Текст книги "Светлейший князь (СИ)"
Автор книги: Роман Злотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
– Я тебе говорил, что не помню,– сердито пробурчал Даниил. Что было не совсем правдой. То есть точную дату он действительно не помнил, но зато помнил, что Николай умрёт во время Крымской войны. То есть в течение ближайшего года-двух максимум.– И вообще, здесь – не там. Кто его знает от чего ты там помер. Ходили слухи что тебя отравили, но сейчас это вряд ли произойдёт. Ну если твои спецслужбы, которые, твоими заботами, уж точно куда мощнее и многочисленнее нежели были там, не просрут всё на ровном месте… Или ты там позволял себе куда больше всяких излишеств. Здесь-то, опять же, ты ещё тот здоровый лось…
– С кем поведёшься,– усмехнулся император.– На себя лучше посмотри.
– А я на тот свет и не собираюсь,– проворчал бывший майор.– Мне ещё детей женить и замуж отдавать. Да и с женой я ещё до конца не налюбился. Ну и вообще…
– Ну и я не тороплюсь,– хмыкнул Николай.– Но готовиться надо.
– Надо-то надо, но как-то ты… радикально к делу подошёл. Катарсис и по-другому можно организовать. Там ведь бои будут. А ядру наплевать кому бошку отрывать – крестьянину-рекруту или наследнику престола.
– Это ты прав,– вздохнул император.– Но есть ещё одно соображение. Ты мне много рассказывал о том моём правлении, которое закончилось катастрофой. Я тогда наделал очень много ошибок… но дело не только в них. Я много думал и вот что понял – не всё, что я там не сделал или сделал не так, стало результатом именно ошибок. Просто там я был куда сильнее ограничен в своих решениях и возможностях. И, во многом, потому, что не имел того авторитета в войсках, который у меня был здесь. А этот авторитет у меня начал образовываться именно после Ватерлоо. Недаром Константин тогда так меня приревновал. Да и брат-император точно испытывал нечто подобное. Просто Александр был гораздо умнее Константина. Или больше меня любил…
Они помолчали, после чего Даниил негромко спросил:
– И когда ехать?
Николай усмехнулся.
– Не торопись – дай им хотя бы высадиться. А вообще, я думаю – отправитесь после битвы при Альме. Вместе с пополнением.
– Пополнением?
– Неужели ты думаешь, что я отправлю своих сыновей без гвардии?
– Гвардии?– удивился бывший майор. Насколько он помнил гвардия в Крымской войне не участвовала поскольку охраняла Петербург. Потому что опасность высадки десанта в окрестностях столицы сохранялась до самого конца войны.– А, не боишься?
– Десанта? Нет. Как минимум не в этом году. На Балтику в этом году они точно не сунутся. Потому что понимают, что нахрапом нас точно не возьмешь, а что-то делать планомерно и не спеша у них просто нет времени. Скоро зима – и море встанет… Да и всё, что у них есть из полевых войск – они сейчас гонят в Крым. По их оценкам – именно там наше уязвимое подбрюшье. К тому же им надо убрать наши войска из Валахии, потому что там они слишком близко к Константинополю, но они не хотят терять людей выдавливая их серией сражений в самих Придунайских княжествах. Меншиков с Барятинским там туркам наподдали очень сильно. Настолько, что испугали и англичан с французами. Но если войска коалиции захватят Крым – мы сами их отведём. Слишком серьёзной станет угроза коммуникациям армии на Дунае. А без снабжения – сам знаешь, не воют. Или воюют, но недолго и неудачно… Ну а если, вдруг, причём это будет прям очень вдруг, они и попытаются что-то сделать здесь, на Балтике – благодаря твоим железным дорогам можно будет довольно быстро вернуть гвардию обратно.
Даниил задумался. В принципе логично. К тому же, в отличие от той Крымской, здесь и сейчас было и ещё одно серьёзное отличие. Причём, более выгодное именно России. И назвалось оно – независимая Венгрия.
