Текст книги "Феромон (ЛП)"
Автор книги: С. М. Стунич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Я внезапно встаю, решив как-то вмешаться. Я сделала это с орками-сутенерами, не так ли? Не вижу причин, почему я не могу помочь сейчас.
Я оглядываюсь в поисках оружия, но, конечно, его нет.
Драконья сокровищница. Я имею в виду, это не то, чем она является, но… это то, чем она является. Я щеголяю мокрыми бедрами и пульсирующим нутром, когда бегу через корабль к двери. Она все еще широко открыта, сверкающая груда предметов покоится в сумеречном полумраке. Я делаю несколько шагов назад и смотрю на экран Зеро.
– У твоего народа было какое-нибудь оружие? Что-то, что может быть все еще в рабочем состоянии сейчас?
Я поворачиваюсь обратно к сокровищнице, пытаясь представить использование любой ее части для борьбы с драконом. Инопланетянином. Инопланетным драконом. Да, именно так. Я проверяю экран на наличие ответа.
«Мой народ довольно миролюбив – часто себе во вред. Если что-то и могло бы быть полезным для тебя сейчас, так это одна из сетей на внешней стороне корабля. Они были установлены с надеждой, что мы сможем захватить Асписа живым и провести на нем несколько тестов».
Корабль кажется мне довольно-таки мертвым, но ведь разбрызгиватели работали, верно? Что-то питает Зеро и ее стервозный характер. Не говоря уже о мотоцикле.
– Где эти сети? – спрашиваю я, возвращаясь в гостиную и одновременно обдумывая План Б.
Если Большого Д одолеют, должна ли я бежать? В таком сценарии, будет ли какой-то другой выбор? Оставить Большого Д быть изнасилованным кажется довольно херовым способом отплатить за помощь, которую он мне оказал. Он мог бы оставить меня с этими чуваками-орками и пойти по своим делам. Черт, он мог бы оставить меня на поле с фиолетовыми мухоловками истекать кровью до смерти. Он мог бы позволить мне умереть одной в джунглях. Он мог бы оставить меня на рынке.
Он мог бы позволить мне голодать и спать в гостиной и никогда не водить меня на ту смотровую площадку.
Он не сделал ничего из этого.
– Дерьмо, Ив. Дерьмо! – я проклинаю свою добрую натуру, просматривая инструкции на экране.
«Сети спроектированы так, чтобы наводиться на Асписа, поэтому, если ты найдешь одну, развернуть ее должно быть достаточно легко. Поскольку у корабля нет энергии, потребуется ручной переключатель. Они были построены с пониманием того, что мы можем разбиться и что нам, возможно, придется существовать здесь некоторое время до спасения. В таком случае мы хотели, чтобы наши исследования продолжались без перерывов».
Как бы ни была увлекательна вся эта информация, у меня складывается впечатление, что Зеро – та еще болтушка, когда не отчитывает меня в ярости. Это момент для немедленных действий, а не для бесполезной предыстории.
– Как мне найти сети? Или ручной переключатель? – голос звучит истерично.
Уверена, я выгляжу истерично, стоя там возбужденная и дикая посреди варварской битвы инопланетян. Горячая кровь брызжет на пол у моих ног, пачкая пальцы. Я смотрю вниз на нее, а затем медленно поворачиваюсь, чтобы уставиться на пару Асписов, кружащих друг вокруг друга.
Большой Д – тот, кто истекает кровью. У него рана поперек правого крыла, которая, должно быть, была нанесена с такой силой, что его кровь полетела во все стороны, забрызгав меня.
«Тебе нужно будет подняться по борту корабля. Одна должна быть прямо над дверью слева от меня. Это если я правильно помню планировку. У меня больше нет доступа к планам этажей корабля, только моя собственная несовершенная память».
Фантастика.
Все, что мне нужно сделать, это взобраться по борту гигантского космического корабля, найти ручной переключатель и выстрелить самонаводящейся сетью в дракона. Прелестно. Именно так я и планировала провести свое лето.
«Костюм, который я тебе предоставила, позволит тебе с легкостью взбираться на корабль; он был разработан для этой цели. Тебе понадобятся ботинки и перчатки».
Вот теперь она мне говорит.
