Текст книги "Джандо"

Автор книги: Роман Канушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)

Профессор Ким затушил сигарету и достал новую. Он вдохнул аромат крепкого турецкого табака в смеси с виргинским, но закуривать не стал. Какая-то смутная, еле уловимая догадка промелькнула в голове, он не успел ее осознать. Значит, Дора говорит, что это корона. В каждом из пяти углов должен находиться большой драгоценный камень, обозначающий великий исчезнувший город. Все камни соединены определенной длины и особого изгиба линиями – Дора утверждает, что это очень важно… Что еще утверждает Дора?! Вокруг исчезнувших городов – большая вода – великий океан. Поэтому приснившаяся корона была сделана из застывшей воды (горного хрусталя? кварцитов?). Что это– древние города (или храмы?) Средиземноморья? Но почему их пять? Их могло быть больше или меньше. Пять равноправных городов, союз пяти царств? Профессор Ким не мог припомнить такого. Корона Уснувшей Королевы… Он надел резиновый обруч сверху на глобус и усмехнулся: получилось – земной шар в кепке. Если чуть ниже экватора, к примеру, в Южную Америку, в район озера Титикака, вставить сигарету, будет очень забавно. Потом он перестал смеяться – догадка вернулась и тихонько постучалась в дверь. Ведь Дора вырезала обруч из резинового мяча. Она говорила, что что-то очень важное содержится в его форме и здесь нельзя ошибиться. Нет, это бред… Профессор Ким боялся поверить сам себе, боялся поверить той догадке, которая уже не стучала, а ломилась в дверь. Пять лет назад… Конечно, Доре было легче вырезать это именно из круглого мяча.

Профессор Ким подошел к книжной полке и бережно сдул пыль с тяжелого пергаментного фолианта, одетого в кожаный почерневший, потрескавшийся переплет (он не позволял Мадам наводить чистоту на его книжных полках). Труд монаха Иеронима из древнего города Толедо. Профессор Ким знал наверняка, что в мире осталось не больше трех таких книг и один экземпляр находится у него. Он открыл резные медные замки, зашелестели обдуваемые ветрами преданий страницы. Все это бред. Но… Профессор Ким знал, что ему искать в этой переписанной от руки латинскими буквами книге монаха Иеронима Аквитеррия Толедского. Затем он поставил фолиант на место. Его сердце учащенно забилось. Он стоял на пороге какого-то открытия, прекрасного, дерзкого и страшного одновременно. Возможно – очень страшного! Но теперь, если это не было ошибкой, кажется, он знает, кто сейчас пробуждается от долгого сна.

Профессор Ким взял линейку, измерил диаметр бывшего Дориного мяча – по характерным загибам было ясно, что девочка вырезала обруч по всему диаметру. Затем, насвистывая, он направился в кладовую и взял там кусок алюминиевой проволоки. Профессор Ким снял все размеры обруча, а потом измерил диаметр стоящего перед ним большого глобуса Земли. Он высчитал все пропорции так, как если бы Дора вырезала свою корону не из детского мяча, а из большого глобуса.

«Ошибиться нельзя, – говорила девочка, – все линии короны должны быть очень четкой конфигурации…

Но здесь сложно ошибиться, и, если догадка Профессора верна, все можно высчитать до микрона. И еще он подумал, что это очень страшно, если его догадка верна.

Профессор Ким взял алюминиевую проволоку и начал делать из нее Дорину корону, только по размерам большого глобуса. Все пять точек пентаграммы оказались соединены характерно изгибающимися линиями. Профессор Ким был почти уверен, что он не ошибался, хотя все еще продолжал считать это невероятным. Затем, так же насвистывая, он надел обруч на глобус. Профессор совместил нижний выступающий угол обруча с тем местом, куда минутой ранее он собирался воткнуть сигарету, – с высокогорным плато в районе озера Титикака, и тогда верхний угол лег ровно на центр Тибета; другие углы совместились с Мексикой и Эфиопским нагорьем в Африке. Профессор легонько крутанул глобус, хотя он уже знал, что сейчас увидит. И не ошибся – пятый угол лежал прямо на острове Новая Пвинея. Профессор Ким перестал свистеть. Обруч соединил пять высочайших на Земле горных стран. Все они хранили следы исчезнувших, гораздо более древних, чем Индия, Крит или Шумер, цивилизаций. Цивилизаций, оставивших после себя лишь сказочные предания и исполинские руины. Профессор Ким смотрел на обруч и слышал, как бьется (барабаны?) его сердце: перед ним была карта древней морской державы, располагающейся на пяти высочайших точках мира в те незапамятные доисторические времена, когда вся остальная суша была залита водой библейского потопа. Перед ним была корона великой, разрушенной страшными космическими катастрофами и смытой древними водами морей забвения империи. Исчезнувшей, но все же дошедшей до нас в преданиях. Растворившейся, как самый сказочный сон человечества, все же заставляющий порой всматриваться в полную луну, испытывая странное, томительное беспокойство. Теперь уже Профессор знал, что это за странная дробь барабанов. Перед ним была карта грозной морской державы, корона великой древней Атлантиды.

