Текст книги "Светлейший князь (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Никто из нейтралов не пойдёт на риск подвергнуться копенгагированию[4],– резко отозвался капитан одного из фрегатов Шестаков.– Так что идти можно только в свои порты! Предлагаю обойти Англию с запада и идти в Севастополь.

– Но французы и англичане могут принять попытку бомбардировать Санкт-Петербург⁈ Нам надо идти на усиление Балтийского флота!

– Если мы не успеем дойти до наших портов и застрянем в нейтральных, где нас потом могут заблокировать и потопить англичане – мы просто погибнем и ничем никому не поможем…

Совет затянулся на два дня. За это время в Рейкьявик прибыло ещё двенадцать различных судов, последний из которых принёс нерадостные вести. Англия и Франция восприняли Синопский разгром турок как вызов лично себе и предъявили Российской империи ультиматум, одновременно с этим начав демонстративную подготовку к вводу в Чёрное море своей объединённой эскадры. А английские и французские газеты были переполнены угрозами скорой бомбардировки Санкт-Петербурга и высадки десанта на территорию страны.

– Значит так, господа,– подвёл итог совету Бестужев,– наши фрегаты хоть и изрядно потрёпаны долгим походом, зато команды – на гордость каждому! И сто двадцать наших пушек, кои точно такие же какие османов в Синопе утопили, на Балтике Родине нашей совсем не лишние будут. Так что идём на Балтику. В Кронштадт мы точно дойти не успеем, значит пойдём куда получится – в Ригу, так в Ригу, в Ревель – так в Ревель, в Гельсингфорс – так Гельсингфорс. А туда не дойдём – так на Аландах зазимуем… Всё – завтра с утра поднимаем паруса. Уголь беречь! Пары разведём не ранее чем подойдём к Каттегату. Потому что очень вероятно, что нам далее до конца на паровом ходу идти придётся…

– А если англичане встретятся?

Бестужев замолчал и несколько мгновений раздумывал, а потом решительно махнул рукой.

– Как вести себя будут. Ежели сами на рожон не полезут – отпустим, ну а полезут – топить!

Но пары пришлось разводить ещё в Скагерраке. Едва только они вошли в пролив, как море впереди густо покрылось парусами. Движение в проливах, не смотря на начало зимы, оказалось очень интенсивным. Похоже сказывалось ожидание большой войны – купцы старались ухватить максимум лихвы пока боевые действия не начали мешать морским перевозкам… Так что маневрировать и держать нужную скорость только лишь под парусами оказалось невозможно. А маневрировать было нужно – Бестужев старался максимально избегать обнаружения, поэтому приказал проложить маршрут под норвежским берегом. При минимальной ширине пролива Скагеррак за сотню вёрст – проскочить если не незамеченными, то, хотя бы, не идентифицированными шанс был.

Можно было, конечно, дождаться ночи – они в декабре самые длинные в году, и попытаться проскользнуть в темноте, но всё одно за ночь все проливы не пройти. Особенно учитывая, что ночью держать максимально возможный ход нипочём не получится – ну если не хочешь столкновения. А скорость была ключевым параметром успешности прорыва. Да-да, именно прорыва, потому что английские корабли за редким исключением почти всегда дежурили в датских проливах, а уж в такое предвоенное время их патрули вполне могли и усилить… Конечно, чтобы напасть на эскадру из шести фрегатов эти силы должны быть как минимум сравнимыми, но англичане вполне могли перебросить в Копенгаген дополнительные корабли. Так что вполне могло случиться так, что какой-нибудь заметивший их патрульный шлюп рванёт к ближайшему береговому телеграфному посту и успеет сообщить об их приближении. А там уже возможно всё – даже самое неприятное типа боя в узостях Эресунна. Он ведь не Скагеррак – ширина пролива Эресунн в самой узкой части не превышает четырёх вёрст… И противопоставить этому можно было только и именно скорость. Так что уже через полчаса на флагмане взметнулись флажные сигналы, требующие развести пары и прибавить ход.

