Текст книги "Полный Шатдаун (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Полный Шатдаун
Рут Стиллинг

Тропы:

– Отец-одиночка и героиня с характером

– Профессиональный хоккеист x Байкерша

– Разница в возрасте (ей 26, ему 36)

– Найденная семья

– Ворчун и черная кошка

– Он влюбляется первым и сильнее

– Горячий роман

Для тех, кому нравится, когда их оргазм контролируют.

Это для вас.

Плейлист

“She’s Like the Wind” by Patrick Swayze and Wendy Fraser

“Revolving door” by Tate McRae

“Pour Some Sugar On Me” by Def Leppard

“Don’t You (Forget About Me)” by Simple Minds

“God is a woman” by Ariana Grande

“Siren sounds” by Tate McRae

“Dreams” by Fleetwood Mac

“Nothing Else Matters” by Metallica

“Times Like These” by Foo Fighters”

ГЛАВА 1

Октябрь

СОЙЕР

Она как гребаный дикий зверь.

– Ты снимешь это или как? – спрашивает она, хотя это скорее требование.

По комнате разносится звук того, как рвётся моя рубашка, и одна из пуговиц отрывается, когда она с силой вытаскивает её из моих темно–синих брюк.

–Ты только что испортила мою рубашку.

Она смотрит вниз, между нами, небрежно пожимая плечами.

– Да, это вроде как всё упрощает.

Обхватив пальцами воротник с обеих сторон, она одним движением распахивает мою рубашку. Ещё больше пуговиц рассыпается по полу моей спальни, отскакивая под комод и каркас кровати.

Поначалу я злюсь, но когда замечаю, как её взгляд останавливается на моей татуированной груди, раздражение быстро сменяется удовлетворением.

– Тебе нравится то, что ты видишь, Коллинз? – я наклоняюсь, чтобы захватить её губы своим. Она отстраняется.

– Жесткая граница – слишком личное.

Быстро проведя рукой по моей левой груди, Коллинз останавливается, когда её ногти касаются метала, пронзающей мой сосок.

– Некоторые твои тату не помешало бы подретушировать, – её карие глаза находят мои. – Я думаю, это то, что происходит, когда ты становишься старше. Всё как бы...блекнет.

Она слегка дергает за мой пирсинг, и от этого ощущения мои штаны сжимаются ещё больше.

– Хотя мне это нравится.

Когда я подношу руки к её черному кожаному платью, я обхватываю ладонями ее попку – то, что я тайно делал весь вечер, когда мы сидели рядом в кабинке, – и нежно сжимаю её.

– Ты позволяешь мне трогать твою задницу, но не целовать тебя. Для меня в этом нет никакого смысла.

Сверкая глазами, она обвивает руками мою шею, приподнимаясь на цыпочки, поскольку я по крайней мере на фут выше неё. Её милое личико в форме сердечка так близко, что я чувствую запах её блеска для губ с ароматом персика.

– Я ни с кем не целуюсь.

Эта девушка не перестает меня удивлять. Поскольку она лучшая подруга девушки моего центрового, Кендры, можно подумать, что я знаю её немного лучше, чем на самом деле. Но бесчисленные вечера после игр в нашей местной тусовке не оставили мне ничего, кроме того, что я физически могу видеть своими глазами: волнистые светло–розовые волосы до плеч, темно–карие радужки, чёткая черная подводка для глаз, и ресницы, которые должны быть искусственными, потому что, чёрт возьми, как они могут такими настоящими? Вся её одежда чёрная; на самом деле, это единственный цвет, который я когда–либо видел, чтобы она носила. И я на сто процентов уверен, что под этим чертовски сексуальным платьем до середины бедра скрывается самое стройное подтянутое тело, к которому я когда–либо прикасался.

Несмотря на её предыдущий комментарий, я облизываю губы, и она вопросительно ухмыляется мне.

– Так мы будем трахаться или нет?

Я сжимаю свои влажные губы, в равной степени удивленный и возбужденный её дерзким поведением.

– Ты просто хочешь использовать меня, не так ли?

Она убирает руки с моей шеи, кладя их на пряжку моего ремня. Когда она начинает расстегивать его, я наблюдаю, как алый румянец спускается по её груди – платье с глубоким вырезом не может скрыть ни его, ни восхитительный изгиб её декольте.