Денис замедлил шаг, когда увидел движение теней в освещенной арке большого «сталинского» дома. В следующую секунду Логинов вышел из темноты подъезда, закрывая собой вход.

– Не повезло тебе, долговязый, – ухмыльнулся он, – двух шагов до дома не дошел. Бывает же такое!

Денис почувствовал за спиной какое-то перемещение – все правильно, видимо, логиновские приятели прятались в арке, а теперь покидали свое укрытие.

– Что вам надо?!

– А дома небось мамка ждет. – Логинов пропустил вопрос Дениса мимо ушей. – Отмороженная мамка с кисточкой. Молится, поди, на своего сыночка.

– Ты мою мать не трожь!..

– Кому она сдалась? – Логинов почти с нежностью смотрел на Дениса. – У нас ты есть, птенчик. Говоришь, прозвали меня меж собой Коляшей, так, что ли?

Денис молчал.

– Так, что ли?!

– Логинов, мы о тебе не говорим, у нас своих дел полно. Напрасно ты распаляешься.

– Зря, зря… О Коле Логинове помнить надо, не то ему придется о себе напоминать. Как сейчас… Чтоб не забывали. Никогда! Ты понял?

Денис молчал, а Логинов почувствовал, что энтузиазм оставляет его. При виде этой беззащитной перепуганной сопли энтузиазм оставляет его. Нет, на Дениса ему плевать, но его дружка он ненавидит, этого маленького говнюка.

– Чё, не понял, что ль? – Ему на Дениса плевать, но все равно так этого оставлять нельзя. – Не понял?!

– Понял, – тихо проговорил Денис.

– Чего ты понял, чего ты понял?! – Логинов наконец почувствовал в себе прилив задора. – Чё ты понял, сука?! С кем связался, падла?!

В кармане старого пальто Логинов сжимал свой любимый кастет, холодная надежная мягкость свинца под пальцами вводила его в состояние тихого блаженства. Сейчас температура этого блаженства начала резко подниматься. Кровь закипела.

– С кем?! – Кастет покинул карман, вот он движется в направлении Денисовой скулы. Удар был несильным, но настолько резким, что Денис не успел даже прикрыться. Он только забавно щелкнул зубами, а Логинов почувствовал, как приятное тепло разливается по телу. Теперь настало его время. Он сделал легкий выпад левой, Денис, уворачиваясь, поднял голову, подставляя под удар подбородок, и в следующее мгновение, описав в воздухе вертикальный круг, правая рука Логинова свалила Дениса с ног. Денис пробовал подняться, но получил по почкам резиновой дубинкой. У него перехватило дыхание – со всех сторон посыпались удары. Логинов живописно подпрыгнул и нанес Денису удар в лицо армейским полуботинком.

«Насмотрелся кино, козел! – мелькнуло почему-то в голове у Дениса, как будто все происходящее его не касалось. Потом он подумал: – Сволочи, ведь я уже весь в крови, когда они угомонятся?»

Но они били его очень долго, пока тихо стонущий Денис не растянулся на земле, даже и не пытаясь подняться.

– Хорош, пришибем еще.

– Хрен с ним, никого нет…

– Да ты чего, у него глаза уже закатились. Хорош, айда отсюда!

– Ладно, надо еще того говнюка найти. Слишком ты, мамкин хрен, легко отделался. Мы уходим, тебе повезло.

