Текст книги "Светлейший князь (СИ)"
Автор книги: Роман Злотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
А потом двери распахнулись и в центр зала лёгким, но торжественным шагом вышло двенадцать пар. Женщины трёх центральных пар, которые составили император с супругой, а также цесаревич и-и-и… дьявол его побери – тот самых князь из грязи со своей похотливой супружницей, были облачены во всё те же вульгарно-обтягивающие «аврорианские» платья, сшитые из ткани серебристого цвета. Девять же остальных пар, составивших второй круг, щеголяли тканью, изготовленной как бы не из золотых нитей. Хм… интересно, почему центральные пары не отдали предпочтение золоту? Евгения несколько мгновений нервно вглядывалась в эти три пары, а потом глаза её ошеломлённо расширились, и она рефлекторно схватилась за своего соловья из алюминия. О, Боже – у этих трёх платья были сшиты из драгоценных алюминиевых нитей!
Шок на лице французской императрицы и её невольный жест заметили многие, после чего то, о чём догадалась Евгения, стало очевидно большинству присутствующих дам. Как, впрочем, и кавалеров. Среди которых оказался и супруг императрицы. Но вот его реакция оказалась совершенно отличной от реакции его молодой жены. Он был фанатом алюминия и не так давно повелел изготовить себе из этого драгоценнейшего металла настольные украшения, праздничную посуду и столовые приборы для особо пышных приёмов[6]. И сейчас он был чрезвычайно воодушевлён тем, что в высшей аристократической среде нашлись подобные ему любители этого удивительного металла!
Двенадцать пар вышли на середину зала и выстроились двумя кольцами – три пары в центре, и девять вторым кругом… а по залу в этот момент быстро пробежали служители, в течение минуты затушив больше половины свечей и изящных керосиновых ламп, освещавших зал. Мгновение, другое… и наверху вспыхнули мощные ацетиленовые прожектора установленные в проёмах верхней галереи, под лучами которых платья из алюминиевых и золотых нитей ослепительно засверкали. И в этот момент грянула музыка, а два кольца пар синхронно двинулись навстречу друг другу, рассыпая по залу блёстки солнечных зайчиков от металлизированных нитей из которых была составлена ткань их платьев… И это было настолько великолепно, что все присутствующие слитно ахнули, а королева Виктория зачарованно прошептала:
– Ce russe est génial! Tout ce qu’elle touche devient divinement beau![7]
Где-то с минуту весь зал зачарованно наблюдал за синхронными движениями пар двух колец, чью завораживающую гармонию коротко нарушали только вспышки фотографических аппаратов – ну так всем давно было известно, что русские фанатично фотографируют всё значимое, что происходит при их дворе и в их стране, а потом несколько пар из толпы присутствующих, до сего момента просто ошеломлённо замершей вдоль стен и окон зала, не выдержало и прянуло вперёд, буквально вплетаясь в ритм танца, а затем ещё… ещё… ещё… мелодия-то была знакомой – знаменитый вальс из оперы Глинки «Жизнь за царя». С него в России любили начинать балы… И вот уже образовался третий, куда более обширный круг, составленный из кавалеров и дам, почти поголовно одетых в «аврорианские» платья, среди которых мелькнуло восторженное личико королевы Виктории, затем сардинки Адельгейды Австрийской, потом шведки Жозефины Лейхтенбергской… а потом почти весь зал ринулся на паркет, страстно желая стать частью этого невероятного русского чуда! И только одна часть присутствующих так и осталась стоять в своём углу сверля тяжелыми взглядами творившееся перед ними великолепие… Увы, это было закономерно. Уж слишком чуждыми выглядели бы их плотные, тяжеловесные, увешанные сонмом драгоценностей наряды в этом круге красоты и грации.
