Текст книги "Светлейший князь (СИ)"
Автор книги: Роман Злотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Прибыв к Аландам, огромный флот почти сутки выстраивал защитный ордер у западной оконечности острова Аланд, поблизости от условной столицы острова – деревеньки Сторбрю[3], в которой располагался таможенный пост и каменная церковь… а потом пришли русские.
Кокрейна разбудил грохот орудий. Быстро накинув камзол, адмирал вышел на палубу своего флагмана и, вскинув подзорную трубу, уставился в сторону с которой доносился этот грохот.
– Что там, Эглертон?– недовольно пробурчал он в сторону адъютанта, выскочившего из каюты раньше него.– Русские пытаются прощупать нас? Все успели окружить себя плотами?
– Да, сэр,– тут же доложил адъютант.– Согласно докладам – меры против русских малых динамитных брандеров предприняли все корабли эскадры. Последними доложили в два часа ночи дозорные пароходы… И, судя по тому, что никаких сильных взрывов пока не слышно – либо русские не применяют свои малые паровые носители этих брандеров, либо их применили, но безуспешно.
– Хорошо,– всё так же недовольно пробурчал адмирал.– Передайте на корабли – пусть разводят пары. Покажем этим ночным ворам что такое настоящий морской бой!
К сожалению, воплотить в жизнь это смелое решение не удалось. За тот час, пока сильнейшие корабли эскадры, специально укрытые внутри ордера за «завесой» менее ценных судов, развели пары и начали выстраивать боевой ордер, русские успели развернуться и скрыться в предрассветной дымке, не решившись принять бой. А преследование оказалось безуспешным. Русские обогнули остров Аланд и на полном ходу скрылись в направлении Або.
Впрочем, потери тоже оказались невелики. Три малых парохода, водоизмещением от трёхсот пятидесяти до шестисот тонн, выдвинутые в ночной дозор были потоплены. Ещё шесть судов, которые использовались в качестве войсковых транспортов и транспортов снабжения – серьёзно повреждены. Но на боеспособности эскадры ночной налёт не должен был сказаться никак. Потому что содержимое трюмов этих кораблей практически не пострадало. А идти куда-то далеко они в ближайшее время тоже не собирались. Всё что они везли вскоре должно было быть выгружено на соседний берег… Впрочем, кое-какой результат от этого ночного нападения был. Адмиралу Кокрейну не понравилось уязвимое положение своего флота, и он принял решение ввести его в залив Лумпарн, располагающийся в центре архипелага между островами Аланд, Лемланд и Лумпарланд. Правда самый удобный проход в него перекрывался русской крепостью Бомарсунд, но он был не единственным. Были ещё два – между островами Прястё и Миккельсё, и между Миккельсё и Лумпарландом. Они были мельче, и соваться туда не было бы никакого смысла… если бы не удалось найти рыбаков, которые обещали показать фарватеры.
В заливе флот мог чувствовать себя в полной безопасности. Ну, после того, как будут надёжно перекрыты все три пролива, через которые в него можно будет попасть. А чем перекрыть у флота было.
Пока огромный флот переправлялся через эти проходы, к флагманскому линкору подошла небольшая шхуна, с которой на флагман перебрался один неприметный господин, после короткой беседы с которым адмирал срочно собрал совещание.
– Господа,– возбуждённо начал он.– Должен вам сообщить, что я только что получил чрезвычайно важные и интересные сведения. Дело в том, что в крепости находятся два русских принца, один из которых – сам цесаревич! И это показывает какое важное значение император Николай придаёт Аландам.
– Хм… отличная новость,– воскликнул командующий французскими силами адмирал Буэ-Вильоме из-за некстати… ну, или, наоборот – весьма кстати, случившего заболевания холерой счастливо избежавший Крымской катастрофы[4].– С захватом этих пленников у нас появятся дополнительные козыри на руках в торге с этим русским варваром!
– Не будет никакого торга,– отрезал Кокрейн.– Мы просто заставим русских принять все наши условия!
