Текст книги "Светлейший князь (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Колонны англичан и французов начали движение около восьми утра – через сорок минут после того как цесаревич задал свой вопрос, но, подойдя на дистанцию в две с половиной версты – остановились и принялись бить залпами по позициям русских. И, как бы даже не холостыми… потому что стрелковый огонь на такой дистанции никакого толка не имел. Даже из нарезного оружия. Зато и большинство пушек до плотных колонн англичан и французов, а также турок, которых выдвинули на переднюю линию, до них не добивало. А вот выдвинутые вперёд английские и французские тяжелые пушки волне добивали до русских позиций. И они начали работать… Мерно. Как метрономы. Залп. Залп. Залп. Промежутки между выстрелами были небольшими – около двух-трёх минут. У французов чуть меньше, у англичан – чуть больше. Ну да у англичан были самые тяжелые орудия – шестидесяти восьми фунтовки Ланкастера с паспортной дальностью стрельбы в шесть с половиной тысяч ярдов. Хотя многие утверждали, что на самом деле они бьют не далее чем на пять тысяч. Но от английских батарей до русских передовых позиций было не более четырёх вёрст. Французские же орудия были заметно слабее поэтому стреляли чаще. И ещё они были куда менее дальнобойными. Так что их пришлось выдвигать заметно ближе к русским позициям.

Русские дали свой ответ где-то через полчаса после начала обстрела. Сначала из-за спин защитников послышался гулкий рёв после чего над головами русских солдат устремились в небо огненные стрелы – первый десяток, второй, третий… восьмой, шестнадцатый! Кутайсов привёз в Севастополь сто восемьдесят пусковых станков тяжелых восьмидюймовых ракет Константинова с боезапасом по пять ракет к каждому. И по две сотни треног для шести и четырёхдюймовых[2]. Более лёгкие – двух с половиной дюймовые ракеты были оставлены в Симферополе, при армии, поскольку их предполагалось использовать для вооружения «летучих отрядов», совершающих набеги на силы неприятеля.

Небо над грозно стоящими колоннами противника мгновенно вспухло облачками шрапнельных разрывов. Не такими уж и маленькими кстати. Всё-таки восьмидюймовый калибр – это почти в полтора раза больше нежели у знаменитых «Катюш»… И хотя нынешние ракеты не смотря на свой впечатляющий калибр уступали РС-132 во всём – и в дальности стрельбы, и в мощности боезаряда, и в точности, но по открыто стоящей живой силе результат их действия выглядел весьма впечатляюще.

Турки бросились врассыпную сразу же. При первых же взрывах. Но, поскольку разброс у этих весьма примитивных ракет был довольно большим – это им не помогло. Шрапнельные пули настигали даже тех, кто за время ракетного залпа успел убежать от своей позиции на полверсты. Так что их потери оказались самыми большими. Поле оказалось буквально выстлано телами в синих мундирах и красных фесках… Французы и англичане сумели сохранить строй, поэтому их потери оказались заметно меньше. Но всё равно их колонны после окончания ракетного залпа стали напоминать изъеденные ржавчиной бруски металла, от которых в тыл поддерживая друг друга брели небольшие группки раненых солдат. Причём большинство держалось за головы.

– Хм… после такого зрелища необходимость касок становится очевидной,– негромко заметил стоявший рядом с цесаревичем Горчаков.

– Согласен,– кивнул Александр.– Так что слушайте мой приказ: за отсутствие каски на боевых позициях – гауптвахта немедленно. Всем. Вплоть до офицеров. И нам,– он повернул голову и оглядел свиту и стоящих рядом генералов и адмиралов,– так же. Отныне все выезды на бастионы и, паче чаяния, на передовые позиции только в касках. Будем подавать пример подчинённым.

– Кхем… не слишком ли строго, Ваше Высочество?– негромко возразил Нахимов.– Матросы непривычны к каскам. К тому же у нас их пока недостаточное количество.

– Это как это?– удивился цесаревич.– А чего ж не докладывали?

