Текст книги "Светлейший князь (СИ)"
Автор книги: Роман Злотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
– Да кто ж знал, что люди так будут цепляться за привычные льняное и конопляное масла,– смущённо пробурчал Даниил,– у нас-то там подсолнечное – само ходовое. Вот я после решения вопроса с продовольственным снабжением заводов и заставил засеять большинство вновь распахиваемых земель подсолнечником. А оно вон как вышло… К тому же по всем прикидкам этот вариант – самый выгодный! Можно, конечно, перевести тягачи на чистую нефть, и в Валахии это, во многом, уже сделали, но пока мы не взяли Плоешти – дешевле всего было именно такое топливо. Тем более, я цены ну вот совсем не задирал – поставлял практически по себестоимости с учётом транспортировки!
– Да ладно тебе – я-то знаю…– добродушно махнул рукой император.– Давай дальше!
– Готовность броненосцев для Чёрного моря составляет уже почти тридцать процентов. Экипажи пока формируются, но те же артиллеристы проходят подготовку на башенных батареях Севастополя. Для Балтийского – только заложены. Подготовку расчётов начнём, когда закончат монтировать башенные батареи Бомарсунда. Там, как ты помнишь, планируется две таковых.
– А успеют?– нахмурился Николай.– Нам их оттуда ещё вывезти надобно будет до того, как англичане с французами вплотную займутся Аландами.
– Если всё пойдёт как там – вполне успеем. А потом перекинем подготовку на Свеаборг. Если ничего не изменится – атаковать Свеаборг они будут только в пятьдесят пятом.
– Вот именно что «если»!– император вздохнул.– Вот чует моё сердце – у нас будет не совсем как там. А то и совсем не как там. Так что продумай этот момент.
– Хорошо.
– Что по деньгам?
– Ну, броненосцы выходят заметно дороже чем планировали – где-то по полтора миллиона[3]…– Николай криво хмыкнул. Ну да – стоимость одного парового винтового фрегата типа «Соломбала», основы русского флота в настоящее время, удалось снизить до чуть более трёхсот тысяч рублей, а тут на тебе – полтора миллиона. В пять раз больше!
– … но это только первых образцов. На следующие цена будет падать. Что же касается…– но в этот момент в дверь кабинета императора громко постучали, а потом в приоткрытую дверь просунулась голова императорского адъютанта.
– Что такое⁈
– Ваше Величество, срочная телеграмма из Тифлиса.
– Давай!– тот проскользнул внутрь, неся на вытянутой руке бланк телеграммы. Николай нервно выхватил его и быстро пробежал глазами. После чего грязно выругался и, подняв взгляд на князя зло прорычал:
– Вот как знал – … лять! Хаджиреты[4] снова восстали…
[1] Напоминаю, что в этой реальности Николай вёл совершенно другую политику в отношении Австрии, так что и вмешательства в переговоры Австрии и Пруссии, в нашей истории закончившегося соглашением, охарактеризованным как «Ольмюцкий позор Пруссии», что напрочь испортило отношения между Россией и Пруссией – так же не случилось.
[2] Автор прекрасно знает, что в нашей истории на Кавказском направлении турки упредили русские войска в развёртывании и первыми атаковали территории России, да и сами боевые действия на этом театре начались гораздо позже, чем на Дунайском, но здесь вам не там).
[3] Стоимость первого русского броненосного корабля – куда более примитивной чем то, что строится, плавучей батареи «Певенец» составила около 980 тыс. рублей.
[4] Одно из названий горцев, воюющих с русскими.
Глава 2
– Держи! Вот кулёма криворукий…– Остап Парубий, бывший боцманат Его Императорского Величества линейного корабля второго ранга «Иезекииль» не сдержался и со всей дури засветил по уху матросу второй статьи Мирону Кухарчику, не сумевшему удержать ременную петлю со своей стороны, отчего тяжеленный «морской дрын» – длинная узкая лодка с начинкой из динамита, ощутимо стукнулась о древесный ствол.
– Всех под монастырь подведёшь, бестолочь! Тут же три пуда динамиту в носу… ежели рванёт – ни от кого ни клочка малого не останется.
