Текст книги "Полный Шатдаун (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 32

СОЙЕР

Коллинз ответила на мой вопрос именно так, как я и хотел – она в моей постели, руки привязаны к изголовью, её киска в нескольких дюймах от моего лица. Я бы не хотел провести день иначе.

– Ты можешь раздвинуть их чуть шире? – спрашиваю я, выдвигая распорную планку ещё дальше.

– Ещё, – требует она пьянящим голосом, а руки сжимают кожаный ремешок, который мы купили ранее. – Я хочу быть как можно шире, пока ты дразнишь меня.

Я раздвигаю её ноги ещё шире, останавливаясь, когда они оказываются ещё на дюйм друг от друга.

Полностью в моей власти – вот за что мне нравится Коллинз Маккензи.

Я откидываюсь на корточки, вытирая ладонью рот, и слова, чтобы описать, как идеально она выглядит, замирают у меня на языке. Она обнажена и готова принять меня, её волосы разметались по моей белой подушке. Её татуировка – это всё, что покрывает её безупречную, светлую кожу.

Она тоже ничего не говорит, ожидая, что я сделаю первый шаг и сделаю так, как мне заблагорассудится. Именно этого она и хочет – чтобы я взял контроль над ней, над нами, над этим моментом прямо здесь. То, как Коллинз вот так отдается мне, – потрясающее и, вероятно, ничего горячее в моей жизни не было. В конце концов, это именно то, чего я хотел.

Не сводя с неё глаз, я опускаюсь на локти между её ног, проводя кончиками пальцев по её левому бедру.

– Насколько сильно ты хочешь, чтобы я коснулся твоего тела?

Она извивается, давая понять, что легкие прикосновения – это именно то, что она любит.

– Пока не станет больно, а моя киска не начнет ныть от отчаяния.

Я вижу, какая она уже мокрая. С неё капает. Её смазка пропитывает простынь, покрывающую мой матрас.

Нежным движением пальца я поднимаюсь к верхней части её бедра, не останавливаясь, когда он проходит через её киску, и звук её влажного влагалища отдается прямо в моём члене.

Я прикусываю нижнюю губу и провожу по ней пальцем во второй раз.

– Малышка, я едва прикоснулся к тебе, а ты уже можешь легко принять меня.

Твердо упершись ногами в матрас, она бьется о перекладину, отчаянно желая сомкнуть ноги и положить конец пытке.

Я приподнимаюсь на локтях и встаю с кровати, не сводя с неё глаз, пока она в замешательстве следит за мной.

– Куда ты идешь?

Стоя в изножье кровати, я заставляю её смотреть, как я расстегиваю свои джинсы Levia's, позволяя им упасть мне на лодыжки.

– Устраивайся поудобнее. День обещает быть долгим, не так ли?

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки и стонет, запястья натягивают ремни.

– Просто заставь меня уже кончить, Сойер.

Когда ранее Коллинз была в ванной, я воспользовался возможностью, чтобы взять что–нибудь, что, как я знал, доведет её до предела.

Лёд.

Сунув руку под кровать, я достаю стакан, наполненный полудюжиной кубиков.

– Но что хорошего в том, чтобы сразу дать тебе то, что ты хочешь?

Она хмуро смотрит на меня, и мне это чертовски нравится. Я обхожу кровать и подхожу, чтобы встать рядом с ней, возвышаясь над ней. Когда она смотрит на лёд, который я поставил на прикроватную тумбочку, её язычок выглядывает, дразняще обводя нижнюю губу.

– И что ты собираешься с этим делать?

На четвереньках я подползаю к ней, опускаясь на колени прямо перед распоркой.

Я протягиваю руку к стакану и беру один кубик льда, показывая его ей.

– Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал, Коллинз?

Она снова облизывает губы.

– Кот проглотил твой язык? – дразню я.

Она тяжело сглатывает, опускает глаза на лёд, который медленно начинает таять, вода стекает по моим пальцам.

Её внимание сосредоточено исключительно на мне, когда я беру кубик в рот, ощущение холода резко контрастирует с тем, как мой язык горит от желания быть на ней.

