Текст книги "Полный Шатдаун (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 5

СОЙЕР

Я чертовски ненавижу Колорадо.

Ещё больше я ненавижу то, что мы проиграли с наименьшим отрывом и победный гол был пропущен мной. Это место заставляет меня сходить с ума каждый раз, когда мы приезжаем сюда, но сегодня вечером на льду я едва был в себе.

– Мне нужно убраться с этой арены и вернуться в отель.

Джек останавливается рядом со мной, снимая каппу, выглядя немного неуверенно.

– Мы определенно можем вернуться в отель, закрыться там и заказать доставку еды и напитков в номер, – он наклоняет голову. – Но сначала ты нужен им в смешанной зоне.³

Чёрт.

Увидев выражение моего лица, он постукивает рукой в перчатке по моему шлему.

– Просто веди себя вежливо с репортерами. Нам не нужно повторения прошлого раза.

Динамика между мной и моим центровым заставила бы любого сделать вывод, что я новичок, а он капитан. Но у меня есть оправдание моему плохому настроению и презрению к этому месту каждый сезон – именно здесь я был, когда Софи скончалась. Тромбоэмболия легочной артерии в её легком быстро унесла её, пока я был в самом разгаре второго периода на этой самой арене. Игра здесь наполняет меня чувством неловкости и беспокойства, поскольку я жду, что в следующий раз что–то пойдет не так.

– Мне нужно как можно скорее снять снаряжение и пойти в тренажерный зал, – говорю я ему.

Через несколько секунд я ухожу со льда и направляюсь в раздевалку, Джек следует сразу за мной. Большинство парней молчат, пока мы переодеваемся, а некоторые направляются в душ или сразу на отдых. Я натягиваю кроссовки, когда Арчер плюхается на скамейку рядом со мной, Джек – по другую сторону.

– Мне не нужно, чтобы вы говорили мне, что финальный гол не был моей ошибкой. Потому что так оно и было. Я не сводил глаз с их вингера и должен был предвидеть голевую передачу.

– Да, верно, – говорит Арчер.

Я поворачиваю голову к нему, заканчивая завязывать кроссовки.

– Не сдерживайся в своей честности, Мур.

Он просто улыбается мне.

Я оглядываюсь и вижу, что большинство парней уже вышли из раздевалки.

– В любом случае, у тебя есть для меня новости о... – я замолкаю, поскольку Джек сидит с другой стороны.

– Он ему ещё не сказал, – подтверждает мой центровой, должно быть, он был в курсе того, что произошло на прошлой неделе с девушкой Шейна.

Я встаю, уперев руки в бедра.

– И ты планируешь последовать моему совету или позволить парню жениться на изменщице?

Арчер раздраженно вытягивает руку перед собой.

– Я скажу ему. Просто мне не очень нравится эта идея.

Я знаю, что моё настроение напрямую связано с тем, как я отношусь к этой выездной серии, и никак не связано с моим вратарем, но я не могу избавиться от раздражения.

– Но ты был увлечен ею, когда забирал домой, не так ли? Иногда, когда ты развлекаешься, тебе приходится расхлебывать кашу. Это, несомненно, один из таких случаев.

Арчер ворчит, подхватывая полотенце и направляясь к двери раздевалки.

– Всегда такой чертовски осуждающий.

Когда дверь за ним захлопывается, я поворачиваюсь к Джеку.

– Я не нуждаюсь ни в каких остроумных комментариях прямо сейчас... – выдыхаю я. – Особенно о том, какой я сварливый старик.

Я люблю этого парня, правда. Но его постоянная улыбка вызывает у меня желание стереть её с его лица. И он это знает.

Улыбка Джека исчезает, сменяясь сочувственным взглядом. Он знает, что мне сейчас трудно, и он слишком хорошо понимает, что моё терпение на пределе. Он открывает рот, чтобы что–то сказать, когда дверь распахивается и входит наш тренер Джон Морган.

– Брайс, почему ты не в смешанной зоне, не даешь запланированное интервью?

