Текст книги "Светлейший князь (СИ)"
Автор книги: Роман Злотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Дело в том, что англичане с французами, у которых всегда было множество агентов и просто сочувствующих конфидентов в российском высшем свете, сумели-таки добыть самые точные планы оборонительных сооружений Севастополя. И, основываясь на них, приняли решение подойти к штурму города очень серьёзно… Но вся петрушка оказалась в том, что большинство сооружений, указанных в добытых планах, к моменту высадки армии коалиции так и не были построены. Из-за воровства ли, разгильдяйства либо того и другого вместе взятых. Но вследствие того, что коалиционеры столь ответственно подошли к подготовке – штурм был отложен, и этот самый Тотлебен успел-таки построить вокруг города вполне себе приличные оборонительные обводы достаточной глубины. Что и позволило русским войскам продержаться целый год и отбить не одну атаку… Ну и как ему не помочь?
– А знаете что, Павел Степанович – тут я, пожалуй, могу поспособствовать.
– Были бы благодарны,– тут же отреагировал Нахимов.– И как же?
– Дело в том, что я являюсь миноритарным акционером химических заводов господина Клауса, которые и производят динамит, а также его давним другом. Он когда-то начинал свою карьеру у меня в Сусарах начальником химической лаборатории… Так что я вполне могу поспособствовать выделению необходимых объёмов динамита, не напрягая снабженцев инженерной службы флота. Так что давайте-ка по пути заскочим на телеграф и…
– Даниил Николаевич, я бы вас очень просил сначала, всё-таки, доехать до штаба флота и встретиться с начальником над штабом контр-адмиралом Корниловым. Он ждёт. А телеграмму вы сможете отправить прямо оттуда. У нас там имеется свой, флотский телеграфный пост…
Корнилов оказался стройным сухощавым брюнетом с небольшими строгими усиками. И вообще, судя по тому, что Даниил мог наблюдать из коляски – бакенбарды на Черноморском флоте не пользовались особенной популярностью. Большинство встреченных им мужчин предпочитали усы.
– Рад, весьма рад, Ваша Светлость,– радушно поприветствовал он князя.– Павел Степанович нас всех буквально утопил в своём воодушевлении после знакомства с Вами. После своей командировки в Санкт-Петербург он стал настоящим вашим поклонником. Всё время про вас говорит. Будто вы какой-то артист оперы или знаменитый художник. Так что я уже давно решительно мечтал познакомиться со столь выдающейся личностью.
– Ну, не думаю, что я настолько уж выдающийся,– с улыбкой ответствовал бывший майор.– Но тоже рад знакомству. У вас, Владимир Алексеевич, в моём окружении так же есть ярый поклонник.
– Вот как? И кто же это?
– Вице-адмирал Бестужев.
– Начальник морского технического комитета? Как же, как же… знаем. Весьма польщён,– разулыбался Корнилов.
С начальником штаба Черноморского флота, который в настоящий момент к тому же исполнял обязанности командующего, поскольку после смерти адмирала Лазарева в апреле этого года нового командующего так и не назначили, они пообщались очень хорошо. Корнилов оказался весьма умным, образованным человеком и энергичным руководителем. Похоже, в том, что здесь, в Севастополе и на Черноморском флоте в целом «всё шло своим чередом» была немалая его заслуга. Так что он искренне порадовался помощи Даниила с динамитом… После чего они договорились завтра же проехаться по всем строящимся объектам и посмотреть всё своими глазами. То есть смотреть должен был в первую очередь князь Николаев-Уэлсли. Владимир Алексеевич бывал на строящихся объектах не реже раза в неделю. Нахимов же – на береговых сооружениях появлялся несколько реже, зато почти не вылезал с кораблей.
За следующую неделю Даниил не только посетил все строящиеся и уже построенные объекты, но и побывал на большей части кораблей. В морской службе он понимал не слишком много, но корабли выглядели чистыми и ухоженными, рынды сверкали медью, палубы были выскоблены добела, а моряки радовали внешним видом. То есть форменки были незаношенными, а люди выглядели крепкими и здоровыми.
