Текст книги "Полая Земля (ЛП)"

Автор книги: Руди Рюкер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

И что же Эдди написал? Он зажёг свечу, которую умыкнул с бокового алтаря, и протянул мне два мелко исписанных листа бумаги.

Я ожидал увидеть начало хроники нашего путешествия, но вместо этого обнаружил, что Эдди сочинил длинное стихотворение со сложным, причудливым ритмическим рисунком под названием «Ворон». Я дважды перечёл его про себя, а затем уговорил Эдди прочесть его нам вслух. И пусть Силла не понимала ни слова, меланхоличная музыка стиха совершенно заворожила и её.

Даже сейчас я чувствую себя совершенно потрясённым силой последних трёх строф Эддиного «Ворона». Поддавшись безумным фантазиям, навеянным странной птицей, поэт открывает самую сокровенную надежду своего сердца, но получает полный отказ. Затем в ответ он принимает вызывающую позу, но этот вызов быстро сменяется отчаянной мольбой о том, чтобы птица «вынула жестокий клюв из сердца». А после, в душераздирающей последней строфе, происходит окончательное падение в кошмарное, гнетущее оцепенение.

«Ты пророк, – вскричал я, – вещий! «Птица ты – иль дух зловещий,

Этим небом, что над нами, – богом, скрытым навсегда, -

Заклинаю, умоляя, мне сказать – в пределах Рая

Мне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,

Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?»

Каркнул Ворон: «Никогда».

И воскликнул я, вставая: «Прочь отсюда, птица злая!

Ты из царства тьмы и бури, – уходи опять туда,

Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,

Удались же, дух упорный! Быть хочу – один всегда!

Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь – всегда!»

Каркнул Ворон: «Никогда».

И сидит, сидит зловещий Ворон черный, Ворон вещий,

С бюста бледного Паллады не умчится никуда.

Он глядит, уединенный, точно Демон полусонный,

Свет струится, тень ложится, – на полу дрожит всегда.

И душа моя из тени, что волнуется всегда.

Не восстанет – никогда![37]37
  Перевод К. Бальмонта.


[Закрыть]

Несмотря на всю скорбь этого стихотворения, сам Эдди был окрылён тем, что сумел создать столь прекрасное произведение. Спать он лёг почти счастливым.

В субботу утром погода резко переменилась: стало пронизывающе холодно, закрапал мелкий дождь. Эдди предложил нам с Силлой сходить с ним в редакцию зеркальной версии «Балтиморского субботнего вестника» – журнала, который на нашей Земле первым опубликовал один из его рассказов, «Рукопись, найденную в бутылке». Я-то планировал посвятить утро поискам работы, но энтузиазм Эдди меня переубедил.

– И кто знает, Мейсон, – продолжал он. – Стоит нам поведать им о наших приключениях, и они, чего доброго, возьмутся опубликовать их в виде романа с продолжением. У тебя ведь тоже руки чешутся взяться за перо, парень? Может, станем работать вместе: ты будешь писать черновики, а я их отшлифую! Поскольку Зеркальный По уже занял моё имя, нам, пожалуй, лучше издаваться под твоей фамилией – во всяком случае до тех пор, пока подлинная история нашего путешествия не разойдётся повсюду. «Ворон» и «Полая Земля»… за авторством Мейсона Рейнольдса! Только помни: говорить буду я. У меня огромный опыт общения с газетчиками.

Нас троих вместе с Арфом впустили в контору «Субботнего вестника» с большим трудом, несмотря на настойчивые заверения Эдди, что он лично знает редактора, Джона Хьюитта. Хьюитт взглянул на нас без малейшего намёка на узнавание, а когда Эдди представился, его недоумение быстро сменилось грубой враждебностью.

– Ага, а я тогда Вашингтон Ирвинг, – отрезал тот. – Что у вас за дело? В слугах мы сейчас не нуждаемся.

– Взгляните, – произнёс Эдди и протянул ему рукопись «Ворона».

Хьюитт бегло просмотрел строки, а затем запрокинул голову и гневно расхохотался.

– Ах вы, жалкие мартышки, – выговорил он. – Вы вообще соображаете? По-вашему, стихотворение – это блестящая побрякушка, которую можно передавать из рук в руки, точно краденые часы?

– Но это же чудесное стихотворение! – вмешался я. – Почему бы вам не дочитать его до конца?