Денис открыл рот – пузырь кровавой слюны появился у него на губах. Он закрыл рот, так ничего и не сказав. Ему вдруг очень захотелось сейчас уснуть.

– Маленький говнюк обещал, что в следующий раз будет пуля. Так вот, следующий раз наступил – пуля уже здесь. Понял, да?! Волына у меня в кармане. Сука!

Денис смотрел перед собой немигающим взглядом, казалось, он ко всему стал безразличен.

– У маленького говнюка будет сегодня самая главная вечеринка в жизни! Ему не очень повезло. Он связался с Колей Логиновым. А ты если пасть раскроешь – пришибу! Понял?

Денис продолжал беззвучно смотреть перед собой.

Больше часа Логинов с компанией искали Егора по району. Лопоухий Толик даже заходил к нему домой. Ничего не подозревающие родители ответили, что Егор скорее всего сейчас на занятиях карате. Мальчик, мол, решил научиться драться.

– Карате, – смеялся Лопоухий Толик, рассказывая эту историю. – Нет, вы слышали, мальчик научится драться!

– Ему не пригодится, – сплюнул Логинов. Затем они направились в рюмочную и попросили водки.

– А ну пошли отсюда, шантрапа, – ответила буфетчица, – сосунки еще.

Тогда они купили в коммерческой палатке дешевого портвейна и распили его на лавочке в сквере. Лопоухий Толик предложил сгонять еще.

– Дело, – серьезно сказал Логинов. – Дело надо сделать. А потом будешь пить сколько влезет, хоть облюйся.

Денис все еще лежал у своего подъезда. Никто не шел, и некому было ему помочь. Он не думал о том, что может простудиться. Он вообще ни о чем не думал. Потом рука инстинктивно спряталась от холода в кармане пуховки. Что-то звенящее, металлическое скользнуло в ладонь. Это были ключи. Какая-то связка ключей. Денис знал, что это не от дома. Он вдруг почувствовал облегчение, возможно, он попробует самостоятельно подняться. Сейчас, через некоторое время. Связка ключей в кармане приятно грела руку, хотя Денис знал, что такого не бывает. Металл должен быть холодным. Денис вдруг понял, что это за ключи. Он вдруг все понял. Конечно, именно их он машинально взял со стола Робкопа в тот вечер, когда они играли вдвоем с Егором. Если бы он смог, он бы улыбнулся. Улыбка, наверное, получилась бы грустной. Потому что ключи отворяют дверь и сейф в зале суперкомпьютерных игр. В зале, который час назад закрылся. Тепло от ключей разливалось по всему телу. Денис почувствовал себя намного лучше.

Егор Тропинин закончил тренировку в семь часов вечера, спустя ровно час, как закрылся зал суперкомпьютерных игр и Робкоп выдворил последнего посетителя. Обычно игровые автоматы работали значительно дольше, вход прекращался в половине десятого, но случалось, и за полночь там оставались посетители. Но это обычно. Сегодняшний день был особенным. Робкоп плотно закрыл наружные металлические двери с сейфовым замком, включил дежурное освещение и охранную сигнализацию. Затем он налил в высокий стакан, напоминающий большую пробирку, какой-то янтарной жидкости и с наслаждением выпил. После чего он направился в дальний глухой угол помещения, в «то» место, так не понравившееся Егору Тропинину, когда он разглядывал безлюдный зал несколько дней назад. И то ли темнота была очень густой, а может быть, в глухой стене имелась потайная дверь, но через минуту любой заглянувший сюда с улицы был бы уверен, что зал суперкомпьютерных игр совершенно пуст.

После тренировки Егор Тропинин решил немного прогуляться, а заодно взять в прокате пару свеженьких видеофильмов. Он занимался чуть больше двух месяцев, тренировки были изнурительными, однако многие упражнения, особенно на растяжку, давались ему легко, и тренер, самый настоящий сэнсэй с русским именем Павел Петрович, обнаружил у него определенные способности. Егору нравились занятия восточными единоборствами. Но особенно ему нравилось, когда все заканчивалось, усталые мышцы приятно болели, бодрость тела будила мысли о бодрости духа, а потом можно было так спокойно, не спеша пройтись. Егор шел по заснеженному Бульварному кольцу и улыбался усталым встречным людям. Некоторые улыбались ему в ответ. Егор свернул с бульвара в узенькую улицу, освещенную желтым светом московских фонарей. Он знал одно кафе, где в это время можно было недорого выпить кофе с изумительными, присыпанными большим количеством орехов шоколадными пирожными. У Егора было прекрасное настроение.