– Посчитали второстепенным, Ваше Высочество. Раньше ведь вполне без них обходились.

– Нет ничего второстепенного в том, что может сохранить жизнь русского солдата,– отрезал Александр. В этот момент со стороны противника послышались завывания горнов, и вражеские колонны, неуклюже развернувшись, двинулись обратно в сторону Балаклавы. А вот пушки продолжали работать. До них ракеты, увы, не добивали… Нет, если развернуть станки у передовых позиций до французов, скорее всего, можно было и дотянуться, но такой мысли никому и в голову не приходило. Потому что это означало просто потерять ракетные батареи – за то время пока будут разворачиваться пусковые установки, вражеская артиллерия успеет разнести всё в обломки.

– Ну что, господа, пожалуй, можно и покинуть этот наблюдательный пункт,– развернулся к остальным Александр,– опасность того, что коалиция начнёт штурм, очевидно сильно понизилась, а в артиллерийской дуэли мы ничем помочь не можем.

Когда они уже спускались с Малахова кургана откуда-то из района пятого бастиона раздался грохот семи с четвертью дюймовок. Похоже, начали работу те батареи о которых говорил Нахимов.

После позднего завтрака Даниил оставил Александра с Константином и отправился на вокзал. Железнодорожное сообщение с Симферополем работало нормально. Пару раз англичане с французами попытались совершить рейды для разрушения путей, но благодаря тому, что России, из-за куда лучшей внешнеполитической обстановки и решения государя ослабить оборону Петербурга отправив гвардию со старшим сыном, удалось сосредоточить в Крыму довольно большие силы – оба этих раза окончились ничем. Казачьи разъезды вовремя отследили выдвижение противника и навстречу отправленным коалиционерами войскам по железной дороге были немедленно переброшены достаточные силы с артиллерией… Нет, «балаклавы» они кавалерии коалиционеров не устроили, но потери у тех оказались весьма существенными. Так что больше они пока не лезли.

Понятно, что если бы достаточно значительные силы коалиции выдвинулись в данном направлении – на железнодорожном сообщении можно было бы поставить крест, но пока англичане с французами ничего подобного себе не позволяли. Впрочем, это было объяснимо – по всем расчётам попытка отделить часть сил для приведения в расстройство линии снабжения завязанной на железную дорогу с достаточно большой вероятностью приводила к их потере. Выдвинуться же всей армией тоже нельзя – коалиционная армия была намертво привязана к портам. Потому что всё снабжение получала морем. Так что пока армия коалиции сидела на побережье вокруг удобных бухт и копила силы лишь время от времени позволяя себе демонстрации, подобные сегодняшней, и периодические обстрелы. Впрочем, сегодняшняя была самой крупной.

На поздний завтрак собрались в ресторане «Poisson», хозяин которого – француз из Марселя, с началом войны с его родиной не покинул Севастополь, а остался в осаждённом городе. Так что ресторан продолжал работать.

Во время первого же обеда состоявшегося здесь сразу по прибытию в Севастополь Даниил отозвал в сторону майора Полавина, прибывшего в город вместе с Великими князьями, и попытался деликатно донести до того, что регулярно питаться в ресторации, принадлежащей иностранному гражданину – не слишком разумно. На что майор, слегка растянув губы в усмешке, успокоил его:

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость – мы проверили мсье Дюбосса.

Бывший майор тогда слегка завёлся.

– Во-первых – одна проверка ничего не решает. Проверки требуется проводить регулярно. Как вы думаете, что сделает мсье Дюбосс если кто-то похитит его жену и сына и условием возвращения, а то и сохранения их жизни поставит добавление в пищу цесаревича некоего вполне безобидного порошочка, от которого, мол, с Великим князем не случится ничего помимо небольшого расстройства желудка. Ну чтобы мсье было легче убедить самого себя, что он не делает ничего серьёзного… А, во-вторых, вы проверили всех его служащих? Официантов, поваров, работников на кухне, поломойщиц и так далее? Ведь у многих доступ к столу и котлам куда легче, чем у самого мсье.