В пятницу светлейшего князя, по его собственной просьбе, отвезли в расположение полка морской пехоты Черноморского флота. В полку как раз проводили очередные стрельбы. Даниил прибыл на стрельбище, поприсутствовал пару часов, даже сделал пяток выстрелов, расстреляв один барабан, после чего довольно лихо разобрал усовершенствованную револьверную винтовку Кольта, коей были вооружены морпехи, и ловкими движениями прочистил ствол. Что вызвало одобрительный ропот бойцов и восхищённые взгляды молодых мичманов.
Тотлебен вернулся вечером в воскресенье, слегка ошеломлённый тем, как всё повернулось. Потому что сначала, когда он обратился в инженерную службу флота, ему категорически отказали, а спустя всего лишь через день к нему прибыл курьер, передавший инженер-полковнику личное предложение самого Карла Клауса, который принял его у себя в кабинете, был ласков и по окончании весьма приятной беседы лично приказал выписать ему даже не две с половиной, а целых три тысячи пудов динамита. Да ещё сообщил, что берёт на себя доставку оного количества в главную базу Черноморского флота… разом сняв с плеч полковника ещё один немаленький геморрой. Поскольку доставка такого количества взрывчатого вещества с химических заводов Клауса в Севастополь тоже была тем ещё квестом. И не только потому, что аренда речных судов или грузовых вагонов влетела бы в копеечку, а потому, что если бы динамит передали прямо на заводе, то перевозка взрывчатых веществ, уже принятых флотом, потребовала непременного караула, в выделении которого Тотлебену вполне могли и отказать.
Последним днём пребывания бывшего майора в главной базе Черноморского флота оказался вторник. Сделав крайний объезд всех строящихся объектов, на этот раз вместе с Тотлебеном, Даниил вернулся в штаб флота и попросил Корнилова вызвать в кабинет Нахимова. Тот прибыл через десять минут.
– Господа, перед отъездом Государь возложил на меня ещё одно обязательство. Он попросил, ежели меня полностью удовлетворит порядок на Черноморском флоте, а также я буду в достаточной мере удовлетворён всем тем что и как здесь происходит, передать вам этот пакет,– с этими словами князь Николаев-Уэлсли раскрыл висевшую на боку сумку и вытащив из неё пакет, прошитый шнуром и запечатанный личной императорской печатью на красном сургуче. После чего передал его Корнилову. Начальник штаба Черноморского флота тут же посерьёзнел, отошёл к столу и, сломав печать, аккуратно вскрыл пакет ножом для бумаги. Развернув полученное послание, он прочитал его и нахмурился. Потом вздохнул, вновь взял пакет и, заглянув в него, достал ещё один конверт тут же протянув его Нахимову.
– Вот, Павел Степанович, ознакомьтесь какие новости привёз нам Даниил Николаевич. Не скажу, чтобы прям уже радостные – скорее неоднозначные, но… государю лучше знать!
Нахимов разорвал свой конверт и быстро пробежал глазами содержание. Нахмурился. Вскинул взгляд на Корнилова и несколько растеряно спросил:
– А вы как же?
Владимир Алексеевич криво усмехнулся.
– Мне велено прибыть в Кронштадт и принять командование над Балтийским флотом. Причём,– он поднёс к глазам бумагу, которую держал в руках и процитировал,– не позднее десятого сентября.
– Но-о-о… почему?– растеряно произнёс Нахимов.