– Потому что я уже читал его добрый десяток раз! – крикнул Хьюитт, швыряя бумаги мне под ноги. – Эдгар Аллан По опубликовал «Ворона» почти пять лет назад. Неужто вы, жалкие невежды, и правда думаете, что можете слово в слово переписать великое литературное произведение и выдать его за своё? Вон! С глаз моих долой!

Эдди лишь сдавленно всхлипнул. Я сунул рукопись в карман, и мы ушли. Оказавшись снова на сырой, ветреной улице, я попытался приободрить Эдди мыслью о написании «Полой Земли», но он и слушать об этом ничего не желал. Быстро шагая, он привёл нас к книжной лавке и поспешно вошёл внутрь. Там мы обнаружили четыре тома за авторством Зеркального По: «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима», «Рассказы», «Ворон и другие стихотворения» и «Эврику». «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима из Нантакета» оказалась завершением той самой морской истории, над которой Эдди работал перед нашим отъездом. «Рассказы» включали в себя двенадцать историй, и все они были новыми. Поэтический сборник содержал не только точную, слово в слово, копию «Ворона» Эдди, но и текст его же стихотворения «Город на море». Бегло читая напечатанного «Ворона», я был поражён тем, каким слабым кажется это стихотворение, если думать о нём как о написанном изнеженным и высокомерным Зеркальным По. В устах Эдди оно было (и остаётся) чистым волшебством, но у Зеркального По превратилось в тяжеловесные вирши. «Эврика», насколько я мог судить по беглому просмотру, представляла собой сумбурную мешанину рассуждений о природе вселенной. Если это была последняя работа Зеркального По, то дела у него и впрямь шли из рук вон плохо. Как мог он писать об устройстве мира и ни словом не упомянуть главный факт – то, что все небесные тела полые внутри! Старый дурак.

Эдди завязал разговор с книготорговцем – заурядного вида мужчиной в зелёном сюртуке и сером шейном платке с булавкой.

– Вы ведь друг Эдгара Аллана По, не так ли? – спросил Эдди.

Книготорговец с недоумением воззрился на Эдди:

– Вы читаете книги?

– Да, я читаю, мистер Коул. А ещё пишу. Вещи не всегда таковы, какими кажутся. Если вы принимаете меня и моих спутников за негров, вы жестоко заблуждаетесь. Мы попали сюда через Полую Землю, и розовый свет в самом сердце планеты опалил нас до черноты.

– В самом деле! – На мясистых губах Коула заиграла улыбка. – С кем имею честь говорить?

– Меня зовут Эдгар Аллан По. – Эдди поднял руку, призывая к молчанию. – Я прибыл с Земли, которая является точной копией вашей Зеркальной Земли. В начале 1830-х годов я провёл немало часов в лавке, которая точь-в-точь походила на вашу. У меня есть все основания полагать, что живший здесь Зеркальный По в точности повторял мои действия. Разумеется, вы принимаете меня за сумасшедшего, мистер Коул, но не спешите с выводами.

Эдди умолк и пристально осмотрелся по сторонам. Коул повернул своё простоватое лицо ко мне с немым вопросом.

– Вспомнил! – воскликнул Эдди. – Мистер Коул, помните ли вы дождливый апрельский день тысяча восемьсот тридцать второго года, когда вы с Эдгаром По сидели здесь совершенно одни и играли в шахматы? По поставил мат вашему королю ладьёй, слоном и конём. Опрокинув своего короля набок, вы сказали: «Сумбурно, По, но разыграно отменно!» Вы пообедали хлебом с сыром, а после полудня прибыл ящик с двадцатью экземплярами «Альгамбры» Вашингтона Ирвинга. По скоротал остаток дня, читая её вам вслух, а вечером вы вместе отправились ужинать. И вот это! – Эдди с торжествующим видом ткнул пальцем в грудь Коула. – Это-то вы уж точно должны помнить! Вы ели устрицу и нашли в ней крупную чёрную жемчужину. Вы до сих пор её носите!

Слабо улыбнувшись, Коул коснулся своей булавки с чёрной жемчужиной.

– То, что я нашёл эту жемчужину в устрице, ни для кого не секрет, сударь. Признаю, ваш рассказ о том апрельском дне поразительно правдоподобен. Но спустя семнадцать лет… – Коул пожал плечами и развёл руками. – Скажите прямо, чего вы от меня хотите?

– Книги!

– И у вас нет денег? – Коул покачал головой. – Очень в духе Эдгара По. На редкость похоже. И какие же книги вам нужны?

