Текст книги "Тайны морских катастроф"

Автор книги: Роман Белоусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Взять хотя бы знаменитого левиафана, известного под прозванием Тиморский Том. Весь в рубцах, словно айсберг, он долгое время разбойничал в водах пролива, носящего это же имя. Такой же, можно сказать, всеокеанской славой пользовался и Новозеландец Джек – гроза всех китобойцев, так до конца и оставшийся непобежденным, хотя от множества вонзившихся в него гарпунов и пик он был похож на гигантского ежа. Не менее свирепым считался и кашалот-одиночка, известный под именем Пайта-Том. Обычно он сам первым нападал на китобоев, топил вельботы, на его счету числилось около сотни убитых им моряков. Не он ли вероломно напал и на китобойное судно «Юнион», приписанное к Нантакету, и страшным ударом разнес носовую часть корабля? Это произошло в 1807 году и считается одним из первых зарегистрированных случаев нападения кита на людей. Если, конечно, не считать того морского чудовища, которое, согласно Библии, проглотило пророка Иону, чтобы затем изрыгнуть его невредимым на сушу. Но кит, проглотивший пророка, был явно более миролюбиво настроен в отношении людей, чем его потомки. И столкновения с ними человека часто кончались не столь благополучно. Такой зловещей славой пользовался, скажем, кашалот Моркан, чей высокий фонтан, обычно возникавший у японских берегов, напоминал, как говорили, порой белоснежный крест на фоне неба; и Дон Мигуэль со спиной в шрамах, будто панцирь черепахи, и многие другие. Но, пожалуй, всех превзошел по силе и злобности прославленный Белый Кит по прозвищу Моха Дик (в романе – Моби Дик), от названия острова Моха у берегов Чили, где, согласно молве, пошел ко дну первый потопленный им корабль.

Не один год огромный Белый Кит – длина его достигала 30 метров – разбойничал в океане, нападал, как казалось, вполне продуманно и топил, разнося в щепы своими челюстями, вельботы, а то и тараня целые суда.

Впечатлительные и суеверные моряки распространяли о белом чудовище всевозможные слухи, преувеличивая и сгущая то истинное, что было в рассказах о столкновениях с Моха Диком. О нем говорили, например, что он вездесущ и будто его можно в одно и то же время встретить под разными широтами. Его считали дьявольски хитрым и неуязвимым. Однако своей ужасной славой он был обязан не гигантским размерам и не столько необычному цвету, сколько той беспримерной расчетливой злобе, которую он, по рассказам, не однажды проявлял, нападая на людей. Слухи о Белом Ките нарастали, словно снежный ком, перекатываясь над бурными морскими просторами, и в конце концов он стал внушать людям такой ужас, что редко кто из тех, кому случалось хоть по слухам познакомиться с Белым Китом, отважился бы испытать опасность стычки с этим животным. И все же такой смельчак нашелся. Им стал шкипер с британского китобойца «Джон Дэй». Так же, как позже герой Мелвилла капитан Ахав с китобойца «Пекад» выйдет в море из Нантакета с одной-единственной всепоглощающей целью – настичь и одолеть Белого Кита, так и английский шкипер, решив раз и навсегда покончить с дерзким пиратом, начал выслеживать морского разбойника. Тот, словно разгадав намерение отчаянного шкипера, в конце мая 1841 года неожиданно сам напал на моряков с «Джона Дэя». Китобоям все же удалось всадить в кашалота один гарпун, прежде чем тот успел разбить вельботы и повредить сам корабль. Пяти человек недосчитались на борту китобойца после этой схватки и предпочли отказаться от погони. Что касается Дика, то спустя несколько месяцев он атаковал и потопил грузовое судно у берегов Японии. И в тот же час решил расправиться с тремя китобойцами, оказавшимися поблизости. Однако моряки не стали ждать и первыми двинулись навстречу киту, который выжидал, держась в миле от них. Шесть вельботов окружили кашалота. Несколько гарпунов вонзились в его тело. Китобои готовы были торжествовать – кит замер на поверхности и казался мертвым. Но когда вельботы подошли совсем близко, гигант неожиданно ожил! В один миг кит разнес в щепы и потопил три лодки. Четвертую, зажав челюстями, поднял над водой, потряс ею, как фокстерьер пойманной мышью, а затем раздавил челюстями. На поверхности моря среди обломков барахтались в красной от крови воде оставшиеся в живых. В тот день погибли 13 человек, 26 получили серьезные ранения. А всего на счету Моха Дика и его собратьев, как сообщают историки китобойного промысла, числилось 3 китобойных судна, 18 вельботов, 3 барки, 4 шхуны, 2 грузовых судна и 117 человеческих жизней. И можно сказать, что Мелвилл не отошел от истины, когда рассказал о том, что капитан Ахав, увидев вокруг себя обломки своих вельботов и быстрые водовороты, в которых крутились доски, весла, люди, выхватил из кормы своей разбитой лодки большой нож и бросился на кита, словно арканзасский дуэлянт на своего противника, в слепой ярости пытаясь шестидюймовым лезвием достигнуть непомерных глубин китовой жизни… Тогда-то молниеносным движением своей серповидной челюсти Моби Дик скосил у Ахава ногу, словно косарь зеленую травинку на лугу. Именно со времени этой свирепой схватки в душе Ахава росла безумная жажда мщения.