Услышав эту тираду жандарм посуровел и дёрнул щекой.

– Из ваших слов следует, что Великим князьям вообще нельзя питаться в городе. Потому что все эти опасности не очень-то завязаны на национальность.

– Я бы рекомендовал как раз подобное,– серьёзно кивнул Даниил.– А что касается национальности… поищите – возможно к мсье Дюбоссу или кому-то из его персонала в последние месяцы или год прибыл какой-нибудь родственник с рекомендательным письмом, и устроился к нему в ресторан.

– Непременно,– майор мгновение поколебавшись, поклонился, причём в этом жесте было несколько больше уважения, чем в начале разговора, после чего бросил:– Честь имею!– и, развернувшись, быстро вышел из ресторации… Но, не смотря на тот разговор, они так и продолжали регулярно наведываться в «Poisson». Похоже, и сам мсье, и его персонал новую проверку прошли успешно.

Завтрак прошёл спокойно. Ну если не считать доносящиеся снаружи звуки пушечных выстрелов и взрывов. Английские и французские батареи продолжали обстреливать укрепления Севастополя, а русские пушки им отвечали.

Когда подали десерт – в проёме дверей возник адъютант цесаревича – князь Барятинский.

– Почта?– тут же оживился Александр.– Неси сюда.

Быстро перебрав конверты, цесаревич перекинул несколько штук брату, а один протянул Даниилу.

– Это вам, Учитель.

На некоторое время в зале ресторана установилась тишина – никто не рисковал отвлекать Великих князей от изучения полученной корреспонденции. Светлейший князь использовал это время для того, чтобы прочитать письмо жены. Ева Аврора писала, что у них всё нормально. Старшенькая и внуки здоровы, наследник фамилии весь в своём романе с «Машенькой» как они между собой именовали Марию Анну Прусскую, и что она с матушкой планируют приехать на Рождество в Петербург. Но, несмотря на это, учится наследник прилежно. Отца не позорит. И в Железнодорожном училище, в которое поступил своим желанием, а не потому что Даниил как-то сильно настаивал, числиться на своём потоке в тройке лучших…

– Эх ты как!– отвлёк всех удивлённый возглас Константина.

– Что такое?– развернулся к нему Александр.

– Да мне тут написали о том как всё прошло в Икике.

Цесаревич ощерился.

– И туда сунулись? У них же в Тихом океане весьма ограниченные силы,– ну да, после того как Российская империя забрала под себя всё Тихоокеанское побережье Североамериканского континента – даже у англичан появились большие проблемы с оперированием в восточных районах Тихого океана. Не то чтобы они оттуда совсем ушли – ни боже мой! Но плаванье вдоль западного побережья обоих американских континентов теперь могло осуществляться только с опорой на иностранные базы и порты. Своих у них на востоке Тихого океана вследствие этого так и не появилось.