Дора очень не хотела ужинать. Сегодня возраст взял свое, и она съела слишком много мороженого «Баскин Роббинс», совсем забыв о необходимой конспирации. За это Дора прилично получила от всей семьи, особенно от Катьки, которая сама была не прочь поступить с «Баскин Роббинс» так же, однако солидный статус старшей сестры не предусматривал подобных поступков. И она прикидывалась, что вместе со всеми беспокоится о здоровье Доры, и, мол, нельзя перебивать аппетит, и всякое другое, но, разумеется, все дело в мороженом. Вот она и злится. Ежу понятно! И почему люди всегда думают одно, а говорят другое? Ну хоть кто-нибудь от этого стал счастливее? Ну покажите хоть одного. Нет таких! А те, кто считает от этого вранья себя счастливым, те, конечно, законченные идиоты. Как этот придурок, который без конца врет по Ти-Ви, потому что хочет попасть в депутаты. И попадет – мир так устроен. Хотя, конечно, не так, совсем не так! Мир, к счастью, устроен совсем не так, как надеются идиоты.

Дора рассмеялась, встретив удивленный взгляд старшей сестры.

– Смех без причины… первый признак того, что кто-то переел мороженого.

Все дуется, злится. Ну и ладно, Дора ничего на это не будет отвечать. Хотя нет, она скажет кое-что:

– В таком случае смех без причины очень вкусная штука. Вот! Особенно со взбитыми сливками, печеньем, шоколадной стружкой и живыми фруктами!

– Ах, ты еще и ехидничаешь?! Ну погоди, сейчас получишь по ушам.

Но поздно. Дора уже закрылась в своей комнате (кстати, она ничего не имеет против того, что у Катьки комната больше и что там постоянно сидят разные подозрительные типы – Катькины самодовольные придурки одноклассники – и рассказывают всякую чушь о музыке и современном бизнесе). Дора подошла к шкафчику и взяла с полки новый спортивный костюм фирмы «Салева». Зимний костюм из чудесного материала флиса с индейскими рисунками и альпийской вышивкой. Такой приятный, совсем не кусается, и такой теплый. А красивый! Дора в нем поедет с папой в горы – как они будут вместе смотреться на лыжах! Если только она успеет закончить с одним делом, одним очень важным делом. Тогда она поедет в чудесном костюме фирмы «Салева» в горы.

Дора посмотрела в окно и увидела, что в зале суперкомпьютерных игр погашен свет.

– Странно, время ужина, а они уже закрылись. Обычно я уже сплю, а они все работают.

– Дора, перестань разговаривать сама с собой, – раздался из-за двери Катькин голос. – И иди к столу, тебя все ждут.

– Не пойду! Не хочу я ужинать. И вообще с некоторых пор я не ем мяса. Я стала вегетарианкой.

– Это с каких же пор?

– С этих самых! – Дора посмотрела на маленький электронный будильничек. – С семи часов ноль-ноль минут сорока трех секунд…

– Пап, а пап, – позвала Катька, – пап, поди сюда. По-моему, у твоей младшей дочери возникли какие-то проблемы с интеллектом. Может, она Моцарта переслушала?!

– Может, конечно, и переслушала, – тихо проговорила Дора, – но в окошко сегодня я понаблюдаю дольше обычного.

Потом она вышла в новом спортивном костюме в столовую, где папа уже пил свое вечернее темное пиво, Катька ковыряла вилкой какой-то салат, а мама раскладывала по большим плоским тарелкам из черного стекла румяные, с золотой корочкой, венские шницели. Увидев Дору в лыжном костюме, она с улыбкой спросила:

– Ты что, малышка, замерзла?

Дора пропустила столь некорректно сформулированный вопрос мимо ушей и совершенно серьезно сказала:

– Как вы отнесетесь к тому, если я буду вынуждена на некоторое время уехать за границу?

– Нет, ну точно, – прыснула Катька, – эту даму на некоторое время придется оставить без Моцарта.

