Текст книги "Полный Шатдаун (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 14

КОЛЛИНЗ

Кэмерон

«Ты можешь взять на себя дополнительную смену в этот вторник? Саймон хочет взять длительный отпуск.»

Я

«Для его отпуска в Мексике?»

Кэмерон

«ДА. В последнее время он много работал сверхурочно, и я думаю, что перерыв ему не помешал бы.»

Приподняв бровь, я набираю ответ Главному Мудаку – никнейм, который я бы с удовольствием использовала для его контакта, но, к сожалению, слишком высок риск, что он это увидит и уволит меня.

Саймон работал несколько раз в две смены, но и я тоже, хотя я не припомню, чтобы Кэмерон предлагал мне длительный отпуск. Может быть, если бы я всё ещё делала ему минет, всё было бы по–другому.

Я бы предпочла больше никогда в жизни не брать отпуск.

Кроме того, мне не помешали бы дополнительные деньги, поскольку наследство от моих бабушки и дедушки почти закончилось, а мои сбережения, похоже, на исходе.

Я

«Хорошо.»

Кэмерон

«Отлично. Начинать нужно будет в семь утра, так как мы заняты весь день.»

Держа палец над телефоном, я собираюсь написать ему, что буду там в восемь, и не раньше, когда мой домофон подает сигнал, я кладу телефон и направляюсь к двери.

– Простите, вы, вероятно, ошиблись квартирой, – тут же говорю я. Я не жду никаких посылок, и у меня редко бывают гости, кроме Кендры или Дженны.

– Это было бы невозможно, поскольку я уже перепробовал все остальные варианты.

Я уже почти вернулась к телефону, когда резко поворачиваюсь при звуке голоса Сойера. Я бегу обратно, мой пульс учащается.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

Наступает короткая пауза, прежде чем он заговаривает снова, его голос звучит неуверенно.

– Поверь мне, я задавал себе тот же вопрос последние десять минут. Мы можем поговорить?

Моё лучшее предположение, что он здесь из–за фотоальбома, за просмотром которого я застала его, когда катала Эзру на мотоцикле, или из–за того, что он выдавал себя за моего парня в прошлую среду.

Я не так уж злюсь за это, как он, возможно, предполагает – по обоим пунктам. Он мог бы найти фотографии и похуже, чем несколько с мотокросса.

А что касается вечера прошлой среды…Я прогоняю чувство, которое пронеслось по моему телу и угрожает появиться снова при воспоминании о том, как он заявлял права на меня перед этим властным блондином.

Дрожащей рукой я нажимаю кнопку громкой связи, моё сердце всё ещё учащенно бьется.

– Эзра с тобой?

– Нет, он в школе.

– Знаешь, когда я давала тебе свой адрес, это было не для того, чтобы ты мог заявиться ко мне без предупреждения.

Из динамика доносится тяжелое дыхание.

– Могу я войти или нет?

Невольно усмехнувшись, я нажимаю кнопку, чтобы впустить его, и открываю свою дверь, распахивая её настежь.

Через несколько секунд появляется Сойер, одетый в красную кепку "Blades", надетую задом наперед, спортивную форму, включающую серые спортивные штаны, и белые кроссовки Nike.

Перепрыгивая через три ступеньки за раз, он останавливается, когда добирается до верха, и видит, что я одета в длинную черную футболку с надписью Metallica и пижамные шорты, хотя он, вероятно, не видит их, поскольку это короткие шортики.

Сойер чешет висок.

– Я...ух... – он умолкает, опустив глаза в пол.

– Предполагал, что я буду одета? – я ухмыляюсь, чувствуя себя незащищенной, несмотря на то, что ранее он буквально был зарыт лицом между моих бедер.

У него беспокойный взгляд, щеки порозовели, россыпь веснушек на переносице стала более заметной.

Он переступает с ноги на ногу и слегка шаркает по полу.

– Я хотел поговорить о том, что произошло.

Я делаю пару шагов назад и держу дверь открытой.