– Сунулись. И, поначалу даже кое-чего достигли. А потом кровушкой умылись,– отозвался Константин. И рассказал – в Икике всё прошло почти так же, как и на Сахалине. Единственное – там береговой форт всё-таки дал бой и, даже, благодаря наличию нескольких семи с четвертью дюймовых пушек сумел потопить два английских корабля и изрядно потрепать ещё несколько. Но против сильной эскадры не выстоял. Так что англичанам, в конце концов, удалось захватить город и порт… А вот дальше у них всё пошло не по плану – засада, засада и итоговый бой у селитряных разработок, закончившийся для англичан весьма плачевно. Так что их экспедиционный отряд, отправленный на захват этих самых разработок, вынужден был бесславно вернуться обратно и запросить подкрепления. Потому что основная эскадра к тому моменту уже ушла… Причём и в порту у них тоже не сложилось. Потому что их там начали резать местные. Русские за десятилетия своего пребывания в этих местах установили с местными вполне прочные дружеские связи, да и семейные тоже – многие солдаты из состава гарнизона переженились на местных и у некоторых уже подросли дети, у которых среди местной детворы и подростков завелось достаточно приятелей. Да и местных в последние лет пять так же начали нанимать в гарнизон. Немного. И с жёстким отбором. Однако, пройти этот отбор и попасть в «russo» мгновенно стало голубой мечтой местных молодых парней. Ну а как иначе – красивый мундир, оружие, стабильное жалование… а что погибнуть можно – так здесь и «на гражданке» жизнь такова, что долго прожить никто особенно и не рассчитывает. Вследствие чего на каждую «вакансию» тут же выстраивались очереди кандидатов, причём, конкурс был не менее чем несколько десятков человек на место. И это ещё учитывая, что кандидаты должны были «иметь отличное здоровье, быть смышлёными и знать русский язык», а то бы число кандидатов взлетело до нескольких сотен на одну вакансию. Уж больно мало брали… Так что жители местных городских окраин радостно восприняли появление англичан как возможность как-то отличиться перед «russo». Дабы при следующем отборе… он ведь точно должен вскоре случиться – гарнизон ведь понёс потери, радостно предъявить собственные заслуги в борьбе с оккупантами. Что подкупало – местные даже мысли не допускали, что русских выбили насовсем. Для них это казалось просто немыслимым… Так что англичанам приходилось весьма кисло. А попытки занявшего полуразрушенный форт английского гарнизона устрашить местных путём бомбардировки города из имеющихся орудий привели к тому, что местные озверели и взяли форт в настоящую осаду. Нет, штурмовать изрядно побитые стены никто не стал, но вот выход наружу англичанам перекрыли напрочь. Едва только какой-нибудь отряд, вышедший из ворот форта, хотя бы немного углублялся в город – как на него со всех крыш и подворотен налетали местные с ножами и примитивными копьями и устраивали настоящую резню. Так что, потеряв в таких попытках полторы роты командир английского гарнизона счёл за лучшее запереться. Несмотря на то, что с продуктами у захватчиков довольно быстро стало совсем плохо. Причём, настолько, что к моменту появления русской эскадры, прибывшей отбивать потерянное, англичане, с голодухи, уже начали варить ремни от снаряжения, голенища сапог и кожаные гетры. Так что гарнизон сдался с лёта, причём командир гарнизона встретил прибывших для принятия капитуляции русских офицеров едва ли не слезами на глазах – сдаться столь превосходящим силам «цивилизованной» державы было совсем незазорно, а держаться против местных никаких сил уже не было.

– Занятно, занятно…– с довольным видом произнёс Александр, когда Константин закончил знакомить присутствующих с этой историей.– А когда всё это случилось-то?

– Да в сентябре ещё.

– То есть к Калифорнии англо-французская эскадра отправилась от Икике?

– Ну, тут пишут, что в Икике были только англичане… но так-то да, получается так. А информация пришла вот только что потому что там телеграфная линия только от порта до разработок. Более никуда не идёт. Так что о том, что там случилось, узнали только когда вернулась эскадра, которая отбила порт.

– Ну это понятно…– усмехнулся цесаревич, после чего повернулся к Даниилу.– У меня тоже вести есть. Недолго вам осталось лениться, Учитель, присматривая только лишь за нами двумя.

– В смысле?– не понял князь Николаев-Уэлсли.

– «Papa» отправляет сюда ещё и Мишку…

Даниил едва не поперхнулся. Ли-ихо… этому, значит, тоже катарсис понадобился. И авторитет в армии. Но засунуть аж трёх наследников в осаждённый город⁈ Неужели ему известно что-то, что позволяет не опасаться гибели трёх четвертей наследников престола или, как минимум, их плена? И что это может быть?

А с другой стороны – своего младшего сына Николай планирует на место своего почившего брата и тёзки сына. То есть в генерал-фельдцейхмейстеры. А где лучше всего изучать артиллерийское дело нежели чем здесь, в Севастополе. Тут тебе и полевая артиллерия, и осадная, и береговые батареи. Да ещё и с обеих сторон…

– Ну, приедет – так встретим,– слегка успокоившись пожал плечами Даниил.– К тому же ему точно будет полезно не только посмотреть на артиллерию в реальном сражении, но и накоротке пообщаться и с Кутайсовым, и Пестичем когда они будут всем этим управлять и командовать.