9. …Оставалось несколько минут

Дядя Витя спал на кушетке сторожа в ночном кафе, а на втором этаже все еще продолжалась дискотека, веселились богатые пижоны и их друзья – пижонствующие студенты. Студенты имели серьезные намерения и перспективные связи в жизни, и все знаменитости ночной Москвы были с ними. Эта публика проводила время в обществе своих независимых, соблазнительно-агрессивных подруг с не менее перспективными планами. Студент все это называл богемствующе-бандитской тусовкой. Дядя Витя сам бы не смог так выразиться, но он прекрасно понимал, о чем идет речь, и от этого ему было грустно. Первый раз на его длинном веку мир так серьезно менялся. Вернее, не так. Устойчивый мир, который Дяде Вите был знаком и понятен, полетел ко всем чертям. Мир милых воспоминаний и верных друзей (в тесноте, да не в обиде!), мир уютного пьянства и гордости по красным датам календаря, не совсем хорошей, зато всегда имеющейся в холодильнике колбасы; мир со своей системой ценностей и своей системой координат (молоко за 16 или за 25 копеек, хлеб за 13, калорийка за 9, пиво за 22 плюс сушка с солью – 1 копейка, 3.62 – водка, 4.12 – «Экстра», 2 рубля – килограмм говядины, 14 копеек– пачка «Примы» – на червонец можно жить неделю!) – этот мир рухнул окончательно! И на его пепле веселились новые жестокие дети, возможно, даже не догадывающиеся о происшедшей катастрофе.

Дядя Витя проснулся рано утром и понял, что он окончательно вышел из запоя. И тогда он вдруг отчетливо почувствовал весь ужас, ждущий его за дверьми этой тесной комнатушки. Тоска сковала его сердце. Эйфория алкоголя прошла, и реальность, холодная, безжалостная, бесконечно далекая от сердечного тепла, реальность, в которой самое страшное было оказаться с ней один на один, вдруг показала свою мерзкую рожу.

У него больше нет ни квартиры, ни денег. Нет милиции, которой он бы мог пожаловаться, и нет законов, которые его защитят. Что ж это за законы, когда грамотеи-аферисты крутят как хотят и могут купить что угодно, а главный жулик – нотариус?..

Как в горячечном бреду, он вспоминал внезапно свалившиеся на него деньги и как потом он все пропил или проиграл в эти новые компьютеры… И чего он с ними связался?..

Вспышка ослепительной сказки прошла, и теперь стало ясно, что до нее, до сказки, было лучше, было хорошо и надежно. А теперь – все!.. Потому что теперь у него НЕТ ДОМА… Вот сволочи, а такие культурные, грамотные. А если Студент не сможет помочь? Тогда ему что ж, действительно на вокзале бомжевать?

«Вот именно, дорогуша, – подал голос Стержень. – Теперь держись Студента… Если кто и не относится к тебе по-скотски, так это он… Он единственный, кто сможет помочь. Да и вроде привязались они с Алкой к тебе, к дураку… Может, у них того… у тебя на квартире было в первый раз? Помнишь, она тогда вышла вся в слезах?.. Красивая девка… А может, и не поэтому».

У Дяди Вити было тяжело на душе. Он пересчитал оставшиеся деньги – было еще прилично. Со Студентом (у него – зачеты!) договорились встретиться в три в кафе… Может, стоит пойти выпить? С Андрюхой? Совсем что-то тяжко.

Вместо этого он направился в зал суперкомпьютерных игр.

«Не делай, не поступай так, – тихо проговорил Стержень. – Это еще хуже того, что с тобой произошло. Понимаешь, чудес не бывает… Или за них надо очень дорого платить…

Но Дядя Витя его уже не слушал.

Всю первую половину дня Дядя Витя проиграл в автоматах у Робкопа, и, когда они встретились со Студентом в кафе, от утренней депрессии не осталось и следа.

– Все, Дядя Витя, я спихнул все зачеты! Свободен! – Студент довольно потер руки. – У Алки сегодня укатили предки, так что – добро пожаловать!

– Спасибо, Сашок… Ноя, наверное, к Андрюхе…

– И самое главное! Я навел через ребят кое-какие справки. Словом, вляпался ты, Дядя Витя. Этот твой «Норе» – действительно бандитская контора. Раскрутить их очень сложно. И опасно. Но есть один гениальный ход– человек, я тебе говорил, с кафедры, свой должок отрабатывает… Там тоже не все чисто, но если провернем, то с юридической стороны будет безукоризненно. Если все получится, то на этом случае можно юридическую карьеру сделать. – Студент улыбался.