– Как будто вы сами не знаете! Мне нужны «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима», «Рассказы», «Ворон» и «Эврика». Всё вместе потянет на два доллара и пятьдесят центов. Даю вам слово джентльмена, что верну долг…

– Ваше слово?

– Постойте, – сказал я, доставая рукопись «Ворона». – Это ведь чего-то стоит, верно?

Коул долго разглядывал бумагу, затем перевёл взгляд на меня.

– Это подделка?

– Вы не можете отличить?

– Я прекрасно знаком с почерком По. – Он подошёл к окну в передней части лавки и внимательно изучил листы при дневном свете. – Если бы я счёл её подлинной, – произнёс он наконец, – она могла бы стоить три доллара. Разумеется, стихотворение знаменитое, но рукописи ныне живущих авторов не стоят слишком дорого.

– Могу ли я взять ещё одну книгу? – спросил Эдди.

– Какую?

– Из-за нашего долгого плавания я отстал от литературной жизни последних двенадцати лет. Чьи перья сейчас лучшие? Кто блистает? Кого… о ком ваш По отзывался благосклонно?

– О Натаниэле Готорне[38]38
  Натаниэль Готорн (4 июля 1804 – 19 мая 1864) – американский писатель, один из наиболее признанных мастеров американской литературы. Внёс значительный вклад в становление жанра рассказа (новеллы) и обогатил литературу романтизма введением элементов аллегории и символизма.


[Закрыть], – сказал Коул, проходя в глубь лавки и убирая рукопись в свой высокий конторский стол. – Мистер По так благосклонно отозвался о его «Дважды рассказанных рассказах» в «Журнале Грэма», что его слова цитируют на форзаце. У меня есть один экземпляр вон там.

Он указал на место неподалёку от меня, и я взял книгу, открыл её форзац и прочитал вслух:

– «Стиль – сама чистота. Сила бьёт ключом. Высокое воображение сияет на каждой странице. Мистер Готорн – человек подлинного гения». – Э. А. По, «Журнал Грэма». Вы говорите, мы можем взять и эту книгу, мистер Коул?

– Вы оба умеете читать? – изумился Коул.

– Да, и, возможно, когда-нибудь я стану писателем, как мистер По. Меня зовут Мейсон Алджерс Рейнольдс.

Я слегка поклонился, и Силла рассмеялась, увидав, как странно я двигаюсь. Она не имела ни малейшего представления о том, что такое книги и что мы вообще здесь делаем.

Когда мы вернулись к Джилли, мы с Эдди устроились в гостиной и стали читать. Джилли была в превосходном расположении духа – она носила свой новый самоцвет к ювелиру, чтобы вставить его в булавку, и тот предложил обменять её камень на настоящий бриллиант!

– Только я свой ни за что не отдам! – воскликнула Джилли. – Ишь ты, расселись со своими книжками. Ну чисто джентльмены! – Она увлекла Силлу на кухню и принялась что-то без умолку тараторить ей, принимаясь за приготовление обеда.

Мы читали весь остаток того дня, а также большую часть воскресенья и понедельника. Поскольку По всегда был моим любимым писателем, для меня это чтение было истинным наслаждением. Но для Эдди оно стало сокрушительным ударом. В этих четырёх томах созрели плоды стольких семян, что таились в его собственной душе! Казалось, всё, о чём он только мечтал написать, уже было создано… и радость творчества, признание публики и доход достались другому человеку.

И этот другой человек, этот Зеркальный По, не забыл о нас. Он явился к нам на рассвете во вторник, постучав в дверь набалдашником трости. Я открыл и увидел его, а за его спиной взволнованно переминалась Джилли. Она решила, что он – ищейка хозяина, от которого мы сбежали.

– Они ж мне говорили, что вольные, – пролепетала она.

– Оставь нас, – распорядился Зеркальный По. – И не тревожься. Я лишь хочу поговорить с ними.

Он перешагнул порог нашей комнаты и закрыл дверь. Одет По был во всё чёрное, как и прежде, и держал в руках ту же трость. На плечах его лежал богатый плащ. Взгляд его был ясен и трезв.

– Силла, Мейсон Рейнольдс и… Эдди По, – произнёс он, внимательно нас разглядывая. – Я не был до конца уверен, что вы настоящие. В ту ночь на «Покахонтас» я был не вполне здоров.