Не погрешил против истины Мелвилл и тогда, когда описал гибель «Пекода» и его команды после трехдневной погони и схватки с Белым Китом, который «мчался им навстречу, зловеще потрясая своей погибельной головой… Расплата, скорее, возмездие, извечная злоба были в его облике».

Достоверность рассказа Мелвилла подтверждается и другими примерами. Так, в 1840 году Белый Кит (неизвестно, был ли это Моха Дик или нет) напал на вельботы с судна «Десмонд». У моряков осталось от этого кошмарного случая полное впечатление, что тридцатиметровое чудовище, словно адский белый змий, проглотило живьем нескольких матросов. Вскоре и почти в тех же водах Белый Кит ринулся на китобойный барк «Сарелта», сокрушив три вельбота и повредив само судно.

Спустя десять лет, в 1851 году, был зарегистрирован еще один случай, когда крупный кашалот, видимо раненный, атаковал китобоец «Александер». Вначале кит напал на три вельбота, из которых один разбил, а другой раздавил челюстями. Едва экипажи, кое-как выбравшись из воды, вернулись на корабль в третьем вельботе, как кит устремился на судно. «Перед нами возникло видение из ада, – вспоминал капитан «Александера». – Могучая черная тень горой нависла над нашим бедным судном. Чудовище налетело на нас со скоростью 20–25 узлов и пробило корпус корабля под фок-мачтой в двух футах от киля». «Александер» пошел ко дну точно так же, как и шхуна «Эссекс», которая за тридцать лет до этого затонула именно в этих же водах. А сколько китобойных судов пропали без вести, не вернулись домой. Вполне возможно предположить, что некоторые из них погибли после нападения 70-тонных гигантов-кашалотов.

Одним словом, документально подтвержденные факты позволяют сделать вывод, что история огромного и свирепого Белого Кита и его преследователя одноногого капитана Ахава отнюдь не плод фантазии автора. Но что хотел сказать людям Мелвилл своим замечательным романом о Белом Ките? Ограничился ли писатель созданием лишь приключенческого повествования, как вначале было задумано?

Нет, первоначальный замысел в процессе работы, возможно неожиданно для самого автора, претерпел заметные изменения и в конце концов перерос в нечто совершенно новое. Теперь это была книга с глубоким социально-философским подтекстом. И Моби Дик, по образному выражению исследователя творчества писателя Ю. Ковалева, плавает в водах философии, социологии и политики.

Для того чтобы создать большую книгу, считал Мелвилл, надо выбрать большую тему. Богатая и обширная тема, по его мнению, обладает возвеличивающей силой. Рассказ о гиганте левиафане, олицетворяющем всяческое зло, требовал титанических усилий, многих познаний в различных областях, огромного творческого напряжения. Чтобы воплотить столь грандиозный замысел, нужно было вместо обыкновенного гусиного – огромное перо кондора, вместо простой чернильницы – кратер Везувия.

Легенда и быль о Моха Дике послужили писателю предлогом для создания многопланового романа о судьбах человека в этом мире. Бурный океан – символ человеческой жизни, таит в себе неисчерпаемые силы добра и зла, пребывающие в состоянии постоянной борьбы. Повествуя об опасных приключениях Ахава, писатель утверждает, что счастье человеческое, подобно отражению Нарцисса в воде, – неуловимый прекрасный призрак. Что делать: любоваться им с берега или ринуться за ним в бездну? Деятельная натура человека не может мириться с бесплодным созерцанием, человек должен добиваться своей цели, даже если он знает, что на каждом шагу его подстерегает гибель.

Сила художественных образов, созданных Г. Мелвиллом, была так велика, что они затмили собой реальные факты историю подлинных участников этого события. Миф пережил действительность: борьба Ахава с Белым Китом стала символом борьбы человека с темными силами зла.