– Спасибо тебе, Сашок, может, действительно что получится…

– На наглую силу хама мы постараемся ответить спокойной силой интеллекта. Этот малый за дело берется сам. Ему интересно, а потом, за ним был должок. Да и «крыша» у него надежная – он сейчас таких ребят консультирует, что твой «Норе» – просто овечки… Так что попытаемся раскрутить.

– Раскрутим, – вдруг сказал Дядя Витя и как-то странно улыбнулся.

Студент подозрительно на него посмотрел:

– Дядя Витя, надеюсь, ты не собираешься идти к ним бить морды?

– Я?! Нет… – Дядя Витя опять как-то странно улыбнулся (в этой улыбке было что-то застенчивое и вызывающее одновременно) и быстро проговорил: – Сашок, мы сегодня выиграем много денег, и многое изменится…

– Что? Что значит выиграем?

– Да так… В игровые автоматы.

– Опять ты за свое… Дядя Витя, послушай, все – чудеса кончились. Пора посмотреть на вещи серьезно… К сожалению, – добавил Студент мягко.

– Не кончились…

– Прекрати, Дядя Витя. Тебе твой выигрыш просто голову вскружил. Такого не бывает, а уж два раза подряд– это точно! Знаешь, говорят, что конь удачи не возвращается и возможность вскочить в его седло дается только раз!

– Да знаю я…

– Так что, пока ты богатенький, надо привести себя в порядок, приодеться и браться за дело.

– Я уже не богатенький…

– В каком смысле?

– Ну… Я много денег оставил в этом зале с компьютерами… Помнишь, тогда заходили? Я потом еще два раза был, и сегодня тоже… Ты знаешь, это место – большое дело!

– Дядя Витя! – Студент смотрел на него, широко раскрыв глаза. – Ну что ж это такое, ну как так можно?! – В голосе Студента впервые чувствовалось раздражение. – Ну что же это за легкомысленное раздолбайство?! У тебя что, проблем мало?

– Не горячись, Сашок…

– Ну, Дядя Витя, если ты сам не захочешь, то ни я, ни кто другой тебе помочь не сможет! И сколько ты продул?..

– Сашок, не горячись… Я к тебе сердцем прикипел… Мы сегодня много выиграем.

– Опять двадцать пять, – выдохнул Студент. – Не знаю я, Дядя Витя…

– Ну хорошо, чтоб ты поверил… Ты только будь рядом. Я… Я чувствую, что выиграем обязательно. – Дядя Витя порылся в кармане и нашел там несколько жетонов. – Вот смотри.

– Да прекрати ты, Дядь Вить…

– Ну смотри…

Он запустил жетоны в игровой автомат и пару раз опустил ручку. Выигрыша не было.

– Ну точно, заболел, – пробурчал Студент.

– Это холостые, – как бы оправдываясь, сказал Дядя Витя, – и еще раз будет холостой…

– Ладно. – Студент отвернулся.

«Сердится», – подумал Дядя Витя, а вслухдобавил:

– То были холостые… Сейчас, Сашок, ты только не уходи… То были холостые, и сейчас будет некрупный выигрыш. Ставим на все.

– Ну прекрати, ну несерьезно…

– Сейчас, именно сейчас… Смотри!

И Дядя Витя опустил ручку. Жетоны посыпались в поддон. Три «сливы», ставка умножена на восемь.

– Вот он, некрупный, – прошептал Дядя Витя. Потом он посмотрел на Студента горящими глазами и сказал: —А я знаю, Сашок, где искать крупный. Понимаешь, я чувствую…

Студент смотрел на него, не веря своим глазам.

– Шаманство какое-то… Вздор! Просто тебе опять повезло.

– Считай как хошь, Сашок.

– Но ты понимаешь, что такие вещи не просчитываются? Случайность – тебе опять просто повезло. Давай еще раз.

– Здесь уже ничего не будет… По крайней мере сегодня.

– А где будет?

– Недалеко, где-то рядом…

Дядя Витя повел носом.