Когда мелодия замолчала – все замерли, не в силах поверить в то, участниками какого чуда им всем удалось вот только что стать… а потом все танцевавшие пары развернулись к центру и-и-и… под сводами зала раздались бурные аплодисменты. И это были аплодисменты той, что создала это чудо. Даниил, слегка взмокший от весьма долго танца несколько мгновений смотрел на Еву Аврору, лицо которой тоже покрывали бисеринки пота, в свете прожекторов казавшиеся мелкими алмазами, а потом, повинуясь какому-то наитию, подхватил её за талию и одним движением вскинул вверх, усадив на плечо.
– Ах!– тихо выдохнула она, и уже начавшие смолкать аплодисменты грянули с новой силой, перейдя в настоящую овацию… которая ещё более усилилась, когда точно так же поступили и цесаревич, так же усадивший на плечо свою юную супругу, а вслед за ним и сам император! Сотни людей стояли и хлопали русским, только что продемонстрировавшим всей Европе не только умение создавать нечто невероятное из музыки и света, но и красоту и грацию своих женщин, а также силу и благородство мужчин, вознесших своих женщин на свои плечи…
[1] В нашей истории Евгения де Монтихо стала женой императора Наполеона III в январе 1853 года, но здесь у нас это произошло чуть пораньше. Потому что Наполеон III куда активнее искал союзников и сбивал коалицию против России.
[2] В нашей истории всё было почти так же. За исключением того, что англичане, всё-таки, были более активны. А вообще, «любовь» Франции к России началась после 1870 года, то есть тотального разгрома Франции во Франко-прусской войне и создания Германской империи, которая была провозглашена 18 января 1871 года прямо во дворце французских королей – Версале! То есть когда Франция, всё время до этого кичившаяся победами Наполеона, неожиданно для себя, обнаружила, что не способна в одиночку противостоять даже одной Пруссии, а уж всей Германской империи-то… Вот тогда любовь к русским и воспылала!
[3] Мы с нетерпением ждём встречи с вами в Лондоне через два года!
[4] По численности населения Российская федерация входит в топ-10 стран мира, находясь на 9 месте, а русские по численности являются самой многочисленной европейской нацией, превосходя следующую за ней нацию – немцев, приблизительно на треть. Немцев в Европе – ок. 83 млн, проживающих в основном в Германии (71 млн.), Австрии и Швейцарии, русских – ок. 112 млн., из которых в России проживает 105 млн.
[5]Это что, выставка французской упаковки? Как они из всего этого выковыриваются-то? С помощью роты солдат?
[6] В нашей реальности он заказал подобный набор в 1855 году, но ведь общее ускорение промышленного развития должно оказывать влияние не только на промышленность.
[7]Эта русская просто невероятна! Всё, к чему она прикасается – становится божественно прекрасным!
Глава 4
– И всё равно – нормальные лопаты куда удобнее!– сварливо пробурчал Чернышёв.
– Так с этим никто и не спорит,– миролюбиво отозвался Даниил.– Если есть в наличии нормальные лопаты и кирки, использовать малую пехотную лопатку – глупость несусветная. Но что делать если нет? Или просто мало? Сколько весит шанцевый инструмент на пехотную роту? Мы тут прикидывали – под сотню пудов! Сколько телег нужно дабы за каждой ротой подобное таскать? А ведь только шанцевым инструментом дело не ограничивается. Те же продукты нужны, медицина всякая – корпия, бинты и всё такое прочее, вещевое имущество, свинец, порох, бумага для патронов. Как без этого воевать? И сколько телег тогда нужно в полковой обоз? А тут – нате пожалте, лопатка под рукой, на солдате! Как на место пришёл – так сразу и копать начал. И не только копать. Вот, видите – этот край заточен… Топор, конечно, полностью не заменит, но жердь толщиной чуть больше вершка вполне срубить получится. А ежели чуть побольше надобно – так вот с этой стороны небольшие зубья нарезаны. Тоже не пила, конечно, но ствол дерева в пядь толщиной, помучавшись, спилить вполне можно…
– То-то и оно, что помучавшись,– уже тоном ниже пробормотал военный министр и председатель кабинета министров. И вздохнул.– Ладно – убедили. Поддержу… Что там ещё у вас?