К вечеру интенсивность обстрела снизилось, потому что французам пришлось оттянуть свои батареи. Огонь семи с четвертью дюймовых пушек на осадных лафетах оказался точнее и эффективнее нежели чем у французских гладкостволок, так что где-то через час обстрелов французы потеряли первую пушку, затем ещё три, а ближе к вечеру на позициях французских орудий раздался дикий грохот и в небо взметнулся толстый столб дыма. Похоже рванул пороховой склад. После чего французы и засуетились…

Когда Даниил уже возвращался в дом, в котором он проживал вместе с Великими князьями, ему навстречу попалась колонна тягачей, волокущая отработавшие своё батареи обратно в артиллерийский парк. Он сделал шаг в сторону, пропуская рычащие калоризаторными моторами тягачи, как вдруг сверху, с одного из орудий, на котором вольготно расположился расчёт, использующий лафет своего орудия как этакий импровизированный вагон «конки», послышался знакомый голос:

– О, Ваша Светлость!– после чего прямо с казённой части проезжавшей мимо пушки спрыгнул весьма чумазый Сашка Пушкин.– Рад встрече! Слышал, что приехали Великие князья, но про вас как-то упустил…

– Привет, Саша,– расплылся в улыбке бывший майор, обнимая старого приятеля, напрочь пропахшего сгоревшим порохом,– добрался-таки.

– Так полтора месяца уже здесь. Как и собирались – вместе с Мишкой Лермонтовым приехали. Только он в охотники подался, а я, как видишь – в артиллеристы. Решил, что уже староват по тылам вражин лазать. О, кстати…– он резко развернулся и махнул кому-то рукой.– Лёва, слезай сюда, я тебя сейчас со светлейшим князем познакомлю!

– Какой Лёва?– не понял бывший майор.

– Ну как какой?– удивился Пушкин.– Ты ж мне сам о нём говорил – поручик Толстой! Мировой парень я тебе скажу…

А Даниил ошеломлённо уставился на подходящую со смущённой улыбкой будущую всемирную звезду русской литературы. Подошедший молодой офицер с короткими аккуратными усиками и коротко стриженной шевелюрой своим внешним видом в настоящий момент ничем не напоминал того «Льва Николаевича», портреты которого непременно висели в любом кабинете литературе любой советской школы. Ну да – мода коротко стричься пошла, считай с самого Даниила. То есть ему лично-то конечно никто особенно не подражал, но вот когда и государь, и, почитай, все его наследники, насмотревшись на него и послушав его рассуждения о том, что и голове легче, и волосы мараются куда менее, и возни с такой головой намного меньше, стали поголовно предпочитать короткую стрижку – мода и пошла…

– Добрый день!– он ухватился за руку Даниила и робко её пожал.– Рад знакомству. Польщён,– после чего воодушевлённо продолжил:– Я вырос на ваших сказках! Няня непременно читала мне их на ночь…

– Кхм, а не пойти ли нам выпить, господа,– смущённо попытался перевести разговор Даниил. Чёрт, ну не его это сказки, не его – у него в этом времени было много всякого, чем он мог гордиться, что сделал именно он, но сказки к этому никак не относились!

– Эм… мы должны довести орудия до артиллерийского парка и обслужить и почистить,– смущённо заявил Толстой.– Раньше никак…

– И сколько вам на это времени требуется?

– Часа полтора, Ваша Светлость.

– Хорошо, тогда…

– А давай ты к нам завалишься,– внезапно предложил Пушкин.– Мы на Николаевской батарее квартируем. Знаешь где это?

– Да,– кивнул Даниил. Они с Александром и Константином по прибытии объехали, почитай, все укрепления города и порта, так что где расположены основные объекты обороны он прекрасно представлял… И, кстати, странно, что Пушкин его тогда не разглядел. Впрочем, там такая толпа вместе с Великими князьями шлялась…– Тогда через полтора часа ждите.