И тем не менее недаром все же ездил Мелвилл в город китобоев Нантакет, не напрасно встречался там со старым капитаном Поллардом, не зря получил в подарок книгу Оуэна Чейса. Во всяком случае, так считают нантакетцы и не преминут упомянуть об этом всякому, кто бывает на их острове, превратившемся сегодня в прибежище туристов, увлекающихся рыбной ловлей в открытом море. Вот почему в городке на каждом шагу лавочки с сувенирами и ресторанчики, где подают прославленную рыбацкую похлебку, видимо, ту самую, которой еще со времен Мелвилла знаменит Нантакет. О былой его славе в наши дни напоминают также жестяные киты на флюгерах да Музей истории китобойного промысла, где можно увидеть модель китобойца «Эссекс». Но, пожалуй, главная достопримечательность и гордость Нантакета – старый деревянный дом красного цвета с белыми наличниками. На первом этаже лавка сувениров, а рядом, на стене, мемориальная доска с надписью: «Этот дом построил капитан Уильям Брук в 1760 году. Позднее он принадлежал Джорджу Полларду – капитану китобойной шхуны «Эссекс». Писатель Герман Мелвилл посетил капитана Полларда и использовал рассказанную им историю в романе «Моби Дик».

ОПАСНОЕ ПЛАВАНИЕ, или КЛАДБИЩА КОРАБЛЕЙ

В Мировом океане немало опасных для судоходства районов. Так, недоброй славой у моряков пользуется Бискайский залив. Его даже иногда называют родиной бурь. Столь же коварно и Атлантическое побережье Испании и Португалии. А рифы и мели Магелланова пролива! Или берега Флориды и Аляски! Несладко приходится мореходам и в сороковых широтах – недаром их называют «ревущими сороковыми».

Есть немало и других мест на карте, названия которых моряки произносят с суеверным ужасом. Эти места издавна называют «кладбищами кораблей». Мы и не подозреваем, что, скажем, пролив Ла-Манш один из опаснейших. Плавание здесь не только затруднительно из-за частых густых туманов и штормов, но и опасно из-за сильных течений и многочисленных мелей. За многие годы море поглотило здесь не одну сотню кораблей. Особенно много их покоится на дне в районе островов Силли, у скалистого берега Корнуэлла, у мысов Лендз Энд и Лизард. Печальные сведения сохранились о гибели в 1798 году на островах Силли огромного английского корабля «Коллосус». Двенадцать лет спустя в этом же месте пошел на дно английский фрегат «Уайтлборд», затем напоролись на скалы пароход «Шиллер», шхуна «Томас Лоусон» – единственная в мире семимачтовая шхуна. Название ее оказалось роковым для судна. Дело в том, что при спуске на воду она была названа в честь американского писателя Томаса Лоусона – автора книги «Пятница – тринадцатое число». И надо же было так случиться, что судно это погибло как раз в пятницу 13 декабря 1907 года. Газеты тех лет захлебывались от восторга, на все лады вещая о предначертании судьбы.

Под стать островам Силли и мыс Лизард. Около него погибли многие корабли: фрегат «Ансон», пароход «Оушн Хоум», парусник «Кромандейл», грузовоз «Бардак», пароход «Архангел». По соседству с мысом Лизард, на северо-восток от него, находятся скалы Монкал – еще одно кладбище кораблей. А ближе к французскому берегу лежит остров Гернсей, где в свое время в изгнании жил поэт Виктор Гюго. Так вот, во время шторма на скалах около этого острова погибли многие суда. Немало кораблей стали жертвами столкновений в тумане – ведь судоходство в проливе всегда было очень оживленное. Список погибших здесь таким образом судов весьма внушителен.

Есть и в других местах океана «кладбища кораблей». Одно из них – так называемый гнилой угол Атлантики, у восточного побережья США. Это мыс Гаттерас и обширная мель Даймонд, выступающая в океан на двенадцать миль. Этот опасный район издавна считался коварным, здесь на песках мели Даймонд погибли многие суда. Этому способствовали сильное течение и штормы. Попавший в их власть корабль несло на коварную мель. Подсчитано, что за четыреста лет у мыса Гаттерас погибло две тысячи двести судов.

Изобилует этот район и места севернее его другими песчаными банками, где нашли свою гибель многие корабли.

Тяжелые аварии происходили (и происходят) около острова Нантакет, что в пятидесяти милях от Нью-Йорка. Этот остров – колыбель американского китобойного промысла. А неподалеку от него есть плавучий маяк. Судоходство здесь очень напряженное и нередко случаются столкновения судов. Тем более что тут часто бывают сильные туманы. Однажды не повезло и самому маяку. Его разрезал на две части лайнер «Олимпик», который шел в тумане на большой скорости. В печальном списке жертв моря в этом районе пароходы «Маасдам» и «Тоферо», теплоходы «Боливия», «Стокгольм» и «Андреа Дориа», грузовоз «Грин Бэй» и плавучий маяк «Амброз».