– Да почти всё уже, Александр Иванович. Скатки вы уже посмотрели – шинельную, и из плащ-накидки. Ранцы – тоже…
Чернышёв поморщился.
– Очень уж убогие они у вас – ни вида, ни прочности.
– Зато дешевые и куда легче прежних. Плюс форма нового ранца адаптирована под стандартизированный набор снаряжения…– тут генерал хмыкнул. Как оно всегда и бывало, когда Даниил вворачивал в речь подобные фразочки. Нет, привыкнуть-то все уже привыкли – чай не первый раз такое случалось, но всё равно хмыкали.
– Да уж – этот ваш новый котелок, пожалуй, носить будет поудобнее будет чем обычный.
Для бывшего майора новый котелок как раз был обычный – изогнутой чечевичной формы с отделяемой крышкой с ручкой. Он всю свою службу в Советской армии с таким проходил. Да и в охотничьем сидоре, когда он уходил в тайгу на несколько дней, у него такой же лежал. Единственное – материал был другим. Там он был алюминиевым, а здесь пришлось его делать медным. Впрочем, они все здесь были медными… отсюда, кстати, и пошла идиома – «служить как медному котелку». Но формой здешние котелки напоминали небольшую круглую кастрюлю. Только без ручек. Зато с дужкой. Отчего упаковать их в ранец или вещмешок было тем ещё квестом.
– На этом с обмундированием, почитай – всё. Там дальше повозки.
– Повозки?
– Ну да – повозки, коими, как мы считаем, должны быть оснащены все подразделения и части с уровня роты и до полка. Вот, обратите внимание, это – универсальная снабжения, это – медицинская, там дальше продуктовый фургон с охлаждающим ларем, за ним – сапёрный с креплением под шанцевый инструмент и динамитные заряды, артиллерийский, банно-прачешный… ну и полевая кухня.
– Эк вы сколько напридумывали,– несколько сварливо пробурчал военный министр.– Раньше одной телеги на всё про всё хватало!
Даниил в ответ развёл руками.
– Нынче точно не хватит. Государь повелел сделать так чтобы всемерно уменьшить потери солдат во время боевых действий. А вы сами знаете, Александр Иванович, что большую часть потерь современные армии несут не на поле боя, а от болезней и смертей после воспаления ран. От половины до пяти шестых всех смертей на это приходится[1]. А в некоторых компаниях и поболее… Вот и пришлось поломать голову как с этим всем справиться. И результат перед вами – потому как эти повозки смогут обеспечить не только необходимое медицинское обслуживание солдат и офицеров, но их достойное питание, а также пребывание в чистоте… от чего здоровье русских воинов зависит никак не меньше чем от медицинского обеспечения.
– Эк вы всё развернули?– Чернышёв покачал головой.– А деньги? Военный бюджет, знаете ли, у нас уже давно весь распланирован. И не только на этот год, но на три следующих!
– Деньги есть,– усмехнулся светлейший князь Николаев-Уэлсли.– Вы же сами участвовали в аукционе, который состоялся на следующий день после закрытия Выставки.
– Где этот ваш aluminium продавали?
– Он,– кивнул Даниил.
Поучаствовал. Даже прикупил один слиточек,– усмехнулся генерал.
– Не вы один,-усмехнулся в ответ бывший майор.– Королева Виктория почти пуд закупила, а французский император – и того больше…Но не о том речь. Государь повелел всю прибыл от аукциона отдать в ведение Комитета содействия военной реформе, и мы решили на заседании большую часть этих средств отдать на изготовление этих повозок.