– Мы говорим о том, что произошло в моем гараже или в баре?

– И то, и другое, – растягивает он слова, его южный акцент действует на меня.

– Что ж, давай обсудим это внутри, где нас не услышит половина здания и моим соскам не грозит опасность порезать стекло от холода.

Он снова краснеет.

Боже, это слишком просто.

Когда мы заходим внутрь, я провожу нас на свою простую, но более чем удобную кухню. Благодаря столешнице из дерева, которая служит разделочной доской, и стеллажам из нержавеющей стали эта кухня не похожа на обычную кухню – она сильно отличается от роскошного серого мрамора и полированных шкафов Сойера.

Он останавливается посреди комнаты и разворачивается, чтобы осмотреть моё маленькое пространство открытой планировки. Черный кожаный диван и телевизор стоят в единственной нормальной комнате, которая у меня есть, не считая спальни и ванной слева, хотя двери в обе комнаты закрыты.

Он засовывает руки в карманы, всё ещё не зная, что с ними делать. Он выглядит взволнованным, и я не могу не задаться вопросом, действительно ли это из–за того, что он посмотрел несколько фотографий или спас меня от придурка.

Сжалившись над ним, я хватаю свой халат со спинки стула, который спрятан под моим маленьким обеденным столом на двоих, и набрасываю его. Хотя я не собираюсь снимать напряжение и начинать разговор первой, я хочу услышать, что он хочет сказать.

После долгой паузы его глаза встречаются с моими, на его лице отражается множество эмоций. Я задерживаю дыхание, мне ещё больше становится любопытно, что творится у него в голове.

– Во–первых, я хотел извиниться за то, что действовал за твоей спиной и просматривал эти фотографии. Обычно я не такой человек… – он снимает кепку, проводит рукой по своим явно немытым волосам, прежде чем снова надеть её на голову.

Почему это простое действие так чертовски сексуально?

Прекрати, Коллинз.

– Я не из тех, кто вторгаются в чью–то личную жизнь, – заканчивает он. – Кроме того, я хотел лично поблагодарить тебя за то, как ты отнеслась к Эзре. Я понимаю, ты хотела, чтобы мы держались на расстоянии, и я правда не думал, что он когда–нибудь встретит тебя, не говоря уже о том, что он станет одержимым тобой и твоими мотоциклами, – он усмехается и, морщась, потирает затылок. – Когда я говорю “одержимым”, я имею в виду более любопытный и... – он отпускает шею, и его рука хлопает себя по бедру.

Я бы посмеялась, если бы не чувствовала его неловкость. Парень сейчас едва может связать три слова.

– Не беспокойся о фотографиях, – говорю я, и выражение его лица сразу смягчается. – Что касается Эзры, я имела в виду то, что сказала – он может приходить в мой гараж в любое время, когда захочет. Я думаю, это здорово, что он так увлечен чем–то.

Тепло согревает мою грудь при воспоминании о его волнении. Он ехал сзади на моём мотоцикле, как профессионал, смеясь, а ветер бил ему в лицо.

Сойер кивает.

– Думаю, именно поэтому я шокирован тем, как быстро у него появился интерес к...мотоциклам, не обязательно к тебе. Я имею в виду, ты замечательная.

Он издает смешок, и, честно говоря, я хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила нас обоих.

– Я понимаю, о чём ты говоришь, – говорю я.

Сойер улыбается, возвращая руки в карманы.

– Ты всё равно хорошо к нему относишься.

Я приподнимаю бровь и разворачиваюсь к кофеварке, доставая две чашки с полки, расположенной над ней.

– Раз уж ты заявился ни свет ни заря, как насчет кофе?

– Сейчас половина десятого, не то чтобы рано. Я заехал по пути с утренней тренировки.

Я оборачиваюсь через плечо.

– Так ты хочешь или нет?

– Да, пожалуйста, – отвечает он, подходя ко мне.

Я отворачиваюсь, и покалывание, с которым я часто борюсь, чтобы подавить его, появляется снова.