Не менее опасны и места севернее Нантакета, ближе к Ньюфаундленду. Это районы полуострова Новая Шотландия, пролив Кабота, залив Святого Лаврентия. У Ньюфаундлендской банки во время частых здесь штормов бывают волны высотой в шестнадцать метров.

Чего стоят одни только здешние названия. Они говорят сами за себя: Мыс Смерти, Мыс Дьявола, Мыс Страдания, Мыс Ошибки, Мыс Мучения, Скала Мертвого моряка, Риф Смерти, Залив Отчаяния, Залив Обманутой Надежды.

При входе в залив Галифакс (на подходе к одноименному канадскому порту в Новой Шотландии) – еще одно кладбище кораблей. Место это издавна считалось очень опасным. У берегов его на дне покоится около двух тысяч судов. А берега острова Ньюфаундленд, изобилующие подводными скалами?! На них многие нашли свою могилу. Так же как и в заливе Святого Лаврентия – полном подводными ловушками и коварными течениями. Следует сказать о том, что в этом районе находятся месторождения железной руды, что влияло на магнитные компасы и уводило суда с безопасного курса. Гибли здесь корабли и при столкновениях. Одно из самых трагических произошло в 1914 году, когда канадский лайнер «Императрица Ирландии» в тумане столкнулся с норвежским пароходом «Сторстад». Через четырнадцать минут огромный пароход пошел на дно. Из 1477 человек, находившихся на борту лайнера, погибли 1024.

И еще одно кладбище кораблей – в Столовом заливе. Это на самой южной точке Африканского континента в районе Мыса Бурь. Так в конце XV века назвал этот мыс португальский мореход Бартоломео Диаш, искавший морской путь в Индию. Обогнуть этот мыс и выйти в Индийский океан ему помешал жестокий шторм. Отсюда и название. Но оно не понравилось португальскому королю Жоану II, мечтавшему о достижении по морю заветной Индии. Король переименовал его в мыс Доброй Надежды – надежды достичь Индии.

На протяжении пяти столетий скалистый мыс не раз был свидетелем трагедий на море. Причина их кроется в погодных условиях. Здесь часто возникают ужасные бури, сопровождающиеся туманами, скрывающими скалистые берега. Вот как описывает такую бурю очевидец, правда прибегая к аллегории. Этот очевидец – знаменитый португальский поэт Камоэнс, совершивший в XVI веке плавание в Индию по маршруту Бартоломео Диаша и Васко да Гамы. Поэт прибегает к языку мифологических символов, описывая встречу у мыса Бурь.

В отрывке из знаменитой поэмы Камоэнса «Лузиады» все реально, поскольку указано точное место действия. Однако поэт, воспроизводя эту реальность, создает красочную символическую картину.

Ночью густое облако, поднявшись над головами мореходов, скрыло от них звезды. «Это была какая-то тень, страшный и мрачный призрак, один вид которого способен привести в трепет самых неустрашимых». Слух моряков поразил шум, напоминающий грохот, который производят волны, налетающие на скалы. Между тем небо и море были спокойны и ничто не указывало на близость урагана. Пораженные моряки вопрошают: не тайна ли это природы, укрытая в необъятных морских просторах, которая недоступна простым смертным? Как бы в ответ на это в «воздухе вытянулся призрак необыкновенной величины; безобразие лица его соответствовало громадности роста». Казалось, оглушительный рев исходит из глубочайших морских бездн, отчего волосы вставали дыбом и кровь стыла в жилах. Ужасный великан крикнул лузитанам, самому дерзкому в мире народу: «Если ты осмелишься перешагнуть за пределы, положенные человеческой слабости, если тебя не страшит ярость вод, которые мне принадлежат и которые я в течение многих веков воспрещал для всех… наконец, если ты стремишься проникнуть своими нескромными взорами даже в это святилище природы и своими открытиями над стихией влаги переступить предел, положенный богами для предшествовавших тебе героев, – если так, то узнай же из уст моих о тех бедствиях, какие суждено тебе перенести на волнах и на суше в возмездие за твое честолюбие».

Великан продолжал: «Корабли, которые последуют за тобою тем же путем, встретят неумолимых врагов – утесы и скалы этого берега. Я отомщу за открытие моего убежища», – изрекает он под конец.