Не смотря на все опасения датские проливы удалось пройти относительно спокойно. Нет, английские корабли в проливе присутствовали – более того, какой-то небольшой отряд из одного пятидесятипушечного фрегата и пары шлюпов имел наглость приблизиться и даже пытался какое-то время держаться на хвосте эскадры, но через час отстал. Остальные же встреченные суда просто разбегались по сторонам.

Пролив Эресунн по правилам требовалось проходить с датским лоцманом, но Бестужев, ходивший им не один, не два и даже не один десяток раз, принял решение идти самостоятельно. Только немного снизить скорость. Так что уже через сутки с небольшим эскадра вышла в родимые воды Балтики.

Балтийское море встретило их неласково – штормом. Впрочем, по сравнению с тем как их трепала Атлантика или Тихий – родные воды, считай, ласкали. Так что уже через трое суток эскадра пришвартовалась у причалов Рижского порта. На этом кругосветка Великого князя Константина Николаевича и закончилась. Пришло время войны.

[1] В нашей истории ВК Константин уже в 1848 году стал контр-адмиралом. Здесь – немножко другой Константин, поскольку был воспитан светлейшим князем Николаевым-Уэлсли, и заметно другая история.

[2] В нашей истории население Николаевска-на-Амуре подошло к этой цифре чуть позже – в 1858 году, когда он стал столицей Приморской области, созданной в 1856 году.

[3] Первый трансатлантический телеграфный кабель между Европой и Северной Америкой был проложен в 1858 году. Для главного героя трансатлантический кабель скорее вреден, так как он усиливает потенциальных противников, так что вряд ли его проложат раньше.

[4] Копенгагирование – термин возникший после того как англичане в 1801 году напали на флот нейтральной Дании, стоявший на рейде Копенгагена, а когда не смогли одержать победу в бою – подвергли бомбардировке сам город, после чего английский адмирал Нельсон послал датчанам ультиматум, потребовав прекратить огонь под угрозой убийства всех захваченных в плен датчан. Дословно: «…если стрельба со стороны датских кораблей продолжится, то он будет вынужден сжечь все плавучие батареи, захваченные им, без возможности спасти жизни отважных датчан, которые защищали на батареях свою родину…»

Ну что, народ, следующая бонусная глава на 1000 лайков или 200 наград. Ждём:)

Часть II

Война. Глава 1

– Вот ведь суки!– Даниил отшвырнул письмо которое передал ему Николай.– Это ж просто наглое и абсолютное воровство!– Он шумно выдохнул.– Впрочем, чему я удивляюсь – они всегда такими были!

– И у вас, в будущем так же?– удивлённо вскинул брови Николай.– Я-то думал, что по мере развития цивилизации хотя бы часть низменных инстинктов уходит… Ну, хотя бы, на государственном уровне.

– Да где там,– махнул рукой бывший майор.– Всё то же самое. Как англосаксы воровали и отжимали чужое – так и продолжают. Чуть где слабина – тут же в любую щель лезут! Шельмуют, подкупают, воруют, убивают… и ведь, сволочи такие, при этом больше всего кричат о законе и демократии!

– Насколько я помню, в работах Аристотеля и Платона, а также известного нам через последнего Сократа, каковые первыми и исследовали все системы государственной власти, демократия характеризуется ими скорее, как мусорный и по большей части переходный тип государственного устройства,– усмехнулся император.– Прямо удивительно насколько у вас там её вознесли на пьедестал… Тем более что у вас она не настоящая, а представительская. То есть граждане государства не лично голосуют за те или иные решения и утверждают законы, а сначала избирают каких-то депутатов, которые потом занимаются вышеуказанным по своему разумению. Ну или наущению вовсю подкупающих их властей и олигархов.