Так что спустя двое суток, когда флот полностью вошёл в залив, а проливы… ну, кроме того, в котором располагалась русская крепость, оказались перекрыты не только кораблями дозора, но и минными полями (ну да, коалиция наций столкнувшись с русскими новинками сделала свои выводы и, пользуясь достаточным уровнем развития своей промышленности во многом ещё превышавшим российский, повторила и, даже, как-то усовершенствовала их изобретение), на берег начали выгрузку десанта.
Основную базу снабжения десантного корпуса было решено разместить в расположенной менее чем в миле от залива выгрузки крошечной деревеньке Транвик. Лагерь же разместили чуть дальше – неподалёку от деревеньки Финбю.
Подготовка к бомбардировке крепости продолжалась почти неделю. А всё потому, что командующий флотом заявил, что не собирается затягивать со штурмом и намерен атаковать крепость сразу по окончании обстрела. Более того, Кокрейн воспользовался своим «пиратским» опытом и настоял на том, что уже в то время, когда войска будут выдвигаться к стенам крепости, необходимо произвести ещё один, гораздо менее длительный, но куда более интенсивный огневой налёт на крепость. Для которого он решил задействовать свою самую главную ударную силу – бронированные плавучие батареи. Несмотря на то, что для сколько-нибудь эффективного обстрела крепости из их орудий их требовалось ввести в радиус действия русских крепостных орудий.
– Меня убеждали, что их броня – непробиваема для русских пушек,– заявил он на Военном совете,– так что им ничего не грозит. А вот для русских подобный обстрел не только окажется неожиданностью, но и нанесёт им куда больше потерь, чем предыдущий. Они как раз должны будут вылезти из своих щелей и встать к орудиям и брустверам, а мы в этот момент и ударим!
Основной обстрел начался в девять утра двадцать второго июля. И продолжался более четырёх часов. Ну а насколько он был успешным – предстояло вскоре понять выгруженной пехоте. И в час пополудни войска начали выдвижение из лагерей в сторону крепости, до которой от лагеря было чуть больше четырёх миль. Ну а, одновременно с ними, со стороны залива начали выдвижение плавучие батареи.
Адмирал Кокрейн с офицерами своего штаба, а также французскими союзниками, возглавляемыми адмиралом Буэ-Вильоме, гордо стоял на мостике своего флагманского линкора, наблюдая в подзорную трубу за величественным, хотя и очень неторопливым приближением к крепости могучих железных монстров.
– А что, господа – впечатляет!– с оттенком восторга в голосе горделиво произнёс француз. И стоящие рядом земляки его бурно поддержали. Ну ещё бы – эти могучие корабли были порождением французского гения! Однако, командующий объединённым флотом никак не отреагировал на это заявление, продолжая молча наблюдать.
И вот, наконец, бронированные батареи вышли на рубеж открытия огня и начали величественно разворачиваться бортами к крепости. Ещё минута-две и на русских обрушится сокрушительный огонь… Но в этот момент над крепостью начали вырастать огромные огненные стрелы. Первая, вторая, шестая, десятая, восемнадцатая…
– Русские ракеты!– зло прошипел кто-то из англичан.
– Не беспокойтесь, господа,– негромко произнёс Кокрейн,– это означает лишь то, что русские вылезли из своих нор, в которых пережидали бомбардировку, и сейчас суетятся в крепостном дворе, торопливо перезаряжая пусковые станки. Наши батареи скоро покажут им всю ошибочность подобных действий!
Именно в этот момент наконец закончившие разворот плавучие батареи дали первый залп. Он был не совсем удачным – большая часть разрывов либо подняла столбы воды, не долетев до берега, либо перелетела через крепость. Но никого это не расстроило – пристреляются… И тут русская крепость ответила.