– Ну и зачем вам в этом случае я?– слегка посмурнел военный министр. Ну а кому понравится когда солидные деньги, выделенные, вроде как, на область твоей ответственности – оказываются в чужих руках. Но тут уж ничего не поделаешь – император повелел…
– Так их же испытать надо!– воскликнул Даниил.– А ну как конструкция где слабовата? Или среди штатных ёмкостей и наполнения чего-то не хватает… Причём, надобно не просто выдать в части, чтобы они на парковочных стоянках и в каретных сараях весь срок испытаний простояли, а чтобы их на самом деле испытали. Маршами и походами… И не обычными, а усиленными!
– Ну на марши и походы тоже денежки нужны,– вновь включил сварливость Чернышёв,– одно дело когда часть в пункте постоянной дислокации квартирует – в тёплых казармах спит, повара на штатной кухне готовят, а другое – когда в палатках, под дождём и снегом… это ж какой износ формы получается. И сапог.
– С этим тоже готовы помочь,– обречённо кивнул князь.– Только надо чтобы все эти повозки не только гвардейские и штатные части испытали, но и какая-нибудь вновь сформированная часть. А лучше парочка… чтобы не слишком подготовленные люди были и командование. То есть чтобы совсем всё жёстко было.
– О, как!– крякнул генерал.– Хм… в принципе это не проблема. Сделаем. Но, опять же, на развёртывание пары полков ополчения тоже деньги потребуются. И немалые…
– Чего уж тут,– махнул рукой Даниил.– Будет всё.
Осмотр закончили у короба, наполненного странными коричневыми пластинками.
– Что это?– удивлённо спросил Чернышёв.
– А вы попробуйте,– улыбнулся бывший майор.
– Хм… мясо?– удивился генерал.– Но какое-то странное…
– Это называется пеммикан,– пояснил Даниил.– Еда американских индейцев. Хранится без порчи от года до пяти лет. Можно прям так есть, а можно и щи с кашей заправлять.
– Кормить солдат мясной кашей?– скептически вскинул бровь.– А не жирно ли? И на какие шиши? Да и зачем этот ваш пеммикан ежели есть консервы? К тому же и хранятся они куда дольше.
– Приготовление пеммикана в три с лишним раза дешевле нежели изготовление консервов. К тому же я практически уверен, что объёмы изготовления консервов отслеживаются нашими потенциальными противниками не менее внимательно чем изготовление пороха. Пеммикан же можно делать в полевых условиях на временных площадках. У американских-то индейцев же никаких консервных заводов не имеется. Ну и у нас где-нибудь в Башкирии или киргизских степях их тоже не найдёшь. А вот развернуть там производство пеммикана вполне реально. Что же касается сроков: год – это минимум, обычно не менее трёх, а при правильном хранении – до пяти. Но чтобы довести пеммикан, а это чистый продукт, без костей, жил и требухи и готовый сразу в рот или котёл, из киргизских либо башкирских степей или где ещё там будет идти забой скота и изготовление пеммикана, до любой точки империи – достаточно полутора месяцев. То есть через полтора месяца он уже будет на складах и хранится правильно. Ну если всё сделать по уму. Что же касается мяса в рационе солдат… интенсивные боевые действия требует куда более плотного и обильного питания, иначе ослабленный организм куда более подвержен болезням и требует намного больше времени на заживление ран.
