Текст книги "Странствия Шута (ЛП)"

Автор книги: Робин Хобб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Лант кивнул, не отрывая взгляд от огня. Я оставил их и пошел в свою спальню.

Но это не значило, что той ночью я спал. Разгром, устроенный в моей комнате, бросался в глаза, и натыкаясь повсюду на его следы, я представлял людей, разграбивших дом. Без толку провалявшись на кровати, я поднялся за несколько часов до рассвета и пошел в комнату Пчелки. Там уже побывал кто-то из слуг. Ее новая одежда была убрана, а комната приведена в порядок, насколько это было возможно. Я сел на ее кровать, потом прилег, обнимая подушку, на которой прежде покоилась ее голова. Не осталось ни капли ее запаха, который мог бы утешить меня. И снова я не мог спать. Перед самым рассветом я вернулся к себе упаковать вещи. Смена одежды, мои инструменты убийцы, журнал Пчелки. Еще раз сходив к ней в комнату, я выбрал одежду для нее, любимые старые туники и новый плащ. Когда я найду ее, возможно, эти вещи станут утешением и обещанием вернуться к нормальной жизни.

К нашему с Чейдом раннему завтраку присоединились капитан Стаут и лейтенант Крафти. Они должны были сопровождать нас к Висельному холму, пока сержант Гудхэнд оставался в поместье ответственным за роустеров. После того, как мы с Чейдом уйдем через камни, Стаут и Крафти отведут наших лошадей обратно в Ивовый Лес. Мы решили не брать с собой Олуха, Чейд хотел сохранить с Лантом хорошую связь, кроме того, не было нужды рисковать Олухом в этом рискованном путешествии через камни. Чуть позже его заберет отсюда Сидвел, владеющий Скиллом подмастерье Неттл. Чейд быстро организовал все это, включая верховых, которые встретят нас у Камней-Свидетелей около Баккипа.

Я дал инструкции Диксону вызвать столяров и плотников и немедленно начать ремонт. Лант умолял позволить ему поехать с нами, но мы оба сочли его слишком ослабленным и вверили заботам Булена. Но главной причиной было наше с Чейдом желание отправиться лишь вдвоем, как двум людям, понимающим друг друга с полуслова и выполняющим единую миссию. Пока мы ждали, когда приведут лошадей, я смотрел на старика, такого бравого и прямого, несмотря на годы, и знал, что никого, кроме него, не предпочел бы иметь на своей стороне. Мы не станем судить друг друга за то, что намереваемся сделать с людьми, забравшими наших дочерей. Я не был полностью уверен, что его здоровье выдержит нашу задачу – и в то же время я знал, что нет ни одного способа убедить его остаться. Также, я твердо верил, что у Шута есть какие-либо подсказки, которые выведут нас на след похитителей. И когда мы найдем их, то убьем.

Персиверанс привел лошадей. Чейд посмотрел на чалую кобылу лорда Деррика и уголок его рта дернулся в едва заметной улыбке.

– Отличная лошадь, – заметил он.

– Я краду только лучшее, – признал я.

К моему удивлению, Персиверанс тоже был верхом и вел на поводу серую лошадь Пчелки. Его раненая рука оставалась привязанной к груди, но в седле он держался твердо.

– Нам не нужна лошадь Пчелки, – сказал я ему.

– Я должен ее привезти. Пчелка захочет ехать домой на ней.

Я окинул мальчика взглядом.

– Ты со мной не едешь, парень. Ты ранен и нужен своей матери.

– Я сказал ей, что поклялся вам. Она все поняла, – он сел немного прямее. – И леди Пчелка будет ждать этого от меня.

От этих слов у меня сдавило горло. Я хрипло выговорил:

– Мы отправимся не по дороге, где за нами можно ехать следом. Мы даже не возьмем лошадей, на которых едем сейчас. Ты не можешь с нами поехать, Персиверанс, хотя я и восхищаюсь твоим мужеством. Когда настанет время Пчелке ехать верхом, я обещаю тебе, что с ней будешь ты.

Только едва дрогнувшая нижняя губа его выдала.

– Сир, – выговорил он, не соглашаясь, а лишь подчиняясь.