Попадания… были. Немного. Большинство снарядов так же только подняли фонтаны воды вокруг плавучих батарей. Но случившиеся попадания никак не отразились на могучих кораблях. Броня выдержала. Так что спустя ещё несколько минут вновь заряженные орудия батарей сделали новый залп. Затем ещё один. И ещё. И ещё… так что над укреплениями русских время от времени, в момент наиболее удачных попаданий, начали взлетать в воздух камень, земля и брёвна. А с западной стороны крепости уже слышались звуки горнов и барабанов. Все, присутствующие на мостике оживились и, вытягивая шеи, принялись рассматривать приближающиеся к русскому укреплению войсковые колонны. Ну насколько это получалось…
И это продолжалось ещё минут пятнадцать – до того момента как батарея «Лаве», внезапно не взлетела на воздух… ну да – вот так, одномоментно! Мгновение назад её орудия выплюнули огромные струи дыма и огня в сторону крепости, а сразу после этого корпус батареи вспух и раскрылся подобно ореху, выплюнув вверх столб огня и дыма высотой не менее тридцати ярдов.
– О, боже!– поражённо прохрипел адмирал Буэ-Вильомэ.– Но-о… как?
Ответом ему было молчание. Более того, ответа на этот вопрос не появилось и тогда, когда несколько минут спустя полыхнула вторая батарея – на этот раз английская «Этна». Её качнуло на волне и сразу после этого из амбразур, обращённых в сторону коалиционного флота, вырвались длинные огненные языки, сразу после чего она занялась чадящим чёрным костром… И это стало последней каплей для остальных. Спустя пару мгновений над флагманской батареей – «Девастасьоном» (англичане милостиво предоставили честь командования объединённым отрядом броненосных кораблей французам), взметнулись флаги, командовавшие отход, после чего уцелевшие батареи прекратили огонь и принялись всё так же медленно и величественно разворачиваться. Но русские огня не прекращали! И это привело к тому, что спустя ещё несколько минут следующая батарея – французский «Тоннант», окуталась клубами дыма, вырывающегося из мгновенно закоптившихся амбразур, и потеряла ход… А напоследок, когда броненосные корабли уже отошли от крепости почти на две мили – полыхнул английский «Метеор».
Кокрейн смотрел до конца. Молча. Не отрывая от глаза подзорную трубу. А когда пять уцелевших бронированных монстров, оказавшихся бессильными перед русскими снарядами, наконец-то вышли из-под обстрела, медленно отнял трубу от глаза и спокойным жестом сложил её.
– Эглертон – поднимите сигнал. Я хочу видеть у себя всех капитанов этих железных комодов не позже чем через час. Мне надо понять где мы обздались…
И в этот момент со стороны крепости внезапно послышался гулкий рёв, а затем полыхнуло взметнувшимся пламенем. Командующий резко, со звонким щелчком раздвинул подзорную трубу и вскинул её к лицу, направив её на крепость, со стороны которой раздались буквально душераздирающие вопли. Все остальные последовали его примеру. Зрелище, открывшееся их глазам, оказалось не для слабонервных – стройные колонны наступающих войск, которые не смогли разрушить и, даже, серьёзно поколебать, ни дальняя атака мощными шрапнельными ракетами русских, ни их достаточно интенсивный артиллерийский огонь, ни залповая стрельба обороняющихся, в настоящий момент полностью рассыпались и превратились в толпу бегущих людей, среди которых, шатаясь и спотыкаясь, бежало несколько сотен, а то и тысяч горящих фигур. А из-под земли, а также от подножья крепостной стены им в спины продолжали бить длинные огненные струи, поджигающие всё, на что они падали. Что за оружие сотворило весь этот ужас – никто сказать не мог, потому что до сих пор ничего подобного ни одна страна на поле боя не применяла…
– М-да,– негромко произнёс Кокрейн.– Обздались так обздались… Генри!
– Да, сэр!