– Чего ты хочешь, историю моей жизни? Насколько я помню, это не является обязательным условием для секса, – её тон – смесь страсти и раздражения, и мой член дергается в ответ.

Иисусе.

– Я даже не знаю твоей фамилии – ты ведь понимаешь это, верно? – отвечаю я.

Игнорируя мой комментарий, она заканчивает с моим ремнем и переходит к брюкам, расстегивая молнию и оставляя их распахнутыми спереди.

Отступая на шаг, она прикусывает нижнюю губу, изучая меня.

– Что? – спрашиваю я. Она качает головой и тянется к боку.

– Ничего. Твоё тело лучше, чем я ожидала. Вот и всё.

Я провожу языком по небу, готовый сказать ей, что она более дерзкая, чем я ожидал, но останавливаюсь, когда замечаю, что она делает. Коллинз расстегивает боковую молнию на платье до бедер, а затем поднимает руки к плечам, по очереди стягивая каждую тонкую бретельку.

Время замедляется, когда платье падает на мой деревянный пол, оставляя её лишь в чёрном бюстгальтере без бретелек и стрингах в тон, которые хорошо сидят на её фигуре, напоминающей песочные часы.

У неё есть татуировка. Русалка с элегантным рыбьим хвостом обвивает правую сторону её грудной клетки. Я вижу только спину русалки, а её лицо скрыто под длинными темными волосами, но она выглядит восхитительно и так чертовски сексуально на её идеальной коже.

В отличие от моей, это единственная татуировка, которую я вижу на её теле, и мне интересно, имеет ли она значение.

Затем мой взгляд опускается на пирсинг в её пупке – черный камень, оправленный в серебряную оправу. Её тело такое женственное и соблазнительное. Даже лучше, чем я себе представлял. В её взгляде нет ни тени сомнения или неуверенности, когда она снова обращает свое внимание на моё лицо, глядя мне прямо в глаза.

Не могу отрицать, что эта девушка пугает меня, но я поддерживаю зрительный контакт, главным образом потому, что это было первое, что привлекло меня, – ее глаза и то, как они сияли в свете ламп в баре Lloyd. Как две кружки черного кофе. Я до сих пор не могу понять, где начинаются её радужки.

Я решительно делаю шаг к ней, сбрасывая порванную рубашку.

Её бледное лицо краснеет ещё больше, когда я протягиваю руку и обхватываю ее затылок, играя с волосами.

– Тебе не нужно притворяться, что я тебя не привлекаю, – я в секунде от того, чтобы поцеловать её, но останавливаюсь, вспоминая, что она сказала. – При нашей первой встрече, когда я предложил подвезти тебя домой, ты поняла, что я хочу тебя, и сегодня вечером ты поняла это снова, когда позволила мне прикоснуться к тебе, пока никто не видел. Давай не будем дурачиться.

Я до сих пор содрогаюсь при воспоминании о событиях прошлого ноября – о том, что произошло после того, как она случайно встретила Кендру в туалете бара. Оказалось, что Коллинз была там, чтобы встретиться с парнем, но, когда он не появился, а её телефон промок из–за выпивки, она хотела одолжить телефон, чтобы вызвать такси домой. Когда я сидел в кабинке и смотрел, как она заказывает машину, у меня возникло непреодолимое желание сделать что–то совершенно нехарактерное для меня – провести ночь с девушкой, которую я едва знал. Я не знаю, было ли это непосредственное влечение, зачарованность или тот факт, что я давно не трахался, что заставило меня задать тот вопрос. Но когда она сбила меня с ног, объятая пламенем, я тут же пожалел об этом.

И всё же я здесь. Одиннадцать месяцев спустя. По–прежнему увлечен ею. Всё так же очарован её отношением.

Способ помучить себя.

– О, Сойер, – она насмешливо похлопывает меня по плечу, переводя взгляд – очень ненадолго – с моего лица на татуировки, покрывающие мою грудь. – Если бы я не хотела играть, меня бы здесь не было. Прошло некоторое время, и, ну... – она перемещает одну руку с моего плеча на спину, проводя ногтями по моей коже.