– Потому что по сравнению с тем,– начал Даниил,– как выглядят корабли и их экипажи здесь, на Чёрном море – на Балтийском флоте всё куда более печально. По всем направлениям – около трети кораблей находится в неудовлетворительном состоянии, их команды не сплаваны, крепость Бомарсунд до сих пор не достроена, укрепления Свеаборга устарели, а у Риги, Ревеля, и Пернова не только устарели, но и явно недостаточны. Но, вместо того, чтобы заниматься насущными вопросами флота в командовании балтийцев идут сплошные грызня и подсиживание, усугубляемые воровством и чрезвычайно слабой компетенцией начальников, половина из которых не выходила в море уже более десяти лет. И это, учитывая регулярные плаванья по маршруту Санкт-Петербург – порт Колон и обратно, для сопровождения караванов переселенцев в Калифорнию, а также в бразильскую Макапу, через которую идёт основной вывоз каучука из Бразилии в Россию, и в Рио-де-Жанейро. И ежели бы не это – положение дел с корабельным составом и уровнем обученности команд было бы куда хуже нынешнего,– Даниил сделал паузу и вздохнул.– И это не мои слова. Так считает Государь.
[1] В нашей реальности Нахимов не был женат (хотя ходили грязные слухи о его связи с некое Рахелью, но, вроде как, уже доказано, что это только слухи), но в нашей – чего бы и нет? И населения больше, и юг заселён куда гуще, и мобильность этого населения в связи с развитием железных дорог и пароходного сообщения с Крымом куда выше. Так что нечего терять такой генофонд – женим!))).
[2] Сан-Карло – оперный театр в Неаполе, один из самых старых и самых больших оперных театров Италии.
[3] Приблизительно в это время была построена самая крупная серия парусных фрегатов схожего водоизмещения – 34 фрегата типа «Спешный». Они строились в 1801–1844 годах, в Российской империи, обладавшей куда меньшими технологическими, финансовыми и промышленными возможностями нежели та Российская империя, которая получались в реальности книги.
[4] В нашей истории Тотлебен 1848–1851 году воевал на Кавказе, а затем вернулся в Санкт-Петербург, где перешёл в гвардейские инженеры. Здесь же он сразу же отправлен в Севастополь.
Пока ждёте проду – вот вам новый цикл по этому же миру. Ну, то есть, тому, который образовался усилиями Светлейшего князя Николаева-Уэлсли и его друга императора Николая I. Действие происходит через полторы с лишним сотни лет после всего происходящего в текущем цикле. Хотите знать как оно там живётся? Скажу сразу – жестковато. Плюс и герой такой… не расист. То есть всех ненавидит одинаково. Страшно? Если нет – тогда велком:) – /work/505506
Глава 6
– А всё твоё упрямство!– сердито бурчал император, взбегая по Советской лестнице Большого Эрмитажа. И – нет, это название не имело никакого отношения к Советскому Союзу, до создания которого было ещё почти семьдесят лет… если он, конечно, здесь вообще будет создан. Просто эта лестница выходила к залу, в котором обычно проходили заседания Государственного совета Российской империи.– Согласился бы стать Председателем комитета участия – сколько бы времени можно было бы сэкономить!
– Кому?– сердито огрызнулся Даниил.– Мне? Да я бы тогда вообще только выставкой и занимался.
– Мне,– ещё более сердито рявкнул император.– Ты что думаешь, у меня времени много что ли⁈ Я и так тебя не гружу ни разведкой, ни контрразведкой, ни Телеграфным агентством – всё сам… только тем, где без тебя не обойтись!
– Ага, не грузишь,– огрызнулся светлейший князь,– с кого предложения по штатам требовал написать? А программу курсов переподготовки для строевых офицеров? А с положением сколько меня мучил? Хотя я тебе говорил, что ни хрена в этом не понимаю!
– Да уж побольше других понимаешь,– зло рыкнул император.– И фильмы смотрел, и книжки читал, и лично общался, когда подписки всякие давал – сам мне рассказывал… так что нехрен тут Фому незнающего из себя строить!
– Да я и не строю, просто ты, почему-то, до сих пор думаешь…– распалившись начал Даниил, но они уже подошли к дверям зала, возле которых толпились члены Государственного совета, и ему пришлось резко оборвать свой гневный спич. Ещё не хватало ругаться с императором на глазах у этой толпы высокопоставленных сановников.