– Кто же ты? – спрашивает поэт устами капитана Васко да Гамы. И чудовище отвечает: «Я – тот большой мыс, который вы, португальцы, зовете мысом Бурь; ни Птолемей, ни Плиний, ни Страбон, ни Помпоний никогда меня не знали. Я стою здесь на грани Африканского материка и южных стран. Я был братом титанов, которых родила земля; имя мое – Адамастор». Как и его братья, многочисленные сыновья Геи – богини земли, он сражался с Зевсом и другими богами за власть над миром и, как и они, был побежден. Правда, в отличие от них, низвергнутых в мрачный Тартар, Адамастора наказали иначе: его тело превратилось в громадный ком земли, кости – в утесы, образовав страшный мыс, мимо которого и предстояло проплыть каравеллам португальцев.

Когда-то, еще при Генрихе Мореплавателе, наитруднейшим препятствием для португальцев в Атлантике был мыс Бохадор – самая южная точка на западном Африканском побережье, известная тогдашней географической науке. На пути к этому мысу приходилось преодолевать коварные отмели, взрывающие поверхность воды на многие километры вокруг, которые, как считали, отбрасывали корабли в открытое море. Не менее страшными были басни об ужасающих чудовищах, обитающих в море за этим мысом, о том, что всякий, кто осмелится пройти мимо Бохадора, непременно обратится в пепел или будет сварен заживо, и другие суеверия, способные отпугнуть любого смельчака. Когда же каравелла Жила Эаннеша в 1434 году прошла страшный Бохадор, то оказалось, что море за ним нисколько не отличается от обычного, а земля покрыта теми же, что и в Португалии, растениями.

Преодолев этот рубеж, португальские каравеллы отважно устремились на юг, опровергая древние небылицы и отметая страх, так долго удерживающий европейцев на пути в Индию. А еще через полвека Бартоломео Диаш воплотил заветную мечту португальцев – обогнул мыс, вдававшийся далеко в море на самой южной оконечности Африки. Он и назвал его, как было сказано, мысом Бурь.

Что касается кладбища кораблей в Столовом заливе, то на его дне по подсчету специалистов по подъему судов покоится одних только парусников более трехсот. Случалось, что в один день здесь одновременно погибало несколько кораблей. Если же оценивать груз, пошедший на дно вместе с ними, то сумма превысит 30 миллионов фунтов стерлингов.

У берегов Северной Америки со стороны Тихого океана лежат острова Ванкувер и Мауд. Между ними пролив, который не случайно окрестили Сеймурскими Теснинами. Его длина всего-навсего каких-то 2 мили, ширина чуть более 800 метров. Это один из опаснейших проливов в мире. Постоянные сильные ветры, густые туманы, мощные течения и водовороты. Мало того, в центре пролива возвышалась подводная скала Риппл-Рок. У основания она имела в длину около километра и более полукилометра в ширину. У горы было два острых пика. Как два клыка какого-то чудовища торчали эти две вершины из воды. И только во время прилива один из них скрывался под водой.

На дне пролива за многие годы образовалось огромное кладбище погибших кораблей. Сотни мелких судов, десятки океанских, не говоря о тех, кто потерпел аварию, но волей судьбы уцелел.

Канадское правительство не раз пыталось уничтожить этот подводный капкан. Существовало множество проектов, пока не остановились на одном: взорвать препятствие и причину многих трагедий.

На берегу вырыли шахту, от нее проложили горизонтальный туннель под дном к Риппл-Року. Дошли до основания скалы, затем проложили два вертикальных туннеля к каждому из пиков. В каждом заложили по семьсот тонн взрывчатки. И вот в апреле 1958 года прозвучал мощный взрыв. Зубья были вырваны, точнее, срезаны на одиннадцать метров. Теперь пролив вполне безопасен для судоходства.

И еще одно кладбище кораблей – вокруг Тасмании. Остров этот сразу же, после того как был открыт в 1642 году, заслужил дурную славу. Он расположен на широте «ревущих сороковых», района с частыми туманами, шквалами и плавучими льдинами. Ветер достигает здесь семи-восьми баллов, идут проливные дожди. Их потоки смешиваются с брызгами прибоя и словно пеленой закрывают опасный берег от капитанов. Вокруг острова полно рифов, подводных камней. На них напоролись и затонули десятки кораблей. Огонь маяков, установленных на островках, моряки часто не в состоянии увидеть из-за тумана. Как свидетельствуют очевидцы, и сегодня здесь можно видеть торчащие из воды у прибрежных скал мачты и остатки погибших кораблей.

И вообще, весь остров Тасмания, вернее, все его побережье – это сплошное кладбище судов. Установили, что с 1797 по 1950 год, то есть только за сто пятьдесят лет, здесь погибло шестьсот три судна.