Ложась на кровать и опуская голову между её раздвинутых ног, я зажимаю кубик между губами, томно проводя им по внутренней стороне её бедра.

От тепла моего языка в сочетании с её телом кубик растапливается быстрее, струйки воды стекают по её ноге и усиливают удовольствие.

– О Господи, – выдыхает она. – Игра со льдом – моя самая любимая.

Острое чувство гордости переполняет мою грудь, когда я раздвигаю её пальцами и медленно обвожу её клитор холодными губами, стараясь не допустить прямого контакта кубика льда с её киской. Мой рот насквозь мокрый от смеси её возбуждения и льда.

– Чёрт! – её колени дрожат, когда она отчаянно пытается сомкнуть ноги вокруг моей головы, точно так же, как в тот раз, когда я ел её на своём ламборджини.

Я отстраняюсь, губы блестят, когда я качаю головой от её реакции. Она хотела, чтобы я довел её до крайности, чтобы она перенесла пытку, как чёртова хорошая девочка.

Мой рот практически онемел от льда – и я готов сделать именно то, что планировал.

Двигаясь вверх по её телу и опираясь на локти, я нависаю над своей девушкой и припадаю губами к её губам. Проводя двумя пальцами по её нижней губе, я прошу её открыть губы. Она делает, как я хочу, и я кладу кубик ей на язык.

– Ты чувствуешь этот вкус, детка? Это чистое совершенство, которым является твоя киска.

Её мучительный стон вырывает мрачный рокот из моей груди.

– Что такое, Коллинз? – я поворачиваюсь к ней ухом, прекрасно зная, что она не может говорить с кубиком во рту. – Ты хочешь ещё?

Я спускаюсь вниз по её телу, мой ледяной язык за считанные секунды проводит по её клитору, лаская её без малейшего намерения отступать. На вкус она как гребаный рай, и когда она извивается подо мной, я прижимаю её ноги к кровати, крепко держась за распорку.

– Терпение, красотка.

– Сойер, заставь меня кончить, пожалуйста. Я умоляю тебя.

Кубик, должно быть, уже растаял. В её голосе недостаточно отчаяния, а я слишком наслаждаюсь, чтобы допустить это. Я отрицательно качаю головой.

– Нет.

Протягивая руку к прикроватной тумбочке, я беру из стакана ещё один кубик и провожу им по её уже набухшему соску.

– Знаешь, что может заставить меня сжалиться над тобой?

– Что? – стонет она, дергая руками, но ничего не добивается.

Мой взгляд скользит от её соска к расширенным зрачкам.

– Умоляй об этом.

Мой член напрягается, и я знаю, что он из него вытекает предэякулят, пытка, которой я подвергаю Коллинз, передается моим яйцам, поскольку моё тело тоже требует освобождения.

– Я никогда не буду умолять, – выдавливает она, пытаясь вернуть себе хоть немного контроля.

Ни за что на свете. Сегодня это моя игра.

– На колени, задницу кверху.

Я знаю, что она может крутить кожаный ремешок, не причиняя боли запястьям. Мне просто нужно убрать эту перекладину. Я быстро расстегиваю ремни на её лодыжках и ставлю перекладину с другой стороны кровати.

Она не двигает ногами, бедра всё ещё раздвинуты для меня.

– Тебе нужна помощь? – спрашиваю я, кладя руки под её задницу и переворачивая её.

– Трахни меня, Сойер, – умоляет она, поднимаясь на колени.

– Умоляй меня, – повторяю я своё требование.

Она хватается за деревянную спинку кровати.

– Я же говорила тебе, я никогда не умоляла и не планирую начинать сейчас, – в её голосе слышится похоть – верный признак того, что она наслаждается этим.

– Знаешь, лёд был не единственной вещью, которую я прихватил раньше, – я бросаю наполовину растаявший кубик обратно в стакан и опускаю руку под кровать, нахожу лопатку для шлепанья, которую мы купили, а затем бутылочку интимной смазки, которую ставлю рядом с собой.

Первый удар по её заднице не так уж и сложен. Я хочу шокировать её – и мне это удается, когда она визжит и крепче хватается за спинку кровати, – но я также хочу уважать её ограничения.

– Сильнее, – приказывает она.