– Ну, не всегда,– Даниил отчего-то почувствовал некоторую обиду за ту страну в которой он прожил остаток своей прошлой жизни, хотя там, в будущем и сам терпеть не мог всяких «дерьмократов» прямо обвиняя их в ужасах девяностых и всяком непотребстве, творившемся в более позднее время.– Иногда у нас это… референдумы бывают. То есть бывает, что люди и сами голосуют.

– Референдум? О! Напомни мне что именно у вас там так называется,– скептически вскинул бровь Николай. Даниил нехотя пояснил. Император хмыкнул.

– То есть вам дают один вариант какого-нибудь закона или там, конституции, и предлагают выбрать всего лишь из «да» или «нет»?

– Там ещё обсуждение перед этим идёт,– огрызнулся бывший майор.

– Открытое? С публичными дискуссиями? С предоставлением и обсуждением конкурирующих проектов? С оценками их специалистами, с голосованием за каждый из представленных?

Светлейший князь Николаев-Уэлсли стыдливо промолчал. Блин, нашёл с кем спорить – человек уже четверть века огромной империей управляет, причём довольно успешно. В то время как сам Даниил всегда бежал от попыток повесить на него хоть что-то из госуправления как чёрт от ладана! Не совсем убежал, конечно – и должность министра путей сообщения, и членство в Госсовете тому пример, но всё равно даже считая полученный опыт, свои возможности на этой ниве он всегда оценивал весьма скептически. Ну ведь и правда: поставь его на место Николая – он бы такого нарулил… Достаточно вспомнить ту же крестьянскую реформу.

– А я тебе говорил – философию надобно изучать,– наставительно произнёс государь.

– Да где уж нам,– огрызнулся бывший майор. Ну действительно же – он, конечно, учился вместе с Николаем и Михаилом, но Даниил же не был Великим князем! У него и помимо учёбы обязанностей было – мама не горюй. Так что приходилось чем-то жертвовать. Вот он и пожертвовал, как ему тогда казалось – самым бесполезным. Латынью, греческим, античной философией и всем таким прочим. Не то чтобы прям вот совсем… каких-то верхов нахватался, конечно, но именно что верхов. А потом выяснилось, что эти знания и умения на определенном уровне ну вот совсем не бесполезны. Более того – на каких-то позициях и вообще жизненно необходимы!

– Ладно – проехали!– вздохнул князь Николаев-Уэлсли и протянул письмо обратно императору.– Только за этим звал?

– Нет – хочу чтобы доложил мне что сделано именно по твоим направлениям.

– А то тебе не докладывали?– огрызнулся Даниил.

– Докладывали, но не ты,– спокойно парировал государь.– И не волнуйся – в Англии у нас пока всё хорошо.

– Да где ж хорошо, если эти уроды у нас Колесо обозрения отжали!– взвился бывший майор.

– А я тебе говорю – хорошо,– наставительно произнёс Николай.– И даже то, что Колесо украли – тоже хорошо… ну сам подумай – стоит оно там сейчас, возвышается над Лондоном с нашими золочёными орлами на боках, которые, почитай, с любого конца Лондона видать…

– Снимут,– убеждённо заявил князь Николае-Уэлсли.

– Может и снимут,– миролюбиво кивнул государь.– Только все всё равно будут помнить, что они там были. И что вся эта конструкция – творение русских. Как думаешь какие мысли у жителей Лондона появятся, когда на Остров пойдут гробы, а флот и армия будут раз за разом терпеть неудачи?

– Это если будут…– больше из духа несогласия чем на самом деле так считая пробурчал Даниил.

– Ну, если нет – значит мы с тобой… да и Россия в целом – никуда не годны. И если мы проиграем – туда нам и дорога,– жёстко ответил император. А потом слегка смягчился:– Но я так не считаю. Конечно, неудачи будут и, соответственно, их победы тоже. Там чай, не дураки сидят… Но и наши победы так же. Причём, как я надеюсь – наших будет куда больше, чем у них. В конце концов – мы так долго ко всему этому готовились!– он вздохнул.– Жаль, что ты ничего не помнишь о той части, где мы с турками воевали. Очень бы было интересно понять разницу…

Война с Османской империей началась вполне себе успешно.