– Виноватый,– раскаянно прохрипел тот.– Руки уже дрожать! Четвёртый «дрын» волокём чать…
– Так все четвёртый волокуть, а об дерево чегой-то токмо ты один бьёшь! Ай, что тебе говорить – как есть бестолковый.
В «резервный флотский экипаж» Остап попал два с лишним года назад, когда на Балтийском флоте начали выводить из состава флота в резерв или перестраивать в блокшивы наиболее старые парусные линейные корабли второго ранга. Их родной корабль, ставший родоначальником целой серии парусных линкоров семидесяти четырёх пушечного класса, пошёл «на выход» одним из первых. А из освободившегося личного состава были сформированы береговые «резервные экипажи» вроде как предназначенные для формирования экипажей вновь вводимых паровых фрегатов типа «Соломбала», каковых Балтийский флот и Северная эскадра за последние пару лет должны были получить аж шесть штук, а также на формирование команд начавших строиться массовой серией всего лет пять назад парусно-винтовых шлюпов типа «Кумжа». Ну и, естественно, на замену выбывших по той или иной причине членов экипажей кораблей, оставшихся в составе флота. Ну так им сообщили… А покамест новые корабли строились, а замен в старых экипажах не требовалось – их начали привлекать к строительству и реконструкции береговых батарей Кронштадтского обвода. Чего «природному моряку», каковым считал себя Остап Парубий (напрочь игнорируя факт собственного рождения на хуторе в прославленном никогда им не читанным писателем Гоголем Миргородском уезде Полтавской губернии неподалёку от не менее знаменитых своей ярмаркой Сорочинцев), было ну совсем не по нутру. Так что, когда среди личного состава «резервных экипажей», каковых было сформировано ажно пять штук, начался набор в некий странный «отряд ближней береговой обороны» – он немедленно записался на собеседование. Хотя даже не представлял ни что это за «отряд», ни чем он будет заниматься, ни что такое это самое «собеседование». Но Остап решил, что копать землю не для него – он чай не крестьянин уже давно, а как есть моряк, так что ежели понадобится, то он на этом самом собеседовании и проплыть может с версту, а то и более, и с грузом пробежать, да и из морских карабинов пострелять, не осрамившись, вполне способен. А ежели понадобится – так и из «револьвертов», каковыми в последнее время стали вооружать членов корабельных абордажных команд, тоже не опозорится. Он мичманцу, которому этот «револьверт» был выдан в пользование, ажно два рубли с оклада денежного содержания не поскупился заплатить – всё для того тот его обучил как с ним управляться и дал три раза пальнуть. А потом ещё и почистил сию после стрельбы под придирчивым оком мичманца. Так что – нет, не то чтобы он «револьвертом» совсем овладел, этого не было, но чтобы не опозориться – его умений уже вполне хватало.
В «отряде ближней береговой обороны» оказалось несколько рот… что, впрочем, было вполне привычно. И «резервные экипажи», и их прообраз – Гвардейский флотский экипаж, и, даже экипажи боевых кораблей имели ротное деление. Так, экипаж ста десяти пушечного линейного корабля первого ранга состоял из трёх рот, их второранговый семидесяти четырёх пушечный «Иезекииль» (на вооружении которого на самом деле состояло восемьдесят орудий) – из двух, а команда корвета или шлюпа числила в своём составе от ⅝ до одной роты… Так вот практически все эти роты обучались обслуживанию и установки минных заграждений, для чего у них имелись «плавсредства» двух типов. Поменьше – вёсельное и побольше – двухкорпусное с паровой машиной. Но боцманату они сразу не глянулись. А вот то, что состояло на вооружении роты «морских дронов», тут же перекрещенных личным составом в «дрыны» – наоборот. Так что туда и попросился.