– Ну, может вы и правы,– задумчиво произнёс Чернышёв.– Что ж, всё, что вы мне показали – я поддержу. Очень рад, что вы готовы оказать армии помощь в тех областях, до которых у нас, военных, частенько руки не доходят, но они, при этом, весьма важны…
Даниил согласно кивнул с каменным лицом. Лицемерит, генерал, ой лицемерит… Изначально планировалось что светлейший князь Николаев-Уэлсли возглавит специально сформированный Комитет по военной реформе. Но генералы буквально встали на дыбы! Все как один… ну, то есть было некоторое число подчёркнуто воздержавшихся, но весьма небольшое. Мол как так – не служил, в окопах вшей не кормил, звания не имеет, а армию реформировать собрался! Не позволям! И император вынужден был пойти им навстречу. Потому что надо быть идиотом чтобы накануне тяжелейшей войны сраться с военными… Хотя и Даниил, и Николай понимали, что дело, скорее всего, было в деньгах. Генералитет опасался, что Даниил загребёт под себя существенную часть военного бюджета… и не зря. В флоте, с которого они с государем и начали – так и произошло. Нет, деньги на текущее содержание и строительство уже заложенных кораблей шли как и прежде. Как и на плаванья по устоявшимся маршрутам, которых, вследствие интенсивного развития русских территорий на североамериканском континенте, а также куда более раннего утверждения русского флага в Приморье оказалось в разы больше, чем в той, другой истории. Но вот всё остальное Даниил действительно подгрёб под себя и перенаправил на производство новых орудий, а также подготовку расчётов, и строительство укреплений в портах и военных базах. Плюс секретные разработки, среди которых главными были разработка проекта броненосца, мелкосидящей паровой канонерки (заниматься извращениями типа весельных канонерок бывший майор не собирался), мин и-и-и… ещё одного вида вооружения, который Даниил обозвал «морской дрон». Чем удивил многих, потому что мало кто мог понять какое отношение пчелиный трутень может иметь к морю[2]. И только Николай понимающе кивнул и, улыбнувшись, уточнил:
– Это оттуда?
Но флот в России, в отличие от, например, Великобритании, всегда был малочисленнее и слабее армии. Хотя, конечно, соотношение, сложившееся в той истории, здесь сильно изменилось. Опять же, в первую очередь из-за наличия в составе государства активно растущих американских губерний и более раннего утверждения в Приморье, в чём была немалая заслуга князя Николаева-Уэлсли… Ну и отношения с «флотскими» у Даниила ещё со времён восстания декабристов и его недолгого губернаторствования в Архангельске, едва ли не самыми значимыми результатами которого стали появление первой в мире морской опытовой станции и проект парового фрегата, на тот момент являвшегося самым совершенным в мире, были куда ближе и доверительнее нежели с военными. Не прям дружественными, нет, что вы, но без особенного негатива. В то время как военные его былые заслуги уже практически забыли. Да и было их не так чтобы много – из значимых только бой на ферме Угумон (но то было во составе чужой армии), да песни. Но их генералы не слишком-то и ценили… Плюс, несомненно сказалось то, что флот они с Николаем «атаковали» первым. Когда адмиралы были не слишком готовы к столь резким переменам. А вот генералы сумели сорганизоваться и, так сказать, встать стеной.
Так что о каких-то серьёзных изменениях в тактике, вооружении и штатах боевых подразделений кроме уже ранее сделанных, увы, можно было забыть. Любые его инициативы в этой области точно были бы похоронены. Единственное, что получилось сделать – это вернуть обратно на вооружение уже давно лежащие на складах миномёты, то есть «лёгкие вьючные батальонные мортиры». Да и то только потому, что были разработаны новые, куда более надёжные взрыватели для мин. А также потому, что за прошедшее с момента окончания Кавказской войны, которая в этой реальности закончилась в тысяча восемьсот сорок шестом году, то есть на восемнадцать лет ранее, нежели в истории бывшего майора, в России появилось три часовых заводика, один из которых принадлежал самому Даниилу… То есть появились производства, на которых эти самые взрыватели можно было массово изготовлять.
А в остальном – всё шло своим медленным чередом. Егеря потихоньку перевооружались на револьверные винтовки Кольта, который к настоящему времени вернулся обратно в Америку, но вляпался там в какой-то конфликт по итогам которого сбежал в российскую Калифорнийскую губернию, где на заработанные деньги построил свой оружейный завод, но, в общем, дело шло ни шатко, ни валко. Их прежнее вооружение – дульнозарядные капсюльные винтовки уменьшенного калибра шли в линейные полки, но также не слишком быстро – к настоящему моменту нарезным оружием были полностью перевооружены все полковые унтера и первые стрелковые батальоны линейных полков. А также вторые батальоны гвардейских полков и полков морской пехоты, сформированных на каждом флоте кроме Каспийского и, где-то, трети линейных. Все остальные так и остались вооружены гладкостволом, правда полностью переведённым на капсюль. И до начала Крымской, дай бог успеют закончить перевооружение вторых батальонов и начать заниматься третьими. Полностью перевооружиться точно не получится…
Ну да и ладно. Всё равно основными потерями в нынешних войнах являются небоевые. В первую очередь от болезней и антисанитарии. И если им с Николаем удастся хоть немного уменьшить их – это будет отлично! А война… судьба этой всё равно решится на море.