– Я ещё не закончил то, что хотел сказать.

Его горячее дыхание щекочет мне затылок, и я останавливаюсь, готовя кофе.

– Продолжай, – выдыхаю я, нажимая “Пуск”.

Аромат кофе проникает в пространство вокруг нас.

– Посмотри на меня, Коллинз, – говорит он.

Мой пульс учащается, покалывание охватывает все мое тело – от кончиков пальцев до кончиков пальцев ног.

Сильная рука обхватывает моё бедро. Сквозь халат и футболку я не должна была чувствовать тепло его ладони или так ясно помнить, когда она была там в последний раз, когда он просил меня уйти с ним.

Но я всё помню.

– Посмотри на меня, Коллинз, – повторяет его грубый голос.

Кофеварка выключается, и, крепче сжимая меня, он поворачивает меня к себе.

Мы близко, наши тела в нескольких дюймах друг от друга. Покалывание переходит в боль, поселяясь между моих бедер, и я ненавижу, что он оказывает на меня такое воздействие. Для стороннего наблюдателя я, возможно, немного дикая, но в глубине души я всегда контролирую ситуацию. Каждый парень, к которому я прикасаюсь, безопасен, прост и не представляет никакой угрозы для того, как я живу своей жизнью. И, следовательно, моё мимолетное присутствие в их жизни не ранит. Я не хочу причинять боль этому человеку – или его сыну.

Он притягивает меня к себе, мои глаза встречаются с его, и мы оба учащенно дышим.

– Что ты хотел сказать? – я с трудом узнаю свой собственный голос, который звучит намного выше, чем обычно.

Взгляд Сойера скользит по моим губам, а затем возвращается к глазам. Если бы он попытался поцеловать меня, я не уверена, что смогла бы его остановить. Хотя, поскольку он думает, что я не целуюсь, я сомневаюсь, что он это сделает.

Правда в том, что то, что я сказала той ночью, было чушью. Я целуюсь, и за эти годы я целовалась со многими парнями. Это не было слишком личным, потому что не было никаких чувств. Даже после одного или двух свиданий и небольшого секса поцелуй с ними был просто ещё одним действием.

Но поцеловать Сойера, я знаю, это было бы по–другому.

Это заставило бы меня задуматься, когда он сделает это снова; это заставило бы меня сдаться в баре.

– Позволь мне пригласить тебя куда–нибудь, Коллинз. Я видел твоё сомнение в прошлую среду. Ты хотела снова уйти со мной, и я знаю, в глубине души ты хочешь исследовать это, что бы это ни было, – его голос не дрогнул ни на одном слове – резкий контраст с мужчиной, который запинался несколькими минутами ранее.

У меня голова идет кругом, как только просьба слетает с его губ.

– Прости, что?

Нежная улыбка появляется на его полных губах.

– Ты слышала меня, Коллинз. Позволь мне пригласить тебя куда–нибудь. В ресторан, в кино, на мотошоу, даже на прогулку. Всё, о чем я прошу, – это чтобы твое безраздельное внимание было приковано ко мне, хотя бы ненадолго.

ГЛАВА 15

СОЙЕР

Если не считать того случая в баре на прошлой неделе, это был самый близкий момент, когда я был к Коллинз с тех пор, как она оказалась в моей постели, обнаженная и обвившаяся вокруг меня.

Она всё ещё пахнет так же, и то, как быстро двигается её грудь, наполняет меня теплом.

Я влияю на неё.

Я всегда знал, что оказываю на нее какое–то влияние – по тому, как её кожа реагирует на мои прикосновения, по кратким вспышкам уязвимости, по тому, как поднимается и опускается её грудь. Даже когда она поправляет воротник, пока моё дыхание щекочет ей шею.

– Что скажешь, хмм? – спрашиваю я, моё лицо выражает гораздо больше уверенности, чем я чувствую.