Когда все расселись, Николай коротко кивнул председателю Государственного Совета Чернышову и сердито отвернулся от светлейшего князя Николаева-Уэлсли. Тот тоже насупился – коне-ечно, ему-то можно обижаться, а Даниилу что разорваться что ли? На нём и так главный гвоздь Лондонской выставки науки, промышленности, искусства и торговли – Колесо обозрения! И хрен кто понимает, что это офигеть какая сложная инженерная задача. Да они только расчётами и экспериментами занимались почти полгода прежде чем смогли приступить к изготовлению. Тут же не только статическую нагрузку посчитать требуется, но и динамическую, и ветровую… Это ж какой позор обрушится на Российскую империю ежели Колесо, по каким-то причинам, рухнет прямо во время выставки. Да и если оно обрушится потом – после того как отработав полгода в Лондоне будет привезено обратно, на родину – тоже ничего хорошего не будет… Плюс Даниил, как обычно, постарался одним действием решить сразу несколько задач. Поэтому, якобы для ускорения производства Колеса обозрения, были собраны бригады клепальщиков с большинства верфей, в том числе и государственных. Их было пока не так и много. Потому что боевые корабли до сих пор, после знаменитого эксперимента англичан в тысяча восемьсот сорок шестом году, когда был произведён обстрел из орудий построенного из железа тендера «Руби», постройки одна тысяча восемьсот сорок второго года, закончившийся настоящей катастрофой, строились исключительно из дерева. Вернее, не совсем так – набор корпуса был уже практически весь железный, а вот обшивку пока предпочитали делать именно деревянной. Уж больно яркие впечатления остались от английского эксперимента – ядра не просто пробивали железный корпус навылет, но ещё и обрушивали на внутренности корабля огромное количество железных осколков, выкашивающих всё в кашу, а получившиеся зазубренные проломы было крайне трудно купировать заведением пластыря либо пробками и клиньями. Так что железные корпуса пока в мировом кораблестроении остались прерогативой исключительно гражданского судостроения… Но после Крымской войны, во время которой должен был состояться, так сказать, выход на авансцену первых броненосцев – это должно было измениться. Поэтому после окончания кораблестроительной программы и ввода в строй последних восьми фрегатов типа «Соломбала» в настоящий момент достраивающихся на верфях на Балтике, Белом и Чёрном морях, все государственные верфи и существенная часть частных, на которых можно было строить крупные корабли, должны были закрыться на реконструкцию. Чтобы после её окончания не только быть полностью готовыми к строительству кораблей и судов из железа, но ещё и размеры этих судов должны были существенно подрасти. Для чего, естественно, необходимо было обучить куда большее число клепальщиков нежели их было на верфях сейчас, когда технологии клёпки использовались только в производстве и соединении балок для набора корпуса. Вот для этого и решили использовать строительство колеса обозрения… Плюс, Даниил надеялся, что после бенефиса его броненосцев мониторного типа они точно какое-то время попользуются большой популярностью у иностранных заказчиков. Причём, не только у относительно нейтральных, типа пруссаков и австрийцев, но и даже у англичан и французов… Ну ещё бы – он рассчитывал, что преимущество его броненосцев по сравнению с плавучими батареями, которые притащат в Чёрное и Балтийское моря англичане с французами окажется настолько подавляющим, что их можно будет уломать на заказ даже не одного или парочки броненосцев, а раскрутить каждую страну на целую корабельную бригаду. А то и дивизию. Ну если истерика в их прессе насчёт «непреодолимого превосходства русских» окажется достаточно сильной. Но для этого они с Николаем как раз и раскручивают РИТА… Ну а это позволит очень неплохо заработать. А также, при удаче, опять же следуя принципу «одно действие – несколько решаемых задач» ещё и поспособствовать заведению английского и французского кораблестроения в небольшой тупик. Потому что