– Держи… давай… ишшо чутка… всё – опускай!– Остап уронил сведённые усталостью руки и вытер ладонью мокрое лицо. Перед ним, на самой кромке прибоя лежало на гальке несколько десятков пресловутых «дрынов». Запускать их планировалось со специальных скоростных барказов – небольших судёнышек водоизмещением в семнадцать английских регистровых тонн, построенных на основе катера, выигравшего гонку механических катеров, состоявшуюся во время проходившей в Лондоне Второй Всемирной Выставки науки, промышленности, культуры и торговли два года назад. Они, конечно, не обладали скоростью прототипа, но всё равно оставались самыми скоростными серийными механическими судами современности. Даже действующий обладатель «Голубой ленты Атлантики» колёсный пароход «Арктик» мог разогнаться максимум до пятнадцати-шестнадцати узлов, а эти барказы, оснащённые необычными двигателями на жидком топливе, могли развить до восемнадцати. Впрочем, прототип показал в максимуме более двадцати трёх, но он был максимально облегчён и имел несколько другое днище… И вот на тебе – первое боевое применение «морских дрынов» произойдёт совсем не так, как планировалось. С берега. Вручную. То есть стоя по пояс в воде и наводя «дрын» как этакое самоходное бревно – по корпусу и примитивному прицелу со штырём на носу в качестве «мушки» и примитивной прицельной планкой на корме…
Англо-французская эскадра в составе одиннадцати винтовых и пятнадцати парусных линкоров, а также тридцати двух пароходов и семёрки парусных фрегатов вошла в Балтийское море в конце апреля, а уже пятнадцатого мая флот коалиции подошёл к Кронштадту. Балтийский флот по всем меркам ничего противопоставить коалиционерам был не способен. В его составе на данный момент находилось восемь парусных линкоров первого и второго ранга, двадцать три парусно-винтовых фрегата типа «Соломбала» и порядка двадцати шлюпов, семь из которых так же были парусно-винтовыми. На фоне мощи коалиционного флота – почти ни о чём! Особенно учитывая то, что коалиционеры до сих пор считали мощь корабля по количеству пушек, которые он нёс, а российские фрегаты типа «Соломбала» уступали в этом своим зарубежным одноклассникам практически в два раза. Да и новые шлюпы так же несли всего по шесть орудий… впрочем, для кораблей водоизмещением менее тысячи тонн вооружение меньше десятка орудий было, скорее, правилом нежели исключением. Но таковые корабли как-то вообще особенно не учитывали при подсчётах боевой мощи. Ну на что они годны-то? Патруль, посыльное судно, мелкие набеговые операции на незащищённое побережье – да и всё.
Так что на то, что русские решатся на морское сражение никто из коалиционеров не рассчитывал. Ну не совсем же они идиоты, право слово?
А вот минную опасность считали вполне реальной. Русские особо не скрывали свои эксперименты с якорными минами, так что о минах коалиционеры некоторое представление имели… Поэтому эскадра коалиции не стала соваться к второстепенным с точки зрения главной задачи портам – Ревелю и Гельсингфорсу, а пошла прямо к Кронштадту и Санкт-Петербургу. Где и занялись разведкой – промерами глубин, поиском мин и составлением схемы обороны Кронштадтского морского района.
Обстрелять Кронштадт командование коалиционным флотом решило двадцать восьмого мая. Адмирал Чарлз Джон Нейпир и вице адмирал Александр Фердинанд Парсиваль-Дешен провели огромную работу, обращая особое внимание на выявление границ минных полей… ну насколько смогли. Потому что занимавшиеся промерами глубин и поисками установленных мин пароходофрегаты неоднократно подвергались обстрелу со стороны дежуривших на Кронштадтском корабельном фарватере русских паровых шлюпов, на которых, как выяснилось, в отличие от практики других стран, были установлены всё те же бомбические пушки весьма впечатляющего калибра. Что, во многом, купировало их немногочисленность… Впрочем, до двадцать седьмого мая итогом этих обстрелов становилось лишь то, что корабли коалиции прекращали обмеры и спокойно ретировались. Но в этот день всё изменилась…
Началось с того, что, наконец-то, сработал закон больших чисел. А именно – по одному из пароходов, привычно занимавшихся промерами – британскому «Merlin», наконец-то прилетело. Да так, что даже одно попадание вывело его из строя – мощная бомба попала почти в стык между бортом и кожухом левого бортового колеса и, взорвавшись, не только сделала довольно крупную дыру, через которую в корпус тут же стала поступать вода (слава богу попадание было чуть выше ватерлинии, поэтому поступление было небольшим), но и разобрала несколько лопаток самого колеса, не только сбив его центровку, но и изрядно перекосив оное. Так что, прежде чем его застопорили – колесо само размочалило себе большую часть лопаток и размолотило значительную часть кожуха. Плюс, как потом выяснилось – заметно погнулась колесная ось. Ну а что вы хотели, трёхпудовая бомбическая пушка – это вам не фунт изюму! Такие бомбы из линкорного борта толщиной в метр вырывают кусок в пару аршинов площадью… Так что пароходофрегат напрочь лишился парового хода и заметно осел, приняв воды, на какое-то время фактически став неподвижной мишенью.