Коллинз произнесла всего два слова с тех пор, как я пригласил её на свидание, и это была просьба повторить то, что я только что сказал. Я знаю, что застал её врасплох, как и в баре, и, честно говоря, мне это нравится. У неё не было времени собраться с мыслями и придумать остроумный ответ. Коллинз передо мной настоящая, необузданная и...чертовски великолепная.

Если не считать фотографий, сделанных, когда она была моложе, это первый раз, когда я вижу Коллинз без макияжа. Она, вероятно, списала мои первоначальные нервы на то, что на ней была только футболка – и, да, это заставило меня замереть. Её ноги такие же, какими я их помню – стройные и гладкие, со светлой кожей, которую я хочу исследовать языком всю ночь. Но, когда она стояла у входа в свою квартиру, у меня перехватило дыхание от её естественной красоты, скрытой за сиянием ноябрьского утра.

В ту секунду, когда я вошел в её квартиру, я остолбенел, гадая, за какой дверью скрывается её спальня. Сколько парней имели честь видеть её такой – всю нежную, обнаженную кожу и растрепанные волосы?

Явиться без предупреждения было на грани безумия, но из–за моей потребности понять эту девушку – помимо тех проблесков реальности, которые она мне показывает, – я был не в силах поехать сразу домой после тренировки. Совет Арчера постоянно крутился у меня в голове после игры с Филадельфией, и теперь я должен нанести свой удар.

Слабый шум уличного движения – единственный звук, который мы слышим, когда Коллинз прерывает зрительный контакт, и я беру её за подбородок, возвращая её внимание ко мне. Я так устал подавлять своё влечение к этой девушке, мою потребность в её внимании.

Я не знаю, что это между нами, между ней и моим сыном. Это неописуемо, и я давно такого не испытывал.

– Мы говорим, типа, о свидании? – на последнем слове её взгляд встречается с моим.

Я снова замечаю, как она становится уязвимой. В обычной ситуации мне бы это не понравилось. Мысль о том, что она чувствует себя неуютно или незащищенной, пробуждает во мне защитное альфо–чувство, которое дремало многие годы. Хотя, в данный момент, я не могу сказать, что мне не нравится выражение её глаз. Я хочу, чтобы она задумалась о том, чтобы провести время со мной. Я хочу большего, чем категоричное нет, которое я часто слышу.

Большим и указательным пальцами я крепче сжимаю её подбородок.

– Называй это как хочешь, Коллинз. Прогулка двух друзей или свидание. Я приму всё, что ты мне дашь.

Она медленно выдыхает, прикусывая губу, обдумывая ответ.

– Я думала, мы договорились больше никогда не повторять это.

От одного ее упоминания о той ночи кровь приливает к моему члену. Адреналин, бурлящий в моих венах, подстегивает меня, заставляя зайти ещё немного дальше. Я хочу испытать её точно так же, как она испытывает меня.

Я наклоняюсь к ней, самодовольная усмешка растягивает мои губы.

– Единственное внимание, которое я получаю от тебя, такое же, как и у всех остальных, возможно, даже меньше. Я хочу от тебя кое–что, что было бы только для меня, и, должен сказать честно, Коллинз, я думаю, ты тоже этого хочешь.

Я могу сказать, что у неё голова идет кругом. Я перешел от парня, который запинается на словах, к тому, кто держит её за подбородок, пока говорит ей, чего хочет.

– Я думаю, ты обманываешь себя, – отвечает она с уверенностью, которая, я знаю, фальшивая. – Я не хожу на свидания.

– Да, Коллинз. Ты просто говоришь себе, что это не так. Это всё выдумки, барьеры и чушь собачья. К тому же, разве у тебя не должно было быть свидание в тот вечер, когда мы впервые встретились в Lloyd?

Она закатывает глаза.

– Я встретила его в баре с намерением переспать. А потом я узнала, что он женат и изменяет своей жене, – она замолкает на секунду. – Просто стандартный засранец, я полагаю.

– Честно говоря, это то, что ты о нас думаешь, не так ли? Либо мудак, либо дерьмовый любовник, а может, и то и другое.

