбивая шкуры и подушки.
Я жду в дверном проеме с отдернутой занавеской, наблюдая за ним и гадая, не собирается ли он… Почему я смотрю, если думаю, что он собирается это сделать?
Он перекатывается на спину, выглядя до абсурда по-человечески, когда тянется между ног и…
Понятно.
Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на это, оглядывая главную комнату в поисках предметов, которые можно использовать для разведения огня. Набрать палок и сухих растений достаточно легко. Затем я сижу и пытаюсь вспомнить всех выживальщиков, которых видела по телевизору, и как мне на самом деле это сделать.
Начинаю думать, что задача не такая простая, как я себе представляла.
Я тычу одной палкой в другую, а потом пытаюсь крутить ее как можно быстрее для трения. Ни хрена не выходит. Я понятия не имею, как развести огонь с нуля. Серьезно. По сравнению со мной психи из шоу «Голые и напуганные» выглядят настоящими мастерами выживания.
Чувак-Дракон возвращается спустя некоторое время и застает меня за этим занятием: я применяю свои обезьяньи чары к паре палок. Когда он подходит достаточно близко, чтобы понюхать мои руки, я накидываю ему на голову переводчик, и он рычит на меня.
– Слушай, я уверена, ты так же жаждешь избавиться от меня, как я хочу уйти, – начинаю я, пока он длинными пальцами аккуратно перекладывает жалкую кучку палок, которую я кое-как собрала.
Взмахом хвоста он добавляет немного сухих листьев, скопившихся на полу. Он по-прежнему не выглядит так, будто понимает, что я сказала.
– Ладно, тебе не обязательно говорить, но мне нужно, чтобы ты слушал.
Он припадает к полу, открывая свою огромную пасть. Я вздрагиваю, видя ряды острых зубов, зазубренных и белых, как фарфоровые ножи. Эта ужасающая улыбка растягивается от уха до уха (не то чтобы у него были видимые уши), а затем от его языка срывается струя пламени, поджигая трут на полу.
Где-то срабатывает старая пожарная сигнализация, и на нас обрушивается дождь из солоноватой воды, мгновенно туша огонь и промачивая мой единственный наряд. Чувак-Дракон выглядит взбешенным, особенно когда вода замыкает переводчик, который все еще у него на голове. Чертова штуковина искрит, он шипит и срывает ее хвостом, швыряя в стену.
Тупая розовая вещь разлетается на куски, становясь еще более бесполезной, чем была.
Разбрызгиватели останавливаются, когда Зеро печатает ответ на экране.
Там написано всего лишь: «ЛОЛ».
Типа, серьезно?
Я смотрю на Большого Д, но он сидит на корточках, выглядя пугающе похоже на человека.
– Я знаю, что ты не можешь пойти на рынок, но если бы ты мог просто дать мне что-нибудь с собой, что-то, что стоит дороже меня, я могла бы выторговать поездку домой, – я заставляю себя улыбнуться, говоря это. Язык тела и все такое. Он же универсален, верно? Но… галактический ли он тоже? – Здесь есть несколько дверей, которые…
Он уходит на четвереньках, покидая комнату на середине моей фразы.
Когда я вижу, куда он направляется, внезапная ярость во мне немного утихает. Он идет прямо к одной из дверей, которую я так старалась открыть раньше. Я удивляюсь, когда он встает на ноги, хватается обеими руками, вонзая когти костяшек в щель, а затем оттаскивает дверь с ужасным скрежетом металла о металл.
Он отпускает дверь, снова приседая позади меня. Я вижу его тень в полосе света, падающей на затененный пол комнаты. Он снова похож на горгулью. Я притворяюсь, что меня это не пугает (и не возбуждает), и шагаю в непроглядную тьму.
Света проникает ровно столько, что, привыкнув к темноте, я вижу, что стою на краю огромной кучи хлама. Комната абсолютно забита барахлом. Провода и куски металла, компьютерные чипы и большие ветки, сломанные лампы и пластиковые трубки, скелеты. Более чем несколько скелетов.
Ладно, половина этой кучи состоит из слоновой кости и выделанных шкур.
Этот парень много ест. Я просто не совсем понимаю, почему он до сих пор не съел меня.
– Можно мне взять что-нибудь из этой комнаты? – спрашиваю я, осторожно двигаясь.
Мне нравится стук каблуков моих ботинок по металлическому полу. Это заставляет меня чувствовать себя более… нормальной. Будто я не лежу на больничной койке, галлюцинируя о похищении пришельцами. Или еще хуже: действительно переживая его.
– Что здесь стоит денег?