– Отлично, серьезно, спасибо за урок истории, Зеро, – и спасибо за то, что сказала что-то столь трудное таким разумным и легким способом. Да, я просто заберусь на разбитый космический корабль и выстрелю из пушки сетью во враждебную инопланетную самку.
Но разум и тело способны на невероятные вещи, когда сталкиваются с верной смертью.
Я притворяюсь, что это моя главная забота, моя собственная смертность. Но это не так.
Да, если я этого не сделаю, и Большой Д проиграет, я мертва. Вот и все. Меня съедят, и хотя я говорила, что мне все равно, съест ли он меня, я не имела это в виду. Я не хочу умирать. Что еще важнее, я не хочу, чтобы Джейн чувствовала себя одинокой. Если она держится за какую-то тонкую нить надежды, как и я, мы можем быть опорой друг для друга в этой безумной, невозможной ситуации. Она борется за меня; я должна бороться за нее.
В основном… я не хочу разочаровывать Чувака-Дракона.
Я натягиваю ботинки и соответствующие белые перчатки и бегу к дверному проему, ища вокруг одну из огромных лиан, которые душат корабль мертвой хваткой. Я делаю все возможное, чтобы ухватиться за одну. Не получается. Она влажная и немного скользкая на ощупь. Я поворачиваюсь к экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зеро печатает новые инструкции.
«Рядом с дверью должны быть поручни. Перчатки и ботинки прилипнут к ним, предотвращая падение во время подъема».
Я изо всех сил стараюсь игнорировать драку, происходящую прямо подо мной, но не смотреть невозможно. Самка сейчас прижала Большого Д спиной к земле, одна из ее рук-крыльев на его горле. Он барахтается в луже крови, отчаянно пытаясь сбросить ее. Она не делает ничего, кроме как удерживает его, но я замечаю, что они оба толкают друг друга хвостами, словно пытаются пронзить другого – или избежать того, чтобы быть пронзенным.
Пока я смотрю, он одолевает ее, отбрасывая так сильно о ствол другого дерева, что оно фактически ломается, с треском падая в лес позади нее. Большой Д и самка кружат друг вокруг друга, оскалив зубы, подняв шипы, сверкая рогами. Они бросаются вперед и сталкиваются, сцепившись головами, борясь, чтобы перевернуть другого на спину.
Черт.
Я отворачиваюсь, а затем шарю вокруг дверного проема, распихивая лианы, листья и светящихся улиток. Поручни там есть, но понятно, почему я их сразу не увидела. Они абсолютно погребены под листвой, забиты мусором и мертвыми листьями. Как только я расчищаю несколько штук, я хватаюсь за один, ставлю ногу в другой и выкарабкиваюсь из дверного проема.
На секунду я уверена, что дело в шляпе. Я разверну сеть и стану героем.
Выходит не так.
Что бы ни должны были делать ботинки, перчатки и поручни, они не работают. Когда я пытаюсь втиснуть правую ногу в очередную выемку, она выскальзывает, и я теряю равновесие. Моя левая рука бесполезно шарит в поисках другой опоры, но промахивается, и я падаю назад с судорожным вздохом. У меня даже нет времени закричать.
Самка ловит меня рукой-крылом, отвернувшись от Чувака-Дракона, чтобы заняться мной. Она подносит меня прямо к своему лицу и нюхает.
Ее яркие глаза так близко к моим, что я вижу прожилки красного и синего в ее радужках. Крапинки серебра. Это кольцо вокруг зрачка.
– Пара… это? – спрашивает она, а затем смеется, и ее рот открывается, как какой-то гребаный лавкрафтовский кошмар.
Я знала, что у этих существ большие рты, но не настолько же.
Она открывает рот достаточно широко, чтобы проглотить меня целиком, обвивая мою талию языком и втягивая меня в жар своей пасти. Я кричу сейчас, издавая бессмысленные звуки ужаса, которых стыжусь, но, похоже, ничего не могу с собой поделать.
Я просто обычный человек, запертый в месте, которому не принадлежу.
Я человеческая женщина, а не агент ФБР, морпех, истребительница вампиров или волшебник.
Человек.
Скоро уже мертвый человек.