– Подготовьте приказ лёгким силам – пусть немедленно приступают к снятию минных полей,– после чего развернулся и негромко произнёс:– Господа – мы уходим с Балтики! Увы, мы оказались совершенно не подготовлены к той войне, которую ведут против нас русские. И пока мы не подготовимся именно к ней – делать нам здесь просто нечего…
Но, увы, уйти не получилось. Несмотря на то, что Кокрейн приказал буквально бросить как десант, большую часть которого составляли французские войска, так и «эти тихоходные гробы», как он начал с ненавистью называть не оправдавшие надежд оставшиеся бронированные плавучие батареи… Но, когда, к утру, в выставленных самими коалиционерами минных полях наконец-то были проделаны достаточные проходы – с противоположной стороны проливов появился русский Балтийский флот. Причём, не только уже знакомые и набившие оскомину парусно-винтовые фрегаты типа «Соломбала», но и те, которые позже журналисты назвали «русским ответом на бронированные монстры коалиции».
Когда Кокрейн разглядел в трубу эти корабли – у него засосало под ложечкой. Уж больно сильно они отличались от созданий «передовой» европейской мысли. Во-первых, эти корабли оказались гораздо меньше силуэтом. Что, конечно же, с одной стороны говорило о гораздо худшей мореходности… но и плавучие батареи ей не очень-то сильно отличались, а с другой о том, что низкая высота борта обеспечивала куда меньшее число попаданий. Во-вторых, они имели башни, в которых, судя по длине стволов, были установлены те самые русские семи с четвертью дюймовые нарезные орудия, которые, как выяснилось после совещания с капитанами плавучих батарей, вскрыли их будто консервный нож банку… Да, для этого потребовались особенные снаряды, обломки которых удалось отыскать в тех батареях, которым посчастливилось уйти от крепости – более массивные и с ввинтным стальным наконечником, но броня батарей для них оказалась не слишком серьёзным препятствием. Ну а как вы думали – что русские били только по тем, что взорвались? Вовсе нет! По нескольку попадания получили все. Просто по тем, что взорвались и загорелись, похоже, вёлся сосредоточенный огонь. И, похоже, часть снарядов из тех, которые в них попали – были с зажигательной начинкой. Ну а те, которым посчастливилось уйти – пока не удостоились подобной «чести»… И вот теперь эти орудия преграждали путь наружу, превращая залив в огромную ловушку для всего флота. Ну и в-третьих – русские корабли оказались заметно быстрее англо-французских бронированных «черепах». Как потом выяснилось – в два с половиной раза! Но и сейчас, когда они, зарываясь в волну из-за низкого носа, приблизились к проходам в минных полях – было явно видно, что их скорость точно превышает пять узлов.
А потом русские корабли открыли огонь…
Спустя два часа Кокрейн резко опустил трубу и одним движением сложил её. После чего не глядя ни на кого, негромко произнёс:
– Вы говорили в крепости находится цесаревич? Готовьте шлюпку. И шпагу. Я не буду тратить английские жизни на то, чтобы продержаться лишние пару-тройку дней,– после чего немного подумал и добавил:– Королева была права – не стоило закусываться с русскими,– потом сделал короткую паузу и уточнил:– Ну, или, как минимум не сейчас…
Остаток года ситуация для коалиции всё сильнее катилась под откос.