Я смотрю на свою спортивную сумку.

– Я иду в тренажерный зал, а потом в душ. Сначала мне нужно остыть.

Он раздраженно проводит рукой по волосам. Джон – бывшая звезда НХЛ, и несколько сезонов назад он был капитаном наших соперников “Seattle Scorpions”. А ещё он отчим Джека.

– Интервью будет через пять минут. Они хотят начать пораньше, так что тебе придется остыть и принять душ позже.

Он приоткрывает дверь раздевалки, прося меня следовать за ним.

Я втягиваю голову в плечи. Я долгое время был капитаном “Blades”, и большинство обязанностей мне нравятся, хотя общение со СМИ в их число не входит.

– Я сейчас выйду.

Пять минут спустя я стою перед множеством камер и репортеров, ожидая их вопросов. Я оглядываю комнату и беру бутылку BodyArmor, делая глоток, когда заговаривает первый репортер.

– Разочаровывающий результат для вас сегодня вечером. Расскажите нам об этом и о том, что пошло не так.

Я ухмыляюсь и потираю шею.

Разве это, блядь, не очевидно? Господи, кто платит этим людям за то, чтобы они задавали такие идиотские вопросы?

Сцепив пальцы, я подпираю ими подбородок, принимая профессиональный вид.

– Команда показала отличную игру, и игра была напряженной, как мы и ожидали, отправляясь в Колорадо. Я беру на себя ответственность за финальный гол; я отставал от игры на секунду и не ожидал паса, который сделал Рид. Я должен был предвидеть это, но я этого не сделал.

Я откидываюсь на спинку стула и делаю глоток напитка, пока Тренер отвечает на вопрос репортерши.

Несмотря на то, что комната полна людей и камер, моё внимание на мгновение переключается на Коллинз. Я не могу солгать и сказать, что не думал о ней с той ночи неделю назад, и сожалею, что узнал только её фамилию, а не номер телефона, и это поселилось у меня в душе. Тем не менее, кого я обманываю? Мне пришлось практически выпытать у нее её фамилию, не говоря уже о том, чтобы узнать её номер телефона.

И что именно я хотел бы написать?

Привет. Спасибо за секс, который мы не должны признавать. Ты сказала, что в лучшем случае это было неплохо, но я не могу перестать думать о том, как открылся твой рот, когда ты кончила. Я хочу трахнуть тебя снова, если ты не против?

– Вы верите, что это достижимо?

Я возвращаюсь к реальности, улавливая только последнюю часть вопроса репортера.

– Простите. Не могли бы вы повторить? – спрашиваю я, качая головой.

Репортер делает паузу и заглядывает в свой блокнот.

– Плей–офф – вы верите, что это поражение отбросит вас назад в вашем стремлении пройти квалификацию, или вы верите, что это достижимо?

Я скрещиваю руки на груди, бросая взгляд на Тренера.

– Сейчас даже не ноябрь; до начала регулярного сезона остался всего месяц. Я бы сказал, что ещё слишком рано принимать решения о плей–офф.

Репортер, похоже, собирается возразить, но я останавливаю его, подняв руку.

– Мне больше нечего сказать. Этот вопрос был нелепым тридцать секунд назад, и он остается таким до сих пор, – я обвожу взглядом комнату. – Следующий вопрос.

Все разговоры замолкают, когда репортеры переводят взгляд друг на друга.

Я делаю ещё глоток своего напитка, уже закончив с этим интервью.

Рыжеволосый репортер поднимает руку. Я не узнаю его в качестве постоянного репортёра смешанной–зоны, и он выглядит немного нерешительным.

– Мой вопрос к Брайсу.

Он прочищает горло. Мне не нравится выражение его лица и то, к чему всё это клонится.

– Час назад в социальных сетях появилось несколько фотографий. Вы были запечатлены с девушкой с розовыми волосами, которую мы раньше не видели. Вы выглядели довольно уютно, когда прогуливались по Коббл–Хилл. Не могли бы вы прокомментировать эти фотографии и является ли эта девушка вашим новым любовным увлечением? Я знаю, что вы потеряли жен –

– Вы сейчас серьезно? – рычу я.