Я кивнул ему, и затем мы с Чейдом сели верхом и присоединились к ждущим офицерам. Когда-то я любил зимнюю дорогу, белую кору берез, покрытых снеговыми шапками. Но сегодня, в тусклом утреннем свете, мне казалось, что мы едем сквозь мрачный тоскливый тоннель. Двое роустеров сразу выехали вперед и бок о бок возглавляли процессию, перебрасываясь редкими фразами. Мы с Чейдом тоже ехали стремя к стремени, но не сказали друг другу ни слова, холод сковал нас, и не только морозом, но и общим горем.

Когда мы выехали на главный тракт, выглянуло солнце. День потеплел, но почти незаметно. Моя чалая лошадь ровно несла меня вперед, в другое время ехать на ней было бы удовольствием. Я лениво размышлял, многие ли знают о принце Фитце Чивэле, укравшем коня, или же король Дьютифул как-то это замял. Я попытался ощутить стыд, но не смог. Она нужна была мне, и я ее взял, и сделал бы это снова. Я почувствовал одобрение, исходившее от лошади, но предпочел проигнорировать его.

Я взглянул на Чейда. Когда-то мой учитель был увядшим стариком с явными следами оспин на бледном лице. Когда он, наконец, влился в общество Баккипа, после многих лет, проведенных в своей шпионской паутине, он, казалось, скинул десяток лет. Он смеялся, ел изысканные блюда, ездил на охоту и танцевал живо, как молодой. За короткое время он вернул несколько лет, которых был лишен. Сейчас он был старым больше по причине своего возраста, нежели в силу обстоятельств. Но он уверенно сидел в седле и высоко держал голову. Он не покажет миру своей слабости, ни у одного человека со стороны не возникло бы подозрений, что он горюет о пропавшей дочери. Тщательно подобранная одежда в синих тонах Бакка, черные сверкающие сапоги, классический профиль, аккуратно подстриженная борода, руки в кожаных перчатках легко держат поводья.

– Что? – требовательно спросил он вполголоса.

Я не отрывал от него взгляда, пока размышлял.

– Я за тебя рад. Вот и все. В такие тяжелые времена я за тебя рад. Рад тому, что мы едем вместе.

Он бросил на меня непроницаемый взгляд. И еще тише сказал:

– Спасибо, мой мальчик.

– Можно спросить?

– Зачем просить разрешения, если знаешь, что всё равно спросишь?

– Тот мальчик, Эш. Твой ученик. Он тоже твой?

– Имеешь в виду, мой ли он сын? Нет. У меня только двое, Лант и Шайн, – и еще тише он прибавил. – Надеюсь, только двое.

– Он хороший ученик.

– Я знаю. Он со мной останется, у него есть хватка, – он взглянул на меня. – А твой мальчик, Персиверанс. Он тоже хорош. Оставь его. Пока тебя не было в комнате, я спросил: «Когда остальных собрали перед поместьем, почему ты не пошел?», а он ответил: «Я чувствовал, что хочу идти туда, к остальным, но я знал, что моя обязанность – охранять Пчелку. И я не пошел». Полагаю, он противостоял очень сильному воздействию Скилла, чтобы сделать все возможное для защиты твоей дочери.

Я кивнул и подумал – что, если мальчик-конюх знал свой долг лучше, чем я свой?

Дальше мы ехали молча.

О, Пчелка, где ты? Ты знаешь, что я за тобой иду? А как она могла это знать? Почему она должна думать, что я потружусь за ней прийти, когда и раньше мне случалось покидать ее? Я отгородился от этого вопроса. Сосредоточься на том, что ты найдешь ее и вернешь домой. Не позволяй своему страданию затуманивать мысли.

Немного погодя мы услышали стук копыт, и я повернулся в седле. Нас догоняли четверо роустеров.

– Послание из Ивового Леса? – предположил я.

Но всадники перешли в галоп, нагоняя, потом резко осадили лошадей, поравнявшись со своим капитаном. Один из них, юнец с огненными волосами и веснушками, поприветствовал капитана усмешкой.

– Сэр, скукотища такая, как на чаепитии у старых дев. Не возражаете, если мы поедем рядом?

Лейтенант Крафти громко рассмеялся и наклонился для рукопожатия со своим человеком, бросив взгляд на капитана.

–Я говорил, что он полон жизни, когда мы его встретили, сэр! А вы еще и привели нескольких единомышленников, как я вижу. Великолепно.