Какие там были глубинные причины или формальные поводы для её начала – Даниил не уточнял. Он вообще всю зиму и осень мотался по своим предприятиям, военным заводам и флотским опытовым станциям разворачивая производство на военные рельсы и доводя до ума новинки вооружений. Так что все тёрки с Османской империей и французами с англичанами прошли мимо него. Ну почти… Кое-какие вести до него, естественно, доходили. А так – не его это было дело. Об этом пусть у императора голова болит – она ж ему дадена не только чтобы корону носить! Так что о начале войны он узнал после того как однажды утром в двери его дома постучал посыльной, передавший приказ императора немедленно прибыть в его кабинет. Когда князь, чуть ли не бегом преодолевший Дворцовую площадь, влетел в знакомое до мельчайших деталей и уже даже набившее оскомину помещение, Николай стоял у окна и смотрел на Александровский столп.

– Что?– тяжело дыша выдавил Даниил. Император помедлил пару мгновений, после чего негромко произнёс:

– Началось…

Князь Николаев-Уэлсли выпрямился, потом спокойным движением вытер пот со лба и негромко уточнил:

– Кто начал – мы или они?

– Неважно. Если они, вдруг, недостаточно обнаглеют или испугаются и попытаются спустить ситуацию на тормозах – я не дам им соскочить,– ответил Николай.– Потому что, если не начать сейчас – они точно не окажутся осенью следующего года на побережье Крыма. Так что я направил Абдул Меджиду ультиматум из-за захвата принадлежащих тебе нефтяных приисков и нефтеперегонного завода в Плоешти.

– Захвата?– Даниил ещё со времён разворачивания производства керосиновых ламп пытался подгрести под себя максимальное возможное количество нефтяных месторождений. Удавалось это, увы, очень далеко не всегда. То есть с Баку всё было ясно – там у него позиции были непоколебимые. Но вот во всех остальных местах пока случился полный пшик. В Персии о нефти никто не слышал… понятно, что пока, но бывший майор даже не знал где бурить. Вот вы знаете в какой части Ирана сегодня добывается нефть – на юге, западе, севере или востоке? Вот и он не знал. В Ираке и Кувейте – вот уж прям образец нефтяной страны, к его удивлению тоже… В Поволжье ничего не вышло. Не то чтобы он на него замахивался – нефти Баку России точно хватит ещё очень и очень надолго, но на всякий случай застолбить чтобы не подгребли какие-нибудь англичане с немцами – почему бы и нет. На Самотлор он даже не замахивался… Так что кроме Баку он сумел наложить лапу только на Майкоп и вот румынский Плоешти. Но в Майкопе добыча пока почти не шла. Незачем было – нефти уже вполне себе обустроенного Баку пока вполне хватало, а вот Плоешти разрабатывался довольно активно. Уж больно удобная там была логистика на южную, восточную и центральную Европу. До Дуная от месторождения по прямой было всего полсотни вёрст, а по Дунаю баржи с нефтью уже расходились как вверх по течению – в болгарские земли османской империи, полунезависимую Сербию, уже совсем независимую Венгрию, Австро-Полонию и Баварию, ну а через них во все соседние страны, так и вниз – в Чёрное море. А там уже через нефтяные терминалы Констанцы – во всё Причерноморье и средиземноморские страны вплоть до Испании и Франции. Так что в Плоешти Даниил вложился хорошо…

– Да,– кивнул император.– Информация пришла вчера вечером. И я сразу же велел Певческому мосту готовить ноту.

Князь Николаев-Уэлсли пару мгновений помолчал, а потом хмуро спросил:

– Ответа пока не было?