Она пожимает плечами, её фирменный ответ напрягает мой член.

– Перестань пожимать плечами, – требую я.

Она делает это снова и широко улыбается.

– Прости. Мне просто нравится выводить тебя из себя. Это весело.

Я наклоняюсь чуть ближе, довольный, когда вижу, как её кожа покрывается мурашками.

– Я думаю, ты делаешь это, чтобы дистанцироваться от меня. Это механизм безопасности и твоя настройка по умолчанию.

Я знаю, что совершаю огромный шаг вперед – ради себя и Эзры. Большая часть меня боится, что все это может закончиться катастрофой, хотя меньшая – и более громкая – часть побуждает меня следовать совету Арчера.

– Мне рано вставать на работу, – отвечает она.

– Я могу доставить тебя домой задолго до того, как придет время ложиться спать.

Она краснеет, и я отпускаю её подбородок, мои руки опускаются прямо в карманы, сжимаются в кулаки, пока я жду её решения.

– Ты скажешь Эзре? – спрашивает Коллинз.

– Почему? – спрашиваю я.

Она поджимает губы и отводит взгляд, и я даю ей секунду подумать. Я заинтригован всем, что происходит в её голове, но особенно сейчас, когда речь заходит о моём сыне.

– Я пойду с тобой на одно свидание, но я не хочу усложнять отношения с Эзрой. Если я буду продолжать в том же духе, мне придется искать новую работу, скорее всего, за пределами Нью–Йорка.

Я надеялась, что она согласится на свидание, и полностью ожидал, что она предложит мне только одно. Чего я не ожидал, так это того, что во всем этом она поставила моего сына в приоритет.

Я чувствую, что влюбляюсь сильнее, мои губы отчаянно хотят прикоснуться к её губам. Однако последние её слова звучат не так приятно. Мысли о том, насколько временным ей нравится сохранять всё в своей жизни, застревают у меня в горле. Это правда; я не знаю, то происходит между нами, хотя я чертовски уверен, что не стал бы так рисковать, если бы это не казалось реальным.

– Что значит “продолжать в том же духе”? Что–то не так? – спрашиваю я, ожидая, что меня немедленно проигнорируют и прогонят.

У неё вырывается короткий, резкий смешок.

– Просто я – это я, выводящая из себя начальство и вообще заноза в заднице. К тому же арендная плата здесь дорожает, так что я, вероятно, закончу аренду.

Я не могу сказать, настоящие ли это проблемы или она уже отговаривает себя от встреч со мной. Я решаю сохранять хладнокровие.

– Итак, что я слышу, ты можешь вести себя со мной не как соплячка?

Напряжение, нарастающее между нами, подобно сейсмическому разряду, потрескивает каждый раз, когда один из нас сдвигается на сантиметр.

– Я хочу сказать, что пойду с тобой на свидание, но больше ничего обещать не буду.

Я стараюсь, чтобы язык моего тела не менялся.

– Я могу отвести нас в уединенное место, где тебя не узнают и не сфотографируют.

Она вопросительно приподнимает бровь.

– Если бы меня это волновало, я бы не позволила тебе прикасаться ко мне или изображать из себя моего парня в среду. Кроме того, если они снова сфотографируют нас, то уверена, что обо мне забудут через неделю или две.

Я продолжаю молчать. Мне не нравится мысль о том, что эта девушка может быть забыта, ни на йоту, чёрт возьми. Её никак нельзя забыть.

– Я думаю, это то, что ты должен спросить себя, Сойер: ты не против, если Эзра увидит нас наедине и будет задавать тебе вопросы?

Он уже сделал это, сразу после того, как нашел твой инстаграм.

– Если он что–нибудь увидит и спросит, я скажу ему, что мы друзья, – отвечаю я. – Потому что это правда, верно?

Она натянуто кивает.

– Да.

Её дыхание овевает моё лицо, знакомый аромат окутывает меня, разжигая моё желание прильнуть к её губам и доказать, что это чушь собачья.

Мы не друзья.