– Вы отходили после запоя, – отрезал Эдди. – Не нужно притворяться перед собственным двойником. Да и Мейсон знает меня так хорошо, как никто другой. Судя по вашему виду, последние три дня вы были свободны от mania a potu[39]39
  Mania a potu (в переводе с латинского – «безумие от напитка») – состояние алкогольного опьянения, при котором наблюдается агрессивное и заметно расторможенное поведение.


[Закрыть]. Готовы начать сначала?

– Mania a potu? – переспросил я.

– Латинский термин По для обозначения пьянства, – смеясь, объяснил Эдди. – Что вы делали в Филадельфии, мистер По?

Зеркальный По улыбнулся почти по-мальчишески:

– Ухаживал за двумя богатыми поэтессами. Собирал деньги, чтобы основать новый журнал – «Стилус».

– Я бы и сам выбрал это название, – сказал Эдди. – Скажите мне вот что. Написали ли вы какие-нибудь рассказы о Полой Земле Симмса? – Он указал на нашу маленькую библиотеку книг По. – Столько из того, что я мог бы написать, уже создано вами. Не помню, говорил ли вам Мейсон, что мы потеряли двенадцать лет, проходя сквозь Полую Землю. И хотя вам сорок, мне всё ещё только двадцать восемь. Знаете ли вы, что в свой первый же день здесь, в Зеркальном Балтиморе, я написал «Ворона»? Я отнёс его Хьюитту в «Визитер», а он швырнул его мне в моё чёрное лицо. Он принял меня за плагиатора!

– Вот… вот что заставило меня вернуться, – произнёс Зеркальный По, бледнея. – Вы действительно мой двойник? Рассказ молодого Рейнольдса… он абсолютно правдив? Существует Земля и Зеркальная Земля, обе полые, и два этих мира соединены своего рода водоворотом в их центрах?

– Эти факты не подлежат сомнению, – сказал Эдди. – Две Земли образуют пару, обладающую поразительной, пусть и несовершенной симметрией. Для полной симметрии вам следовало бы отправиться на ту, другую Землю, мою родину. Но вы этого не сделали. – Он помолчал, размышляя: – А существует ли Зеркальный Мейсон Рейнольдс? – он указал на меня. – Вы знаете его здешнего двойника на Зеркальной Земле?

– Нет… – ответил По, внимательно глядя на меня. – Я знаю Иеремию Рейнольдса, популяризатора теории Симмса. Мы с ним когда-то строили планы по снаряжению экспедиции в Антарктиду…

Я мысленно вернулся в тот день, когда Иеремия появился в Ричмонде. Это я встретил его на крыльце и удерживал разговорами, пока Эдди не вернулся после попытки получить разрешение на брак.

– Это было в субботу, четырнадцатого мая тысяча восемьсот тридцать шестого года, – сказал я. Они посмотрели на меня с удивлением, а я скромно улыбнулся. – У меня всегда была хорошая память на даты. Четырнадцатое мая тысяча восемьсот тридцать шестого года – это день, когда Иеремия Рейнольдс принёс клише Джеймса Эйтса для фальшивых банкнот Банка Кентукки. Вы тоже подделывали деньги, мистер По?

– Мы с Иеремией разминулись, – сказал он. – Возможно, он заходил в дом, когда меня не было. Я точно помню, что в понедельник, шестнадцатого мая тысяча восемьсот тридцать шестого года, я получил аванс от мистера Уайта, внёс залог и женился на Вирджинии. На следующий день мы отправились в Питерсберг в свадебное путешествие.

– Вот видишь, Мейсон, – сказал Эдди. – Ты и есть всему причиной. Как думаешь, что стало с Зеркальным Мейсоном?

– Думаю, он мёртв, – ответил я. – Помнишь наше видение? Когда ты увидел Зеркальную Вирджинию?

– Бедный Иеремия, – сказал Эдди, переводя тему. Ему не хватало духу думать о Вирджинии. Он ткнул большим пальцем в сторону Силлы. – Нашего Иеремию её племя обезглавило и скормило гигантскому наутилусу. Мистер По, в вашей «Повести о приключениях Артура Гордона Пима» действие доходит до самого края Южного Отверстия и там обрывается. Молю Бога, что вы не задумывали никакого продолжения. Скажите мне, что вы ещё не написали нашу историю!

– Нет, – ответил Зеркальный По. – Не написал. И я с радостью уступаю это право вам.

В доме Джилли тем временем поднялся тихий гул – жильцы просыпались и, шаркая, расходились по своим делам. Арф встал, встряхнулся и поскребся в дверь, требуя, чтобы его впустили.