В принципе, бывший майор никогда не лез в международную политику, но, насколько он помнил – в той Крымской войне России приходилось держать очень серьёзные силы против Австро-Венгрии и Пруссии. Потому как там Франц Иосиф прямо предал Николая, спасшего его империю во время «Весны Европы» отправив войска подавить венгерское восстание. Плюс Николай сильно обидел Пруссию, с королевской четой которой его связывали сильные родственны связи. Он ведь был женат на сестре Фридриха Вильгельма IV, но в конфликте между Пруссией и Австро-Венгрией пошёл против шурина, заставив его принять условия того, кто в будущем предаст его самого… Здесь же ничего подобного не произошло, и отношения с Пруссией были отличными. Причём, в этом была и кое-какая заслуга семьи самого князя. Потому что роман наследника Даниила с Марией Анной Прусской развивался весьма впечатляющими темпами. То есть внутри прусской королевской семьи у России появилась ещё одна и весьма влиятельная группа симпатизантов… Что же касается австрийцев, отношения с которыми здесь были как бы даже не хуже, чем в той истории, то теперь существенную часть границ Российской империи от Австрии прикрывала независимая Венгрия, с которой у России, как минимум на данном этапе, сложились вполне себе дружеские отношения. Не союзнические – нет, но именно что дружеские… Так что вполне можно было надеяться, что если Россия в этой войне не будет проигрывать совсем уж катастрофически, тем самым перейдя из статуса сильной державы в статус «обеда» для тех, кто успеет подсуетиться – эти отношения сохранятся.
Вследствие всего этого если в той истории России во время Крымской войны приходилось кроме противостояния коалиционерам ещё и держать значительные силы на прикрытие двух с лишним тысяч километров границы с Австро-Венгрией и Пруссией, то в этой протяжённость «проблемной» границы не дотягивала и до пятисот вёрст. Плюс, по грубым прикидкам бывшего майора, и Пруссия, и Австро-Полония в военном и экономическом отношении были куда слабее своих аналогов из той истории. В первую очередь потому, что там они во многом поднялись и развились, активно зарабатывая на русском рынке. Здесь же случилось как бы не наоборот – те же Сусарские заводы так мощно выстрелили именно вследствие того, что получилось зарабатывать на рынках Пруссии и Австрии. Да и первые железные дороги в этих странах так же были построены Даниилом. Ну не лично, конечно, но его людьми… И не только первые. Достаточно вспомнить такой очень вкусный и дорогостоящий проект как «Дорога трёх императоров», как теперь начали почти официально стали именовать железные дороги, связывающие Берлин, Вену и Санкт-Петербург с Москвой, которую они втроём с Фридрихом Вильгельмом IV и Фердинандом – дядюшкой нынешнего императора Австро-Полонии Франца Иосифа, торжественно открывали в Варшаве. Её тоже строил Даниил. Как и оснащал вагонами и паровозами. И более крупного железнодорожного проекта ни в Пруссии, ни в Австро-Полонии с тех пор пока не было. Так что в этой истории не только деньги России не ушли прусским и австрийский заводчикам и финансистам, а остались работать в стране, но и наоборот – существенная часть денег Австрии, потом ставшей Австро-Полонией, и Пруссии попала в карманы Даниила и других русских промышленников… Впрочем, вряд ли это ослабление было таким уж сильным. Потому что потери компенсировались приобретениями. Например, та же Пруссия, пользуясь близкими отношениями с Россией, начала активно зарабатывать на китайском транзите. Проложенный Толей Демидовым железнодорожно-речной маршрут до Тихого океана и Китая позволял доставлять грузы из Китая