конструкции мониторного типа для основной боевой силы морского и уже тем более океанского флота приспособлены весьма слабо. Это нишевые корабли, предназначенный для действий исключительно в прибрежных районах. Уж больно низкой мореходностью они обладают. Из-за свой низкобортности… Недаром так много кораблей этого типа, начиная с его родоначальника – американского «Монитора», погибло не в бою, а во время штормов будучи просто захлёстнуты волной через открытые люки. То есть конструктивное преимущество в защите, вызванное тем, что невысокий надводный борт кроме брони был в большей своей части защищён ещё и толстым слоем забортной воды, обернулось вот такой бедой… Но конкретно для данной, будущей Крымской войны, учитывая, что основные боевые действия будут вестись в закрытых акваториях – на Балтике и Чёрном море, а их противниками должны были стать либо небронированные парусники, либо весьма неуклюжие и вооруженные почти исключительно гладкоствольными дульнозарядками плавучие батареи – они подходили практически идеально. Недаром уже упомянутый родоначальник типа – «Монитор», прославился в первом же бою буквально раздраконив броненосец южан «Мерримак»… то есть, вернее – «Вирджинию», по существу являющуюся всё той же «плавучей батареей». И это учитывая, что на вооружения «Монитора» стояли гладкоствольные пушки, стреляющие не слишком бронебойными круглыми ядрами. В то время как на вооружении русских броненосцев будут стоять нарезные орудия, использующие остроконечные цилиндрические снаряды часть из которых ещё и будет оснащена высокопрочным стальным наконечником. Ну и какие шансы против этого будут иметь французские и английские «плавающие комоды»? Никаких! Они даже убежать не смогут в случае чего… при парадном-то ходе в три-четыре узла, учитывая, что русские броненосцы по предварительным расчётам смогут развивать максимальную скорость около восьми-девяти. То есть они будут в два-три раза быстрее! Что же касается опасности потерять броненосцы во время Великой бури – то до её окончания никто выводить броненосцы в акваторию Чёрного моря и не собирался.
Так вот – с появлением броненосцев, вооружённых нарезными дальнобойными пушками, все парусные флоты сразу же станут устаревшими. То есть подавляющее преимущество английского и французского флотов просто рухнет. Всем придётся начинать «корабельную гонку» с самого сначала. И если получится сделать так, что англичане и французы не только закупят в России подобные корабли, но ещё и начнут тиражировать их, разработав на базе закупленных свои образцы подобного типа – это будет просто отлично! Потому что англичане и французы угробят вполне себе приличный бюджет на корабли, которые не смогут использоваться для подавляющего большинства тех задач, которые стоят перед их флотами…
– … светлейший князь Николаев-Уэлсли,– Даниил вздрогнул и поднял взгляд на председателя Государственного совета. Тот ожидающе пялился на него. Похоже от него что-то требовалось, но он как-то выпал из процесса, задумавшись о своих делах… Хм, вероятно его хотели заслушать о готовности экспозиции его заводов к выставке в Лондоне.
– Кхем…– начал он, поднявшись,– экспозиция практически готова. Потому что процентов на восемьдесят соответствует той экспозиции, которую мы представляли на нашей выставке. Мы не стали разбирать и распродавать ту экспозицию, поэтому большая часть экспонатов готова и упакована ещё с прошлого года. Как запаковали тогда – так и не трогали… Нового в экспозиции только два образца «гоночного паровика» да Колесо обозрения. Но оно, как бы, гвоздь программы всей нашей делегации в целом.
– А сколько удалось продать «гоночных паровиков» до сего момента?– уточнил Николай.
– Семь,– коротко ответил Даниил. Ну да – слегка ошибся со спросом. Но, учитывая соотношение цены производства и продажи – он вышел в прибыль уже после продажи второго экземпляра.
– Хм…– насмешливо хмыкнул император, явно вспомнив планы бывшего майора.
– Ничего – думаю за время выставки в Лондоне продадим ещё парочку,– миролюбиво сообщил князь.