Русский Черноморский флот отбил у англичан Гибралтар, который передал Испании. При этом обе стороны изо всех сил делали вид, что данный жест никак не был связан с тем, что взамен испанцы передали Российской империи в аренду на девяносто девять лет залив Гуантанамо с прилегающими территориями на Кубе и остров Минданао в Филиппинском архипелаге. После чего черноморцы прошлись по всему французскому побережью, разнеся вдребезги пополам порты и верфи Тулона, Марселя, Арля, Антиба, Бреста, Ла-Рошели, Шербура, Рошфора, Гавра, Лорьяна, Кале и Дюнкерка. Причём не просто подошли и постреляли, нет – в каждом из этих портов был высажен десант, который основательно пограбил все портовые сооружения, загрузил содержимое складов и оборудование верфей на захваченные призовыми командами стоявшие в порту пароходы и, что гораздо реже, кое-какие парусные суда, после чего во всё, представлявшее хоть какую-то ценность, а так же все, оставшиеся невостребованными русскими суда, оставшиеся в порту, были заложены динамитные заряды, которые при уходе русских из порта были организованно подорваны…
Францию охватил хаос. Император спешно собирал войска. Никто не знал где именно русские высадят свой десант, но в том, что он непременно будет – никто не сомневался. Особенно когда с Балтики подошёл русский Балтийский флот, во главе которого стоял блистательно отбившийся в Бомарсунде цесаревич Александр… Во французских приморских городах и деревеньках спешно организовывалось ополчение, для вооружения которого собиралось оружие со всей страны. А также торопливо переделывались сельхозинструменты. Ну да – поляки, во множестве осевшие под рукой французского императора, предложили французам использовать своё национальное оружие – косу, развёрнутую вертикально и насаженную на древко. Так что во Франции появились свои «косиньеры»… Ну а в оппозиционной прессе вовсю раскручивался тезис о том, что «Наполеоны всегда заканчивают русскими в Париже»!
Но тут, неожиданно для всех, русские переключились на англичан. И тем пришлось куда хуже.Даже несмотря на то, что масштабы разрушения английских портов оказались куда меньшими. Русские «отметились» только в Дувре, Портсмуте, Плимуте, Бристоле, Кардиффе и Ливерпуле. Ни в Шотландии, ни в Ирландии они не буйствовали… Но англичанам это не помогло. Потому что у них почти одновременно начались восстания в Ирландии и Индии. А Калифорнийская эскадра русского флота, обойдя Огненную землю – объявилась в Африке и захватила Кейптаун, бывший голландский Капстаад, который сами англичане захватили у голландцев всего полвека назад… Более того – зашевелился и Китай, который по итогам опиумной войны предоставил англичанам «капитуляционные привилегии», разрешавшие им торговать в Китае опиумом и беспошлинно вывозить из него чай, шёлк, фарфор и другие дорогостоящие товары, востребованные на европейском рынке. Более того, китайцев прогнули на сеттльменты – то есть на их территории, причём за пределами посольств и далеко не только в столице, появились особые кварталы, на территории которых не действовали китайские законы… Так вот, переварив новости из Европы император Поднебесной Ичжу, сильно занятый борьбой с восстанием тайпинов, быстренько сориентировался и, торопливо заключив мирный договор и договор о границах с Российской империей, от которого до сего момента не то чтобы категорически отказывался, но сильно от него увиливал, собрал с бору по сосенке кое-какие войска и, стремительным ударом захватил почти оголившийся после отзыва большей части эскадры в Европу Гонконг, а также Шанхайские и Тяньцзиньские сеттльменты англичан и французов. Пекинские, расположенные рядом с русским, он пока от греха трогать не стал. Ну его на хрен как-то задевать тех, кто в настоящий момент гоняет англичан и французов в хвост и в гриву… Кроме того, начались какие-то странные телодвижения в САСШ, поблизости от границ Канады и целый ком проблем в Австралии, которую захлестнуло настоящее национальное бедствие в виде чудовищно расплодившихся кроликов, буквально пожирающих урожай и ввергающих целые провинции в пучину голода… Так что англичанам очень быстро стало ясно, что войну требуется заканчивать как можно скорее. Иначе от «империи, над которой никогда не заходит солнце» может остаться всего один небольшой остров у побережья Европейского субконтинента. Чего уж там говорить – если даже армия, собранная в самой Британии и предназначенная для наведения порядка на соседней Ирландии из-за русской блокады пока никак не могла попасть в место назначения. Впрочем, с появлением русской эскадры у берегов Англии эту армию решили придержать дома. Но проблем в Ирландии это не отменяло. Наоборот – они нарастали как снежный ком. Потому что пока английские войска торчали дома – в Ирландию из САСШ буквально потоком шли вооружение, снаряжение и добровольцы, а индийцы захватывали… ну, или, освобождали город за городом и княжество за княжеством.