куда быстрее нежели морем… Ещё совсем недавно корабль, вышедший из Шанхая, мог идти до Лондонского или Гамбургского порта и полгода, и десять месяцев, и, даже, целый год. И лишь с выхода на маршруты американских клиперов эти сроки сократились до трёх-четырёх месяцев[1]. В то время как маршрут через Россию занимал порядка двух. Правда устойчиво работал он только с начала мая, когда начиналась навигация на сибирских реках, и по конец октября, когда она заканчивалась… Впрочем, основной доход от этого транзита оставался именно в России. Потому что из тринадцати тысяч вёрст этого маршрута – одиннадцать либо проходили по её территории, либо обеспечивались её судами… Так что Российская империя сейчас точно была заметно сильнее. И финансово, и промышленно, и по населению – несмотря на то, что за прошедшее время в новые губернии на североамериканском континенте переселилось не менее трёхсот, а то и трёхсот пятидесяти тысяч этнических русских, число проживающего в её старых границах коренного населения по сравнению с той историей, скорее всего, не уменьшилось, а как бы даже и не возросло. В первую очередь благодаря куда меньшим потерям от голода и эпидемий… Но тут Даниил плавал. Потому что тех цифр он даже не представлял. Так что оставалось надеться, что Николай, считающий, что только голод тысяча восемьсот тридцать третьего-тридцать четвёртого годов, который они благодаря золоту Калифорнии прошли без особенных потерь, уже позволил сохранить не менее тех же трёхсот тысяч дополнительных жизней – близок к истине. А ведь тот голод был не единственным. Как и эпидемия холеры тридцатого-тридцать первого годов, которую тоже удалось пройти с весьма незначительными потерями… Плюс эмиграция. По самым скромным прикидкам за прошедшие двадцать-двадцать пять лет в Россию переехало одних немцев минимум на миллион больше, чем в той истории. И пусть некоторые, как тот же Бисмарк, уже вернулись обратно (причём – увы, обогащённые и деньгами, и опытом), но зато другие, как тот же Крупп – остались. И пашут на благо России-матушки. А ведь кроме немцев ехали и другие – румыны, швейцарцы, сербы, ирландцы, болгары, итальянцы, греки и скандинавы.
Впрочем, так было всегда. Те же Нобели вполне себе осознанно эмигрировали в Российскую империю из, вроде как, благополучной Швеции. И если сам создатель динамита и Нобелевской премии в той истории потом вернулся на родину, то вот семья его брата – Людвига Эммануила так и осела в России. И его дети носили уже имена – Эммануил Людвигович, Карл Людвигович, Марта Людвиговна и так далее. А уж сколько в Россию в той истории переехало немцев… Просто здесь поток был заметно больше. Потому что Россия была и богаче, и сильнее, и, следовательно, привлекательнее.
– Значит ты меня с ними дядькой отправляешь?
– Ну, что-то вроде…– несколько смутился Николай.
Даниил усмехнулся.
– Ну вот теперь понятно. А то заливал-то – куда тебе торопиться? Всё там нормально…
И вот сегодня они, наконец, отравлялись в путь.
Салон-вагон, в котором ехали цесаревич с братом, был нового типа – четырёхосный. Таких вагонных шасси пока было сделано всего чуть больше сотни и все ушли под специальные вагоны – салоны, роскошные пассажирские вагоны для фирменных поездов типа «Красной стрелы» и… вагоны-перевозчики орудийных стволов новой семи с четвертью дюймовой пушки, которую по-прежнему делали только на Пермском заводе. Что же касается «Красной стрелы» – ну да, бывший майор восстановил… то есть, если уж быть точным – создал легендарный экспресс. Причём на восемьдесят лет раньше, чем это произошло в той истории, про которую здесь знали только он и Николай.