– Ответ будет быстро. Телеграф, чай, в Истамбуле имеется.

Бывший майор вздохнул… А вот интересно – что послужило если не причиной то, хотя бы, поводом для войны в тот раз? Точно же ведь не эти нефтяные прииски! Даже если их кто-то уже и разрабатывал – вряд ли это была Россия. В той истории Россия самостоятельно даже бакинскую нефть не осилила – насколько он помнил, там локомотивами были Нобели с Ротшильдами… Впрочем, вспоминать теперь было без толку. Надобно сосредоточиться на том, что есть здесь и сейчас.

Ответ султана действительно пришёл на следующий день. А ещё через два дня русские войска перешли Прут. И столь быстрое начало действий показало Даниилу, что войска уже стояли наготове.

А уже через неделю русские войска вошли в Бухарест. Причём, через сутки после этого в городе был устроен парад, который принимал… лично Николай! Не один, конечно, а вместе с командованием Дунайской армии и с, так сказать, лучшими людьми придунайских княжеств. Но столь стремительное появление русского царя, оказавшегося в Бухаресте всего через десять дней после того, как он лично в Санкт-Петербурге подписал «Манифест о занятии Придунайских княжеств» вызвало в Европе некоторый шок. Увы, скорость перемещения по железным дорогам хоть и была широко известна – но высшим политическим руководством многих стран до сего момента была как-то не очень осознанна… Зато в Бухаресте был полный экстаз. Русского императора буквально боготворили! По всей Валахии в церквях заказывали молебны в его честь, на стенах даже самых бедных хижин висел его портрет, бережно вырезанный из местной газеты… а уж сколько новорожденных получили имя «Николай» – вообще страшно было представить! Впрочем, не только в Валахии. РИТА работала не покладая рук, прославляя успехи русского оружия и гений русского императора – так что это имя взлетело в топ популярности во всех славянских землях Европы. Да и не только славянских. В той же Пруссии[1], Дании, Голландии и некоторых других странах имя «Николай» так же стало весьма популярным.

Одновременно начались боевые действия на Кавказе[2]. И здесь всё так же складывалось удачно – войска перешли реку Арпа-Чай и буквально за трое суток дошли до Карса. А ещё через неделю эта турецкая крепость пала. При том, что с прошлой войны турки её основательно укрепили, вложив в неё сотни тысяч, а то и миллионы лир. Всё дело было в том, что именно тут, на Кавказе, произошли первые полевые испытания новой семи с четвертью дюймовой нарезной казнозарядной пушки в варианте осадного орудия. Да и вообще здесь случилось первое боевое применение этого образца… Караван тракторов с калоризаторными двигателями в сопровождении сапёрного батальона, прикладывавшего неимоверные усилия для обеспечения возможности его продвижения, почти неделю тащил громоздкие орудия к Карсу, а когда, наконец, дотащил – всё было решено за два дня.

Гарнизоном, как выяснилось, командовал британский полковник, которому в османской армии был присвоен чин генерала – Уильям Уильямс. Когда британец отдавал свою шагу генералу Муравьёву – он сердито спросил:

– Что за дьявольские пушки вы приволокли? Они разносили наши укрепления будто они были из глины.

Ещё через неделю пали Баязет и Батум. Причём, на этот раз обошлось без новых пушек. Не потому что они там были такими уж лишними – просто сапёры не смогли построить маршрут, по которому их можно было дотащить от Карса до этих крепостей. Увы, горы и почти полное отсутствие дорог вкупе с общей громоздкостью конструкции создали весьма большие трудности для их применения. Так что – и слава богу, что удалось обойтись без них… Впрочем, не совсем. Для передачи ультиматумов гарнизонам крепостей хитрый Муравьёв велел доставить по дюжине аскеров с парочкой мюлазимов из состава гарнизона Карса. И пока офицеры рассказывали о штурме Карса командирам крепостей и их ближайшим подчинённым, сопровождавшие их солдаты заливались соловьями в своём кругу… чем немало поспособствовали тому, чтобы в сердцах таких же аскеров, как и они, из которых состояли гарнизоны Баязета и Батума, зародился страх перед чудовищными пушками русских. И появилось сильное желание не дожидаться начала их обстрелов… Так что, хотя оба предложения о сдаче были отвергнуты, оборонялись гарнизоны обеих крепостей после этого не очень-то и стойко. Вследствие того, что аскеры при первой же возможности, бросали оружие и с удовольствием сдавались в плен.