Я не закрываю глаза, хотя знаю, что должна. Я вижу все: розовизну языка самки, слюну, капающую с неба, темноту ее глотки, пока она толкает меня в небытие. Ее зубы впиваются мне в спину, и боль взрывается во мне, начисто вышибая страх. Нет места, чтобы бояться; есть место только для боли. Кровь – моя кровь – брызжет на ее язык, когда она отпускает меня, и я лечу головой вперед навстречу смерти.
Мое тело врезается в ее глотку, а затем она глотает, и сокращение ее мышц затягивает меня во тьму. Это совершенно ужасно. У меня – как и у большинства людей – были мысли вроде: какой способ умереть самый ужасный? Огонь был одним из моих главных страхов. Горячая лава, как ни иррационально. Раствориться в каком-нибудь горячем источнике в Йеллоустоуне, как незадачливый турист. Все эти идеи приходили мне в голову.
Быть проглоченной инопланетным монстром? Такого в моем списке не было.
Очередное сокращение глотки самки отправляет меня глубже в ее тело, и я падаю в чан с кислотой. Ее желудок. Это не открытое пространство, как я могла бы вообразить, если бы когда-либо представляла себе что-то настолько чудовищное, а скорее ощущение, будто застрял в горячей, слизкой полиэтиленовой пленке. Она душит меня, и я не могу решить, задохнусь ли я первой или растворюсь в небытие.
Костюм – и ботинки с перчатками – похоже, отлично справляются с защитой моего тела, но мое лицо… Я хотела бы закричать, но это невозможно. Ни звука не вырвется наружу. Я застряла внутри гребаного пришельца и жалею, что так язвила по поводу последних мгновений того юриста. Может, он и был мудаком, но мало кто заслуживает пытки такого уровня.
Джейн, прости, – думаю я, и если бы я могла тогда заплакать, я бы заплакала. – Мама. Папа. Нейт. Мои сестры, Дженна, Кари и Марибель. Я люблю вас, ребята. Я так сильно вас люблю.
Прости, Чувак-Дракон. Ты был чертовски крут.
Мое предсмертное желание – увидеть их всех, в последний раз.
Странное сокращение проходит рябью вокруг меня, сдавливая еще сильнее, а затем меня вышвыривает с такой яростной силой, что я убеждена: я только что умерла. Эта скорость, это ускорение – полное ощущение того, как душа выскальзывает из тела. Это чувство похоже на то, когда засыпаешь, а потом тебе кажется, что ты падаешь с обрыва, и ты резко просыпаешься. Полагаю, именно так ощущается смерть.
Затем я врезаюсь в дерево.
Стон чистой агонии срывается с моих обожженных губ, и я падаю на землю – на голову. Боль в шее и плечах – ничто по сравнению с кислотными ожогами на лице, поэтому я ее почти не замечаю. Я лежу на чужой земле, практически ослепшая, истекая кровью, кожа горит огнем. Я слышу звуки продолжающейся схватки, но ничего не вижу.
Я правда не думаю, что когда-нибудь снова смогу хоть что-то увидеть.
Когда я пытаюсь пошевелиться, тело игнорирует команду. В нижней половине тела пугающее онемение, и я могу лишь догадываться, что когда самка сомкнула челюсти, она перебила или сломала мне позвоночник. Я жива, но ненадолго.
Я роняю голову на траву и понимаю, что мое тело делает странные, судорожные вдохи. Они влажные и булькающие, и я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось. Если уж мне суждено умереть, почему смерть должна быть такой долгой и мучительной?
Вскоре после этого раздается ужасный звук, предсмертный хрип, от которого у меня вырывается новый всхлип. Скоро это буду я.
Я ненавижу это. Ненавижу. Я не хочу умирать здесь бесконечно малым ничем, пылинкой во вселенной. Будь я дома, в окружении любящих людей, я бы не чувствовала себя так – такой грустной, жалкой, маленькой и бесполезной. Я просто хочу вернуть семью и друзей.
– Крошечная самка.
Земля дрожит, когда массивное тело тяжело подползает к тому месту, где я лежу. Меня переворачивают на спину, но боли нет. Сейчас я уже с трудом осознаю происходящее.