Произошло это сразу же после того, как начали производить новые паровозы с увеличенной путевой скоростью и дальностью хода на одной заправке водой. Потому что раньше делать это не было никакого смысла… Зато сейчас «Красная стрела», оправдывая своё название, доставляла пассажиров из одной столицы до другой всего за четырнадцать часов. То есть на треть быстрее нежели обычный пассажирский поезд… Что же касается остальных построенных вагонов – то почти две трети из них ушли за границу. Где из них сформировали самые престижные экспрессы. Причём не только немцы и австрияки. Их закупили даже французы… Так что теперь, похоже, стандартом высшего железнодорожного шика, станут не американские «Пульманы», а «Берлоги» или «Bärenhöhle», как назывались «экспортные» варианты этих вагонов. Кстати, последние изготавливались чуть менее роскошными. Так что, если кто-то хотел высший уровень шика и пафоса – ему приходилось заказывать именно «Берлоги». Да-да, с табличкой на кириллице, а не на немецком…
– Учитель!– цесаревич Александр встретил его в зале или конференц-купе, занимавшем центральную часть вагона.– Я – поражён… Такая мощь! Такие звуки!
– Кхм… ну да – мне тоже понравилось,– смутился Даниил. Вот как раз поэтому он, в какой-то момент и перестал выпускать «новые» стихи и песни. Потому что начал стыдиться того, что присваивает чужие труды… Нет, поначалу он оправдал это тем, что ему требовалось как-то засветиться, приобрести авторитет, влияние и вырваться с самого низа. Жить крепостным в XIX веке – то ещё удовольствие. Как говориться: «У меня для вас две новости – плохая и хорошая: Жить вы будете плохо, зато недолго». То есть это было вопросом выживания и развития… Но затем, когда, авторитет и влияние были обретены – он с головой ушёл в те области, в которых разбирался куда лучше, чем в поэзии. Да и стихи с песнями, которые он более-менее твёрдо помнил – быстро закончились. Ну не был он никогда каким-то серьёзным любителем поэзии, поэтому помнил в основном детские стихи и те песни которые пели за столом… Но вот «Прощание славянки» он помнил хорошо. На уровне «Десятый наш десантный батальон» из «Белорусского вокзала» и «Посмотри на моих бойцов» из фильма «Офицеры», которые также считал великими песнями. Не совсем точно, конечно – лет-то ему уже сколько… так что, скорее всего, написанный им текст был компиляцией из нескольких, которые он слышал – их же было много, штук пять, не меньше… Причём один, вроде как, даже стал гимном польских партизан. И вот сейчас бывший майор решил, что нынче для этой песни самое время. Уж точно гораздо лучшее нежели во время войны за освобождение болгар – нынче-то за свою страну воюем, а не за чужие земли и братьев-славян. Так что здесь и сейчас эта песня должна сработать даже лучше, чем в тот раз.
– Как насчёт перекусить?– из своего купе выглянул младший брат Александра – Константин. Николай прочил его на пост генерала-адмирала. Но пока не ставил. Боевого опыта по мнению отца пока было недостаточно. Хотя морского было хоть отбавляй – Константин, по примеру старшего брата, обогнул «шарик», то есть сходил в кругосветку, причём, в отличие от Александра – полностью на кораблях. И вернулся домой уже во время войны. То есть, когда с турками уже сцепились, а вот англичане и французы в войну ещё не вступили… А после возвращения ещё и успел поучаствовать в битве при Кронштадте, командуя одним из парусно-винтовых фрегатов. Во второй её части. Когда вышедший в море флот добивал остатки объединённой эскадры… А теперь вот ехал на Чёрное море вместе с группой офицеров из числа моряков-балтийцев, отличившихся в сражении при Кронштадте, составлявшей его личную свиту. Как он собирался их использовать – Даниил не знал, но перед отъездом постарался деликатно донести до ученика своё мнение о том, что как-то мешать Нахимову считает крайне неразумным. Константин улыбнулся.
– Учитель, вы что, думаете, что я, всего лишь с весьма куцым опытом командования кораблём и почти номинальным – младшего флагмана вдруг забуду ваши уроки и полезу давать советы или, паче чаяния, вмешиваться в распоряжения победителя при Синопе?
Даниил слегка смутился.
– Ну-у-у… нет.