Слава богу русские отстрелялись по «Merlin» на отходе, так что пока они разворачивались – c «Fairefly», с которым «Merlin» сегодня работал в паре, успели завести трос и начать буксировку повреждённого собрата. Вот только «Fairefly» почти в два раза уступал «Merlin» по водоизмещению и заметно по мощности машины – так что русские начали быстро догонять уходящие корабли, усилив интенсивность обстрела.
Казалось – англичан не может спасти ничего… но минуты шли за минутами – рядом с бортами отходящих пароходов вздымались огромные фонтаны воды, обрушивающиеся на их палубы, но новых попаданий не случалось! Русские канониры оказались весьма кривоглазыми… И тут русские капитаны, в азарте погони, совершили огромную ошибку! Находившийся на борту «Merlin» британский контр-адмирал Ричард Сондерс Дандас, который при попадании русской бомбы получил ранение щепкой, выбитой из колёсного кожуха, после оказания медицинской помощи вернулся на мостик и, понаблюдав за боем некоторое время, в удивлении воскликнул:
– Господа, они преследуют нас прямо по своему минному полю!– после чего развернулся к капитану пароходофрегата и приказал:– Немедленно отрядите офицера чтобы он зафиксировал фарватер, по которому они следуют…– после чего и сам, не выдержав, достал дорогой блокнот и принялся зарисовывать ориентиры.
Преследование прекратилось через полчаса, когда на помощь улепётывающим кораблям подошли ещё три парохода и парусный фрегат дежурного охранения эскадры. За это время «Merlin» успел заполучить ещё одно попадание русской бомбы, сбившее грот-мачту и убившее двоих матросов, а также ранившее ещё шестерых и энсина Байерли. Но подобный результат англичан не впечатлил – в таких условиях и на такой дистанции английские канониры точно добились бы не менее четырёх, а то и пяти попаданий! Так что общий вывод, к которому пришли офицеры и команды обоих пароходов, был следующим: пушки у русских мощные – вон какие фонтаны воды поднимали, но стрелять они не умеют. Так что этот эпизод лишь подтвердил непреложную истину давно известную всем в английском флоте: русские – суть сугубо сухопутная нация и к войне на море не способны. Ну надо же было додуматься засунуть столь крупные пушки на такую неустойчивую платформу как корабль водоизмещением менее тысячи регистровых тонн… отсюда и результат! А два удачных попадания решено было считать случайными.
Сразу после доклада контр-адмирала Дандаса адмирал Нэйпир собрал военный совет, на котором было решено воспользоваться их оплошностью и рискнуть немедленно, пока русские не спохватились и не переставили мины, пройти обнаруженным фарватером и произвести массированную бомбардировку кронштадтских фортов! После чего дорога на Санкт-Петербург будет открыта. И десант, сейчас находящийся на превращённых в транспорты бывших линкорах «Террибль» и «Дюпре», высадившись на Дворцовой набережной быстренько захватит резиденцию русского царя – Зимний дворец, вместе с ним самим. На чём война и закончится.
А в Кронштадте, между тем, командующий Балтийским флотом адмирал Корнилов принимал доклад капитана парового шлюпа «Корюшка» лейтенанта Битюцкого.
– Что сложно было, лейтенант?– по-отечески поинтересовался адмирал когда тот закончил доклад.
– Очень сложно, Ваше превосходительство,– вздохнул тот,– так сложно мазать было – аж душу выворачивало. И мне, и матросам. Квартирмейстеру Белоусову даже пришлось в ухо дать, когда он не удержался и засадил-таки супостату…
– Ты мне это брось – матросов бить,– сурово нахмурил брови Корнилов.– Указа императора не читал что ли?