Из моего члена вытекает больше предэякулята. Я чертовски близок к тому, чтобы кончить. От второго шлепка остается красный след, и она стонет в тишине комнаты, снова прижимаясь ко мне своей задницей.

– Ещё.

Я переключаюсь на другую ягодицу и бью её сильнее.

– Умоляй меня довести тебя до оргазма, Коллинз.

– Нет.

Её дерзость чертовски сексуальна и, чёрт возьми, губит меня. Я теряю контроль над своей силой воли, одной рукой стягиваю боксеры и одним толчком врываюсь в её тугое, горячее влагалище.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – кричит она. – Ещё.

Я делаю противоположное тому, чего она хочет, и выхожу из неё. Её смазка вытекает на мои простыни.

– Ты не можешь...не можешь оставить меня вот так.

– Тогда умоляй, малышка. Скажи мне это, и я засуну свой член обратно в твою киску, может быть, даже в твою задницу, если ты будешь вести себя достаточно хорошо.

Она замолкает, и я снова шлепаю её по заднице, отчего её идеальная кожа становится ещё краснее.

Я снова отступаю, когда она останавливает меня.

– Пожалуйста, Сойер. Я умоляю тебя, – Коллинз поворачивает голову, обычно идеальная подводка размазана по её лицу, щеки пунцовые. – Трахни меня своим членом – в обе дырки. Я хочу этого с тобой.

Я теряю разум вместе с лопаткой, бросаю её на пол и вонзаюсь в её киску с гортанным стоном, который наполняет мою спальню. Мой палец находит её попку, и я кружу по ней, используя её смазку, чтобы подразнить её отверстие, пока беру её киску своим членом.

Она хнычет от восторга. Это не просто секс. Это Коллинз передает мне поводья, чтобы я вёл нас.

И я это делаю. Перемена в наших отношениях наполняет мою грудь, яйца сжимаются, когда мой член проникает так глубоко, что я знаю: она кончит через несколько секунд.

– Малышка, – тяжело дышу я. – Ты такая чертовски совершенная – в моей власти, берешь мой член и палец, как нуждающаяся девчонка, какой ты и являешься, – я толкаю палец глубже в её задницу, подготавливая её к тому, что я хочу сделать.

– Я кончаю, Сойер.

Её вопль действует как наркотик, и я хочу ещё.

– Скажи мне, кто трахает тебя лучше всех, Коллинз.

Я хочу похвалы. Мне нужны слова этой девушки, прежде чем я украшу её киску своей спермой.

– Ты. Никогда ещё не было так хорошо.

Я вытаскиваю смазку и смазываю два пальца, медленно погружая их в её задницу.

Её голова наклоняется вперед, руки расслабляются, а колени практически подгибаются. Я крепко держу её одной рукой за талию.

– Ты хочешь взять мой член здесь?

– Да. Я хочу познать это ощущение.

Я сгораю от желания и огромного чувства гордости за то, что Коллинз, моя девушка, хочет этого со мной. Ощущение её оргазма в сочетании с лубрикантом доводит меня до предела.

Я долго не протяну.

Я бросаю закрытую бутылку и делаю глубокий вдох, устраиваясь у её входа.

– Опусти плечи и расслабься, Коллинз. Позволь мне позаботиться о тебе.

Она делает именно так, как я прошу, и я чувствую, как её тело расслабляется под рукой, которой я всё ещё поддерживаю её.

– Боже мой, это так, так приятно, – выдыхает Коллинз, когда я толкаюсь членом в её тугую попку.

Я зажмуриваюсь, каждая клеточка моего тела напрягается от желания.

– У тебя так хорошо получается. Ты можешь принять ещё немного?

Она кивает, и я продолжаю входить в неё.

– Правильно; пусть эта задница примет то, чем хочет.

Пару секунд спустя я уже полностью внутри неё. Ее дыхание прерывистое, и я так близок к тому, чтобы кончить.

– Шевелись, Сойер. Шевелись, – умоляет она.

Первый толчок получается лучше, чем я мог себе представить.

– Я не продержусь так и тридцати секунд, Коллинз, – говорю я, свободной рукой играя с её мокрой киской.