Ну а на Дунайском фронте так же всё шло своим чередом. Через две недели после взятия Бухареста русские окружили и взяли в осаду сильные турецкие крепости Силистрию и Рущук. Но не успели турки, лихорадочно собиравшие группировки войск для их деблокады в районе Шумлы и Варны, хотя бы выдвинутся в ту сторону, как обе крепости пали! Причём, их падение стало лебединой песней первых в мире стальных пушек, которые разработали ещё более двадцати лет назад Кутайсов с Мишкой… то есть Великим князем Михаилом Павловичем. Ныне покойным… Новейшие орудия на этот фронт пока решили не отправлять, дабы не раскрывать заранее их характеристики, а вот старые, испытанные Кавказской войной и прошедшие, так сказать, и Крым, и Рым – оказались весьма к месту. Да – каждое такое орудие было в несколько раз слабее нового, но на Дунай перебросили все двенадцать батарей, имеющихся в распоряжении Кутайсова, после смерти Мишки командовавшего всей русской артиллерией. Так что их совокупной мощи с лихвой хватило для подготовки обоих штурмов… Увы – эти осады оказалось их лебединой песней. Похоже, за двадцать с лишним боевых лет в металле стволов накопились усталостные деформации, так что за период не слишком-то и долгих обстрелов крепостей практически каждая из батарей потеряла минимум по одному орудию из-за разрыва ствола, а три из них – даже и по два. Так что после падения Силистрии и Рущука уже седой как лунь и частично лысый Кутайсов, повелел вывести эти батареи в резерв, а личный состав, реально самый подготовленный во всей русской артиллерии – отправить в тыл. На формирование новых батарей осадных орудий, на вооружении которых вскоре должны были поступить те самые семи с четвертью дюймовые осадные орудия.

Данька же в этот момент дневал и ночевал на своей верфи в Александровске, где, в закрытом доке, лихорадочно шло строительство двух черноморских броненосцев. Бригады клепальщиков, получившие опыт на строительстве Колеса обозрения, трудились по пятнадцать часов в день, так что набор первых в мире броненосцев обретал очертания буквально на глазах.

Пятого августа под Шумлой произошло сражение между русскими войсками и армией Омер-паши, принявшего мусульманство серба, родом из Янья горы, до перехода в ислам носившего имя Михаила Латаса. Он считался очень опытным и очень жестоким генералом… Но это ему не помогло. Его армия была наголову разгромлена, понеся при этом огромные потери. При примерно равной артиллерии, насыщение русской армии винтовками позволяло открывать убийственно точный огонь на немыслимых для гладкоствола дистанциях, так что к моменту подхода турецких таборов на расстояние, на котором они были способны вести хотя бы относительно эффективный огонь – подразделения первых линий теряли от половины до двух третей личного состава. Ну да при боевых-то порядках времён Наполеона с плотными колоннами и каре трудно было ожидать чего-то иного… Впрочем, русские следовали той же тактике, так что избежать чудовищных потерь им помогало только лишь практически полное отсутствие у турок нарезного оружия. А то, которое имелось – было крайне устаревшего образца со, считай, никакой скорострельностью, поскольку пули в нарезы при подготовке к выстрелу им приходилось буквально забивать молотками… После чего русские войска вышли к предгорьям Старо-Планины и, сбив турецкие заставы, поднялись на перевалы, один из которых носил очень значимое для бывшего майора наименование – Шипкинский. Где и остановились.