«– Почему ты меня не разбудила?! – кричу я на маму, лихорадочно ища ключи от машины. Я знаю, что оставила их где-то здесь. – У меня заказ через тридцать минут!
– Ты наладила отличный бизнес, Ив. У тебя надежные сотрудники, которые знают свое дело. Возьми выходной и сходи пообедать с сестрами.»
Я помню, как подумала, что это звучит как безумие, что выходной – это проявление лени и отказ от всего, что я с таким трудом строила. Но потом я посмотрела на лицо матери и всерьез задумалась об этом. Делая последний вздох, вспомню ли я, что отработала лишний день, или вспомню, как ходила обедать с сестрами? Только одно из этого могло закрепиться в моей угасающей памяти.
К счастью для меня, я помню своих сестер. К счастью для меня, я пошла на тот обед.
Я улыбаюсь, умирая, поддаюсь мягкости и расслабляясь, вытягивая руки над головой.
И тут накатывает боль.
Она вырывает меня из оцепенения, и я начинаю кричать.
Я лежу на спине снаружи корабля, надо мной нависает Большой Д, его язык омывает мое изъеденное кислотой, окровавленное тело. Он моет меня горячей слюной, а я продолжаю кричать, запрокинув голову, пока мое тело выгибается дугой от боли. Я смотрю перевернутым взглядом на мертвую самку, ее горло вырвано, кровь пропитывает лесную почву вокруг нее.
А еще я в агонии.
Большой Д, должно быть, сначала вылизал мне глаза – фу, гадость – так что я все прекрасно вижу. С чем у меня проблемы, так это с ослепляющей болью в позвоночнике, пока он буквально склеивает меня слюной обратно. В прямом смысле: опустив голову и посмотрев на свой живот, я вижу, что меня почти перекусили пополам.
Я снова теряю сознание – то ли от боли, то ли от вида моего разорванного тела, точно не знаю. Но когда я прихожу в себя во второй раз, я лежу в гнезде.
Глава 12
– Что…
У меня настолько сильно кружится голова, что, когда я пытаюсь сесть, я падаю обратно и в конечном итоге глупо скатываюсь в меха. Агония пронзает желудок, и я смотрю вниз, чтобы увидеть рваную, воспаленную рану вокруг моей талии. Но я цела. Я жива. Мне чертовски больно, но я жива.
– Большой Д… – я не знаю его имени – он мне его не называет – но я определенно хотела бы знать.
Потому что я у него в долгу. Снова. На данный момент, если он хочет спариться со мной, я должна просто сказать «да, сэр».
Я провалила его попытку спасения и в итоге сделала драку еще тяжелее для него. И после того, как я только что отвергла его? Черт, иногда я бываю тупой.
Встать непросто, словно все конечности онемели и затекли. Когда я наконец встаю, я похожа на новорожденного жеребенка, пытающегося заставить свои непослушные ноги повиноваться. Я ковыляю в гостиную, опираясь рукой о стену для поддержки.
Вот где я нахожу Большого Д.
Он лежит на боку, тяжело дыша. Я больше не вижу рану на его крыле или следы когтей на горле. Должно быть, он залечил все это своей волшебной слюной. И все же… он выглядит не очень хорошо. Он маленький. Самый маленький, каким я его когда-либо видела. Тусклый тоже. Его биолюминесцентное сияние блеклое и унылое.
Он выглядит так, словно умирает.
– Большой Д, ты в порядке? – спрашиваю я, отталкиваясь от стены и подходя, чтобы встать рядом с ним.
Я не могу устоять на ногах, поэтому в итоге жестко падаю на колени и стискиваю зубы от боли. Я протягиваю руку и кладу ее на его чешую. Его фиолетовые части настолько поблекли, что пульсируют лишь шепотом света, прежде чем погаснуть. К тому же, он невероятно потный, чего я раньше не видела.
Разве не минут двадцать назад он выглядел как темный и непреклонный бог, стоя с раскинутыми руками и поднятыми крыльями на фоне расколотого молниями неба? Какого черта?
– Яд, – отвечает он, даже не открывая глаз.
У него нет переводчика, так что он, должно быть, просто угадывает, что я только что спросила.
– Смерть.
Смерть? Он не может умереть. Этого не может случиться.