Я чувствую, как Тренер ерзает на своём месте рядом со мной, но мне всё равно. Репортер смотрит прямо перед собой, ожидая, когда я заговорю снова.

– Почему вы задаёте личные вопросы на профессиональном интервью?

Это риторический вопрос, и он это знает. Но, несмотря на мой гнев, паника нарастает у меня внутри.

Откуда взялись эти фотографии и почему они появились сейчас?

То, что произошло, должно было остаться тайной. Мы договорились, что это останется между нами.

Я возвращаю своё внимание к залу. Что бы там не распространилось, без сомнения, опубликованное каким–нибудь случайным человеком, это нужно пресечь.

– Я хотел убедиться, что девушка благополучно доберётся до своего дома в ту ночь. Мы не знаем друг друга, и я не ожидаю увидеть её снова, – я отодвигаю стул и встаю, хватая бутылку с напитком и ненавидя себя за то, что отрицаю какое–либо существование Коллинз в своей жизни.

Наклоняясь к микрофону, установленному на столе, я добавляю:

– Если вы хотите участвовать в пресс–конференциях со мной в будущем, я советую вам воздержаться от спекуляций на тему моей личной жизни. Включая всё, что связано с моей покойной женой или другими женщинами, о которых вы ни хрена не знаете.

ГЛАВА 6

КОЛЛИНЗ

Единственная причина, по которой я сейчас здесь, в баре Lloyd, – это мои девочки. Кендру и Дженну только что включили в национальную команду, и я знаю, как много это значит для Кендры. Некоторое время она пыталась пробиться в сборную США, но травма удерживали её. Понятно, что они хотят отпраздновать, и я не собираюсь бросать их после игры, потому что избегаю Сойера Брайса.

Он отрицал, что даже знаком со мной.

Я не знаю, кто сделал эти фото и почему они ждали неделю, прежде чем опубликовать их – возможно, потому, что знали, что это идиотский поступок, но в конце концов не смогли удержаться. Независимо от того, как появились эти фото, я в бешенстве.

Выражение лица Сойера, когда он небрежно отмахнулся от меня несколько дней назад, было за гранью хладнокровия.

Я понимаю; мы договорились оставить это только между нами – это то, чего я хотела.

Это то, что он должен сделать, не только для себя, но и для Эзры.

Я сказала ему, что хочу не признавать ту ночь.

Верно?

Ух, ну почему жизнь такая чертовски запутанная? И почему я вообще беспокоюсь? Я полагала, что значу для него больше, чем полное отрицание моего существования – или, по крайней мере, я думала, что на его лице отразятся какие–то эмоции, когда он подумает обо мне.

Может быть, ту ночь можно было забыть. Может быть, я тоже была 6 из 10?

Может мне, чёрт возьми, нужно взять себя в руки и перестать поддаваться эмоциям из–за чего–то, что не так уж важно.

Когда Джек проскальзывает в кабинку рядом с Кендрой и обхватывает её лицо ладонями, узел, который формировался у меня в животе, затягивается ещё сильнее.

Я опускаю взгляд как раз в тот момент, когда Арчер садится, обнимая меня за плечи своей большой рукой.

– Кто–нибудь видел эту розововолосую девушку раньше? Очевидно, её не существует.

– Кто–нибудь видел чувство юмора Арчера? – я беру свой коктейль и делаю глоток. – Кажется, он его куда–то засунул.

Дженна, сидящая напротив меня, тихо фыркает.

– Не думаю, что могу представить свою жизнь без тебя, Коллинз. Ты должна остаться в Нью–Йорке навсегда.

Я уже готова сказать ей, что буду здесь до тех пор, пока у меня есть работа, когда Сойер присоединяется к нам в конце кабинки. Я пообещала себе, что не буду смотреть на него сегодня вечером, но мои глаза предают меня на короткую секунду, когда мы смотрим друг на друга.