Я дрожу, и пытаюсь скрыть это.

– Я подумала, чего стоит всего одна ночь? Обычно мне не нравятся парни–хоккеисты, но, думаю, на некоторых приятно смотреть, и у всех у них классные задницы, – она прикусывает нижнюю губу, просовывая указательный палец под пояс моих штанов, а затем и боксеров. – Даже у старых, более опытных капитанов.

Я чувствую укол беспокойства.

Могу ли я переспать с этой девушкой?

Я ни с кем не спал уже несколько гребаных месяцев, и уж точно не при таких обстоятельствах. Несколько свиданий, и, возможно, мы вернемся к ней домой для ванильного секса, а через пару недель я со всем покончу – вот что обычно я делаю.

Я могу пересчитать по пальцам одной руки количество женщин, с которыми я был, с тех пор, как умерла моя покойная жена Софи. Коллинз убирает палец и осторожно прищуривает глаза.

– Тебя устраивает “одна ночь”, верно?

У меня перехватывает горло, когда я небрежно сглатываю. Честно говоря, я не знаю. Наше краткое общение за последние несколько месяцев не должно оставить у меня сомнений относительно того, что представляет собой сегодняшний вечер – снятие сексуального напряжения, которое слишком долго накапливалось между нами.

Я снова сглатываю и кладу руку на её правое бедро, обводя пальцем её стринги.

– Меня это устраивает, – наконец говорю я, скользя тканью по её гладкой коже. – Но я думаю, будет лучше, если мы никому не скажем о сегодняшнем вечере.

Она приподнимает подбородок, не сводя с меня карих глаз, когда направляет мою свободную руку к другой стороне своего нижнего белья и запускает в него мои пальцы.

– Мне это устраивает. Я не делюсь своей сексуальной жизнью, и мне нравится контролировать то, что люди знают обо мне. Включая тебя.

Она начинает пятиться к моей кровати и через несколько шагов опускается на моё одеяло, её внимание переключается на мои руки.

– И ещё кое–что.

Я стягиваю промокшие стринги с её ног, и меня охватывает более сильное чувство неловкости. Я не только решился на это, но и предложил сделать это тайно. Я не особенно беспокоюсь о том, что мои товарищи по команде или друзья узнают об этом, поскольку мы не делаем ничего плохого. Моя настоящая забота – Эзра, мой единственный сын. Помимо родителей Софи, с которыми он сегодня вечером, он – мой единственный постоянный и главный приоритет. Он – причина, по которой я редко хожу на свидания, и то, что он узнает о романе на одну ночь из просочившейся в прессу истории, – это не то, чего я хочу. Могу поспорить, что его друзья–подростки с легкостью нашли бы это в социальных сетях.

– Что? – спрашиваю я, сбрасывая её трусики на пол и стягивая свои штаны и боксеры, пока они не собираются вокруг моих лодыжек.

Я выхожу из них и снова поднимаю на неё взгляд.

Откинувшись на локти, она самоуверенно раздвигает колени и показывает мне свою идеальную розовую киску.

– Может, я и не целуюсь, но я не возражаю против твоего рта здесь.

Не кончай, блядь. Не кончай.

В уголке её левого глаза слегка размазалась подводка, и когда я опускаюсь перед ней на колени, я уверен, что к тому времени, как я закончу её есть, она размажется полностью.

Она не будет ходить на свидания, она не будет целоваться, она не даст мне больше, чем сегодняшний вечер. Так что, думаю, мне просто нужно принять это в следующие несколько часов.

Я закидываю её правую ногу себе на плечо, и её дыхание учащается, ненадолго удовлетворяя меня. Моя рука скользит по её влажной внутренней стороне бедер, и она резко втягивает воздух.

– Я принимаю противозачаточные и прохожу проверку каждый раз, после того, как трахаюсь с кем–то.

Мои глаза встречаются с её, в груди всё сжимается.

– Я ни с кем не был...долгое время.

Обычное суровое выражение лица Коллинз немного смягчается.

– Ладно. Хорошо. Кроме поцелуев, меня всё устраивает.

Мои пальцы находят её киску.

Господи, она вся течёт.

Да, она промокла из–за меня.

– Просто...