– Сначала ты должен защитить Эзру, – добавляет Коллинз с мягкостью в глазах.

Я так много хочу сказать. Я не знаю, единственный ли она ребенок в семье. Я не знаю, есть ли у неё опыт общения с детьми и хочет ли она их когда–нибудь. Но, судя по тому, как она ведет себя с Эзрой, она была бы чертовски отличной матерью.

Отрывая себя от бесполезных мыслей, я вытаскиваю руку из кармана и прощупываю почву, проводя указательным пальцем по тыльной стороне её ладони.

– Я заеду за тобой во вторник в пять. Так ты сможешь вернуться домой пораньше, а я смогу присмотреть за Эзрой, и ему не придется оставаться на ночь у бабушки с дедушкой.

Коллинз открывает рот, но быстро закрывает его, задумчивое выражение её лица сменяется знакомым озорством.

– Ты также не хочешь ложиться спать позже положенного времени. Я даже представить себе не могу, как я буду уставать, когда доживу до твоего возраста.

Я прищуриваюсь.

– Ты хочешь сказать, что я старый?

Она снисходительно кладет ладонь мне на плечо, хотя теплота в её чертах лица противоречит её действиям, и я чувствую, что связь, которую она, кажется, упорно отрицает, проходит через меня.

– Да, Сойер. Именно это я и говорю.

ГЛАВА 16

КОЛЛИНЗ

Я бы сказала, что в девяноста девяти процентах случаев Главный Придурок – он же Кэмерон – вешает лапшу на уши. К сожалению, только не сегодня.

Он не шутил, когда сказал, что график работы был напряженным, и что ещё хуже, каждый мотоцикл, над которым я работала, был в дерьмовом состоянии. Клянусь, что некоторые из них не обслуживались годами, несмотря на то, что сказали их владельцы, когда Саймон записывал их перед своим отъездом – если, конечно, он вообще спрашивал.

Только сегодня днем я заменила три вышедшие из строя приводные цепи, и, судя по проржавевшему состоянию той, над которой я сейчас работаю, я предполагаю, что это будет четвертая.

Залезая в карман комбинезона, я достаю телефон и проверяю время.

Половина пятого. Чёрт. Сойер будет у меня через тридцать минут.

У меня внутри всё переворачивается в сотый раз с тех пор, как он пригласил меня на свидание несколько дней назад. С тех пор как мой рот открылся сам по себе, и я ответила “да”, я боролась с тревожными мыслями, уверяя себя, что это единственный раз, когда мы сходим куда–нибудь.

Ты говорила так, когда вы переспали, а теперь ты идешь с ним на свидание.

Сойер Брайс не в твоём вкусе, Коллинз. Он семейный человек. Об этом кричит его каменный особняк вместе со старыми фотографиями его и Софи в интернете.

Да, я искала о нём разное в интернете. Подайте на меня в суд.

– Коллинз, у входа ещё один посетитель. Ему нужно, чтобы ты посмотрела на переключение передач, – кричит Кэмерон из своего офиса, где он оставался весь день.

Поскольку ножничным подъемником всё ещё пользуется другой механик, которому он на самом деле не нужен, я сижу на корточках у колеса мотоцикла, который обслуживаю.

Я поворачиваюсь лицом к Кэмерону.

– Мне нужно было уйти отсюда минут десять назад.

На его лице написано презрение, когда он встает из–за стола и приближается, руки в карманах свежевыглаженных брюк, на которых не видно ни единого масляного пятна.

– Ты нужна мне как минимум до шести, – он показывает большим пальцем через плечо в сторону ожидающего клиента.

Я подавляю свой гнев, искушение бросить всё прямо на месте вертится у меня на кончике языка.

– Разве ты не можешь решить проблему с передачей?

Кэмерон краснеет. Ах, да, он не может. Потому что он не отличает гидравлическую вилку от тормозного троса.

– Он спрашивал о тебе. Сказал, что видео, которое ты недавно опубликовала об этой проблеме, стало вирусным, и люди оставляли комментарии, что ты работаешь здесь или что–то в этом роде.