На нём тот же темно–синий костюм, в котором он был, когда мы были здесь в последний раз, – тот, который я бросила на пол в его спальне.

Я переключаю своё внимание обратно на Дженну и Кендру.

– Я буду первой, кто поздравит вас обеих с попаданием в команду. Это абсолютно заслуженно, – моё внимание приковано ко всем, кроме задумчивого капитана, который, как я чувствую, наблюдает за мной. – И отличная победа над лидерами лиги сегодня.

Я чувствую себя неловко – такова вся атмосфера сегодняшнего вечера – и я знаю, что это во многом связано с моим настроением. Я должна быть благодарна Сойеру за то, что он отрицал, что знает меня, и попросил своего агента удалить фото.

– Вообще–то, пока вы все здесь собрались, – британский акцент Джека прорезает напряжение. – Дарси приезжает на следующей неделе, и мы хотели пригласить вас, ребята, к нам на ужин. У неё есть какое–то объявление, которое она не хочет сообщать мне по телефону.

Десять секунд назад я бы сказала, что мне, из всех сидящих за столом, пожалуй, неуютнее всего, но, судя по тому, как напрягается рука Арчера при упоминании младшей сестры Джека, я бы рискнула предположить, что эта награда может достаться ему.

– В какой день? Мне нужно узнать, смогут ли Дом и Алисса забрать Эзру, – спрашивает Сойер.

Это первый раз, когда я слышу, как он говорит, с тех пор, как он сбежал с интервью в Колорадо, и я не могу удержаться, чтобы не взглянуть на него ещё раз.

Он продолжает смотреть на Джека.

– В субботу вечером. Она останется у нас на пять ночей, а потом вернется в Оксфорд, – подтверждает Джек.

– И это вечер в британской тематике с пастушьим пирогом и трайфлом на десерт, – Кендра откидывается на спинку стула, погружаясь в кулинарные фантазии.

– Я не могу прийти, – выпаливаю я, и все взгляды устремляются на меня. Думаю, это прозвучало немного странно. – У меня кое–что намечено на этот вечер.

Ещё более странно.

– Что именно? – нахмурившись, Кендра подается вперёд, выглядя немного обиженной из–за того, что я не разделяю такого же энтузиазма по поводу того, что по сути представляет собой мясной фарш, картофель и немного рассыпанного горошка.

Но причиной моего нежелания является не то, что есть в меню. Мне нравится проводить время с друзьями, которых у меня никогда раньше не было. Я просто не хочу быть рядом с ним ни на секунду дольше, чем это необходимо. От того, что мне не нравится, я сразу отказываюсь. И Сойер Брайс сейчас не заставляет меня чувствовать себя хорошо. После интервью покалывание, которое он вызвал, прошло, оставив после себя раздражение и почти обиду.

Я прочищаю горло, подбирая правдоподобное оправдание.

– Я собираюсь на мероприятие Harley Rendezvous; я давно не могла попасть на него, и я заранее забронировала билеты.

Кендра медленно кивает, как будто не купилась на это.

– Жаль. Я знаю, Дарси с нетерпением ждала встречи с тобой.

– Она...случайно не намекала на то, о чём это объявление? – слышу я, как Арчер спрашивает, но моё внимание больше не приковано к кабинке, поскольку Сойер встает и направляется к бару, поднося телефон к уху.

Дженна наклоняется ко мне, её нежное лицо сияет в свете тусклого освещения бара.

– Твоё отсутствие как–то связано с размещенными в интернете фотографиями тебя и Сойера? Я знаю, как ты любишь сохранять конфиденциальность и всё такое, – она быстро оглядывается через плечо. – Или это неловко, так как вы двое... – она замолкает. – Ты знаешь...

Упираясь локтями в стол, я закрываю лицо руками, даже не пытаясь отрицать, что мы переспали. Я знаю, что она никому не собирается рассказывать.

– Ни то, ни другое. Я действительно не могу пойти в субботу, и, честно говоря, я немного устала от работы.

Прежде чем Дженна успевает ответить, я выхожу из кабинки с курткой в руках.