– Что нам делать дальше? – спросил я.

– Давайте напьёмся, – предложил чёрный Эдди, ухмыляясь своему белому, старшему на двенадцать лет двойнику с непринуждённой, издевательской фамильярностью. – У вас есть деньги, мистер По? Немного опиума пришлось бы весьма кстати, да и хорошего портвейна. Лауданум… мы можем позволить себе лауданум? Что если нам заложить ваш плащ?

На лице Зеркального По промелькнуло вороватое, затравленное выражение – но лишь на мгновение. Арф поскрёбся в дверь ещё раз. Зеркальный По выпрямился во весь рост и пристально оглядел нас – джентльмен до мозга костей, опёршийся скрещёнными руками на набалдашник трости из чёрного дерева.

– Идёмте же, все трое, – произнёс он. – Давайте отправимся в кварталы для белых. Я буду ждать вас в экипаже. – Он плотнее запахнул плащ и вышел из комнаты, а Арф бросился следом за ним.

– Он Эдди брат? – спросила Силла. – Мы ехать с ним?

Ещё в воскресенье после полудня она начала говорить на местном негритянском наречии. С поистине сказочной быстротой все наши прошлые «текелили», мои уроки и заботы Джилли принесли плоды во время воскресного обеда. Первая осмысленная фраза Силлы звучала так: «Дай ещё куры жареной!» Мистер Тёркл тут же передал ей блюдо с жареным цыплёнком, и Силла не умолкала до самого конца трапезы.

– Да, мы поедем с ним, – ответил я.

Поскольку Зеркальный По уже ждал нас, мы поспешно попытались привести себя в мало-мальски приличный вид. Я сбегал на улицу, чтобы вылить помои и набрать свежей воды. Наёмный экипаж уже дожидался на углу Национальной дороги. Я взлетел обратно по лестнице с полным кувшином, и мы наскоро привели себя в порядок.

Десять минут спустя мы уже сидели в карете вместе с Зеркальным По, лавируя среди огромных фургонов Конестога[40]40
  Фургон «Конестога» – – так назывался грузовой фургон, запряжённый лошадьми, который использовался в Северной Америке, в первую очередь в Соединённых Штатах, в XVIII–XIX веках. Это более крупная и тяжёлая версия крытых повозок. Название фургона, вероятно, происходит от названия реки Конестога в Пенсильвании.


[Закрыть] – каждый с упряжкой из четырёх-шести лошадей. Эти тяжелые повозки отправлялись по Национальной дороге в сторону западного фронтира.

– Моя поездка в Филадельфию оказалась не напрасной, – сказал он. – Удивительное дело, но мне сопутствует удача. Я уже собрал двести долларов на открытие «Стилуса». Дорогой юный Эдди. – По улыбнулся и похлопал Эдди по колену. – Угадай-ка, где я остановился!

– В «Фонтан Инн»?

– Лучше! У меня апартаменты в отеле Барнума!

– Аллилуйя! – загоготал Эдди. – В лучшем отеле Балтимора! – Он покосился на свои чёрные руки и грубое платье. – И нас туда впустят?

– Будьте уверены, – ответил Зеркальный По. – Вам нужно лишь сойти за моих рабов. Я записался в книге постояльцев как полковник Эмбри. Главное – помалкивайте и ступайте за мной. Мейсон, ты понесёшь Арфа на руках.

Городской отель Барнума, расположенный на Монумент-сквер Зеркального Балтимора, оказался самым огромным зданием из всех, что я когда-либо видел: целых семь этажей в высоту. Наш экипаж с грохотом подкатил под элегантный, украшенный колоннами навес у входа. Держась на почтительном расстоянии, мы последовали за Зеркальным По внутрь. Швейцар ухмыльнулся и пропел: «Да, мэм!», пропуская Силлу. С её золотистыми волосами и в жёлтом платье, вся чистенькая, сверкающая красными зубами, она была потрясающе красива.

Ворс роскошного ковра в вестибюле был густым, как трава Бесчисленных Морей. Тяжёлые шторы из красного бархата обрамляли каждый из многочисленных дверных проёмов, а огромные зеркала в позолоченных рамах тянулись от пола до потолка, занимая всё свободное пространство стен.

– Моя рада, если мы жить тут, – сказала Силла, которую наконец-то порадовало хоть что-то за пределами Полой Земли. Она указала на одно из зеркал: – То быть ещё новый мир?