Она раздвигает ноги шире, открываясь для меня.

– Тогда не сдерживайся. В ту секунду, когда ты кончишь – кончу и я. Кончи мне в задницу, Сойер.

Ещё два толчка, и мой оргазм взрывается глубоко внутри моей девочки.

– Чёрт! – это всё, что я могу выдавить, всё, что я могу сказать, выходя из нее и изливая последние струи спермы на её красные ягодицы.

Насытившись телом и отключив разум, я собираю сперму пальцами и толкаю ее обратно в киску моей девушки, и она снова хнычет.

– Оставь её в себе, Коллинз. Позволь моей сперме остаться в обеих дырочках как можно дольше – напоминание о лучшем сексе, который у тебя когда–либо был, – я усмехаюсь и собираю ещё немного. – Ты не можешь отрицать, что сейчас было точно десять из десяти.

ГЛАВА 33

СОЙЕР

– Сколько раз ты уже смотрела этот фильм?

Коллинз встряхивает пакетик сладко–соленого попкорна, кривит губы в сторону и кладет голову мне на плечо.

– «Клуб Завтрак»? Наверное, раз пятьдесят с лишним.

Я вжимаюсь спиной в диван, пытаясь получше рассмотреть её лицо.

– Ты серьезно?

– Смертельно, – отвечает она.

Она протягивает мне пакетик, и я беру немного попкорна.

– Ты же знаешь, что я израсходовал свою недельную норму калорий за двенадцать часов, верно?

Она пожимает плечами.

– Кендра недавно сказала мне то же самое. Кстати, она знает о наручниках. Похоже, мы не очень хорошо постарались замести следы и спрятали их не в том ящике комода.

– Тебе не всё равно? – спрашиваю я её, беря ещё попкорна. Это дерьмо вызывает привыкание.

– Не совсем. Хотя она была определенно впечатлена нами.

Мои кончики пальцев касаются её обнаженного плеча, когда я убираю прядь волос ей за шею, обнажая нежную кожу, которую я хочу приласкать губами.

– А ты была впечатлена?

Она поднимает голову с моего плеча и смотрит на меня.

– Ты же знаешь, что была. На самом деле, я пытаюсь решить, что лучше, то, чем мы только что занимались там, – она кивает в сторону лестницы, ведущей в мою спальню. – Или я предпочитаю быть подвешенной, обхватив ногами твои плечи.

Я прижимаюсь губами к безупречной коже, выглядывающей из–под большого воротника футболки, которая на ней надета. Когда мы закончили в спальне, мы вместе приняли душ, и я протянул ей одну из моих оригинальных тренировочных футболок “Blades”, отчаянно желая увидеть её в ней. Она без колебаний надела её, и теперь я начинаю представлять, как выглядела бы моя фамилия у неё на спине.

Как бы ей подошла моя фамилия. Точка.

– Могу я спросить тебя кое о чём? – шепчу я в ее покрытую камушками кожу.

Её тело напрягается лишь чуть–чуть, но это всё равно заметно, и я ненавижу это – напоминание о том, что, несмотря на то, что мы официально встречаемся, я знаю, что мне предстоит пройти долгий путь, прежде чем её стены полностью рухнут.

– Конечно, говори.

Я беру пульт от телевизора с подлокотника дивана и ставлю фильм на паузу, погружая комнату в тишину. Она полностью поворачивается ко мне, и я переплетаю пальцы с её рукой, лежащей у меня на животе.

– Оседлай меня на секунду, малышка.

Она ставит попкорн на кофейный столик и делает, как я прошу, мой член мгновенно напрягается под спортивными шортами.

Мягким прикосновением её ноготь проводит по татуировке в виде волны, выбитой на моей левой груди, и опускается к штанге, пронзающей мой сосок. Она часто играет с ней, и мне нравится, как сильно ей это нравится. Это так чувствительно, и это чертовски возбуждает меня.

Секунду я внимательно смотрю на неё. На ней нет косметики, она смыла её в душе. Да, пару недель назад я купил целую кучу женских средств, включая очищающий набор Dior и всю их линию по уходу за кожей. Просто для того, чтобы у неё не было никакого предлога уйти.