– Читал, Ваше превосходительство,– тут же вытянулся Битюцкий,– да Белоусов и не обиделся. Сам знал, что накосячил…
– И всё равно,– погрозил пальцем лейтенанту адмирал.– А с другой стороны – может и хорошо. А то мы в глазах англичан совсем уж криворукими получаемся. Могли не поверить…
Объединённая эскадра сдвинулась с места якорной стоянки в половину четвёртого утра – за полчаса до рассвета. Колонну паровых линкоров – главной ударной силы коалиционного флота, возглавлял флагман адмирала Нейпира – ста тридцати пушечный «Герцог Веллингтон»!
В четыре пополуночи, когда солнце уже взошло, голова колонны прошла первый условный створ – то есть точку, в которой, судя по записям адмирала Дандаса и ещё двух офицеров, каковым капитан «Merlin» велел зарисовать маршрут русских паровых шлюпов и береговые ориентиры, начинался проход в минных полях. Русские форты молчали – и «Александр I» справа, и названный в честь его отца и отца нынешнего императора «Павел I» слева. Также, как и выплывающий впереди из рассветной дымки форт «Кроншлот».
– Спят,– довольно оскалившись заявил адмирал Нейпир.– Ну что ж – пора будить!– он развернулся и поднял ко рту медный раструб рупора, собираясь отдать команду… но его опередили русские.
Сначала над бастионом видневшегося впереди форта «Кроншлот» вспухло белёсое облачко, а спустя несколько мгновений почти рядом с бортом «Герцога Веллингтона» в воздух взлетел огромный фонтан воды.
– Однако… господа,– удивлённо произнёс адмирал.– Первым же выстрелом – накрытие! Не кажется ли вам, что это как-то это не слишком похоже на всё время мажущих русских?
– Да и калибр тут явно не trehpoudovyi,– щегольнул знанием русского капитан линкора. Но тут над бастионом форта вспухло ещё одно облачко, и все замерли, напряжённо ожидая.
– Ты-дых!– на этот раз взрыв раздался за кормой – впечатляющее, но безопасно взметнув очередной фонтан. И почти сразу же над фортом вспухло третье облачко.
– ДА-ДАХ!– линкор вздрогнул всем корпусом, в носу взметнулось облако обломков, а бушприт, горделиво вздымавшийся впереди могучего, но изящного носа великолепного корабля, с громким… даже не скрипом, а прямо-таки стоном, переломился у основания и, с грохотом ударившись о корпус, повис на кливерах.
– Да, господа… это что-то намного более мощное,– дрогнувшим голосом произнёс кто-то из стоявших рядом офицеров штаба. Но адмирал Нейпир лишь нервно вскинул подзорную трубу и поднёс к левому глазу. Правый отчего-то заслезился. Именно он вчера настоял на том, что его флагман возглавит эту атаку. А ведь многие настойчиво убеждали его поставить «Герцога Веллингтона» в конец, или, хотя бы в середину колонны. Мол, мало ли что… Но адмирал настоял, заявляя, что собирается сразу же обрушить на противника подавляющую мощь! И вот такие неожиданности… В этот момент форт «Кроншлот» окутался целой полудюжиной дымков, а спустя несколько мгновений линкор затрясся сразу от трёх попаданий. Причём одно из них пришлось в верхнюю треть фок-мачты, отчего сначала палубу корабля засыпало осколками, а потом сверху обрушился огромный обломок сразу же раздавив и искалечив концами рей троих матросов и изуродовав ударами оборванных вантов и тяжелых парусных полотнищ ещё с дюжину.
Чарлз Нейпир стиснул зубы, а затем прорычал:
– Поднять флаги – эскадре полный ход!
– Но, сэр, мы же ещё идём по минному фарватеру, и увеличение скорости может…
– Плевать! Мы должны как можно быстрее пройти его и развернуться бортом чтобы подавить, наконец, этот форт. Иначе…– он запнулся, шумно выдохнул и рявкнул:– Исполнять приказ!
Но было уже поздно. Сразу же за фортом «Кроншлот» ожили батареи «Александра I» и «Павла I». Причём, они сразу начали бить полными залпами.