Вечер удался. Естественно на посиделки сбежались все местные офицеры. И не совсем местные. Во всяком случае, среди почти полусотни тех, кто набился в угловой – самый просторный каземат, в котором и накрыли «поляну», мелькали знаки различия не только артиллерии, но и пехоты, и кавалерии, и инженерных частей – форма-то у всех была практически единой, полевой, введённой за три года до начала этой войны. А также резко выделялись морские кителя. У моряков-то никакой новой формы не было – ходили в прежнем.

Бывший майор, естественно, пришёл не с пустыми руками – уже совсем постаревший седой как лунь Прошка лично и с помощью парочки вестовых приволок шесть корзин всякой снеди и четыре четвертьвёдерные бутыли крепкого самогона, настоянного на абрикосах и встреченного восторженным гулом. Как выяснилось, у гостеприимных хозяев неожиданного сабантуя спиртного на такую толпу оказалось маловато.

Разговор шёл свободный… и в его процессе бывшего майор слегка отпустило. А также зародило очень странные мысли. Потому что, как выяснилось, его сказки читали все! Даже фейерверкеры из числа бывших крепостных, несколько человек из которых так же присутствовала за импровизированным столом.Такое вот боевое братство… Ну да грамотность крестьян в этой России благодаря их с Николаем усилиям точно была куда выше, чем в той истории. По очень грубым прикидкам бывшего майора грамотных среди людей низкого сословия сейчас было около четверти[3]. Да, результат пока далёк от желаемого, но не стоит забывать с чего начинали[4]… Так вот, у него, в процессе всех разговоров тем вечером, отчего-то, появилась мысль, что те самые сказки, нагло украденные им у их авторов, начиная с Пушкина и Ершова и заканчивая безымянными для него собирателями народного фольклора – едва ли не самое важное, что он сумел сделать здесь, в этом времени. Ни железные дороги, ни Сусарские и, паче чаяния, Южные заводы, ни взятие под руку России Калифорнии и всего западного побережья Североамериканского континента, ни тягачи и новые орудия, а именно что вот эти самые сказки. Потому что сидевшие перед ним этим вечером люди очень сильно отличались от тех среди которых он вырос… ну, после того как попал в тельце маленького трубочиста. Да, возможно, они не были прям совсем вот достоверной выборкой – уж в русскую армию всегда был довольно строгий отбор, плюс большинство сидевших рядом с ним в этом каземате было из числа артиллеристов, а это всегда были куда более грамотные и интеллектуально развитые войска, но всё равно, как знак, как некий показатель они вполне подходили. И это радовало…

Под конец вечера подтянулся Лермонтов со своими «охотниками», среди которых был и легендарный Пётр Кошка. Ну для бывшего майора легендарный, а для остальных – просто лихой «охотник»… А потом Сашка с Михаилом устроили «поэтическую дуэль», слушая которую Даниил с ошеломлением понял, что очень многое в этой, совершенно отличной от прошлой, то есть во многом абсолютно новой истории оошеломляюще повторяет прошлую. Ну а как бы вы сами отреагировали, услышав от Пушкина здесь, в Севастополе такие строки:

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясённого Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая

Не встанет Русская земля?..

Так высылайте ж к нам витии

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России

Среди нечуждых им гробов.[5]

Следующая неделя прошла относительно спокойно. А в конце неё пришло время встречать младшего сына Николая.

Они с Александром и Константином за которыми, естественно, потянулась и вся их свита, выдвинулись на полевую станцию, устроенную неподалёку от Ушаковой балки – потому что городская станция Севастополя располагалась слишком близко к той части оборонительных обводов города, которая выходила прямо на лагерь осаждающих.

На временном перроне, сложенном из плит песчаника, обнаружился Пирогов в сопровождении двух почтенных матрон в платьях Вознесенкой общины сестёр милосердия и одной совсем молодой девушки в обычном платье, но при этом держащейся со спокойным достоинством. Поздоровавшись с Великими князьями и ответив на несколько вопросов цесаревича Николай Иванович прямо-таки нагло пробился сквозь толпёшку свитских к бывшему майору.