– Я не хочу показаться грубой, но я думаю, что мне пора уходить.

На моих последних словах Джек, Арчер и Кендра прерывают свой разговор.

– Хочешь, я подвезу тебя домой? – спрашивает Джек.

Я качаю головой.

– Нет, я поеду на автобусе. Он будет примерно через две минуты.

Поскольку Сойер всё ещё стоит к нам спиной, я пользуюсь случаем и протискиваюсь мимо Арчера и его товарища по команде, направляясь к двери и не останавливаясь, чтобы оглянуться.

В ту секунду, когда меня обдувает ледяной осенний ветерок, я набираю в легкие побольше воздуха.

Давай, Коллинз. Разберись–с–этим–гребаным–делом.

– В конце октября не будет никаких мероприятий Harley Rendezvous.

Я разворачиваюсь на замерзшем тротуаре и сталкиваюсь лицом к лицу с Сойером. Он стоит, всё ещё прижимая телефон к уху, с игривой ухмылкой на лице.

– Сообщение, которое я прослушиваю, только подтверждает это. Ну, если только ты не направляешься в Red Rock в Вегасе.

Я поворачиваюсь обратно к автобусной остановке, не говоря ни слова, но чувствую, как он впивается в меня взглядом. Он испускает долгий вздох, от которого у меня шевелятся несколько прядей волос, и я завожу руку за спину, поднимая воротник, чтобы не чувствовать этого.

– Мне показалось, ты сказала, что ничего не изменится? – быстро спрашивает он.

– Передумала, – отвечаю я.

Он встает рядом со мной, а я продолжаю смотреть вперёд. Я знаю, что веду себя по–детски, но мне всё равно.

– Что происходит, Коллинз? – давит он, его голос слегка взволнованный.

Мой автобус проезжает мимо остановки, и я закрываю глаза, чувствуя нарастающее раздражение.

– Наверное, будет лучше, если ты вернешься внутрь. Никогда не знаешь, кто может оказаться поблизости, чтобы сделать ещё несколько фотографий. Ты меня не знаешь, помнишь?

Когда я поднимаю на него взгляд, он уже смотрит на меня сверху вниз, и по его зеленым глазам видно, что он сбит с толку моим поведением.

– Ты бы предпочла, чтобы я всему миру назвал твоё имя, и чтобы фото сделали прямо перед тем, как мы разделись?

Мои глаза широко распахиваются, и я быстро проверяю, что никто этого не слышал.

Я молчу, поскольку у меня нет достойного ответа на его логику. Нет, я не хочу, чтобы мир знал, кто я, и я определенно не хочу, чтобы они узнали о нашей связи.

– Ты начинаешь выводить меня из себя, ты знаешь это? – выпаливаю я, вытаскивая телефон, чтобы узнать расписание автобусов.

Он покачивается на ногах, и я клянусь, что он тихо смеётся.

– Назови мне время, когда такого не было. Всё, что мне нужно делать, это дышать, и я буду тебя раздражать.

– Ты вел себя так, будто я для тебя ничего не значу.

Затем он смотрит на меня, и я смотрю на него.

– Дело было не столько в том, что ты сказал, сколько в том, как ты это сказал. Ту ночь, должно быть, действительно было легко забыть, – моё теплое дыхание образует облачка в ледяном пространстве между нами.

Полные губы Сойера кривятся.

– Давай не забывать, что именно ты дала мне среднюю оценку. Но как бы то ни было, “легко забыть” – это противоположность тому, как я бы описал то, что мы разделили.

Я кладу телефон в карман, другой автобус должен быть с минуты на минуту.

– В любом случае, неважно. Это была ошибка, которую мы не повторим.

Несмотря на то, что вокруг нас шумно, я не упускаю из виду рокот, вырывающийся из его груди.

– И тут ты отстранишься от нас, а затем уедешь из города?

Я лезу в сумку за проездным.

– У меня есть пара вещей, которые удерживают меня здесь, но, да, возможно. С работой сейчас полный отстой, а квартиру я арендую на неопределенный срок.