– И откуда такая уверенность?
– Просто корпус первого из отправленных в Лондон покрыт золотом по методу инженера Якоби, а второго – по той же технологии алюминием[1],– пояснил Даниил.– Ну и кое-какие другие улучшения произвели… Так что точно кто-то купит. Может даже кто-то из тех, кто уже купил более простые варианты.
– А как дела с Колесом обозрения?
– Собрали. Опробовали. Сейчас разбираем, упаковываем и готовим к отправке в Лондон,– коротко доложил светлейший князь Николаев-Уэлсли, после чего продолжил:– Общие параметры таковы: Диаметр самого колеса – девяносто семь аршин, общая высота с учётом основания – сто один аршин и один локоть, мощность парового привода – триста девяносто лошадиных сил. Силовая установка – две машины. Пока одна работает – вторая обслуживается и заправляется. Полный оборот колесо делает за полчаса. Максимальная загрузка – шестьсот двадцать человек. Тридцать одна подвесная кабина на двадцать сидячих мест каждая…
– Но почему бы не обновить экспозицию, добавив новинок?– поинтересовался князь Гагарин.
– Во-первых, не вижу смысла. Мы отлично выступили на нашей Выставке – и удивили, и заработали, и сильно расширили число заказчиков нашей продукции. Англичане ставят перед собой те же задачи, значит будут сильно стараться выдвинуть на первый план именно свои успехи и направить интерес потенциальных заказчиков и покупателей к своим промышленникам и купцам. То есть большие вложения в расширение экспозиции вряд ли окупятся. У нас и так есть, так сказать, ударные экспонаты – гоночные паровики и Колесо. Всё, что мы можем подготовить ещё – точно не привлечёт больше внимания. Во-вторых – с деньгами тоже довольно напряжённо,– Даниил слегка замялся. Говорить о том, что огромные средства направлены на подготовку к скорой войне было нельзя. Потому что о войне знали только они с Николаем. Догадывались ещё человек пятнадцать-двадцать, но все они были под подписками. Возможно догадывались ещё человек пятьдесят. Но как-то подтверждать их догадки было глупо, потому что как минимум часть из них могла быть вполне на стороне англичан и французов. У нас тут, как-никак, Английский клаб вполне себе легально действует… А остальные считали, что идёт обычный процесс разработки и испытания некой новой техники и вооружения. Но сколько их уже было? И сколько ещё будет? Да и далеко не все из разрабатываемых образцов идут в серию – и кто сказал, что здесь будет как-то по-другому? Так что он решил просто сообщить о денежных затруднениях. Да, это как бы подставляло его собственный имидж «вечного победителя», но да и хрен с ним. Если это поможет достигнуть внезапности применения новых тактик и образцов вооружения хоть по каким-то направлениям – это окупит всё!
После того, как отчитались остальные члены Комитета участия во Второй Всемирной выставке науки, промышленности искусства и торговли, которая должна была открыться в Лондоне в знаковый для бывшего майора день – девятого мая одна тысяча восемьсот пятьдесят второго года, Госсовет быстренько пробежался по текущей повестке дня, одним из пунктов которой было, например, введение в губерниях должностей «главного художника», в обязанностях которого было «запечатлевать значимые события, значимых людей губернии, надзирать за новым строительством, и оказывать помощь в составлении приятственных глазу городских першпектив для губернских столиц и иных городов губернии». И это заставило его задуматься – а были ли подобные должности в России в той, старой истории или это очередной косвенный результат его вмешательства? Косвенный, потому что он ни разу никогда даже и не думал ни о чём подобном… Ну так он и про естественный отбор тоже ничего никому не рассказывал. Не потому что не знал – кто там, в будущем этого не знает-то, школьная программа чай… просто не до этого ему было. Другим он всё время был занят. А вот подишь ты как оно всё повернулось… К некоторому удивлению Даниила за этот пункт проголосовали единогласно. Впрочем, на фоне остальных расходов введение должностей губернских художников казну напрягало не то чтобы сильно.