– Рад встрече, Ваша Светлость. Ожидаем поставку от вашей жены. Аврора Карловна должна прислать большой груз медицинского оборудования и всякого расходного. Особенно ждём ваших новых стетоскопов.

Ну да, после того как Даниил стал активно общаться с медиками у него в голове всплыла совершенно привычная для него конструкция – стетоскоп[6]! Не то чтобы он им когда-то сам пользовался, но ведь она регулярно болталась на шее у доброй половины врачей с которыми ему приходилось сталкиваться! Здесь же пользовались исключительно собственным ухом, усиленным максимум свёрнутым в трубочку листом бумаги или газетой либо, в лучшем случае, костяной или деревянной трубочкой. Ну убожество же… Вот он и озаботился разработкой привычного аналога. Тем более что почти всё для этого уже имелось. Разве что пока нержавейки не было…

– Да-да, она мне писала.

Пирогов довольно улыбнулся. Ну да – сейчас его снабжение по сравнению с той обороной Севастополя явно было как бы даже не на порядок лучше, чем там. Практически всё, что требовалось – предоставлялось чуть ли не по первому запросу. Впрочем, судя по тому, что имел возможность наблюдать бывший майор, снабжение сейчас было лучше по всем направлениям. Ну если судить по тем же «Севастопольским рассказам» Толстого…

Поезд, к которому был прицеплен салон-вагон Михаила, прибыл на полевую станцию около полудня. Младший из сыновей Николая, которому недавно исполнилось двадцать два года, соскочил с подножки вагона ещё до того, как тот остановился.

– Братья! Учитель!– радостно бросился он к ним и горячо обнял. Он был в полевой форме, которая уже обмялась по фигуре. Ну дык Михаил находился в действующей армии ещё с осени пятьдесят третьего, воюя в составе Дунайской армии, отличившись при взятии Силистрии. И хотя сейчас он прибыл из Санкт-Петербурга, поскольку покинул Дунайскую армию в середине лета, но форму, похоже, натянул старую. Судя по всему, чтобы выглядеть этаким ветераном. Ну, двадцать два года пацану – что с него взять…

– О, Николай Иванович,– развернулся к Пирогову Михаил, – доброго здоровья вам. Ваш вагон я велел прицепить сразу за моим – можете сразу разгружаться!

Доктор тут же засуетился.

– Дашенька – давай, зови санитаров! И пусть подгоняют телеги. Да смотри чтобы аккуратно грузили – там стекла много.

А бывший майор вздрогнул и впился взглядом в девушку. Так вот ты какая, Даша Севастопольская…

[1] «Охотниками» в те времена называли полевую разведку. Поскольку никаких разведчиков в штатах частей и подразделений не было предусмотрено в разведку или как тогда говорили «поиск» выкликали желающих. То есть людей, вызывающихся сходить в разведку «своей охотой». Отсюда и «охотники».

[2] В нашей истории ракеты Константинова выпускались калибром только 2, 2 ½ и 4 дюйма. И они так же были поставлены в Севастополь, но практически не использовались. Имеются относительно достоверные свидетельства только одного ракетного удара, нанесённого батареей подполковника Пестича с верхнего этажа казармы. Противник же применял по Севастополю ракеты Конгрива калибром до 5 дюймов.

[3] Согласно первой официальной переписи населения, проведённой в 1897 году доля грамотных в составе населения Российской империи составила 21,1 %. Впрочем, по местам эта цифра сильно разнилась. Например, в Петербургской губернии процент грамотных составил более 55 %, а в Сибири и Средней Азии – 13,5 % и 3,3 % соответственно. Здесь же, напоминаю – 1854-й.

[4] К концу правления Александра I по данным «Статистического изображения городов и посадов Российской Империи по 1825 г.», во всех 686 городских поселениях, население которых насчитывало свыше 3,5 млн, работало лишь 1095 учебных заведений всех видов. А 131 город вообще не имел никаких учебных заведений.