Первым получил своё «Король Георг» – бывший стадвадцатипушечник, у которого после установки паровой машины удалось сохранить на борту только восемьдесят девять орудий. Три полных залпа этих новых русских орудий, которые обрушил на него русский форт «Александр I», привели к не менее чем дюжине попаданий, после чего гордый красавец линкор превратился в настоящий пылающий вулкан, из ревущего пламени которого в воду толпами прыгали люди. Восьмидесятипушечный «Кресси» получил снаряд в крюйт-камеру, сразу же взлетев на воздух. Шедшие концевыми винтовые блокшипы под флагом адмирала Чедса, затормозили и начали в панике закладывать разворот, как будто забыв, что они находятся на минном фарватере. И расплата не заставила себя ждать. Шедший головным «Эдинбург» первым навалился на мину, взрыв которой его аж приподнял. А когда огромный столб воды, взметнувшийся в воздух, наконец, опал – перед глазами окружающих предстала ужасающая картина. Корабль практически лишился первой четверти корпуса, и через чудовищные проломы внутрь бурными потоками лилась воды. А ещё спустя полминуты мину поймал «Бленхейм»…
К ночи остатки эскадры оттянулись за мыс Серая лошадь. С трудом спасшийся со своего флагмана Нейпир предпочёл бы отойти ещё дальше, но практически все оставшиеся на плаву винтовые линкоры и блокшипы настоятельно требовали хотя бы минимального ремонта. Иначе они грозили просто не перенести отход. Так что на коротком совещании с Парсиваль-Дешеном было принято решение встать на короткую ночную стоянку, за время которой произвести максимально возможной ремонт, прикрыв повреждённые корабли могучими парусными линкорами и сильными патрулями пароходов, а уже на следующий день двинуться дальше. Чтобы отбиться от русских фрегатов, вооружённых всего двумя десятками пушек, оставшихся сил должно было вполне хватить… И никто на эскадре даже не подозревал, что совсем рядом, всего в полумиле от самого близкого к берегу корабля эскадры – блокшива «Аякс», разворачивается действо, которое уже через десять часов поставит окончательный крест на судьбе эскадры.
Всё началось ещё в полдень, когда остатки коалиционного флота вырвались-таки, из ловушки минного фарватера и начали, огрызаясь, отходить на запад… Составленным адмиралом Корниловым планом боя в этот момент предусматривалось вывести главные силы Балтийского флота и решительно атаковать отходящего противника. Но Владимир Александрович, наблюдавший за боем из корзины привязного аэростата, поднятого над «батареей Литке», верно оценив состояние вражеской эскадры и направление отхода, схватил трубку новомодного «телефона» и надсадно заорал в микрофон:
– Выход эскадры запретить! Кораблям пока держать пары. Передать в Санкт-Петербург – вторую полуроту «отряда ближней береговой обороны» немедля поднять «в ружьё», загрузить на поезд все имеющиеся в наличии «морские дроны» и отправить на их тренировочную базу на озере Каровалдайском, где выгрузиться и к утру приготовиться к массовой атаке «дронами» с берега по вставшему на якорь противнику…– после чего вытер дрожащими руками вспотевшее лицо. Вот бывают в жизни дни, когда всё получается, когда всё идёт одно к одному, когда даже твой противник отчего-то всё делает так, чтобы ещё больше подставиться. Когда даже удача на твоей стороне[1]. И, похоже, сегодня у адмирала был именно такой день… Потому что по плану – сразу после того, как коалиционная эскадра вырвется из ловушки минных полей и береговых батарей, Балтийский флот должен был выйти из гавани Кронштадта и навязать англичанам и французам бой. Но если всё получится с той атакой, которую он придумал вот только что, когда понял, что вражеские корабли сильно повреждены и точно не смогут отойти далеко, а место их якорной стоянки будет где-то совсем рядом с тренировочной базой «отряда ближней береговой обороны», которую развернули на Каровалдайском после того, как эксперименты с минами и дронами перешли на этап подготовки экипажей, расчётов и подразделений, возить каковые на Ладогу – означало лишние расходы денег, времени и сил… гораздо выгодней будет ударить после неё…
– Ваше Благородие, скока ещё ждать-то?– негромко протянул Остап, поеживаясь. Балтика – это тебе не тёплое море навроде Чёрного. Здесь даже в августе водичка… бодрящая. А уж нынче в мае – и того хлеще. И хотя никто пока ещё не зашёл в воду, от неё всё равно тянуло холодом. Они же, пока таскали «дрыны» через лес – успели пропотеть.