– Слушай, прекрати, ты прямо как Баба Яга: тьфу-тьфу-тьфу, русским духом пахнет!

– Здесь еще есть такие машины, где-то недалеко.

– Дядя Витя, – рассмеялся Студент, – ты что, колдун? Здесь вокруг полно игровых автоматов. В универмаге стоят, на Кольце – целый павильон.

– Сашок, пошли!

– Дядя Витя, чем ты занимаешься?! Я пытаюсь ему помочь, а он совсем из ума выжил.

– Сашок, пожалуйста, пошли. Если я ошибусь – плюнь в рожу и все – баста. Делай со мной что хошь. А сейчас, в последний раз прошу тебя, пошли. Мы станем очень богатыми, я, ты… вы с Алкой. У меня ж теперь никого нет, кроме вас…

– Бред какой-то! – проговорил Студент. – Только чтобы ты угомонился. Но договариваемся – в последний раз.

– Сашок, все делим пополам…

– Что делим пополам?..

– Не смейся… Я чувствую, ты в этом тоже… как бы… Без тебя мне не выиграть!

– Чародействующий пенсионер. – Студент уже дружелюбно улыбался. – Ладно, пошли, но – в последний раз!

Дядя Витя покрутился вокруг универмага и сказал, что там сегодня ничего нет. Он также прошел мимо игрового павильона.

– Там сегодня все продуют. – Дядя Витя, ухмыляясь, покрутил пальцем у виска, а Студент подумал, что он принимает участие в каком-то шарлатанстве. Потом Дядя Витя остановился перед выложенной из кирпича аркой. Над темными зеркальными дверьми красовалась табличка: «Казино «Марина». Кафе».

– Нам сюда!

– Э, Дядя Витя, ты это брось. Мы так не договаривались. Там рулетка и блэк-джек! Не по нашему карману такие эксперименты. Это казино!

– Нам все это не надо, – возразил Дядя Витя. – Там есть машина – игровая, как в вашем кафе. Нам нужна она.

– Ну, Дядя Витя, только смотри, без всякого экстремизма. – Студент толкнул дверь, звякнул колокольчик. – Пошли!

Швейцар попытался было встать, но, разглядев их, решил этого не делать. Внутри был полумрак, только длинный ряд игровых автоматов и стойка бара нарядно и призывно светились. В углу имелись стол для блэк-джека и стол для игры в рулетку. За последним находилось несколько человек в форменной одежде, и один объяснял им термины и правила игры. В этом заведении чувствовалась претензия, но не было стиля.

– Чего это они так вырядились?

– Тихо, Дядя Витя, это идет обучение крупье… Они недавно открылись.

Дядя Витя походил вдоль игровых автоматов, остановился у одного, затем у другого, снова начал расхаживать. Студент наблюдал за ним с легкой усмешкой. Потом Дядя Витя остановился у автомата для игры в покер и долго, в упор смотрел на сменяющиеся под музыку светящиеся картинки. На его лбу выступили капельки пота. К счастью, никто этого не видел. Дядя Витя вернулся к Студенту и тихо сказал:

– Вот этот. Двадцать четвертый ход.

– Что – двадцать четвертый ход?

– Наш ход будет двадцать четвертый, можешь считать! Только… – И Дядя Витя застенчиво посмотрел на Студента. – Объясни мне правила, Сашок. Я ж только в «дурака» играю…

– Ладно, сейчас объясню. Будешь пиво, Дядя Витя?

– Что, не доверяешь?

– Да нет, мы же договорились. Хочу зачеты обмыть.

Дядя Витя облегченно вздохнул:

– Так я сам возьму, у меня деньжата есть. Ты только… Ты мне верь, Сашок, это очень важно…

– Ладно-ладно, договорились же… Это значит, ты двадцать три раза собираешься продуть?

– Ну! Зато в двадцать четвертый я выиграю. Я столько выиграю!

– Точно шаман!

Дядя Витя сам подошел к скучающему бармену и, уже не путая марки заморского пива, сказал:

– Дай пару «Хольстена», сынок, светлого.

Кельнер-бармен недоверчиво осмотрел стоящую перед ним фигуру и лениво проговорил:

– Пиво дорогое, отец, пять штук кружка.

– Знаю, сынок, знаю, – невозмутимо парировал Дядя Витя, – поэтому дай нам еще и орехов с солью.