Мы только что собирались… ну, вы знаете.
Я снимаю гарнитуру и надеваю ее ему на голову.
– Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? – спрашиваю я, немедленно снимая ее и надевая на свою быстро распухающую мигрень. В смысле, голову. На мою распухшую от мигрени голову. Я жду, пока он приоткроет один глаз, чтобы посмотреть на меня.
Он не отвечает. Это может быть потому, что он упрямый и отвечает только когда ему, черт возьми, хочется… или это может быть потому, что он на самом деле умирает здесь. Его глаза закрываются, и я обнаруживаю, что зациклилась на вздымании и опускании его груди.
Первобытный ужас просачивается в мою кровь, делая ее вялой, заставляя меня покачиваться на коленях. Несколько секунд я уверена, что сейчас потеряю сознание. Я и дракон, умирающие вместе в потной куче. Гораздо менее страшно столкнуться с идеей смерти с ним здесь, рядом со мной. Я не чувствую себя такой одинокой, как тогда, когда была в глотке самки.
Мое тело непроизвольно содрогается, когда я сглатываю кислый привкус во рту. Когда адреналин уйдет, и я буду лежать в темноте в ожидании сна, я заново переживу этот момент, и он будет меня чертовски мучить. Пока что я должна хотя бы попытаться что-то сделать. Хотя, разве не так ты оказалась в этом положении в первую очередь? Если бы я просто позволила Большому Д сражаться с самкой в одиночку, может, все прошло бы немного лучше?
Я напоминаю себе, что она уже заставила его истекать кровью еще до того, как я вмешалась. Ничуть не помогает. Я чувствую себя такой виноватой прямо сейчас. Бульканье сожаления хуже, чем последствия рваной раны вокруг моей талии или химические ожоги на лице.
Я обращаюсь к своему единственному другу и компаньону, полуразумной стерве-чатботу по имени Зеро.
Нам такой пиздец.
– Есть что-нибудь, что я могу сделать, чтобы спасти его? Он говорит, что умирает, что он отравлен. Есть ли кто-то на рынке, у кого я могла бы попросить помощи?
Я в отчаянии. Этот глупый инопланетянин был ко мне исключительно добр. Вдобавок ко всему, он… он ухаживает за мной. Такое чувство, что он мой парень или что-то в этом роде.
Я борюсь за обе наши жизни.
«Ты уверена, что он сказал, что был отравлен?» – спрашивает Зеро, и я моргаю в замешательстве. Когда я не отвечаю сразу, она поясняет. – «Если ты кусаешь это, и оно вредно, это яд (poison). Если оно кусает тебя, и это вредно, это яд (venom). Он отравлен ядом (envenomated) или отравлен токсином (poisoned)? Учитывая, что мы обсуждаем брачную битву между двумя Асписами – высокоядовитым видом, который редко промахивается, – я предполагаю первое».
Я хочу кричать.
Стиснув зубы, я выдавливаю ответ.
– Ужален тогда. Он ужален ядом.
«Самка укусила его?» – спрашивает она, но я не уверена.
Оглядываясь на Большого Д, я не могу найти никаких видимых ран.
«Проникли ли какие-либо шипы вдоль ее спины или хвоста в его кожу?»
– Думаю, она достала его хвостом, – отвечаю я, стараясь изо всех сил не смотреть на рану вокруг моей талии.
Розовый костюм уничтожен, и я держусь вместе лишь благодаря драконьей слюне и железной воле. Я протягиваю нерешительную руку, занося ладонь над чешуей Большого Д. Когда я касаюсь его, он сильно вздрагивает и издает рык, который пробегает рябью по его губам и обнажает зубы.
Не думай об этом, Ив. Не иди туда.
Так что я не иду. Я не буду. Я не могу думать об ужасе быть проглоченной.
«Я, возможно, смогу помочь тебе. Возможно – это очень сильное слово».
Вот что говорит Зеро, когда я оглядываюсь на нее – ну, не на ее лицо. Черный экран с розовым текстом в стиле MS-DOS образца 1985 года. Это, и большой мигающий блок курсора, следующий за ним.
«Мои люди работали над производством противоядия до того, как наша исследовательская группа была…»
Текст резко обрывается, и Зеро начинает новую строку.