После встречи с военным министром Даниил отправился в Императорскую медико-хирургическую академию. Добравшись до Морской, князь не стал подниматься к президенту академии – Иван Богданович Шлегель последнее время частенько болел и на работе появлялся не каждый день, а сразу спустился в морг… в котором по ушам ударил визг циркулярной пилы. Даниил сбился с шага и поморщился. Пирогов был в своём репертуаре.
С Николаем Ивановичем он познакомился целенаправленно. Ефрейтор Гогохия в своё время ему все уши прожужжал про то какой Пирогов гениальный и как много он сделал для полевой медицины и хирургии в целом.
– Ты не понимаешь,– с горящими глазами возглашал он.– Это человек, который придумал сортировку раненных! А его атлас топографической анатомии на тот момент вообще настоящий прорыв!
Особенно много из горячей речи приятеля он тогда не понял, а из того что понял – уже многое позабыл, но и того что осталось в памяти хватило, чтобы понять, что подобного человека стоит поддержать. И, даже, втянуть в, так сказать, ближний круг. Что бывший майор и сделал.
Так что в настоящий момент член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук вовсю развлекался с тем, что пилил замороженные до остекленевшего состояния трупы новенькими циркулярными пилами большого диаметра, которые подогнал ему Светлейший князь Николаев-Уэлсли. И по всему выходило, что первый в мире атлас топографической анатомии человеческого тела в этом варианте реальности появится намного ранее тысяча восемьсот пятьдесят девятого года.
– Давно пилит?– поинтересовался он у дюжего лаборанта, с отсутствующим видом курящего у входа в секционную. Тот вздрогнул, сфокусировал взгляд на спросившем, после чего побледнел и вытянулся в струнку.
– Дык, с утра, Ваша Светлость! Как в шесть часов поутру начали – так только пилим да спилы в морозильники прячем. Через час художники должны приехать – вот Николай Иванович и торопятся…
Даниил понимающе кивнул.
– И много ещё пилить осталось?
– Дык, последнего заканчивають…
– Ну тогда не буду лезть под руку – подожду.
Лаборант угодливо кивнул и, торопливо забычковав недокуренную новомодную папироску (ну не выбрасывать же недокуренное, папироски – они денег стоють), нырнул в приоткрытую дверь. Визг пилы продолжился ещё несколько секунд, а потом смолк. И ещё через минуту дверь секционной распахнулась, и на пороге появилась запылённая фигура в белом медицинском халате, медицинской шапочке, маске и стимпанковских очках-гогглах. Их тоже ввёл в обращение бывший майор, одевший в них всех токарей и точильщиков на своих заводах…
– Даниил Николаевич! Рад видеть. Если позволите, я сейчас переоденусь и приведу себя в порядок, а то сами видите – весь в пыли…
«Скорее в мясе,– подумал про себя бывший майор.– Только замороженном»,– но вслух сказал:
– Конечно-конечно… я вас тогда в вашем кабинете подожду.
– Отлично! Велите Марьяне чаю согреть. Она уже должна была вернуться с рынка и принести баранок…– с этими словами Пирогов торопливо развернулся и нырнул в боковую дверь.
Через пятнадцать минут Николай Иванович уже сидел в своём кабинете сверкая влажной лысиной и с удовольствием прихлёбывал чай из широкого блюдца.