Да, я знаю; кто–то узнал этот гараж. Я хотела удалить видео, когда увидела комментарии, но другие сочли его полезным, поэтому я оставила его, решив, что в любом случае уже слишком поздно.

По крайней мере, Кэмерон не злится, что я использовала гараж для съемок.

Я встаю, вытирая маслянистые руки о бедра, и он отслеживает это движение, заставляя меня отшатнуться.

Не могу поверить, что я переспала с этим парнем.

– Я нужно идти, – повторяю я. – У меня есть дела.

Кэмерон прищуривает глаза.

– Я сказал, что сегодняшний день обещает быть насыщенным, так оно и есть.

– Не моя гребаная вина, что ты не можешь решить элементарную проблему или управлять расписанием персонала, – говорю я себе под нос.

– Прошу прощения. Что ты сказала?

Может быть, не себе под нос.

– Ничего, – отрезаю я и тянусь за телефоном. – Мне нужно позвонить.

Когда Кэмерон не понимает намека, нависая надо мной, как тюремный надзиратель, я выбираю контакт Сойера и быстро набираю сообщение, пока на меня накатывает волна разочарования.

Я

«Эй, послушай. Не знаю, направляешься ли ты ко мне домой, но меня там нет. Мы можем перенести встречу?»

Не проходит и двадцати секунд, как приходит ответ, и название контакта, которым я его подписала, заставляет меня ухмыльнуться.

Старик

«Где ты?»

Я

«Застряла на работе. Это безумие, и я единственная, кто может починить только что доставленный мотоцикл.»

Старик

«Я буду там через десять минут.»

Паника и эти чертовы мурашки пробегают по мне одновременно.

Я

«Подожди. Я только что сказала, что нам нужно перенести встречу. Я буду занята ещё как минимум час, может больше.»

Старик

«Я могу подождать.»

Я

«Откуда ты знаешь, где я работаю?»

Следует долгая пауза, может быть, минут пять, а затем мой сотовый с жужжанием падает на пол рядом со мной как раз в тот момент, как раз в тот момент, когда я заканчиваю с мотоциклом, который, к счастью, не нуждался в замене приводной цепи.

Старик

«Я просто знаю.»

Я

«Опять шпионишь за мной?»

Старик

«Перестань вести себя как соплячка, или я не поведу тебя туда, куда планировал.»

Я ловлю себя на том, что дико ухмыляюсь в свой телефон, теперь уже в одиночестве, с тех пор как Кэмерон несколько минут назад удалился в свой кабинет.

Я

«На самом деле я не на работе. Я просто придумала неубедительную отговорку, чтобы избежать встречи с тобой.»

Старик

«Никто не любит лжецов, Коллинз. А теперь продолжай работать, чтобы я мог провести с тобой немного времени, как ты и хотела.»

– По сути, рычаг был неправильно отрегулирован, что могло бы объяснить, почему вы не могли плавно переключаться. Я отрегулировала двигатель и проверила его работу, я бы сказала, что всё готово к работе.

Мистер Смит, клиент, который подписан на меня и обратился специально именно ко мне, вздыхает с облегчением.

– Итак, ты не думаешь, что есть какие–то необратимые повреждения трансмиссии или что–то более серьезное?

Я качаю головой и вывожу его из гаража, направляясь обратно в сервисный центр.

– Нет. В конце концов, это было просто исправить. Я имею в виду, что ещё немного, и всё могло бы стать ещё хуже, но вы вовремя спохватились.

– Это отличные новости, – отвечает он. – Сколько я тебе должен?

Я снова качаю головой и толкаю дверь.

– Это было... – я замолкаю на полуслове, когда моё внимание привлекает задумчивый хоккеист, сидящий на черном пластиковом стуле в дальнем конце комнаты.