Он не отвечает, и между нами воцаряется тишина.

– Полагаю, если бы я предложил подвезти тебя домой, ты бы посоветовала мне засунуть это предложение себе в задницу, верно?

Игривая улыбка растягивает его губы, и я отвожу от неё взгляд.

– Я правда думаю, что будет лучше, если мы сведем наш контакт к абсолютному минимуму. Я буду видеться с Кендрой и Дженной не в дни игр. Таким образом, тебе не будут задавать вопросы, когда пресса неизбежно узнает, что я на самом деле существую.

Он проводит рукой по волосам, и я делаю шаг ко второму автобусу, который останавливается у остановки.

– Насладись субботним мероприятием! – кричит он мне вслед.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь через плечо, прищурив глаза, когда в моём животе бурлят противоречивые эмоции – веселье, раздражение и откровенное разочарование от того, как этот парень с такой легкостью проникает мне под кожу.

– Ага, – я ухмыляюсь ему. – Скрестим пальцы, что я оценю его больше, чем на 6 из 10.

ГЛАВА 7

КОЛЛИНЗ

Два дня спустя я оставляю свой мотоцикл на улице у “Risе Up” и толкаю дверь, одетая во всё кожаное. Что хорошего в такой погоде? Я не обливаюсь потом, когда так одета.

Поскольку я пришла на встречу с Кендрой на пять минут раньше, я встаю в очередь и заказываю у Эда свой обычный черный кофе и сэндвич.

За последние сорок восемь часов моё настроение улучшилось благодаря двум столь необходимым выходным и запойному просмотру нескольких фильмов 80–х. За некоторыми исключениями, я пришла к выводу, что родилась не в то десятилетие – музыка 80–х, мотоциклы, фильмы и атмосфера в целом намного превосходили всё, что может предложить нынешний век.

Эд протягивает мне кофе и кивает в сторону задней части кафе.

– Кендра позвонила заранее и спросила, могу ли я зарезервировать три места у окна, так что иди туда.

Я хмурюсь, когда он кладет мне на поднос сэндвич с сыром.

– Три?

Он кивает.

– Да, я подумал, может, ты встречаешься с ней и Джеком?

– Насколько мне известно, нет.

Внимание Эда привлекает мой мотоцикл, припаркованный снаружи.

– Отличный байк. Это Glide Ultra Limited?

– Ты разбираешься в мотоциклах?

Я бы сказала, что Эду около сорока, так что неудивительно, что он узнал мою черную модель 1981 года выпуска.

– Да, отремонтировала год назад. Он была в плохом состоянии, когда я забрал его. Владельцы были готовы разобрать его на запчасти, но всё, что было нужно, – это немного технического обслуживания.

– Подожди. Ты та розоволосая девушка с фотографий.

При звуке молодого мужского голоса я поворачиваюсь со своим подносом. Сначала я вижу только Кендру, её черную шапочку “Storm”. Затем я обращаю внимание на гораздо меньшую и более молодую версию парня, которого я, по сути, послала два дня назад. Те же темные волосы, те же зеленые глаза. Всё то же самое.

Эзра.

Кендра ничего не говорит, разглядывая мои кожаные штаны.

Я пользуюсь возможностью, чтобы бросить на свою подругу взгляд какого хрена. Она могла бы сказать мне, что приведет его сюда после футбольной тренировки.

Она мило улыбается, и я возвращаю своё внимание к двенадцатилетнему мальчику, который окидывает меня оценивающим взглядом.

Он склоняет голову набок и улыбается. Господи, даже выражения их лиц идентичны.

– Ты и есть девушка с розовыми волосами, – он поправляет спортивную сумку, перекинутую через левое плечо. – Ты носишь только черное?

Кендра поджимает губы, сдерживая смех.

– Я подумала то же самое, когда впервые встретила тебя, – хихикает она.