Так что шестнадцатого октября одна тысяча восемьсот пятьдесят пятого года около часа пополудни из сожжённого британского Портсмута вышла старенькая яхта «Королева Аделаида», принадлежащая ещё дядюшке нынешней британской королевы Вильгельму IV и названная в честь его жены, на флагштоке которого развивался штандарт королевы Виктории. Александр, занимавший каюту на флагманском фрегате адмирала Корнилова, получив сообщение об этом, не спеша оделся и вышел к парадному трапу, вываленному за борт.
Виктория поднялась по трапу, придерживая под руку мужем, и остановилась напротив русского цесаревича.
– Alexander! I’m glad to see you[5].
– Likewise, Your Majesty[6],– с лёгким поклоном отозвался русский цесаревич. Они некоторое время помолчали, испытующе глядя друг на друга, после чего Виктория медленно произнесла:
– I have come to stop this stupid and senseless war[7].
– I am ready to provide you with any help in this God-pleasing matter,– ответил Александр,– but only within the framework that does not infringe on my beloved Homeland[8].
– Well,– горько улыбнулась королева,– then let’s go talk about this framework[9].
После чего они синхронно развернулись и двинулись в сторону адмиральской каюты, за время приближения королевской яхты наскоро подготовленной для переговоров.
[1] В нашей истории в это время существовал Лейб-гвардии сапёрный батальон, образованный указом Александра I в 1812 году.
[2] Биография этого человека действительно впечатляюща. Причём настолько, что в ХХ веке он стал прототипом аж двух литературных героев – капитана Джека Обри, про которого английский писатель Патрик О’Брайен написал аж 20 томов приключений, и Горацио Хорнблоуэра, писателя Сесила Скотта Форестера, по романам которого были сняты фильм и сериал. Причём в фильме его играл знаменитый Грегори Пек, снимавшийся в культовых «Римских каникулах» с великой Одри Хопбёрн.
[3] Нынешняя столица Аландских островов – Мариехам основана только в 1861 году и названа в честь супруги Александра II той реальности – императрицы Марии
[4] В нашей истории, не смотря на эпидемию холеры в Варне, разразившуюся в то время, когда адмирал там находился, он заболевания этой болезнью избежал.
[5] Александр! Рада вас видеть.
[6] Взаимно, Ваше Величество
[7] Я прибыла чтобы остановить эту глупую и бессмысленную войну.
[8] Я готов оказать вам любую помощь в этом угодном Господу деле, но лишь в тех рамках, которые не ущемят мою любимую Родину.
[9] Что ж, тогда пойдёмте поговорим об этих рамках
Эпилог
Два старика сидели на балконе. Широком. И длинном. Между ними стоял столик с джезвой, греющейся на ещё не остывшем песке, и две маленьких фарфоровых чашки со следами уже выпитого кофе. А перед балконом расстилалось море. Синее. И почти спокойное.
– Ты говорил у вас здесь тоже дворец был?– негромко произнёс тот, кто сидел слева.
– Был. И назывался точно так же – Ливадийским. Но, вроде как, он был построен позже.
– Насколько позже?
– Да кто ж его знает,– вздохнул правый.– Не помню уже. Да и не факт, что когда-то помнил. В смысле саму дату. Просто отложилось вроде как, что он при каком-то Александре был построен. То есть то ли при твоём сыне, то ли уже при внуке.
– У Сашки же старшего в честь меня назвали?– удивился левый.
– Да там он, вроде как, от туберкулёза помер…
– Эх ты ж,– вскинулся левый, а потом замер и махнул рукой,– а – ну да, у него ж мамашка-то другая была. Значит и другая… эта… как ты её то бишь называл-то… а-а-а, блин – совсем голова ни к чёрту стала… а, вспомнил – генетика!
– Вот-вот – помни, и цени, что я тебе в семью здоровых генов добавил,– ухмыльнулся правый.– А то бы совсем через пятьдесят лет выродились…
– Вот рот бы тебе с мылом помыть, Данька,– с деланным сожалением пробурчал левый,– а то всякую чушь несёшь как не в себя.