– Ещё десять минут, боцманат,– вполголоса отозвался лейтенант Коржавин, командующий всей этой операцией. Он единственный оказался в казарме когда пришёл приказ Корнилова – вот и принял командование.– Катера должны на позиции выйти в три тридцать. Да и посветлеет немного как раз. Как иначе наводить-то будешь?
– Да уж наведу…– тихо пробурчал себе под нос Остап.– Чай они эвон скока фонарей понавешали. Для ремонту-то…
Спустя десять минут матросы споро разделись до исподнего и, подхватив лежащие у обреза воды «дрыны», аккуратно спустили их на воду. Боцманат стиснул зубы, привыкая к холоду воды, после чего опустился в воду по плечи, выводя глаза на уровень прицельной планки.
– Готов?– хрипло прошипел матрос первой статьи Борков, попавший во флот из Рязанской губернии.
– Почти…– отозвался Остап.– Поджигай, давай,– секунда, другая – боцманат изо всех сил удерживал колыхающийся на волнах дрын.– П-ш-ш-ш…– зашипела пороховая шашка, и в грудь Остапу ударил поток воды, поведя «дрын» в сторону. Боцманат злобно выругался, дёрнул за угол борта, постаравшись выправить лодку, но насколько ему это удалось – понять было невозможно. «Дрон» устремился вперёд, разрезая волну и отбрасывая пенные усы.
– Ну чего замерли – следующий тащите,– досадливо рявкнул боцманат. И как он так накосячил⁈ Не первый же раз пускал – тренировки до этого были… Сзади плюхнулся следующий дрон. Парубий зло развернулся и, перебирая руками, шустро вывел его перед собой. Развернул. Прицелился. Мотнул головой Боркову… На этот раз он успел мягко оттолкнуть «дрын» до того, как струя воды от винтов развернула его в сторону от линии на цель.
Первый взрыв раздался, когда их расчёт запускал последний, пятый «дрын». Их полурота доставила сюда вообще весь запас «дрынов»… ну кроме тех, что отправили с катерами, которые сразу после открытия навигации передислоцировали в Кронштадт, так что на каждый расчёт приходилось по пять штук… Остап вздрогнул, но продолжил моча и спокойно ловить в «прицел» уже проявившийся на фоне светлеющего неба силуэт. Мало ли отчего прозвучал взрыв – совсем не факт, что это было попадание в какой-то вражеский корабль. Просто у какого-нибудь «дрына» мог догореть самоликвидатор, предназначенный для того, чтобы новейшее секретное оружие российского флота ни в коем случае не попало в руки врага… Впрочем, для самоликвидатора было ещё рановато.
– Так – все на берег!– послышался зычный голос лейтенанта.– Боцмана – раздать чарки! Наводчикам – двойную. Молодцы попали в…– последнее слово заглушил сдвоенный взрыв. Потом ещё один. И ещё… Затем послышалось ещё несколько, но очень отдалённо. И вот они уже вполне могли быть взрывами самоликвидаторов… Ну или «дрынов» запущенных с катеров, которые должны были атаковать остатки коалиционной эскадры со стороны моря. Но если отсюда, с берега, их полуротой было запущено почти шесть десятков «морских дронов», то со стороны моря семь катеров могли запустить только четырнадцать. По два с каждого.
Выбравшиеся на берег матросы быстренько оделись и, хватанув положенную винную порцию, напряжённо вглядывались во тьму.
– Тонет… ей богу тонет!– заорал кто-то.– Во глянькося – мачты завалились!
– А вон там горит,– тут заорали в ответ.– Левее.
В этот момент над морем разнёсся отдалённый грохот пушек.