Из зала они с императором ушли так же вместе. То есть Даниил-то как раз хотел тихо улизнуть – у него на сегодня были кое-какие планы, но Николай, дойдя до дверей, притормозил и, развернувшись на каблуках, ткнул пальцем в его сторону.
– Так, князь, за мной!
Пришлось вскакивать и бежать, сопровождаемым завистливыми взглядами остальных сановников.
Когда они добрались кабинета императора, тот со вздохом рухнул в кресло, кивнув своему старому другу на кресло напротив.
– Уф… достали уже! Как сквозь осоку всё время продираюсь…– Николай нажал кнопку звонка, и когда внутрь заглянул адъютант, бросил ему:
– Тащи самоварчик и баранок что ли принеси!
Даниил вздохнул. Значит государь ангажировал его надолго.
– Вот – ознакомься,– император достал из ящика стола кипу бумаг и бросил ему через стол,– англичане прислали программу мероприятий выставки. Гонок механических экипажей не предусмотрено – они точно знают, что превзойти характеристики твоего «гоночного паровика» не сумеют, а повторить его позволить себе не могут. Это ж ведь они – мастерская мира и сосредоточие всего самого передового, а не какая-то там Россия… Так что они придумали кое-что другое. А именно – гонки паровых катеров.
Даниил хмыкнул.
– Хотят застолбить за собой водные гонки,– понимающе кивнул бывший майор.– Ну, как бы ожидаемо…
– Ожидаемо-то ожидаемо,– несколько сварливо отозвался император,– вот только чего ж ты такого не предусмотрел, а? Чего было не сделать – стартуй от Дворцовой набережной и плыви себе аж до Кронштадта! А ежели что – так Ладога под боком. Пороги на Неве убрали – и плыви себе с богом! Чего не додумался-то?
– А я не господь бог!– огрызнулся светлейший князь.– К тому же у меня из без того забот было аж до макушки – и экспозицию готовить, и гонки «механических экипажей», и к разработке плана реконструкции Санкт-Петербурге кто меня привлёк, а? Не ты ли? Привык, понимаешь, на моём горбу всё время кататься – вот совсем никакого продыху от тебя нет. И сейчас ездишь!– Николай в ответ только хмыкнул, после чего сообщил тоном пониже:
– Там ещё парусная регата планируется….
– Ну, с этим точно не ко мне!– вскинул руки князь Николаев-Уэлсли.
– Да понимаю я,– резко отмахнулся Николай.– А вот с паровыми катерами постарайся что-то придумать,– вот как будто Даниил ему только что не высказывал… Бывший майор насупился, стиснул губы, но потом, всё-таки, нехотя уточнил:
– Ограничения какие?
– В смысле?
– Ну, там, максимально разрешённая длина, водоизмещение, число членов экипажа… ну и так далее.
– Вроде бы ничего нет,– слегка озадаченно отозвался император.– Но ты там сам в бумагах поройся. И, если надобно будет – запроси по телеграфу.
– Понял. А маршрут они уже предложили?
В этот момент дверь распахнулась, и внутрь ввалился адъютант с жостовским подносом, на котором стояли заварочный чайник, две чайных пары, сахарница с «бобринским рафинадом» и корзиночка с баранками и мелкими пряниками. Вслед за ним в кабинет зашёл гвардеец, волокущий небольшой самовар. Быстро сервировав чай они тихо удалились.
– … да, но пишут, что он пока прикидочный,– продолжил император.– Старт планируется от парламента, пишут, что прямо от этой их новой строящейся башни с часами,– на лице императора возникла лёгкая улыбка. Похоже, он, впрочем, также как и сам Даниил, припомнил их давнюю поездку в Англию в тысяча восемьсот четырнадцатом. Эх, какие они тогда были молодые…
– Финиш – там же. А разворот у города Маргит, расположенного на бывшем острове Танет. Это по воде получается чуть больше шестидесяти пяти миль в одну сторону. Похоже твоими гонками от Питера до Москвы впечатлились…Сможешь сделать такое чтобы всех обойти?– небрежно поинтересовался император разливая чай.