Я делаю паузу и жду, пока она продолжит. Она молчит.

– Просто что, малышка?

Её глаза широко распахиваются, и я сдерживаю ухмылку. Я знал, что ей это не понравится, но ничего не мог с собой поделать. Она не может делать всё по–своему.

Я вижу, что она хочет отругать меня за то, что я назвал её милым прозвищем, но она не делает этого. Вместо этого она шире раздвигает ноги, упираясь пяткой мне в плечо.

– В свои тридцать пять ты старше меня на девять лет, и это делает тебя самым старым парнем, с которым я когда–либо спала. Я ожидаю, что ты будешь лучшим, – она надавливает пяткой чуть сильнее. – Только не засовывай его мне в задницу. Это не то, что я кому–либо предлагаю.

ГЛАВА 2

КОЛЛИНЗ

Чёрт возьми, Коллинз.

Какого хрена ты здесь?

Должно быть, сейчас раннее утро, и я лежу на спине, уставившись в голубой потолок комнаты Сойера.

Кто красит гребаный потолок?

Мужчина, с которым мне не следует спать, – вот кто.

У него осталась краска, когда он красил стены, или что–то в этом роде? Или ему просто было скучно?

Как мне прошлой ночью, со всем этим ванильным сексом.

Я знала это. Я чертовски хорошо знала, что это будет разочарованием. С той секунды, как он переполз через меня и принял миссионерскую позу, я знала, что буду отсчитывать минуты.

По крайней мере, я кончила.

Плюс, у него большой член, так что это уже кое–что.

Я переворачиваюсь на другой бок, отворачиваясь от Сойера, когда он тихо дышит.

Синий потолок.

Да, я ухожу отсюда.

Осторожно откидываю одеяло и опускаю ноги на его твердый деревянный пол.

К счастью, Сойер продолжает спать, когда я пробираюсь в ванную комнату на противоположной стороне его комнаты, хватаю свою сумку, платье и нижнее белье с пола у кровати. Я открываю дверь и ступаю на белую плитку с подогревом.

Я выгляжу как полный беспорядок – подводка для глаз размазана по лицу и изголовью его кровати на несколько дней. Расстегивая молнию на своей черной сумке, я нахожу пачку салфеток, достаю одну и подношу под струю воды, ожидая, пока потечет теплая вода. С левым глазом у меня хуже, чем с правым, и я медленно вытираю лицо, прежде чем выбросить салфетку в мусорное ведро.

– Ты обещала себе, что не будешь этого делать, – шепчу я в тускло освещенную комнату, в которую проникает свет только с бруклинских улиц снаружи.

Не двигаясь, я смотрю на работающий кран, поток воды завораживает и успокаивает. Все, что Сойер сказал прошлой ночью, было правдой; он не знает меня, а я едва знаю его. Ему тридцать пять, он капитан “New York Blades”, у него есть двенадцатилетний сын, а его жена умерла более семи лет назад. Вот и всё. Это буквально предел моих знаний об этом человеке, большую часть которых я узнала от других людей. О, и ещё он любит индийский пейл–эль, но выпивает только одну пинту после игры, а потом переходит на содовую.

Я бы сказала, что знаю его член лучше, чем его владельца.

Но я бы солгала, если бы заявила, что моя замкнутость не была преднамеренной. Не только с Сойером или другими парнями, с которыми я сплю, но и со всеми остальными. Я переезжаю с места на место и беру временную работу, прежде чем снова двинуться дальше. Моя нью–йоркская эра – самая долгая за всё время, что я провела где–либо со времен моего детства, и я бы сказала, что отчасти это благодаря моей самой близкой подруге, девушке, с которой я случайно познакомилась в баре “Lloyd” в ноябре прошлого года. Кендра Харт – единственный человек, с которым я общалась больше всего с тех пор, как умерли мои бабушка и дедушка, и главная причина, по которой я продлила аренду своей квартиры ещё на шесть месяцев.

Она мне нравится. Она классная. Тем не менее, она на сто процентов виновата в сегодняшней ночи. Без Кендры я бы не увидела Сойера после той первой встречи. И я бы не стояла здесь, сбитая с толку тем, как обычный секс может вызвать у меня какие–то особенные чувства на следующее утро.