Я плохо лажу с детьми. Я вообще ужасно лажу с людьми, но с детьми? Да, я на совершенно новом уровне неумелости. Они немного похожи на медвежат – непредсказуемые, но в некотором роде милые. И я не знаю, что с этим делать. За исключением того времени, когда я была одной из них, я никогда не была рядом с детьми, и, не имея опыта, который мог бы направлять меня, мне тяжело взаимодействовать с ними.

– Мне нравится черный, – я пожимаю плечами и направляюсь к зарезервированному столу у окна.

– Эзра, почему бы тебе не пойти за Коллинз? Я принесу наш заказ.

– Ты та розоволосая девушка на фотографиях с моим отцом, верно? – он повторяет свой вопрос, когда мы подходим к своим местам.

Когда я в последний раз была в этом кафе, Кендра сказала мне, что Эзра замкнутый и не очень общительный.

Вряд ли.

– Ты задаешь много вопросов, не так ли? – я откусываю от своего сэндвича, когда он садится на стул рядом со мной.

Пока он играет с завязками на своей темно–синей толстовке, я рассматриваю его профиль. У него небольшая россыпь веснушек на переносице, и мне интересно, унаследованы ли от его отца или они были и у его мамы.

– Другие ребята в школе говорили, что у папы определенно была девушка, и он лгал, когда отрицал, что знал тебя. Они сказали, что он встречается с ‘девушкой из колледжа’, – он изучает меня пару секунд. – Сколько тебе лет?

Я сейчас совсем не в себе.

Я энергично помешиваю кофе.

– Как ты думаешь, сколько мне лет?

Он задумчиво поджимает губы.

– Двадцать?

Я усмехаюсь.

– Хотелось бы. Мне двадцать шесть, а это значит, что твои друзья вдвойне ошибаются. Я не студентка колледжа, и я также не девушка твоего отца.

Его плечи опускаются на дюйм, и мне это не нравится.

– Они мне не друзья.

– Ладно, я заказала тебе жареный сыр, – Кендра ставит клубничный коктейль перед Эзрой, и он тут же начинает играть соломинкой. – Я схожу в уборную, – она одаривает меня ещё одной улыбкой и быстро уходит.

Я поворачиваюсь к Эзре, обеспокоенная его последним замечанием.

– Но у тебя ведь есть друзья, верно?

Он выдыхает.

– Немного, думаю, в основном в Fortnite.

– В видеоигре?

Он делает глоток из своего коктейля.

– Я хорош в ней, и это делает меня популярным среди них.

Я потягиваю кофе, подыскивая способ скрасить удрученное выражение его лица.

– Я понимаю. Я хорошо разбираюсь в мотоциклах и их ремонте. У меня есть аккаунт в Instagram, посвященная моей малышке на улице, – я постукиваю по стеклу перед нами. – Я задокументировала её капитальный ремонт от начала до конца, и мой аккаунт очень быстро стал популярным.

– Подожди, – Эзра наклоняется к окну, вытягивает шею, чтобы посмотреть на тротуар. – Этот черный мотоцикл твой?

Я опускаю взгляд на свои кожаные штаны.

– Кому ещё он мог бы принадлежать?

Его глаза слегка расширяются.

– Это так круто. Сколько у тебя подписчиков?

– Ммм...Может быть, тысяч десять?

У него отвисает челюсть.

– Это так много. У папы их, наверное, миллион, но он там вообще ничего не публикует. Если и публикует, всё это спонсорская чушь.

Я сдерживаю фырканье. У Эзры есть реальная возможность подшутить над его отцом, но я сопротивляюсь желанию присоединиться к нему в этом, и меняю курс.

– Так ты был на футбольной тренировке с Кендрой? – спрашиваю я.

Он морщится, отодвигая от себя молочный коктейль.

– Папа считает, что мне нужно заняться каким–нибудь видом спорта. Он продолжает твердить о ‘слишком большом времени, проведенным за экраном’. Бла–бла–бла. Дело в том, что я не люблю спорт – никогда не любил и никогда не буду. И я не очень люблю ходить на хоккейные матчи.