– Ну, конечно!– Константина обнял Даниила.– Я туда еду учиться. Вы же сами нас всегда учили, что учиться надо всю жизнь. И если мне, не по заслугам, а по праву рождения, вручат должность командующего всеми российскими морскими силами, самое лучшее, что я смогу сделать для русского флота – это дать возможность развивать и крепить его настоящим талантам. Но даже для этого я должен обладать достаточными знаниями и умениями. Вот я и еду их приобретать…
Бывший майор тогда тихонько выдохнул. Блин! Вот не зря он с наследниками Николая столько возился если ему удалось в их головы подобные мысли вбить… Совсем не зря!
За стол сели спустя полчаса. Митинг, прощание и погрузка заставили аппетит разыграться, поэтому первые десять минут все ели молча. А когда утолили первый голод – Александр откинулся на спинку кресла и расстегнул мундир. После чего обратился к брату.
– Слышал, как в наши в Калифорнии оторвались?
Константин оживился.
– Да, Телегин там зажёг!
– Телегин?
– Ну, контр-адмирал. Командующий Калифорнийской эскадрой.
– А там уже Телегин? Когда я был – там Артюков командовал.
– Он уже на берегу. Начальник главного интендантского управления Русско-американской компании…– и они заговорили про каких-то общих знакомых. А Даниил смотрел на них и думал о том, как оно всё там повернётся в Севастополе.
Между тем война шла своим чередом. Набеги англичан на Петропавловск-Камчатский, Новониколаевск-на-Амуре, Охотск – закончились ничем. То есть взять или сжечь города не удалось, но и особенных потерь они не понесли. Пришли, постреляли, получили ответку и уползли обратно, поняв, что теми силами, которые пришли – ловить здесь нечего. На Сахалине – коалиционеров ждал частичный успех. То есть Муравьёвский пост, оставленный жителями, они захватили и сожгли, но вглубь острова продвинутся не удалось. Хотя они пытались – высадили роту морских пехотинцев при одной пушке и двинулись по следам жителей, оставивших свои дома, но уже через пару миль попали в засаду, где потеряли шестерых. Потом ещё одну. Затем ещё… А когда искусственная осыпь напрочь разнесла пушечный лафет и похоронила как артиллеристов, так и ещё дюжину стрелков – командовавший ротой капитан приказал возвращаться. На этом «захват Сахалина» и закончился. Впрочем, совсем не факт, что они собирались его захватывать. В тот же раз не захватили…
А вот попытка атаковать Архангельск и Калифорнию закончилась для коалиционеров форменной катастрофой. И там, и там фактически повторили «разгром под Кронштадтом». Только без «дрынов» и мин. То есть сначала подошедшие для обстрела береговых фортов эскадры наловили плюх от береговых батарей, вооруженных всё теми же семи с четвертью дюймовыми орудиями, а потом остатки добили подошедшие с моря паровые фрегаты. Единственная разница оказалась в том, что у Калифорнийской эскадры случились потери, поскольку там действовал объединённый англо-французский флот числом почти в сорок вымпелов – ну да наложить лапу Калифорнийские золотые прииски сильно хотелось обоим коалиционерам, а в Архангельске всё прошло заметно легче. Здесь вражеская эскадра была заметно слабее и потерь в наших кораблях не случилось. Только в людях. Впрочем, даже в людях вышло для подобной драки немного – около сорока человек убитыми и под сотню раненых. Всего. На кораблях и береговых батареях. Против почти двухсот погибших и более пятисот раненых при пяти тысяча пленных у противника…
– Как думаешь, сколько призовой суд в Виго продержится?
Даниил выплыл из своих мыслей и насторожился. Какой ещё суд в Виго?
– Максимум до конца осени,– ответил на вопрос брата Александр.– Англичане точно заставят закрыть.
– Ну ничего – там, как я слышал, готов вариант с Лейшоншем,– задумчиво произнёс Константин.
– А это где?
– Португалия. Неподалёку от Порту.
– А чего не в Порту?
Константин пожал плечами.