Я не сплю со многими парнями, а тех, с кем сплю, я тщательно отбираю, чтобы быть уверенной, что у нас есть общий интерес в том, чтобы не заходить дальше простого перепихона.

Сойер Брайс не соответствует моему условию без обязательств. Я знала это с той секунды, как увидела его прошлой осенью, и эта реальность становилась мучительно более очевидной с каждым взглядом, которым мы обменивались с тех пор. Он заставляет меня...нервничать, вызывает мурашки, которых не смог бы добиться даже мой бывший парень Майк. Ха, и, боже, каким же мудаком он был – два года из моих двадцати с небольшим, которые я никогда не верну.

Итак, думаю, вы могли бы сказать, что мне нелегко доверять, но, что более важно, я не хочу доверять. Единственный роман, который меня интересует, – это роман с моим мотоциклом Harley–Davidson.

Закрыв кран, я роюсь в сумке и нахожу резинку для волос, завязываю волосы в хвост, а затем накручиваю несколько прядей на пальцы, пока они не обрамляют моё лицо.

– Эй, ты в порядке? – глубокий голос Сойера пронизывает тишину.

Я разворачиваюсь лицом к закрытой двери, а руки уже тянутся к платью.

Надев его, я быстро застегиваю молнию, без нижнего белья; я засовываю лифчик и трусики в сумку и закрываю её.

– Коллинз? – снова говорит Сойер, его голос звучит немного обеспокоенно.

Я хватаю свою сумку и тянусь к ручке, быстро открывая дверь.

– Ого, Господи, блядь!

Сойер практически приземляется лицом вниз, падая вперед. Он явно опирался всем весом на дверь. Я прикусываю губу и сдерживаю смех, когда его правая рука взлетает вверх и хватается за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Знаешь, как правило, неразумно так сильно полагаться на то, что может сдвинуться с места в любой момент, с твоего ведома или без него.

Он прищуривается, глядя на меня.

– Правда?

Его взгляд блуждает по всему моему телу, и я не обращаю внимания на вновь возникающее покалывание.

– Почему ты так одета? –

Я лезу в сумку и достаю телефон.

Четыре утра. Чёрт возьми.

– Я еду домой, – я киваю через его плечо, показывая, что хочу уйти.

Он убирает руку с косяка, скрещивая руки на груди.

Не смотри на его татуированные предплечья или на то, что на нём только черные боксеры.

– На улице ещё даже не рассвело.

Наверное, я могла бы придумать какую–нибудь глупую отговорку, объяснив, почему мне нужно идти. Например, меня вызвали на работу для срочного ремонта мотоцикла или я забыла, что оставила плойку включенной. Но я никогда не любила говорить всякую чушь.

Я перекидываю сумку через плечо.

– Мы оба получили то, что хотели, разве нет? Разговоры после перепихона действительно не в моём вкусе.

Мой взгляд опускается к его паху – ради всего святого – и на моём лице расплывается плутовская ухмылка, когда я замечаю его реакцию. Его член определенно растет.

Сойер прочищает горло, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Почему ты такая стерва по отношению ко мне?

Моё внимание останавливается на его члене.

– И почему я думаю, что это тебя возбуждает?

Он усмехается.

– Это не так, – он ненадолго замолкает. – На мой член влияют мысли о том, что мы делали прошлой ночью, но не твоё отношение.

Я проверяю приложение Uber.

– Я смогу уехать отсюда через пять минут, – я нажимаю на запрос и бросаю телефон в сумку. – Мы ни словом не обмолвимся обо всём этом, верно? Ты подвез меня домой, и я согласилась. Всё просто.

Я делаю шаг вперед, и он отходит в сторону, но когда я замечаю свои ботинки, лежащие на полу его спальни, Сойер хватает меня за запястье, разворачивая лицом к себе.

Эти чёртовы зеленые глаза.

Он проводит рукой по своим растрепанным темным волосам, убирая выбившиеся пряди с глаз.

– Значит, это всё? Ты ведь не шутишь, правда? Ты просто возьмешь свои вещи и уйдешь. У тебя нет ни малейшего желания снова говорить о прошлой ночи.

Я пожимаю плечами, отводя от него взгляд.