Я оглядываюсь, но Чувак-Дракон меня не слушает. Его там даже нет. Я слышу звук его шагов – предположительно, сейчас он идет на двух ногах – возвращаясь в главную зону корабля. Для простоты я буду называть ее в мыслях гостиной. Что касается мебели, то большой экран с запертой внутри душой, инопланетная клавиатура, куча мусора и несколько старых скамеек у стен не делают гостиную отличной.
Сойдет.
Я роюсь в вещах, но для меня это все мусор. Я понятия не имею, как отличить ценную вещь от бесполезной. Я делаю все, что могу, притаскивая несколько штук, похожих на компьютерные чипы, обратно в гостиную.
– Эй, Зеро, как мне узнать, что искать? У дракона куча барахла. Думаю, он может быть барахольщиком, не буду врать.
«Я не могу генерировать изображения, но составлю список предметов, которые тебе следует искать».
– Мертвые животные стоят денег на рынке? У него полно шкур, костей и слоновой кости, есть неплохие меха.
«К сожалению, нет. Эти предметы легко добыть на этой планете. Это очень плодородная среда. Если бы не тяжелая гравитация и лунные приливы, ее бы колонизировали сотню раз». – Пауза, компьютер перестает печатать, и я чувствую колебание. Может, это и ИИ-чат-бот, но у нее есть личность. – «Не говоря уже об Аспис».
Аспис?
Я решаю не копать эту историю. Не мое дело. К тому же, мне, в общем-то, плевать. Я просто хочу домой.
Мой кейтеринговый бизнес наконец-то идет в гору, я накопила почти достаточно денег на первый взнос за собственное жилье, и у меня большая семья, которую я люблю. Не будем упоминать слизнеподобную тварь, проглотившую адвоката мэра, серокожих торговцев секс-рабынями или тот факт, что у меня всего две пары трусов.
Все это – потрясающие причины, чтобы хотеть покинуть это место.
«Я сделаю все возможное, чтобы предоставить тебе исчерпывающий список, но ты должна быть осторожна. Если ты принесешь на рынок не тот предмет, это плохо кончится для нас обеих».
– Спасибо за предупреждение, – говорю я со вздохом, отбрасывая компьютерные чипы в сторону.
Вода капает с волос на шею, и розовый костюм, который на мне надет, жутко неудобен, когда мокрый. Я тянусь к молнии и дергаю ее, стягивая ткань с тела через бедра. Поскольку Большого Д нигде не видно (в гнезде его нет, так что я полагаю, он снова ушел), я снимаю лифчик и трусы тоже.
Используя тот же вид цветка, что и раньше, я намыливаю одежду и стираю ее, чтобы смыть солоноватую воду и запах старых труб. Я развешиваю все вещи в ванной на старом поручне, который заржавел и изогнут в интересную форму. Приходится отлепить нескольких маленьких улиток, чтобы освободить место, но извините, не извините.
– У вас есть целый лес, чтобы слизить, – говорю я им, пересаживая их в листья за ванной.
Когда они вылезают из своих раковин, то сердито светятся на меня; маленькие шипы торчат из их полосатых и пятнистых тел.
Мне не очень комфортно быть голой, но я также не могу носить одежду, пропитанную коричневой водой, которая стояла в трубах этого корабля одному богу известно сколько времени. Все нужно было постирать, а теперь оно должно высохнуть. Мне нужна приличная одежда, чтобы провернуть это. Как я могу пойти на рынок, выглядя как бомжиха?
Я выхожу из ванной, расчесывая пальцами волосы, когда понимаю, что чувствую на себе взгляд.
Чувак-Дракон сидит на корточках в проеме корабля, рядом с ним куча палок. Он пялится на меня, но мы даже не одного вида, так что… это ведь не имеет значения, верно?
Я просто смотрю на него в ответ. Если быть точной, он все это время был голым. Какая разница, если теперь голая я?
– Это дрова? – спрашиваю я, пытаясь сохранять невозмутимость.
Странные вещи происходят со мной под интенсивностью его взгляда. Особенно когда он улыбается.
Он улыбается скорее как человек, чем как зверь, и это меня пугает.
Я продолжаю вести себя непринужденно, направляясь к тому месту, где провалилась наша первая попытка развести огонь. Я указываю на разбрызгиватели у нас над головой и горячо желаю, чтобы у меня было полотенце или вообще любой кусок ткани, чтобы завернуться.
– Пришлось постирать одежду. Та вода пахла крысиным дерьмом и ржавчиной.
Я опускаю руку и небрежно пожимаю плечами. Большой Д наклоняет голову набок и изучает мое тело так, словно он одновременно и любопытен, и возбужден. То, как его член – только один – выглядывает из прорези в паху, подтверждает это. Я кашляю в кулак и думаю, не будет ли разумнее проскользнуть обратно в комнату с хламом, чтобы одолжить шкуру. Побуду «Джаной из джунглей», пока мое дерьмо сохнет.