Их капитан, однако, не выказал особой радости по этому поводу.

– Ну, если хотите ехать рядом, постройтесь и постарайтесь выглядеть дисциплинированными.

– Сэр! – возгласом согласился рыжеволосый, и в момент мы оказались в центре почетного караула. Я прямее сел на лошади, неожиданно чувствуя себя неуютно в таком статусе. Слабое касание Уита исходило от моей лошади:

Мы в безопасности?

Мы в порядке, – уверил я ее и нахмурился. Чалая все больше настраивалась на мою волну. Чейд взглянул на меня и неправильно понял мое выражение.

Привыкай к этому, принц Фитц Чивэл. – тон его Скилла был сдержанным.

Они знают меня только как Баджерлока, – возразил я.

Сомневаюсь. Сплетни быстро разлетаются. Но даже если сейчас они и обращаются к тебе как к Баджерлоку, это изменится, когда они вернутся в Баккип. Веди себя, как подобает принцу.

Совет был хороший, но следовать ему было трудно.

Я не привык быть в центре, убийцы крадутся с краю и выглядят, как обычные люди.

Так поучись вести себя так, даже находясь в центре внимания, – предложил Чейд.

Мы продолжали ехать в молчании и вскоре выехали из леса на открытый тракт, день был окрашен в голубое и белое. Из труб усадеб в окрестных владениях поднимались клубы дыма. По дороге мало ездили в этот ясный холодный день, и когда мы добрались до поворота на Висельный холм, то единственными следами там были те, что оставили днем ранее Чейд, Олух и подмастерье Неттл. Мы сошли с основного тракта и дальше отправились по этим следам.

– А что там, на этой дороге? – заинтересованно спросил рыжий. Он смотрел на меня в ожидании ответа.

– Ничего особенного. Старые виселицы для Ивового Леса и Дубов-На-Воде. И каменные столбы.

– Значит люди здесь редко ходят?

– Верно, – подтвердил я. – И я даже рад этому.

Еще некоторое время мы ехали в полной тишине.

– Что ж, тогда это место ничуть не хуже других, – сказал рыжий парень.

Новичок. Предательство так и звучало в его надменном тоне, уверенность, позволяющая начать травлю. Бахвальство стоило им срыва сюрприза. Чейд уже вытаскивал свой меч, когда рыжий попытался врезаться в него на своей лошади. Я почувствовал вспышку Скилла, Чейд отправил послание Дьютифулу, словно выпустил стрелу:

На нас напали!

Ответ пораженного короля пришел тотчас же, но у меня не было времени отвлекаться на это. На наших глазах лейтенант всадил свой меч глубоко под ребра капитану, затем резким рывком выдернул его ноги из стремян, чтобы столкнуть умирающего с лошади. В тот же момент я подстрекнул свою лошадь, и она рванулась вперед и в сторону, не позволяя фальшивым стражам зажать нас в ловушку. Я слышал, как сзади нас кто-то завопил: «Бастард, владеющий Уитом!». Моя лошадь с разгону врезалась в коня лейтенанта, нам повезло застать его врасплох. Я толкнул его, сбрасывая с коня, он упал, но запутался в стременах, и конь потащил его в сторону. Краем глаза я заметил, что он сумел высвободить ноги из стремян и окончательно свалился в снег, однако он был жив и кажется даже не ранен.

Чейд.

Я резко развернул свою чалую, как раз вовремя, чтобы увидеть сражавшихся Чейда и рыжеволосого. Кончик меча рыжего скользнул по животу Чейда и вонзился ему в бок. Ответный удар Чейда был увереннее, он глухо закричал, оскалившись, и лезвие погрузилось парню в живот. Я вторил ему криком ужаса. Как только рыжий упал, еще один роустер-предатель ринулся к Чейду, заходя с другой стороны.