[5] Стихотворение А. С. Пушкина «Клеветникам Росии», написанное им в 1831 году. В реальности книги он в это время находился в Калифорнии.

[6] Нечто слабо похожее на привычный стетоскоп было изобретено в 1855 году, более-менее похожее в 1890.

Глава 6

Роберт Бакли[1], четвёртый баронет Бакли, лейтенант шестьдесят второго Уилтширского пехотного полка, выбрался из палатки и поежился. Проклятые места. Этот грёбанный русский Крым находится, фактически, на широте Биаррица – маленького французского курортного города на юге атлантического побережья Франции, в который он с семьёй регулярно приезжал «на море». Но климат здесь отличался от того, который был там, как небо и земля! Начало ноября в Биаррице это уже, конечно, не бархатный сезон – ветра, хмурое небо и регулярные дожди, но уж точно не такой дубарь как здесь. Даже на южном побережье Англии, которое на пятьсот миль севернее Биаррица, в середине ноября температура держалась в диапазоне от сорока пяти до пятидесяти градусов по Фаренгейту, здесь же вчера фельдшер Джереми Крейтон демонстрировал ему ртутный термометр, на котором столбик ртути едва дополз до тридцати пяти… А сегодня у лейтенанта было такое ощущение, что температура ещё ниже. И продолжает падать.

– Томсон!

– Слушаю, сэр,– негромко отозвался здоровяк-шотландец, ланс-капрал из первого взвода его роты. Сегодня его капральство было дежурным по бивуаку. Увы, Балаклава была полной дырой, и мест для размещения здесь критически не хватало. Да и те что были в основном представляли из себя глинобитные мазанки с соломенной крышей. Относительно приличных домов было раз два – и обчёлся. Даже не все генералы нашли себе жильё по статусу. Ну и до русских бастионов оттуда было всё-таки далековато. Так что осадный лагерь разбили в нескольких милях от бухты.

– Что там слышно?

– Никаких новых указаний не поступило, сэр. Посыльных к капитану тоже не было.

– Завтрак?

– Готовится, сэр.

– И что?

– Как обычно, сэр – ячменная каша с салом.

– Чёрт!– лейтенант скривился.– Как я устал от этой варварской пищи!

Ланс-капрал скупо улыбнулся.

– Это хорошо, что у нас ещё есть сало, сэр. И что мы можем его есть. Представьте каково сейчас туркам.

– А-ха-ха-ха…– заржал баронет. Действительно, с питанием дела в армии коалиции обстояли не очень хорошо. А вернее, если уж быть до конца откровенными – очень нехорошо. Но пока ещё не катастрофично.

Увы, гарнизон Севастополя оказался гораздо сильнее, чем рассчитывали при составлении первоначальных планов, да и русская армия в Крыму в целом так же превзошла ожидания. В том числе и в плане боеспособности. К тому же были надежды на то, что некоторые генералы, уже десятки лет состоящие в членах Английского клуба, не будут сильно активны воюя против войск своих кумиров. И, поначалу, эти ожидания, даже, в чём-то оправдались. Так, командовавший русской армией в Крыму генерал Меншиков, весьма активно и инициативно действуя против турок во время Дунайской компании, в Крыму будто переродился и растерял всю свою активность. Более того – фактически выиграв сражение при Альме, закончившееся тем, что англо-французские войска откатились на изначальные позиции, он отдал победу армии коалиции приказав войскам бросить позиции и отступить. Но русский император Николай, увы, не спустил ему подобного и отстранил от командования. Да ещё и назначил специальное расследование… После этого даже до лорда Пальмерстона, бывшего главным вдохновителем этой войны, ради которой он вступил в конфликт с самой королевой, дошло, что прежние планы нужно срочно пересматривать. И они были пересмотрены. В первую очередь в сторону увеличения численности Восточной армии[2]… а вот судовой и корабельный состав, задействованный в обеспечении десанта в Крым, столь быстро увеличить не удалось. Поэтому пришлось пересматривать грузовой наряд и очередность перевозки.