Но правый только улыбнулся и ничего не ответил. А спустя пару мгновений оторвался от спинки кресла, в котором сидел и, ухватив кофейник, поинтересовался у соседа:
– Тебе налить?
– Нет,– сердито пробурчал левый.– И вообще – пора кончать эту гадость пить. Два часа пополудни уже… А то вечером спать ложусь – а глаза закрыть не могу. Как будто спички вставили…– он замолчал, потом вздохнул и задумчиво произнёс:
– А ты никогда не думал, Данька, чего бы ты смог добиться если бы ты не в трубочиста-крепостного попал, а, например, в меня.
– Не думаю, чтобы я мог попасть в тебя,– после минутного размышления осторожно ответил правый.– Тут же, похоже, всё так устроено, что сначала тот человек, в которого попадают – помереть должен. И только тогда шанс и появится.
– Нет, ну а вдруг бы? Вот чего бы ты не так сделал, а лучше?
– Да ничего бы я не сделал,– вздохнул правый.– Совсем ничего. Сдох бы скорее всего. Как твой отец. Или, даже, ещё быстрее. В вашей семейке трон получить и не сдохнуть – ещё умудриться надо… Ты ж пойми – для того чтобы чего-то на таком посту как у тебя добиться, не знания нужны. Они – дело второстепенное. Тут больше черты характера влияют, личность. Воля нужна, амбиции, интуиция, непоколебимая уверенность в праве властвовать, жёсткость, а то и жестокость, умение с людьми работать… ну и всё такое прочее. А у меня с амбициями, интуицией и умением с людьми ладить – всё грустно. Потому что будь это не так – я бы там, у себя, точно не заштатным майором-интендантом без кола и двора к концу своей прошлой жизни пришёл, а каким-нибудь генералом или, там, президентом стал. Хотя бы какого-нибудь банка или холдинга. А раз не стал – значит и не способен. Ну и какой бы из меня царь вышел? Даже со всеми моими знаниями. То-то и оно что никакой… А вот с тобой на троне – вроде как и неплохо получилось! Недаром тебя ещё десять с лишним лет назад, сразу после окончания Второй Отечественной[1] начали Великим именовать как Петра Алексеевича и Екатерину Вторую…
Левый улыбнулся и пожал плечами. А потом вздохнул.
– Ну это пока. У наших потомков ещё столько возможностей всё просрать и в унитаз спустить будет – мама не горюй! Хотя Колька, вроде как, умненький получился. Да и Сашка тоже ничего – крепкий паренёк.
– Ну так и папашка у них – не промах,– усмехнулся правый.– Ишь как развернулся-то – не хуже тебя! Золото на Аляске под себя подгрёб, так же как ты в Калифорнии. И теперь пусть североамерикане попробуют без «инъекции» калифорнийского и аляскинского золота подняться. В моей-то истории англосаксы все самые крупные месторождения золота под себя подгребли: Калифорнию и Аляску – САСШ, а Южную Африку – англичане. А здесь им – шиш с маслом. Ну, учитывая, что и Николаевск-на-Капе то бишь бывший Капстаад – наш… Плюс здесь ещё и САСШ развалились на две страны. То есть потенциал развития у них даже без учёта потери золота – так же вдвое упал. Рынок-то вдвое меньше стал. Ну и до кучи Север потерял возможность подняться на ограблении Юга после его поражения. Как это случилось у нас… Причём, южане нынче – наши первейшие союзники. Потому что без нас против северян – нипочём не выстоят. Зато пока они с нами – уже у северян никаких шансов. Так что те теперь с жадным интересом на Канаду поглядывают, сильно нервируя тем англичан. Вот и пусть друг с другом собачатся да цапаются… Ну и никакой им трансконтинентальной железной дороги. Пусть по Великим американским равнинам и дальше стада бизонов гуляют[2]. Потомки нам за это только спасибо скажут… Мы же вместо этой – другую будем строить. Из Калифорнии до Аляски. Но и её мы будем строить только из своих рельс. Хочет кто поучаствовать – ставьте у нас заводы. А чужие рельсы мы покупать не будем.