– Огрызаются, сволочи,– зло прошептал Кухарчик. Между тем грохот выстрелов быстро нарастал. Куда стреляли корабли англичан и французов было не видно, но, куда-то стреляли. Возможно в отходящие после пуска «морских дронов» паровые катера первой полуроты. В конце концов, чтобы потопить небольшое судёнышко водоизмещением чуть более полутора десятков английских регистровых тонн достаточно одного удачного попадания… А в следующее мгновение столб воды взметнулся уже и на мелководье. Похоже, кто-то глазастый углядел людей на берегу. Ну или разглядел с какой стороны пришли эти самые дроны и на всякий случай решил ударить по берегу…
– Всем – в лес,– тут же скомандовал лейтенант Балицкий.– Бегом! Не хрен мне тут мишени изображать…
На опушке Остап, притормозив, развернулся и бросил последний взгляд на море… и замер. А потом сорвал с головы бескозырку и запулил её вверх, заорав:
– Наши!
Из рассветной дымки величественно выплывали силуэты идущих полным ходом русских парусно-винтовых фрегатов типа «Соломбала». Главной красы и гордости русского флота. Для остатков коалиционного флота наступило последнее утро…
[1] Например, как у японцев случилось во время Цусимы, когда даже «золотые» попадания русских типа поражения русским снарядом главного калибра кормовой башни броненосца «Фудзи» после которого разразился пожар, проникнувший даже в снарядный погреб башни, что по всем канонам неминуемо приводивший к взрыву… но потухший из-за воды вытекшей из перебитой осколком трубы гидропривода башни. Зато выстрел того же «Фудзи» по броненосцу «Бородино», поразивший такой же снарядный погреб русского броненосца, мгновенно привёл к его уничтожению…
Глава 3
– Сильно,– усмехнулся Николай, задумчиво глядя из окна на колонну пленных, медленно бредущих по Невскому в сторону Дворцового моста. Этот вариант моста, построенный по велению императора на деньги Даниила и, частью, на его заводах, от того, который помнил бывший майор, отличался довольно сильно. Не по размерам, нет – по размерам он как раз был очень похож, а по декору. Постоянные пролёты были декорированы литыми чугунными статуями, изображавшими русских князей, царей и императоров… а что – мост Дворцовый, считай придворный, чьи ещё статуи тут устанавливать-то? Ну а разводная часть – куда более лёгкими чугунными же медальонами, на которых были даны изображения гербов столиц России – от Ладоги, Новгорода и Киева и до Москвы и Санкт-Петербурга. Вот такой вот переработанный на базе новейших технологий XIX века чугунный вариант пражского Карлова моста получился…
– Только нас за это проклянут,– вздохнул император.
– А то нас сейчас сильно хвалят?– насупился Даниил.
Разгром коалиционного флота у Кронштадта заставил содрогнуться всю Европу. Нет, русские моряки и ранее показывали немалые успехи в борьбе с вражескими флотами – например шведским и османским. Но первые, не смотря на их древнюю славу отличных мореходов, к моменту столкновения с русскими уже скатились на уровень пусть и сильной, но региональной державы, а вторые и подавно превратились в «больного человека Европы»… В этот же раз русские практически уничтожили объединённую эскадру, состоящую из сильнейших кораблей самых сильных и грозных флотов Европы. То есть, по нынешним временам – и всего мира. Флагман адмирала Нейпира – паровой линкор «Герцог Веллингтон» по праву считался самой совершенной боевой машиной Земли! У русских просто не было ничего, что они могли бы ему противопоставить. А объединённая мощь эскадры превосходила любые силы, которые могла бы выставить Россия, не менее чем в три, а то и в четыре-пять раз! Ну кто как считал… и вот такой разгром. Причём всухую! Потому как русские не потеряли ни одного корабля. Вообще ни одного. Зато от коалиционной эскадры осталось всего четыре парохода, которые сумели оторваться от преследования русских паровых фрегатов, каковые вот ещё несколько дней назад дружно считались большинством флотских аналитиков хоть и весьма мореходными – недаром они регулярно мотались через океаны в Калифорнию и на Аляску, но недовооружёнными… Все остальные были либо потоплены, либо захвачены. То есть или взяты на абордаж, или просто спустили флаги решив, что сопротивление бессмысленно.