– Обдумал я высказанные вами мысли,– начал он выхлебав две чашки,– и, должен сказать – вы меня поразили. Никогда не думал, что человек, далекий от медицины, способен так глубоко понимать суть полевой хирургии! Впрочем, вы, Даниил Николаевич, отметились в очень разных областях – и в промышленности, и в искусстве, и в педагогике… так что для вас это, возможно, и в привычку.
– Вы преувеличиваете,– махнул рукой бывший майор,– просто иногда взгляд со стороны позволяет заметить нечто замыленным взглядом профессионала незаметное. А мне государь поставил задачу всемерно уменьшить потери наших солдат в будущих войнах.
– Как вы сказали? Замыленным?– Пирогов рассмеялся.– Надо запомнить… Но вернёмся к теме. И с кем же мы это вскоре собираемся воевать?– скептически вскинул бровь Пирогов.– Кавказ – замирён. И, эх-х-х… так и не успел туда съездить[3]. А очень бы хотелось проверить на практике кое-какие свои теории… Европа? Кто нам там способен кинуть вызов? После того как мы самого Наполеона повергли? Нет таких стран! Азия-с? Так тоже, вроде как, некому. Китайцев англичане на опий подсадили… вот уж подлый народ, я вам скажу, не смотря на то что, вроде как, европейцы. Хуже татей безродных! Индусы – тоже под англичанами. Османы? Так этих как били, так и бить будем далее. Они нам ни в чём не ровня. Вот поглядите – мы ещё их нынешнюю столицу – древний и славный Царьград под себя заберём…
Пирогов разгорячился, так что Даниилу пришлось аккуратно возвращаться того к предмету беседы. Чего удалось сделать далеко не сразу. Вот любит российская интеллигенция порассуждать о высоких материях – политике, управлении государством, экономике, военном деле… Впрочем, какой Пирогов интеллигент – у него профессия есть. В которой он, кстати, один из самых главных профессионалов.
– Вот посмотрите, я тут набросал,– Николай Иванович воздел на нос очки и начал зачитывать:– Для распределения раненых предлагаю рассмотреть следующие категории:
– Первая – безнадёжные и смертельно раненные. Им помощь оказывать бесполезно. Только облегчать страдания.
Вторая – тяжело и опасно раненные, требующие безотлагательной помощи.
Третья – тяжёлые, способные после оказания первичной помощи пережить доставку в госпиталь.
Четвертая…
Даниил слушал, прихлёбывая чай и кивая, но не особенно сосредотачиваясь на озвученном. Потому что не собирался как-то лично участвовать во всём этом. Ну, кроме предоставления ресурсов. В первую очередь финансовых. Но не только. Например, в настоящий момент в Камышине строился заводик по производству хлопкового бинта, в котором был предусмотрен небольшой цех по изготовлению привычных бывшему майор ИПП – индивидуальных перевязочных пакетов в прорезиненной оболочке почти советского образца, который получилось повторить на доступных сегодня технологиях. Ну и циркулярные пилы с механическим приводом подогнал… В остальном Николай Иванович справится сам. В тот раз справился, чего б и в этом не справиться-то? Да и что Даниил мог ещё посоветовать-то? Всё что он знал в области медицины – уже давно пошло в дело. Гигиену и дезинфекцию ещё Виллие начал яростно внедрять. После «эксперимента Виллие», который был повторением в этой реальности знаменитого эксперимента Пастера, Яков Васильевич стал ярым сторонником этого дела. Что там врачи – трактирщики от него волком выли! Мазь Вишневского, йод, банки, горчичники, гипс для фиксации переломов – тоже официально его заслуги. Какие-нибудь «аппараты Илизарова» на нынешнем технологическом уровне, скорее всего, не воплотимы. Да и не знал бывший майор как они устроены, потому что бог миловал – никогда не сталкивался. Только на фотографиях видел… Из нового, что Даниил сумел припомнить был только морковный суп, помогающий при расстройстве желудка, который он запомнил только потому, что фамилия у его создателя была очень созвучна фамилии доктора из романа фантаста Герберта Уэллса – Моро. Помните – «Остров доктора Моро»? Вот и тут так же был доктор Моро. Может и вообще Уэллс эту фамилию как раз от того самого доктора и взял… Ну и рецепт этого супа было очень просто запомнить – полкило моркови, литр воды и варить полтора часа. Ноль пять, один, полтора – три числа с шагом ноль пять… Потом протереть варево через сито, добавить ещё литр кипячённой воды и три грамма соли. То есть снова цифра три! Дважды три получается… Просто же ведь? И это не он придумал, это студентам-медикам так сразу давали чтоб лучше запомнить – ему Гогохия рассказывал… Но он всё равно про него забыл, а вот сейчас вспомнил. Ну, когда выяснилось, что основные потери воюющие армии несут от болезней, среди которых дизентерия занимала важное место.