«Асписы производят тип яда, который не был задокументирован во всей Ноктуиде».
Я понятия не имею, о чем она говорит в данный момент, но я также не знаю, как сказать «поторопись, блядь, и скажи мне, что делать!», не заставив ее полностью отключиться. Если она мне не поможет, все кончено. Я ни черта не могу сделать.
Большой Д шевелится, стон боли вырывается у него прямо перед тем, как он поворачивается и кашляет фиолетовой кровью на грязный пол космического корабля. Он снова падает и сворачивается калачиком, поджав хвост, сложив крылья.
– Присоскохвостый, – выдыхает он, даже не открывая глаз. – Доверяй только ему.
Я так растеряна. О чем он говорит сейчас? Он пытается заставить меня оставить его?
Экран Зеро заполняется бесполезной чепухой.
«Я рассчитала шансы спасти жизнь этому существу, и шансы невелики. У него семнадцать процентов шансов выжить с твоей помощью, и шестнадцать процентов без нее».
Неужели я настолько бесполезна? Разница в один процент? Мне приходит в голову, что Зеро может понимать и наслаждаться использованием сарказма.
– Я хочу ему помочь. Ты сказала, у тебя есть противоядие?
Это слишком большая надежда, не так ли? Удобный запас противоядия, запертый где-то, который может спасти жизнь Большого Д. Я позволила себе уцепиться за идею волшебного костюма и сетевой пушки, и посмотрите, чем это обернулось. Все же…
– Где я могу его найти? Как мне его ввести?
«Если оно все еще пригодно и неповреждено – есть семипроцентный шанс одновременного наступления обоих событий, – то оно будет находиться в передней части нашего некогда великого корабля. Основываясь на траектории падения, силе гравитации и ветрах, которые бушевали в регионе в тот день, я могу оценить, где ты можешь его найти. Но это лишь оценка».
Здесь долгая пауза ради драматического эффекта.
«Хотя, возможно, я не скажу тебе, как туда добраться. Мне не нужно, чтобы он был жив. Он мне ни для чего не нужен».
Ярость нарастает внутри меня, такая полная и абсолютная, что я не доверяю тому, кто я есть или что я могу сделать.
– Если ты утаишь эту информацию от меня, я подожгу весь этот корабль вместе с тобой внутри. Тебе это понравится?
Резко, но я серьезна. Я не могу позволить Чуваку-Дракону умереть. Я не позволю. Я сделаю все, что потребуется, чтобы это исправить.
Кажется, что это отчасти моя вина. Если бы я спарилась с ним, как хотела, было бы…
Но я не могу на этом зацикливаться.
Солгала ли Зеро о ботинках, перчатках и сетевой пушке? Лжет ли она сейчас?
Что еще мне остается, кроме как довериться ей? Вокруг никого нет, чтобы помочь. Она выплевывает несколько новых оскорблений в ответ на мою угрозу.
«Я надеюсь, тебя мучительно зарежут в лесу по пути туда, и молю каждого бога в моем пантеоне, чтобы однажды я получила новое тело и смогла пнуть тебя в твою отвратительную вагину».
Координаты появляются на экране.
Мм. Координаты. Как будто я имею хоть малейшее представление, что делать со случайным набором цифр. Я едва понимаю широту и долготу применительно к Земле.
– Что я должна с этим делать? – спрашиваю я, неохотно убирая руку с вздымающегося бока Большого Д.
Кажется, он спит. Или того хуже. В коме или что-то в этом роде. Если я уйду сейчас, это может быть последний раз, когда я вижу его живым. От этой мысли меня начинает тошнить.
– Пожалуйста, скажи мне, что у тебя на чердаке спрятан удобный GPS-навигатор.
«Не повезло, человек. Но я переведу координаты в инструкции, которые даже ТЫ сможешь понять: иди прямо пятьсот шагов, поверни налево, пройди еще полторы тысячи шагов, поверни направо и иди вдоль ручья. Если подойдешь достаточно близко, думаю, увидишь его даже сквозь деревья. Только дурак сможет промахнуться».
Длинная пауза.
«В таком случае, возможно, тебе стоит волноваться?»
Я стискиваю зубы.