– Не знаю. Может потому что Порту – больше и, соответственно, там больше англичан. Так что и о наличии призового суда в Порту они узнают мгновенно. А в Лейшонше – есть шанс продержаться на недельку дольше… А вообще – это дела «papa». Они там что-то с Орловым и Долгоруковым крутят.
– Эм-м… какой призовой суд?– осторожно влез в разговор Даниил.
– Да «papa» выделил деньги – насколько я понимаю из тех, что были заработаны на торгах алюминием, на которые купили пять американских судов нового типа – под названием клиперы. Очень ходкие судёнышки,– пояснил Константин.– Поставили на них наши машины, вооружили теми пушками, которые были с вашей, Учитель, помощью разработаны – нарезные в семь с четвертью дюймов… набрали абордажников из числа американских ирландцев, после чего они начали кошмарить британскую торговлю. Ну а трофеи продавались через призовой суд в Виго. Но англичане сейчас начали остервенело давить на Испанию с требованием закрыть этот суд.
– Вот оно как…– Даниил хмыкнул. В его истории ничего подобного не было. Он окинул взглядом сидящих с ним за столом молодых мужчин и задумался. Как оно будет там, в Севастополе?
В той истории бастионы Севастополя были построены Тотлебеном на живую нитку, пока англо-французские войска двигались из Евпатории в Балаклаву и Камышовую бухту, а затем готовились к штурму… что, естественно, отразилось и на наборе укреплений, и на материалах, которые были использованы. Там Тотлебен мог использовать только те материалы, которые были под рукой, и само строительство велось в жутком цейтноте… Здесь же план оборонительных сооружений был разработан сильно заранее и гораздо обширнее. Но при этом были предприняты меры чтобы до англичан и французов дошла совершенно другая информация. Нет, совсем скрыть стройку не удалось. Англичане всегда были сильны в разведке, к тому же в Крыму у них, через турок, были свои конфиденты – крымские татары, так что сам факт строительства оборонительных сооружений было никак не замаскировать. Но вот качество и сроки готовности замаскировать было можно. Так что была разработана целая операция прикрытия, следствием которой стало то, что англичане с французами считали будто строительство севастопольских укреплений идёт из рук вон плохо – воровство, безалаберность, срывы поставок стройматериалов, болезни и голод среди рабочих… что полностью соответствовало их представлениям об «этих восточных неграх, которым Господь, отчего-то даровал белую кожу». Англичане и французы во все времена были теми ещё расистами. Да что там говорить если расовую теорию, самым известным «практикующим пользователем» которой был Адольф Алоизыч со своими присными, разработали именно англичанин Хьюстон Чемберлен и француз Жозеф де Гобино… Как бы там ни было – сейчас Севастополь был укреплён точно в разы лучше, чем в той истории. Но хватит ли этого чтобы победить или, хотя бы, выжить – никто сказать не мог. А пока их поезд ехал на юг.
[1] Первым клипером, который доставил свежий урожай чая (да-да, тот самый «настоящий английский чай») из Китая в Англию был американский «Ориентал», и случилось это в 1849 году. После отмены кромвелевского «Навигационного акта». Английские клипера (те самые знаменитые «Катти Сарк», «Титания», «Фермопилы» и другие) появились только после того, как англичане тщательно изучили его на верфи в Блэкуорте, когда он встал туда на ремонт (и да – это промышленный шпионаж). Американские клипера фрахтовались английскими дельцами аж до 1860 года. Но клиперы – очень дорогие суда, и максимальное число таковых, участвующих в тех же чайных гонках никогда не превышало 17. А было и 16, и 14, и 8, и, в отдельные года, даже и 5.
Глава 5
Как и обещал – ловите бонус за 1000. Следующий – 1200:))
– Ну что тут?– хриплым со сна голосом произнёс цесаревич.
– Строятся, Ваше Императорское Высочество,– отрапортовал генерал Горчаков, прибывший на наблюдательный пункт на Малаховом кургане ненамного раньше Александра, но уже успевший принять доклад.– Вот там англичане, а с той стороны – французы.