С Пироговым пообщались очень плодотворно. Даниил в обсуждении особо не участвовал, но в кабинет, «на огонёк» подтянулось несколько врачей, среди которых бывший майор более-менее знал только молодого врача и ученика Пирогова Александра Обермиллера. Остальных либо шапочно, либо совсем не знал… По существу, его участие свелось к единственному предложению, которое он высказал, когда собравшиеся стали привычно ныть и сетовать на недостаток младшего медицинского персонала:
– А чего вы женщин-то не привлекаете?– для него, выросшего в Советском союзе, у медицины всегда было женское лицо.
– В смысле? Монахинь?– удивлённо переспросил какой-то плотный медик с шикарными бакенбардами. Оные здесь, кстати, оказались распространены куда менее, чем можно было предположить по виденным ранее в им покинутом им будущем мужским портретам этого времени… Впрочем, вполне возможно, это была особенность именно данной реальности, поскольку ни сам Даниил, ни император бакенбард не носили. Князь Николаев-Уэлсли потому что они вызывали у него дурацкое хихиканье, ну а Николай – после того как Даниил объяснил ему почему он ржёт… Ну и многие по примеру императора тоже не стали. Хотя в Европе бакенбарды были весьма популярны.
– Каких монахинь?– удивился бывший майор.
– Ну вы же имеете ввиду католическую конгрегацию «Милосердных сестёр», созданную в Ирландии в самом начале тридцатых? Думаете создать её отделение у нас? Предполагаю, Синод будет не сильно в восторге…
– Да зачем нам монахини-то?– рассердился Даниил.– Тем более католические. Женщины по своей природе милосердны, почему бы не привлечь их к обихаживанию больных и раненных.
– Обычных женщин? Да кто ж на такое согласится?– нервно рассмеялся давешний скептик.
Бывший майор удивлённо уставился на него. В смысле кто согласится? А в чём проблема-то? Но затем до него дошло, что здесь женщины в своём подавляющем большинстве всё ещё сидят дома. Это у него умница и красавица… а девятьсот девяносто девять из тысячи заперты в трёх локация – kinder, kuche, kirche то есть дети, кухня, церковь. И вырваться из этого замкнутого круга могут только очень и очень неординарные личности вроде его Евы Авроры… Даже принадлежность к высшей аристократии не даёт выхода, единственное, заменяет кухню на-а-а… ну назовём это содержанием дома со всем к нему прилагающимся – контролем за слугами, организацией балов и приёмов, при некоторой удаче может получится организовать свой салон. И всё. Ни женщин-учителей, ни женщин-врачей, ни женщин-инженеров, а также санитарок, отделочниц, медицинских сестёр, водителей трамваев или, там, маркетологов, как бы они сегодня здесь не назывались не только нет – сейчас никто и представить не может. В том числе и сами женщины… Но если со всем остальным он помочь не мог, то вот как раз медсестры… то есть, вернее, сёстры милосердия появились, настолько Даниил мог припомнить, как раз где-то в это время. То есть во времена Крымской войны. Ту же Дашу Севастопольскую вспомнить. Или англичанку Флоренс Найтингейл… А ведь они точно были не одни!