Это свидание за ланчем каким–то образом перешло от желания отчитать мою подругу за то, что она пришла с мальчиком, которого я никогда не думала встретить, к немедленному наслаждению его компанией.

Перед Эзрой ставят жареный сыр как раз в тот момент, когда Кендра присоединяется к нам.

– Хорошо, твой отец будет здесь через несколько минут. Он только что закончил тренировку.

Я давлюсь кофе.

– Типа, придет сюда?

Я не поделилась с Кендрой нашей с Сойером перепалкой на автобусной остановке или своими чувствами по поводу того, как он ответил СМИ в Колорадо. Она бы этого не поняла. Она бы просто видела парня, пытающегося защитить мою частную жизнь, как и свою собственную, и делающего то, о чем мы договорились. Но находить причины злиться на кого–то – это простой способ держать дистанцию.

– Господи, – Кендра смотрит на тарелку Эзры, придвигая к себе кружку с кофе. – Ты ешь быстрее Джека.

Его голова поворачивается ко мне, глаза широко распахнуты.

– Можно мне взглянуть на твой мотоцикл, прежде чем я уйду?

На губах Кендры появляется слабая улыбка.

– Ты можешь посмотреть. Но я не могу покатать тебя или что–то в этом роде, – говорю я, неуверенная, стоит ли мне позволять даже это.

– Потрясающе, – Эзра уже встаёт со стула и направляется к двери.

Я перевожу взгляд на Кендру.

– Ты намеренно всё это подстроила?

Она качает головой, делая большой глоток кофе.

– Серьёзно, Сойер должен был забрать его прямо после тренировки, но она затянулась, поэтому я предложила привести его сюда перекусить.

Я соскальзываю со стула и приподнимаю бровь.

– Ты остаешься здесь или идешь с нами?

Она смотрит на свой почти пустой и, вероятно, остывший кофе.

– Мне нужно остаться и допить это.

– Хм, да, хорошо, – отвечаю я, вылетая из кафе вслед за Эзрой.

– Этот мотоцикл выглядит немного старым, – говорит Эзра, когда мы стоим рядом на тротуаре, засунув руки в передние карманы толстовки. – Но старый в крутом смысле.

– Он был создан в 80–х годах.

У него отвисает челюсть.

– Вау, это было действительно давно.

Я киваю и сдерживаю смех.

– Примерно в то же время, когда родился твой отец.

– Правда? – спрашивает он с сомнением на лице.

– Не вру, – я киваю, зная, что технически Сойер родился в девяностых, но он всё равно старый. – У него остались все оригинальные детали, за исключением нескольких, которые были сломаны, когда я его получила.

Эзра просто стоит, уставившись на мотоцикл.

Я знаю, что не должна, но страсть, которую я вижу в его глазах, пересиливает всякий здравый смысл, и я говорю, прежде чем успеваю остановиться.

– Ты хочешь сесть на него?

Его внимание переключается на меня. Его чистое возбуждение вызывает во мне хорошие чувства.

– Серьёзно?!

Сегодня здесь не так много народу, и я думаю, тридцать секунд не помешают.

Я тычу в него большим и указательным пальцами.

– Всего несколько секунд. И только.

Стоя впереди своего мотоцикла, я держусь за руль, чтобы он не падал, пока Эзра взбирается на него. В отличие от Low Rider, на котором мне было бы трудно ездить, учитывая мою миниатюрную фигуру, эта модель немного выше, а поскольку Эзра высокий, как и его отец, ему не трудно принять удобное положение.

Он обхватывает руками резиновые ручки, проверяя спидометр.

– Он едет быстро?

– Максимальная скорость – сто десять миль в час.

Он опускает плечи.

– Это как–то медленно. Папин Ламборджини ездит намного быстрее.

Я знаю это с той поездки.

– Он больше создан для комфорта и путешествий, а не для гонок.

Он кивает головой, оборачиваясь через плечо на пустое место позади себя.

– Это для ещё одного че...

– Эзра, что ты делаешь? – прерывает нас равнодушный мужской голос, и мы оба поворачиваемся в его сторону.