Забей, Ив. Ты всегда сможешь разбить ее экран позже. А еще лучше: спаси жизнь Большого Д и подговори его нассать на нее. Это бы проучило ее, а?
С огромным усилием я встаю на ноги, борясь не только с головокружением, но и с тошнотой. Хотя мне и не хочется этого делать, я смотрю вниз на свою талию и едва сросшуюся плоть. В стычке я могу легко разорвать ту немногочисленную кожу, что удерживает мое тело вместе. Большой Д сотворил со мной магию своей слюной, но, похоже, его целительные способности не безграничны.
– Блядь.
С глубоким вздохом я подхожу к краю корабля только для того, чтобы быть вознагражденной видом мертвой самки.
Не смотри на нее. Просто не смотри.
Для меня это невозможно. Она проглотила меня. Она ела меня. Так что для Асписа я действительно легкая закуска.
Только не для него.
Что бы он ни видел во мне, это не еда.
– Блядь, – я снова произношу это слово, которое спасло мне жизнь (или, может, это были мои якобы волшебные феромоны). Я выдыхаю, заставляю свою травму отступить – быть съеденной инопланетным драконом – это буквально худшее, что когда-либо случалось со мной – и изучаю толстые лианы, сгруппировавшиеся по краям проема трюма. – Кстати, Зеро, спасибо за совет насчет волшебных космических ботинок, прилипающих к кораблю. Он с треском провалился, и меня съели!
Я не утруждаю себя тем, чтобы оглянуться и посмотреть, что скажет этот мудацкий чат-бот с ИИ.
Я сделаю все возможное, чтобы найти путь к противоядию, но шансы на то, что я доберусь туда целой, невелики, учитывая, что это инопланетный лес, а я кейтеринг-менеджер со степенью магистра в области общественного питания и гостеприимства. Я не рейнджер парка и не инструктор по паркуру, не профессиональный спринтер и не Мисс Олимпия, мне, вероятно, крышка.
Я хватаю одну из лиан и проверяю ее на прочность, дернув. Кажется достаточно надежной. Кажется надежной.
– Была не была, – бормочу я, а затем шагаю с края корабля.
Мой адреналин, должно быть, зашкаливает или что-то в этом роде, потому что я мало что чувствую, быстро скользя вниз по потной лиане, ударяясь тазовой костью о землю, когда приземляюсь на лесную подстилку задницей вперед. Перчатки не дают ладоням получить ожог от веревки – или ожог от лианы, в данном случае – но удар достаточно сильный, чтобы я на мгновение ошеломленно замерла.
В прошлый раз я ударилась киской. Сегодня синяк на заднице.
Фантастика.
Надо было просто позволить дракону трахнуть меня.
Пытаясь прийти в себя, я замечаю, что трава оживает: инопланетяне-кузнечики выскакивают, как маргаритки, чтобы ускакать в быстро темнеющий лес.
Я… не продумала это до конца.
Я только что покинула корабль на пороге ночи. Но могу ли я ждать до утра? Выживет ли Большой Д так долго?
Еще одна проблема становится вопиюще очевидной. Допустим, я добуду противоядие и вернусь на корабль целой. Как мне подняться обратно? Я поворачиваюсь и смотрю на лиану, по которой только что спустилась. В старшей школе у нас не было всей этой программы «лазания по канату». Мы занимались йогой. Собака мордой вниз и поза дерева не подготовили меня к тому, чтобы взбираться на космический корабль, имея в качестве опоры только лиану.
Проблема номер три (в спешке или, возможно, в оцепенении от драки я упустила кучу важного дерьма): у меня нет света. Я не догадалась спросить компьютер или порыться в сокровищнице Большого Д. А еще лучше, спросить его.
Да, я покойница.
Сзади раздается глухой удар, за которым следует звериный стон, от которого волосы на моем затылке встают дыбом.
Самка! Она все еще жива!
Я резко оборачиваюсь и вижу… Чувака-Дракона, стоящего там, его хвост хлещет позади него.
Он сидит на корточках, как человек, опустив голову, локтем упираясь в колено, массивные рога торчат из головы. Его крылья плотно прижаты, глаза закрыты, но пока я пялюсь на него, он медленно открывает их, чтобы уставиться на меня.