– Да и англичане, как Индию с Ирландией потеряли – тоже присмирели. И теперь шансов у них залезть в нашу Среднюю Азию – ноль. Неоткуда лезть-то. Индия-то тю-тю. Персия тоже почитай вся под нами. Сам шах под охраной казачьей дивизии[3]! А без них ни в Афганистан не залезешь, ни, уж тем более – дальше… Так что никакой им Большой Игры[4]. Пусть на своём острове сидят и не рыпаются…– усмехнулся левый. А потом вздохнул.– Вот завидуя я тебе, Данька. Вроде как такой же старый пень, как и я, а всё успокоиться не можешь – суетишься, лезешь куда-то, проекты двигаешь какие-то. Позавчера ведь только из Сибири вернулся… Чего тебе не сидится-то?
– Так а что сидеть?– усмехнулся правый.– Так ведь засидишься – и не заметишь как помрёшь. А мне пока помирать неохота. Я ещё Транссиб до конца не достроил. А за Турксиб пока и не принимался даже.
– Так ты ж больше не министр? Зачем тебе это?
– А просто я только это, по существу, и умею. И поэтому мне это делать нравится. А если ты делаешь что-то, что у тебя получается, что тебе нравится, то и радости у тебя в жизни куда больше становится. А радоваться я люблю,– тут правый сделал паузу, прищурился и, окинув левого хитрым взглядом, закончил:– Да ты ж ведь точно такой же! Недаром тебя что у меня там, что здесь царём-инженером величали. Или скажешь я не прав?
– Да прав ты, конечно, старина, на сто процентов прав,– рассмеялся левый.– И вообще – хорошую жизнь мы с тобой прожили. И детей славных вырастили.
– Это – да,– тут жесогласился правый.– Твои-то эк как за перекраивание Европы взялись – Александр-то понятно… так и братья его: Михаил в Болгарии и Николай в Греции как короны получили – так и рьяно впряглись!
Ну – да, в отличии от той истории, здесь престолы Болгарии и Греции заняли не австрийцы и баварцы, а русские царевичи. И неплохо развернулись. Впрочем, здесь они развернулись задолго до того, как заняли престолы. Тот же Николай очень хорошо воспользовался деньгами, полученными от аукционов по продаже алюминия. Так что здесь не только Индия с Ирландией стали независимыми государствами, но и Корсика – родина Наполеона, на минуточку, так же отделилась от Франции. А уж что тут творилось с Турцией…
– Ну так и твой старшенький тоже молодец – ишь как на зарубежных контрактах развернулся. Мои Мишка с Колькой почитай половину своей популярности его трудами имеют. В Болгарии с Грецией такое железнодорожное строительство идёт – хлеще чем у французов и пруссаков. Оттого и хорошо оплачиваемых рабочих мест у них появилось в разы больше, чем кто-то мог ожидать, когда болгары с греками под нашу руку уходили… А вообще – Александр мне говорил, что собирается через пару лет его на Министерство путей сообщения ставить. Ну как Демидов у него, наконец-то, отставку выпросит. А в Государственный совет введёт и того раньше,– он замолчал и, протянув руку, снял трубку стоящего на отдельном столике телефона, зажал клавишу и, привычно дунув в динамик, рыкнул в микрофон:
– Эй, кто там есть – пусть «рябиновки» принесут,– после чего повернулся к правому и пожаловался:– Чего-то я расчувствовался… И, кстати, младшенькую ты тоже хорошо пристроил – обе доченьки у тебя Государынями стали. Правда у младшенькой государство мелковато, но зато место хорошее.
– Не так уж мелковато,– хмыкнул правый.– Вот у нас там оно действительно мелким было, а здесь, после того как к Черногории присоединили Шкодер и Требину с Дубровником – вполне приличная страна получилась. Скоро к полумиллиону жителей подползут…