Все посчитали, что это произошло из-за крайне жёсткого ультиматума Пальмерстона и Наполеона III, которые поспешно отправили в Константинополь свои эскадры, тем более, что приказ об остановке дальнейшего наступления пришёл из самого Санкт-Петербурга… но на самом деле эта остановка была предусмотрена планом войны. Главной задачей этого этапа было заманить английские и французские войска в Крым не позже начала осени тысяча восемьсот пятьдесят четвёртого, а не втянуться в долгую войну с англичанами и французами на слабо знакомом театре военных действий в Болгарии в условиях временного господства на Чёрном море английского и французского флотов. Увы, новые русские броненосцы должны были войти в этап полной боеготовности только к концу следующего года, а терять Черноморский флот в схватке с многократно превосходящей её в численности, рангах кораблей и числе орудий объединённой эскадрой… пусть даже с весьма существенными шансами на победу – никто не собирался. Потому что коалиция была вполне способна направить в Чёрное море ещё одну подобную эскадру, а вот нового Черноморского флота России взять было просто неоткуда… Но вернуться сюда русские собирались непременно. Так что главные усилия штаб армии сейчас сосредоточил на тщательном картографировании и изучение ТВД, а также на подготовке к полному разрушению уже захваченных крепостей и иных укреплений. Дабы лишить османов возможности во время неизбежного последующего возвращения использовать их в качестве опорных пунктов.

На Кавказском фронте, между тем, наши войска подступили к Эрзуруму. Его осада продлилась чуть дольше – около двух месяцев, за время которых к крепости подошла наспех собранная турецкая армия, под командованием Нюфтчи-паши. Кто это был такой и откуда взялся – Даниил не имел ни малейшего представления, но, как видно, полководец из него был тот ещё. Потому что, не смотря на подавляющее численное превосходство, а этот самый Нюфтчи-паша привёл к Эрзуруму почти семьдесят тысяч человек против которых Муравьёв смог отрядить только двадцать пять тысяч под командованием генерала Бебутова, существенную часть войск которого, к тому же составляли армянские ополченческие дружины, а также намного более скромной насыщенности Кавказской армии нарезным оружием, разгром турок в двухдневном сражении на подступах к крепости стал эпическим. Из семидесяти с лишним тысяч одиннадцать – погибло, а около сорока попало в плен. Остальные просто разбежались… Впрочем, большую часть этой армии так же составляло наспех набранное ополчение. Так что «борьба была равна».

Как бы там ни было, поражение Нюфтчи-паши на довольно длительное время обезопасило армию, осаждавшую Эрзурум, и сильно уронило дух оборонявшего её гарнизона. Так что, когда к крепости подтащили все те же осадные орудия – всё закончилось довольно быстро. Эрзурум пал двадцать пятого октября – в день Великой Октябрьской социалистической революции… ну если считать по тому календарю, который действовал в Российской империи и сейчас, и в тысяча девятьсот семнадцатом году. Что очередной раз слегка позабавило бывшего майора. Впрочем, он всю жизнь праздновал этот день седьмого ноября… А ещё его заставил иронично усмехнуться тот факт, что, не смотря на то, что семи с четвертью дюймовые пушки разрабатывали в первую очередь как орудия береговой обороны, и устанавливали их, опять же в основном и в большинстве своём именно на береговые батареи – первое боевое применение эти пушек состоялось именно как осадных. Особенно забавно это выглядело если вспомнить, что из нескольких сотен уже изготовленных орудий, на осадных лафетах к настоящему моменту было сделано и передано в войска всего около дюжины штук. Но вот так жизнь повернула. М-дам – судьба бывает весьма причудлива и иронична… На этом кампания тысяча восемьсот пятьдесят третьего года для Кавказской армии закончилась.