– Значит скоро начнут,– осклабился цесаревич. После чего повернулся к Даниилу.
– Как думаешь, Учитель – сколько у нас времени?
Тот несколько мгновений молча разглядывал колонны англичан и французов, выстраивающиеся для атаки внешнего обвода укреплений, в новейший призматический бинокль фабрики Мальцова, потом опустил его и пожал плечами.
– Ну если сопли жевать не будут – не больше получаса.
Из небольшой толпешки офицеров штаба и свиты наследника, послышался удивлённый всхлип, а Александр расхохотался.
– Сопли жевать… вы как всегда в своём репертуаре, Учитель – умеете метко сказать!
Бывший майор едва заметно искривил губы в улыбке. Мол – да, что есть, то есть… Хотя больше всего ему хотелось выругаться. Ну вот опять – ляпнул не подумав. Это что – старость? Чего это в последнее время из него всякие присказки и словечки из прежней жизни так часто лезть стали? Блин, надо лучше за собой следить…
В Севастополь они прибыли две недели назад. Позже чем планировали. Потому что англичане и французы, совершавшие марш из Евпатории, порт которой был совершенно недостаточен для снабжения столь крупной группировки да и расположен слишком далеко от главной цели, в Балаклаву и Камышовую бухту, при переходе через железнодорожную ветку, ведущую в Севастополь, умудрились разрушить её на протяжении почти десяти вёрст. Так что пришлось разгружать прибывшие войска на станции Симферополя, к которому отошла русская армия после боя на реке Альма, после чего двигаться до Севастополя пешим маршем.
Сражение на Альме закончилось для русской армии… неоднозначно. То есть русские вроде бы удержались, даже обход французов с левого фланга не заставил русский фронт посыпаться – даже наоборот, большие потери заставили войска коалиционеров отойти на исходные позиции… а, вроде как, и нет. Потому что сразу после сражения генерал Меншиков дал команду войскам отступать. Впрочем, это решение стоило генералу командования. И сейчас той армией, что стояла у Симферополя, перекрывая войскам коалиции путь вглубь России, командовал князь Горчаков. Но главнокомандующим над всеми войсками на юге России в настоящий момент, естественно, являлся цесаревич… который избрал своей ставкой Севастополь. Так что Горчакову, волей-неволей, приходилось регулярно мотаться в этот город. Ну и перебросить сюда значительные дополнительные силы. Слава богу железнодорожный путь довольно быстро восстановили. Благо англичане с французами не стали заморачиваться с насыпью, а просто сняли рельсы и пожгли сколько смогли шпал, бросив в сложенные из них костры ещё и какое-то количество рельсов. Ну чтобы те повело от огня и их больше нельзя было использовать… Но Южные заводы светлейшего князя Николаева-Уэлсли были совсем недалеко, а сбыт из-за войны сильно упал. И Альфред быстро прислал несколько платформ новеньких рельсов на замену. Так что в настоящий момент движение между Симферополем и Севастополем было полностью восстановлено.
В Севастополе властвовал Нахимов. Так что никакого затопления кораблей на входе в Севастопольскую бухту не случилось. Впрочем, и топить было, по существу некого. Черноморский флот имел в своём составе всего восемь парусных линкоров, которые составляли дивизию линейных сил, разбитую на две бригады, и двадцать парусно-винтовых фрегатов типа «Соломбала», сведённых в две дивизии по две бригады из пяти кораблей каждая. Ещё были лёгкие силы, самыми боеспособными из которых являлись новые парусно-винтовые шлюпы типа «Хамса», являвшиеся близким аналогом балтийского типа «Кумжа», но ни сам Нахимов, ни его оппоненты их в своих раскладах не учитывали. Все эти корабли были относительно новыми, а все старые давно уже были разоружены и разобраны на дрова либо превращены в плавучие казармы. Ну а их пушки использованы для вооружения севастопольских бастионов. Ну и кого здесь затапливать? Так что вход в бухту прикрыли минными полями, которые прикрывали своими десятками орудий поставленные на шпринг парусные линкоры, а остальное оставили на откуп береговым батареям. Ядро же эскадры, состоявшее из парусно-винтовых фрегатов, осталось в полной готовности к выходу в море…
– Ваше Высочество!– все повернули головы к приближавшемуся быстрым шагом Нахимову.– Тут новые сведения поступили – англичане и французы атаковать не собираются. У них другая задача – заставить нас вывести войска на позиции после чего накрыть их артиллерией.