Положив левую ногу на правое колено, Сойер скрещивает руки на груди, на его губах играет самодовольная улыбка. Он знает, что выглядит сексуально. Чёрное пальто с глубоким вырезом, черные джинсы и темно–серые кроссовки. У него немного отросла щетина на подбородке, и когда я подхожу к столу, чтобы закончить с бумагами мистера Смита, я отбрасываю мысли о том, как бы она ощущалось у меня между бедер.

Может, он и не склонен к приключениям в постели, но он чертовски уверен, что может заставить меня кончить ему на язык.

– Так сколько? – мистер Смит резко возвращает меня в реальность.

– А? О, да. Одну секунду, – я тянусь через стол и беру ближайшую ручку.

Закончив работу, я бросаю быстрый взгляд на темноволосого мужчину, стоящего передо мной. Я могу сказать, что он беспокоится о деньгах, и мотоцикл, стоящий в гараже, очевидно, является его гордостью и радостью. Интересно, приносит ли ему пребывание на открытой дороге такое же чувство спокойствия, как мне? Интересно, какое расстояние он проехал, чтобы обратиться ко мне за помощью.

Я провожу черту в графе "Всего". Кэмерон может идти к черту.

– Бесплатно, сэр. Я лишь рада, что смогла починить её для вас.

Краем глаза я замечаю, что Сойер опускает ногу на пол, упирается локтями в колени и внимательно наблюдает.

Я краснею без всякой уважительной причины.

– Ты уверена, Коллинз? – спрашивает мистер Смит, выглядя неуверенным и в то же время полным надежды.

– Абсолютно, – подтверждаю я, складывая счет за услугу пополам и кладя его в конверт.

– Если у вас возникнут какие–либо проблемы с переключением передач, я предлагаю ещё раз отрегулировать рычаг. Может потребоваться несколько попыток, прежде чем всё получится.

Я протягиваю ему конверт, и он с благодарностью берет его, прежде чем направиться к выходу.

– Что ж, желаю вам отличного дня, мисс.

– Разве ты не должна была взять с него плату? – спрашивает Сойер, как только за мистером Смитом закрывается дверь.

– Да. Но моему боссу не обязательно знать об этом.

Сойер поднимается со своего стула и подходит ко мне, его самодовольная ухмылка становится более заметной, как и длина его щетины.

Сегодня на нем нет кепки, его блестящие темные волосы так и просятся в мои руки.

– Ты когда–нибудь играешь по правилам? – спрашивает он, прислоняясь к стойке.

Я чувствую, как тепло согревает мои щеки.

– Редко.

Из его груди вырывается одобрительный рокот.

– Но ты можешь быть доброй.

Я бросаю на него вопросительный взгляд.

– Ты не выставила ему счёт.

Я не из богатой семьи. Мои родители умерли, оставив меня практически ни с чем, а деньги, которые оставили мои бабушка и дедушка, были всем, что у них было в этом мире, включая пенсию. Но моя семья была хорошими людьми, и мои родители экономили, чтобы оплатить моё дорогостоящее занятие мотокроссом. Когда мои бабушка и дедушка умерли, и я осталась одна, езда по открытым дорогам была одним из единственных способов обрести покой, и когда мне исполнилось восемнадцать, я спасла свой первый мотоцикл Road Glide и аккуратно собрала его обратно – наверное, как и себя.

– Где летают твои мысли, Коллинз? – спрашивает Сойер, теперь стоящий передо мной.

Я была так глубоко погружена в свои мысли, что не заметила его за стойкой.

– Я могу быть доброй, когда захочу, – выдыхаю я, мгновенно ощущая его близость и одеколон.

Его улыбка становится ласковее, хотя игривый оттенок остается.

– Как насчет того, чтобы сохранить свою доброту, взять куртку и позволить мне сводить тебя куда–нибудь?

Я опускаю взгляд на свой комбинезон, и когда снова поднимаю на него глаза, то вижу в них желание.

– Позволь мне быстро переодеться и привести себя в порядок.

Он протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо, шершавой подушечкой большого пальца задевая раковину.

– Хорошо. Я пойду прогрею машину.