– Это был секс на одну ночь. Я кончила, ты кончил. Всё было хорошо. Шесть из десяти.

У Сойера отвисает челюсть, его рука сжимается вокруг моего запястья. Я чувствую, что он хочет притянуть меня ближе к себе, но не делает этого.

– Ты только что оценила мои навыки в постели дерьмовой оценкой.

Я отстраняюсь от него, делая несколько шагов к своим ботинкам. Я осознаю, что в этот момент на мне нет нижнего белья, а платье доходит до середины бедра. Мне не особенно хочется демонстрировать ему свои прелести, несмотря на то, что его губы были на мне прошлой ночью.

Я сажусь на край кровати и быстро натягиваю свои длинные ботинки, я хочу убраться отсюда как можно скорее. Очевидно, моя теория о том, что я должна вытрахать его до потери сознания, никак не ослабила напряжение между нами.

– Это довольно приличный результат. Я регулярно борюсь с оргазмом, и тебе удалось заставить меня кончить, так что, учитывая все обстоятельства, я, вероятно, увеличу оценку до семи из десяти.

Когда я заканчиваю зашнуровывать второй ботинок, я поднимаю взгляд, ожидая найти Сойера там, где я его оставила. Вместо этого он стоит передо мной, и его дыхание овевает мои губы, когда он наклоняется ко мне, его глаза намного темнее, чем я видела раньше.

– Мне не нравится, когда меня сравнивают с другими мужчинами, с которыми ты была.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Сойер пронзает меня таким взглядом, что я не могу говорить. Тепло разливается между моих бедер, и я быстро встаю.

Я хватаю свою куртку, лежащую рядом, когда чувствую знакомое жужжание в сумке, сообщающее мне, что водитель Uber ждет меня снаружи.

Огромная фигура Сойера возвышается надо мной, и я улыбаюсь ему, дважды похлопывая по плечу.

– Если бы вчера вечером у тебя были такие же глаза, мы бы точно подняли оценку до восьмерки.

Он прикусывает нижнюю губу, ухмыляясь. Я могу сказать, что ему нравится эта перепалка между нами. Даже если он утверждает, что моё дерзкое отношение приводит его в бешенство, я знаю, что это не совсем так.

– Останься, – говорит он, обхватывая своей большой ладонью моё бедро.

Мой телефон снова жужжит.

– И для чего?

Он притягивает меня к себе. Он твердый.

– Чёрт. Кажется справедливым дать мне ещё один шанс на более высокий балл.

Это было бы так просто – одной ладонью надавить на его голую грудь, и через несколько секунд он бы уже лежал на спине. Я могла бы задрать платье и опуститься прямо на него, показывая ему, как мне нравится всё контролировать.

Я качаю головой, передумывая. Мне не нужен Сойер Брайс внутри меня снова. Но я придерживаюсь своего мнения.

– Нет, – резко отвечаю я.

Его рука опускается с моего бедра, глаза сужаются.

– Теперь ты планируешь полностью игнорировать меня после каждой игры?

Снаружи раздается автомобильный гудок, и я немедленно поворачиваюсь, чтобы уйти.

Я поворачиваю ручку на двери его спальни, оглядываясь на него. Странное чувство сожаления поднимается в моём животе, но так же, как и покалывание, я подавляю и это.

– Маккензи.

Он чешет затылок, явно сбитый с толку.

– Что?

– Это моя фамилия. Прошлой ночью ты сказал, что не знаешь её, поэтому я говорю тебе сейчас. Я не планирую игнорировать тебя, Сойер. На самом деле, я вообще не планирую ничего менять между нами. Ты хоккеист, чей товарищ по команде встречается с моей подругой. Мы оба были возбуждены, поэтому провели ночь вместе, и ты сам сказал, что у тебя давно не было секса. В буквальном смысле этого слова.

Сойер качает головой и поднимает её к потолку.

– Коллинз Маккензи, – он произносит это имя с восхитительным южным акцентом, словно пробуя его на вкус.

Я раздраженно пожимаю плечами, чертовски готовая вернуться домой.

Наконец, он возвращает своё внимание к моему лицу, всё ещё с горящим взглядом.

– Красивое имя. Но я думаю, что предпочитаю “малышка”.