– Нет, дорогая Силла, это зеркало. Похоже на застывшую воду. – Я подошёл с ней к одному из них и постучал костяшками пальцев. – Ненастоящее.

– Ты и я? – она указала на нас.

Там, в отражении, были мы оба – чёрные как пиковый туз. Силла со своими полными губами и довольно приплюснутым носом выглядела весьма по-негритянски; моё же лицо обладало слишком тонкими и правильными чертами для раба, таскающего на руках собаку. А старина Арф, рыже-белый, преспокойно сидел у меня на руках, и чёрный контур его губ выглядел особенно мило. Позади нас я видел Зеркального По и Эдди, которые ждали нас у… лифта! Я никогда раньше не ездил на лифте.

– Пойдём, Силла.

Поездка в лифте неприятно напомнила нам наше путешествие сквозь океан в «яичнице» – но, конечно, всё закончилось за несколько мгновений. Раб, управлявший лифтом, с любопытством оглядел Эдди, Силлу и меня.

– Она твоя жена? – спросил он меня.

– Да, – с гордостью ответил я.

Люкс Зеркального По на четвёртом этаже состоял из гостиной и спальни, расположенных бок о бок прямо посреди фасадной стены отеля. В каждой комнате было по два окна, выходящих на улицу – выстроившиеся в ряд четыре окна. Великолепные апартаменты! Как и вестибюль, комнаты были устланы роскошными коврами и занавешены шторами из красного бархата; зеркал здесь тоже хватало. Словно плотного коврового покрытия от стены до стены было мало, поверх него лежало ещё несколько восточных ковров. Сама кровать была с балдахином, а при спальне имелась ванная комната с полноразмерной ванной, над которой возвышался большой резервуар со свежей тёплой водой, снабжённый краном.

Зеркальный По нажал кнопку электрического звонка, и буквально через минуту у нашей двери появился слуга – добродушный, хотя и тщедушный на вид седовласый негр в красной ливрее. Звали его Уильям.

– Принеси нам обед на четверых, – распорядился Зеркальный По. – Та утка, что была вчера, ещё есть? Да? Превосходно. Обед с уткой на четверых и приличный запас «Шато Марго». Думаю, три бутылки. И не мог бы ты послать мальчишку в аптеку за унцией опиума? Вот и чудесно.

Было десять часов утра вторника.

– И устриц с шампанским, – потребовал Эдди. – Четыре дюжины устриц и пять бутылок шампанского в ведёрке со льдом. Коньяк, арманьяк. И амонтильядо.

– Всё будет исполнено, как вы желаете, – ответил Зеркальный По. – Слышал, старший коридорный? И ещё пинту лауданума вместе с опиумом.

Уильям повторил заказ с таким невозмутимым видом, будто речь шла о совершенно безобидных тостах с чаем:

– Значица, четыре дюжины устриц, четыре обеда с уткой, три бутылки вина, унция опиуму, пять бутылок шампанского со льдом, одна бутылка коньяку, одна бутылка арманьяку, одна бутылка амонтильядо и пинта лаудануму. Будет ещё что, полковник Эмбри, сэр?

– Пусть лучше будет кварта лауданума, мистер По, – вставил Эдди.

– Как он сказал, – кивнул Зеркальный По, и на его лицо вновь вернулось то самое затравленное, вороватое выражение.

– Да, сэр. Это всё, что вам понадобится? Ваших слуг разместить на седьмом этаже?

– Пока я предпочёл бы оставить их при себе. И давай сразу же рассчитаемся.

Он достал из кармана тонкую пачку банкнот и протянул одну купюру Уильяму. Это были двадцатки!

– Да, сэр, полковник Эмбри. Я сейчас же принесу вам сдачу вместе с заказом.

Пока мы ждали, Эдди и Зеркальный По погрузились в разговоры о своём детстве. Арф устроился в углу спальни. Мы с Силлой ушли в ванную комнатку и с удовольствием вместе приняли ванну.

К тому времени как мы закончили мыться, Уильям вернулся, ведя за собой горничную и официанта. Официант встал к нам спиной, раскрывая устрицы и раскладывая их на буфете. Тем временем Уильям и горничная выдвинули стол на середину комнаты, накрыли его белой льняной скатертью и быстро расставили приборы на четверых. Уильям принял от Зеркального По чаевые, после чего они с горничной удалились.

Так начался наш долгий, последний пир.