– Нуда, с солью. – Кельнер с трудом оторвал себя от стула, и в этот момент в руках Дяди Вити появилась пятидесятитысячная купюра. Кельнер посмотрел на нее, как бы убеждаясь в серьезности Дяди-Витиных намерений, на какое-то мгновение в глазах его вспыхнул интерес, потом он равнодушно проговорил: – У вас чего, ребята, маскарад?

– Вроде того…

– А, это не мое дело… Значит, одну темного, одну светлого?

– Две светлого…

– Как скажете. Орехов каких? У нас семь сортов. От фисташек до этих… мать их…

– Подешевле и посолоней, хотя нам все равно.

– И мне все равно…

– Тогда самых дорогих.

– Они примерно в одной цене… Ладно, держите банку смеси, сами вскроете.

– И еще. Сколько стоит поиграть в покер?

– Сто рублей шаг, меньше двух штук не заряжаю.

– Дороговато…

– У нас казино, отец, не я цены устанавливаю. Вон через дорогу павильон, там дешево.

– Ну заряди две штуки.

– Да это все пенсия! Надо хотя бы червонец, чтоб чего-то дало. Люди по сто штук засаживают.

– У нас таких денег нет.

– Да, вы бедные, у вас, наверное, и часов нет. – Кельнер подмигнул, и еще на секунду в его глазах появился интерес.

К стойке подошел Студент:

– Что есть к пиву горячее, может, сосиски?

– У нас все дорого… – открыл меню кельнер, – все дорого, хочешь – вурсты, хочешь – лобстеры! Лобстеры с лимончиком и всякой пургой украшены, такое блюдо на двоих– сто штук! Между прочим, зря смеетесь – свежак, возят самолетом. А вечерами народ наезжает, по пять ящиков сжирают. Да…

Кельнер вздохнул и оглядел зал. Убедившись, что, кроме Студента, Дяди Вити и обслуживающего персонала, никого нет, он достал сигарету и закурил.

– У нас все дорого… Цены объявляют атомные… – И он бросил укоризненный взгляд в сторону стола для игры в рулетку и еще дальше, где в полумраке, видимо, находился кто-то из начальства. – А мы лапу сосем. Заведение, мол, на ноги поставить надо, а потом… Но при этом «мерсюка» себе взяли, хоть «вольво» уже есть… Что при коммуняках, что сейчас: сам крутиться не будешь – соси лапу! Ладно, отец, давай тебе автомат заряжу. Хотя на самом деле через дорогу – двадцатка шаг. Я сам иногда туда захаживаю. А здесь все дорого.

Очень быстро Дядя Витя проиграл две тысячи. Студент находился рядом, объясняя, какие комбинации карт выигрышные. Все двадцать ходов оказались нулевыми. Автомат ни разу не дал даже двух пар. Дядя Витя попросил зарядить еще.

– Да левый он, этот автомат, – сказал кельнер, – вообще очень плохо дает. Вон тот, первый от стены, еще чего-то может дать.

– Не, мне заряди этот, сынок…

– Ну, хозяин – барин. В общем, это не мое дело…

– Сынок, сколько мне там полагается сдачи с полтинника?

– Сейчас скажу… так…

– Заряди на все!

– Э, Дядя Витя, ты чего? Мы так не договаривались.

– Сашок, – тихо сказал Дядя Витя, – осталось три хода, потом – выигрыш! – Он повернулся к автомату и пристально посмотрел на экран. – Три хода…

Потом он тихо сказал еще что-то, шевеля одними губами. Студент его не расслышал.

– Зря, отец, – произнес кельнер, – хозяин – барин, но прогоришь…

У Дяди Вити выпало две двойки, он не стал на них останавливаться. Протестов кельнера и Студента он не слышал. Следующий ход не дал ничего. Никто не заметил, как Дядя Витя увеличил ставку. Потом сразу же выпал «фул хаус» на шестерках.

«Но это только двадцать третий ход», – успел подумать Студент. Вслух он сказал:

– Заблокируй троечку.

Дядя Витя, словно в сомнамбулическом сне, заменил две карты. Сейчас он играл на все, что было в автомате, – около тридцати тысяч.

– Слушай, отец чудит, – дошли до Студента слова кельнера. – Играет на весь банк…