Дунайская же армия всю осень простояла на перевалах, а в конце ноября случилась катастрофа турецкого флота в Синопе…

– Кхем, ты там что завис-то?– вырвал Даниила из воспоминаний голос императора.

– Да так… размышляю,– отозвался князь Николаев-Уэлсли.– А докладывать готов,– он выудил из планшетки, которая процентов на девяносто повторяла ту, которой он пользовался большую часть своей службы в Советской армии, а ныне вошла в состав комплекта полевого обмундирования армии Императорской, толстый блокнот в кожаном переплёте и, раскрыв его размеренно заговорил:

– Во-первых, должен сказать, что, по начальным прикидкам, наибольший эффект приносит отнюдь не новое вооружение, а, как бы это забавно не звучало – снабжение. То, что мы успели дотянуть железные дороги до предгорий Кавказа и Одессы, а также до Бухареста позволило резко снизить стоимость снабжения обеих армий и повысить как оперативность поставок продовольствия, медикаментов и боезапаса с вооружением, так и скорость эвакуации раненых. Вследствие чего санитарные потери резко снизились,– тут бывший майор усмехнулся.– Я думаю, к тебе скоро начнут стучаться генералы с предложениями о формировании новых дивизий. Потому что, насколько я помню, пополнения у нас сейчас готовятся согласно планам, составленным на основе обычного уровня потерь. А он нынче в разы меньше наших прикидок. Конечно, не только лишь благодаря лучшему медицинскому и общему снабжению и быстрой эвакуации, но и намного меньшим боевым потерям вследствие большей оснащённости нашей армии нарезным оружием по сравнению с турецкой. Но, ей богу, государь, надобно сильнее вправлять мозги нашему генералитету. Ведь совсем выводов не делают! Как пёрли в атаку каре и колоннами – так и прут. В точности как турки! Столкнёмся с англичанами и французами, у которых нарезного оружия не сильно меньше чем у нас – кровью умоемся…

– То не твоя забота,– нахмурившись оборвал его Николай.– Ты мне лучше вот что скажи – а как снабжаются те направления где нет железных дорог?

– Там, где можно – сформировали транспортные колонны на основе тягачей с калоризаторными движками.

– О как! Нет, я знаю, что ты это давно готовил. И ещё все тяжелые осадные батареи оснастил подобными тягачами…

– Получив в ответ обвинения в растрате казны,– пробурчал Даниил.– Мол, я военный бюджет растрачиваю на пристраивание продукции своих заводов, в то время как солдатикам на портянки не хватает.

– Да уж читал,– усмехнулся император.– И что – действительно не хватает?

– А вот за этим следить совсем не моё дело,– огрызнулся бывший майор.– На это Ваше Величество целую службу военных аудиторов завело, насколько я помню.

– Ладно – не злись,– примирительно улыбнулся Николай.– Так что с тягачами?

– Сейчас в интересах обеих армий сформировано шестьдесят транспортных колонн, в каждой из которых задействовано от четырёх до пяти тягачей. Правда один из них нельзя использовать для перевозки грузов и людей поскольку он тянет цистерну с топливом.

– И какое используется топливо?

– Можно почти любое жидкое – нефть, смесь бензина с растительным маслом, отработка смазочных масел, керосин… но сейчас по большей части используется смесь бензина с растительным маслом.

– Это почему это?

– Потому что бензина у нас до фига – это отход от производства керосина, но использовать его в двигателях в чистом виде не очень хорошо – слишком высока температура горения. Вследствие чего резко увеличивается опасность прогорания цилиндров и поршней. А вот в смеси с растительным маслом вполне себе нормально…

Николай хмыкнул.

– Ну и заодно ты нашёл возможность продать казне отходы производства керосина плюс зависшие у тебя на складах огромные объёмы подсолнечного масла? Мне уже столько доносов на тебя пришло,– и он повёл подбородком в сторону одного из шкафов, стоявших у стены кабинета.