Он выпускает когти на костяшках и опускается на четвереньки, нависая надо мной, как грозовая туча.
– Привет.
Это все, что я могу придумать сказать. На несколько секунд меня наполняет такое облегчение, что я хочу плакать. Он в порядке? Но потом я замечаю легкое покачивание его тела, то, как его узоры мерцают, словно лампочки в конце срока службы. Его глаза гораздо более тусклого фиолетового цвета, чем были раньше, а его эбеновая чешуя влажная от пота. Его мускулистый хвост разматывается и обвивает меня за талию, поднимая к его лицу. Ранее, когда он это делал, казалось, что это движение не стоило ему больших усилий. Сейчас? Он тяжело дышит, делая это, словно пробежал марафон.
Я беру переводчик и надеваю ему на голову.
– Оставайся здесь; я иду за лекарством для тебя.
Я говорю как можно проще, надеясь, что дерьмовый переводчик справится.
Чуваку-Дракону не нравится мой снисходительный тон, совсем не нравится. Он рычит на меня, его огромный рот подрагивает. Хотя… он не такой огромный, как был раньше. Определенно не огромный в стиле «проглочу тебя целиком». Он все еще уменьшается.
– Слушай, Большой Д. Корабль, – я указываю для акцента, ноги все еще болтаются над землей, пока он держит меня в воздухе, – сказал мне, где найти немного противоядия. Я могу спасти тебя, если потороплюсь, – я толкаю его хвост и стараюсь не зацикливаться на горячей гладкости его чешуйчатой кожи, ее силе, когда она сжимает мою талию еще крепче. Он следует за мной так, как гром следует за молнией. Всегда. – Ты знаешь, что такое противоядие? Это может спасти твою жизнь, – я стучу по его хвосту, когда Большой Д ставит меня на ноги. – Ты понимаешь?
Он снимает переводчик с головы кончиком хвоста, напяливая его обратно на мою.
– Плохая инопланетная техника… не тупой самец. Ты понимаешь, самка?
Он делает акцент на последнем слове таким образом, что я понимаю: он издевается надо мной. Не за то, что я женщина, а потому что я оскорбила его, разговаривая с ним как с тупым. Я колючий человек, извините. Всегда была такой.
– Противоядие где?
Его хвост мечется позади него в возбуждении, пока он ходит кругами вокруг меня, забирая переводчик обратно.
Почти невозможно не чувствовать, что на меня снова охотятся.
Я вздрагиваю и заламываю руки перед собой. Честно говоря, я тоже чувствую себя не очень. У меня кружится голова, а разрез вокруг талии начинает ныть и тянуть. Я устала. Я измучена.
Я боюсь.
Кажется глупым признавать это сейчас, после всего дерьма, через которое я прошла, но… меня только что съели. Только благодаря милости Чувака-Дракона я стою здесь. Я использовала легкомыслие и сарказм, чтобы зайти так далеко, но будем откровенны. Я один человек. Буквально, я одна из – в лучшем случае – пяти людей на этой планете. Учитывая, что один из этих людей – Табби Кэт, скажем так, четырех. Однажды она позвонила Джейн и спросила, то же самое ли отбеливатель для белья, что и отбеливатель для волос – после того, как нанесла его на кончики своих волос.
Мне нужно, чтобы Большой Д пошел со мной. Даже если он умирает. Если что-то нападет на меня там, я – свежее мясо. Настоящее свежее мясо, в буквальном, а не метафорическом смысле.
– Я знаю, как туда добраться; я покажу дорогу.
Я поворачиваюсь к деревьям и щурись в сумерки, пока Большой Д кружит вокруг меня, словно тень и дым, но эффекты исчезают так же быстро, как и появились. Он замедляется, и это происходит с каждой минутой, а не часом.
– Оно предположительно в носовой части того корабля.
Я поворачиваюсь обратно к логову Большого Д, жестикулируя, и именно тогда замечаю искореженный логотип на боку. Его разорвало пополам аварией, так что я не могу прочитать его (вероятно, не смогла бы в любом случае, так как он на каком-то инопланетном языке, которого я не знаю), но он ярко-розовый, как у психованной Барби.