– Время ужинать? – спрашиваю я, указывая жестом на мертвое животное и надеясь, что мне не придется заниматься свежеванием.
Я лицемерно плотоядная. Я отличный повар и еще лучший кейтерер, но я плохой охотник и уж точно не смогу разделать удачную добычу – особенно инопланетную.
– Ешь, – приказывает Большой Д раскатистым рыком, но тоже на английском.
Откуда этот парень знает английский?!
Эм. А еще он не смотрит на тушу. Вообще-то, он все еще смотрит на меня. Длинный язык выскальзывает изо рта, и он облизывает губы так, что я начинаю ерзать. Я схожу с ума, словно от этого парня исходит какой-то запах, который делает его притягательным так, как не должно быть.
Это пришелец, Ив. Он пришелец. Гребаный пришелец! Я знаю, у тебя в последнее время туго с романтикой, но парни того же вида – это обязательное условие.
Когда он начинает красться ко мне, я отступаю и подумываю бежать в ванную, в безопасность к своей одежде. О чем я думала? Зачем я вообще разделась?
Он подходит ко мне вплотную, так близко, что я чувствую всепоглощающий жар его тела, вижу красивый фиолетовый цвет его радужек… замечаю единственный большой фаллос, торчащий из его промежности. Подойдя близко, он встает, выпрямляя тело так, что оказывается выше меня, и мне приходится смотреть вверх. Он сейчас самый маленький из всех своих состояний, и все же… огромный. Он все еще чертовски огромный.
Большой Д смотрит на меня сверху вниз так, словно хочет меня трахнуть: крылья расправлены, когти втянуты, пальцы длинные, он упирается ими в стену над моей головой. Когда он наклоняется и нюхает мои волосы, я полностью замираю.
Моя бунтующая киска пульсирует, соски твердеют до боли, кожу покрывает тонкая пленка пота. Может ли он все это чувствовать? Его ноздри-щели слегка раздуваются, когда он делает глубокий вдох, а затем выдыхает, шевеля мои волосы.
Правой рукой он проводит кончиками пальцев вниз по моему лицу, а затем ниже, накрывая мою грудь огромной теплой ладонью. Дыхание с шумом вырывается наружу, и я накрываю его запястье своей рукой. Она выглядит крошечной, моя бледная рука на его черной чешуе. Это странный контраст: мягкая текстура моей кожи против шелковистого мерцания его.
Рычание пробегает по его большому рту, пока он сжимает и разминает мою грудь, произнося слова на другом языке, который я не понимаю. Он убирает руку, когда я не реагирую, а затем облизывает пальцы, словно пробуя меня на вкус.
Я использую шанс и, спотыкаясь, отхожу от него.
Из-за его положения мне легче уйти в зону гнезда, чем в ванную.
Это огромная ошибка.
Он следует за мной туда, блокируя своим массивным телом дверь, пока я нахожу место, где спала прошлой ночью, и хватаю верхнюю шкуру. Я забираюсь под нее, дрожа всем телом, и натягиваю ее до самого подбородка, как одеяло.
– Я буду спать здесь, пока моя одежда не высохнет, – бесполезно объясняю я.
Он не может меня понять. То тут, то там он знает слово, но понятия не имеет, что я говорю, и наоборот. Теперь, когда дерьмового переводчика нет, я действительно жалею, что так много на него жаловалась. По крайней мере, он не выгоняет меня из гнезда, так что это бонус. Спать на холодном металлическом полу под одеялом из опавших листьев – не то, о чем я мечтаю.
Большой Д опускается на четвереньки, заходя в гнездо, и подходит прямо ко мне, снова нюхая мои волосы. Я лежу очень, очень тихо, не желая ни поощрять, ни злить его. Он выдыхает, шевеля мои волосы и вызывая у меня дрожь, которая не имеет ничего общего с температурой.
– Самка, – говорит он мягко, а затем тыкается в меня носом.
Я не могу принять этот жест ни за что иное, кроме того, чем он является: подкат.
Его длинный язык проводит по задней части моей шеи, и я стискиваю зубы, крепко цепляясь за шкуру, в которую завернулась. Почему, о почему это так приятно?
Я так запуталась. Я человек. Большой Д определенно нет. Но он разумен. Он самец (очевидно). Вместо того чтобы видеть во мне еду, он видит во мне… самку.
Я зажмуриваю глаза и притворяюсь спящей, игнорируя заигрывания Большого Д. Я даже не уверена, что мы могли бы спариться, если бы захотели. Наши тела просто несовместимы. «Не слишком мелкая позже», – сказал он. Что именно он имел в виду?