– Ну-у-у… есть варианты,– хмыкнул Даниил.– Мы уже давно разрабатываем носители для морских дронов…– вообще-то изначально он собирался «придумать» торпеды. Но, увы, как всегда не хватило знаний. В первую очередь не получилось сообразить, как заставить торпеду удерживать глубину погружения… Нет, возможно, какие-то механизмы для этого уже существовали, но поскольку рабочая группа по разработке данного вида оружия из-за требований соблюдения жёсткого режима секретности была весьма ограниченной – ничего, что натолкнуло бы на идею как этого надёжно достичь, обнаружить не удалось. Так что бывший майор решил не заморачиваться и ограничиться теми самыми морскими дронами. То есть сделать этакую «надводную торпеду» – взять узкую лодку, закрепить в носу взрыватель, заряд всё того же динамита, а на корме установить какой-никакой двигатель – и «морской дрон» готов. Да, неуправляемый, ну так и торпеды ещё почти сто лет так же будут неуправляемыми. Да, двигается только по поверхности воды – но если заложить приличный заряд килограммов в пятьдесят динамита – ни один современный корабль этого не переживёт. С гарантией! Даже у линкора полборта снесёт…
Главных проблем было две – двигатель, и способ атаки. При этом основная засада была с двигателем. Какой он там был на настоящих торпедах бывший майор не знал от слова совсем. Ну вообще никаких предположений! Вроде бы были электрические… но те двигатели, которые делали на заводе Шиллинга, даже уже усовершенствованные Якоби – никаких дронов просто не потянули бы. Ну, или, их надо было делать размером минимум с двенадцативёсельный ялик, большую часть грузоподъёмности оного отдав под батареи. Да и в этом случае максимальная скорость, которую они могли развить, ограничивалась бы дай бог пятью узлами. Та ещё «торпеда» получалась бы… То есть электрический двигатель отпал.
Следующим попробовали засунуть в дрон специально разработанный малогабаритный паровик… и обплевались от того как муторно готовить его к запуску – залей воды, нагрей её, открой клапана, подай пар, да ещё и не обварись сам при этом… и всё это перед самым пуском. Короче, этот вариант оставили на самый уж крайний случай. После этого попробовали собрать небольшой калоризаторный движок… но всё портил массивный маховик – уже на десяти кабельтовых дрон заворачивал траекторию такой загогулиной, что попасть даже в средних размеров остров можно было только случайно.
Последним вариантом, с которым, вроде как, начало что-то получаться стал… ракетно-турбинный движок. Ну так его обозвал изобретатель – бывший выпускник Железнодорожного училища вскоре после возвращения из обучения во Франции увлекшийся морем, Акакий Возовиков. На самом деле от ракеты там была только пороховая шашка, продукты горения которой из камеры сгорания по двум каналам поступали к паре примитивных турбинок, по типу тех, что стояли на хвостовиках выстрелов ПГ-7В, которые раскручивали два винта. Причём лопатки этих турбинок имели зеркальное расположение, вследствие чего приводимые ими винты крутились в противоположных направлениях, тем самым купируя реактивные моменты друг друга. При этом максимальная дальность хода на таком движке составляла впечатляющие восемь кабельтовых, а скорость оказалась просто немыслимой – больше двадцати узлов. И Даниил счёл эти результаты вполне удовлетворительными… Нет, оно бы, может, и хотелось бы побольше, но, увы, с учётом того, что дрон, в отличие от торпеды, двигался к цели по поверхности воды, то есть подвергаясь воздействию волн и ветра – даже такая дальность выходила за пределы возможности точного попадания. Так что – увы, надёжно поражать цель размером с фрегат получалось только с дальности не более пяти кабельтов… Дальше – только при отсутствии волнения и почти полном штиле.