– Татуировка русалки имеет значение? – у меня такое чувство, что это так, поскольку я достаточно хорошо знаю Коллинз, чтобы понять, что она не относится к этому легкомысленно.

Её потрясающие карие глаза изучают меня, и я чувствую жар между её бедер, от которого мой член твердеет сильнее. Я кладу руки ей на бедра.

Она тихо выдыхает через нос, играя с моим пирсингом.

– Сама татуировка ничего не значит. Мне просто понравился дизайн, и мне нужно было что–то большое и детализированное, чтобы скрыть шрамы.

Я отстраняюсь, так как не ожидал такого ответа.

– Шрамы?

– Да, после аварии на мотокроссе, – она тихо смеётся, и в её голосе слышится нотка цинизма. – У меня была изрядная доля инцидентов, но этот был мой самый серьезным, – она отпускает мой сосок, руки опускаются к подолу её футболки, и она одним движением стягивает её через голову.

В черных стрингах, совершенно обнаженная, она сидит у меня на коленях. Во многих отношениях это ситуация моей мечты – Коллинз, почти обнаженная, на моём диване, оседлавшая меня в такой интимной позе. Но от того, как она раскрывается прямо сейчас, у меня перехватывает дыхание.

– Что случилось? – спрашиваю я, медленно ведя большим пальцем вниз по её боку, и замираю, когда чувствую улику, умело скрытую черными чернилами.

Она берет меня за руку и опускает мой большой палец ниже, и я чувствую, как шишки, оставленные швами, тянутся по всей длине её грудной клетки, останавливаясь прямо перед бедром. Поскольку шрамы старые, они крошечные, но у меня разрывается сердце при мысли о том, что что–то причиняет Коллинз боль.

– Тот фотоальбом, что ты нашел? Ну, фотографии в нём были сделаны накануне. Я въезжала в крутой поворот, но не вписалась, я была слишком отвлечена девушкой, которая пыталась обогнать меня с внутренней стороны, – она закрывает глаза, возможно, заново переживая тот момент. – Я потеряла контроль над мотоциклом и сильно ударилась о ограждение.

Она открывает глаза и смотрит на меня, в них безошибочно угадывается боль. То, что произошло, всё ещё причиняет ей боль гораздо большую, чем физические травмы, которые она получила.

– Меня сбросило с мотоцикла, и при неудачном стечении обстоятельств я ударилась боком об острый камень. Я сломала несколько ребер и проткнула легкое. Честно говоря, это был действительно ужасный удар.

У меня перехватывает горло, голос хриплый, когда я снова заговариваю.

– Так вот почему ты прекратила соревноваться?

Она слегка кивает, возвращая руку к моему соску, который напротив её, всего в дюйме друг от друга.

– Физические травмы положили конец моему сезону, но я могла бы вернуться. Я просто не хотела. Я бросила спорт, который стоил моим родителям так много времени и денег, а затем почти моей жизни. В итоге я возненавидела его по многим причинам, которые не назвала в тот вечер в Ботаническом саду. Я думаю, моя страсть к мотоциклам не умерла, но моя любовь к спорту, соблюдение графика тренировок и постоянное соревнование за звание лучшего просто выводили меня из себя. Поэтому я ушла.

Я смотрю на нее, всё ещё проводя большим пальцем по её боку.

– Не жалеешь?

Она тут же качает головой.

– Я стараюсь избегать сожалений. Это ничему не помогает, поскольку ты ничего не можешь вернуть. Возможно, я немного сумасбродна, но я всегда всё тщательно обдумываю, прежде чем принять решение.

Желание поцеловать Коллинз заставляет меня положить руку ей на затылок, и я притягиваю её к своим губам.

– Я знаю, и именно поэтому я никогда не буду принимать тебя или нас как должное. Я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть я, и я знаю, что Эзра будет чертовски счастлив, что мы наконец–то вместе. Я ещё столько всего хочу сказать...

– Скажи это, – вмешивается она. – Скажи, что у тебя на уме.

Наши губы практически соприкасаются.