– В окопах и бастионах-то?– хмыкнул кто-то за спиной цесаревича.– Ну-ну…
Нахимов осклабился.
– А у них другого варианта нанести нам поражение нет. Они уже пробовали бомбардировать нас – неделю назад. И две. При обычном обстреле мы людей в блиндажах и перекрытых щелях держим. А в окопах и у амбразур только наблюдатели…– бывший майор удивлённо вскинул брови – это была тактика из куда более поздних времён, и Даниил не помнил, чтобы он как-то способствовал её внедрению. Его же в последнее время в армии вообще не допускали ни до чего подобного – только до шмотья, снаряжения и повозок. Даже вопрос с вооружением продавливался императором лично… Может он как-то упомянул нечто подобное в беседах с Нахимовым? Или тот сам догадался?
– А откуда такие сведения?– осторожно уточнил Горчаков.
– Да охотники перед рассветом притащили французского лейтенанта,– пояснил Нахимов.– От него и узнали.
– Это кто ж такие молодцы?– удивился цесаревич.
– Да есть тут у нас двое – никакого от них покою захватчикам нету. Ночь через ночь в поиски ходят… ротмистр Лермонтов и квартирмейстер Пётр Кошка.
Бывший майор чуть не поперхнулся. Да уж… сошлись легенды.
– Я вам уже представление на обоих подал. Ротмистру Лермонтову – на Георгия IV степени, а квартирмейстеру Кошке – на знак отличия Военного ордена.
– Хорошо – почитаю,– кивнул Александр.– Думаю – заслужили…– он задумался.– А ведь их,– он кивнул в сторону строившихся вражеских колонн смутно различимых в ночном сумраке,– стоит наказать.
– Точно так, Ваше Высочество!
– Хм…– цесаревич задумался, а потом развернулся к стоявшему сбоку Кутайсову. Тот прибыл с задержкой, поскольку сопровождал эшелон с ракетами конструкции полковника Константинова – командира Петербургского ракетного завода и внебрачного сына брата императора Великого князя Константина, которого убили в Варшаве, и ждал окончания ремонта путей. – Александр Иванович, насколько я помню у вас большие ракеты с шрапнельной начинкой бьют на четыре версты. Как вам такая цель как неподвижные… ну, или, очень слабо маневрирующие плотные колонны пехоты?
– Достойная, Ваше Высочество,– мягко улыбнулся Кутайсов.– На то чтобы развернуть пусковые установки нам требуется около сорока минут.
– Действуйте,– коротко приказал Александр после чего развернулся к Нахимову.– А что флот? Есть мысли как поучаствовать?
– Флоту пока задач не видно,– с сожалением произнёс Павел Степанович.– Только морским батареям…
Морские батареи, как и морские батальоны были сформированы из числа экипажей устаревших кораблей, отправленных на слом или переделанных в плавучие казармы, как это и случилось в истории бывшего майора. Но из-за прибытия цесаревича с гвардией и дополнительными силами морские батальоны сейчас находились не на передовых позициях, а в резерве. Ну за исключением команд охотников[1].
– Хотя…– Нахимов на мгновение задумался,– два дня назад прибыли две батареи семи с четвертью дюймовых пушек на осадных станках. Мы собирались использовать их в виде подвижных береговых батарей, но…– он напряжённо вгляделся в осадные сооружения коалиционеров,– до французских пушек они, пожалуй, достанут. Не отсюда, конечно, но откуда-нибудь с позиций около пятой батареи – вполне…