– Не знаю, готов ли я сказать всё это вслух. То, что между нами, такое сильное, но всё ещё такое чертовски новое. Я чувствую к тебе так много всего, Коллинз. Когда я смотрю на тебя, у меня в голове возникает тысяча слов, которые я хочу выкрикнуть всему миру, – я беру её руку и кладу себе на грудь. – Но настоящую правду говорит биение моего сердца – то, как оно колотится у меня под ребрами каждый раз, когда я вижу тебя, какое это чертовски приятное чувство, когда ты вот так сидишь у меня на коленях. Каждый раз, когда ты зажигаешь моего мальчика, во мне просыпаются такие чувства, которые я унесу с собой в могилу – это заставляет меня чувствовать, что у меня есть второй шанс на любовь.

Глаза блестят от непролитых слёз, она прижимается своими губами к моим, нежно проникая языком в мой рот.

Раньше секс был быстрым и грязным – я знаю, что Коллинз это нравится. Но на этот раз я хочу медленно насладиться ею. Я слегка приподнимаю бедра, и она отстраняется, позволяя мне стянуть шорты ниже задницы и высвободить член.

Коллинз приподнимается на коленях и сдвигает свои промокшие стринги в сторону, осторожно устраиваясь на мне.

– Ты такой чертовски огромный, ты знаешь?

Из моего горла вырывается сдавленный стон, немного похожий на то, как её киска сжимает мой член.

– Но ты так хорошо меня принимаешь, малышка.

Она качается на мне и морщится.

– Тебе больно? – спрашиваю я, обеспокоенный тем, что зашел слишком далеко ранее.

– Самым лучшим образом, – стонет она, снова двигая бедрами.

Я раздвигаю её бедра шире, желая, чтобы мой член полностью вошел в неё.

– Ты знаешь, как глубоко я могу войти в тебя вот так? – на моих губах игривая улыбка, мысли о том, чтобы сделать Коллинз беременной, слишком сексуальны, чтобы оттолкнуть их. Я знаю, что она принимает противозачаточные, но фантазия всё ещё здесь, делая меня тверже.

Она мгновенно становится ещё влажнее; я слышу и чувствую, как её киска принимает меня внутрь.

Я погружаю кончики пальцев в её мягкую попку.

– Тебя это заводит?

Она краснеет, румянец окрашивает её щеки, когда она тихо усмехается.

– Нет.

О, это точно её возбуждает.

– Значит, мысль о том, что я могу претендовать на твое тело разными способами, не заставляет тебя хотеть мой член по первому требованию?

Её шея тоже краснеет, и она всхлипывает, голова падает вперед, а тело содрогается.

– Я кончаю, Сойер, – шепчет она, прежде чем поднять голову и посмотреть на меня. – Я кончаю так чертовски сильно.

Довольный, что раскрыл ещё одну ее слабость, я толкаюсь в неё и беру под контроль её томное тело.

– Дай мне еще, Коллинз. Позволь мне сейчас трахнуть тебя так, а после сзади.

Она смеется, как будто это самая безумная идея на свете.

А после я жестко вхожу неё, прижимая её набухший клитор к своей лобковой кости.

– Я чувствую это, то, как твое влагалище сжимает мой член. Ты ведь тоже, не так ли?

Коллинз обвивает руками мою шею и движется вместе со мной, пока мы оба достигаем вершины и в конечном итоге всё глубже погружаемся друг в друга. Слова, которые я сдерживал секунду назад, отчаянно рвутся наружу. Потому что это так и есть. Я знаю, что влюблен в свою девушку, и я могу сказать, что она тоже. Я не знаю, как долго я смогу сдерживать эти слова, хотя знаю, что не так уж и долго. Я не могу сдержать безумных чувств, которые испытываю к ней.

– Господи Иисусе, да, – выдыхает она. – Я кончаю, чёрт возьми!

Смех вырывается из меня, как только мой оргазм ударяет прямо в основание позвоночника, давление отдается в мои яйца, и я извергаюсь в неё, тепло окружает нас обоих.

– Блядь, – выдавливаю я, не готовый к тому, что этот оргазм ещё сильнее предыдущего. – Это было абсо... – я замолкаю, как только слышу, как снаружи подъезжает машина.

Мы смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами, и моя кровь бурлит совсем по другой причине.

Эзра.