Наблюдать дальше не было времени. Слепая ярость, которую я чувствовал после похищения Пчелки и разграбления Ивового Леса, проснулась и вспыхнула во мне, и я позволил ей наконец-то вырваться наружу. У меня было два собственных противника и лишь тот невзрачный клинок, который я прихватил у Чейда, покидая Баккип. Я так и не освоил в совершенстве искусство владения мечом, но топора под рукой не было, а яды и удавки здесь тоже были бесполезны, так что раздумывать было некогда. Я выхватил меч, сильно откинулся назад в седле, пропуская мимо себя клинок противника, нанесшего не самый быстрый удар. Выпрямиться обратно оказалось гораздо труднее, чем я помнил по прошлому опыту, но все же это дало мне возможность ударить эфесом моего клинка в рот противнику. Послышался вполне удовлетворивший меня хруст зубов.

Сейчас лягну, – предупреждение лошади прозвучало одновременно с ее действием. Не было времени подготовиться к неожиданному движению, но я все-таки сумел остаться в седле. Везучий человек этот лорд Деррик, и я неожиданно понял, что вряд ли он простит мне кражу такой замечательной лошади. Я видел боевых коней, выученных специально для битв, но чалая была верховой, сложением больше подходящей для бега, нежели для битвы. Однако она развернулась и мощно ударила задними ногами не хуже боевого коня. Я снова с трудом удержался и почувствовал, что удар попал в цель. Чуть позже пришло осознание, что я не давал ей никаких команд: она все сделала сама. Как только ее задние ноги опустились на землю, она снова прыгнула вперед и вынесла меня из зоны поражения мечей. Мне даже не потребовалось направлять ее, она сама развернула меня лицом к лицу с нападавшими. За те секунды, что мы совершали эти маневры, я успел  увидеть рыжего, лежавшего в снегу без движения, а другой противник Чейда навалился на шею своего коня. Конь неуверенно кружился на месте, с груди хозяина по лошадиной шкуре стекала кровь. Сам Чейд уже спешился, сражаясь с лейтенантом Крафти. Я смутно осознал, что капитан сидит в снегу и проклинает своих солдат.

Тем временем моя лошадь врезалась грудью в коня еще одного нападавшего. Я вовремя уклонился, и его клинок срезал только шерсть с моего плаща. Я был более точен. В этот раз в ход пошел острый конец моего оружия, который я глубоко всадил в грудь своего изумленного противника. Так приятно, наконец, пролить кровь и позволить ярости вырваться! Мой Уит разделил со мной его сильнейшую боль. Я отгородился от нее, как только ощутил удовлетворение. Благодаря нападению, я оказался совсем близко к парню, схватил его за горло, чтобы стащить тело с лезвия, и почуял в его дыхании завтрак, который он ел за моим столом. Я успел заметить в его распахнутом рту два неровных зуба. Совсем молодой, возможно, даже моложе Ланта. И теперь гораздо мертвее.

– Ты ублюдок! – закричал его товарищ.

– Да! – ответил я, и развернулся в седле, пригибаясь. Кончик лезвия его меча ожег мой лоб полосой огня вместо того, чтобы обезглавить. Боль была шокирующе острой. Мы оказались почти притиснуты друг другу нашими лошадьми. Кровь от моего предыдущего удара бежала у него по подбородку, но я знал, что через мгновение кровь хлынет и из моего пореза, ослепит меня, и меч будет бесполезен. Я пришпорил лошадь, она рванулась вперед, откликаясь. В тот же момент я освободился из стремян, и мы врезались в нашего нового противника. Надо было схватить его, пока я еще мог видеть. Я бросил меч, стряхнул перчатки и кинулся на него.

Кажется, это было последнее, чего он ожидал. Я был в пределах досягаемости его меча, но не убегал, а рвался навстречу. Он слабо ударил меня эфесом, попытался удержаться в седле, но мой дополнительный вес заставил его лошадь зашататься. Я вцепился в его ухоженную бороду и свалился с лошади, утягивая его за собой. Выкрикивая проклятья, он выронил меч и несколько раз ударил меня кулаками в грудь, однако так и не смог освободиться. Мы упали в глубокий снег, и я извернулся, надеясь оказаться сверху. Но не удалось, и он навалился на меня всем телом. Я услышал сдавленный крик Чейда.

– Подожди! – глупо выкрикнул я, будто они отложили бы драку ради меня, и получил удар в челюсть от своего противника. Даже в падении я не отпустил его бороду и сейчас старался выдрать как можно больше. Он орал от боли, что меня очень радовало. Наконец, отпустив бороду, я со всей силой ударил его по ушам тыльной стороной рук.

Он снова заорал, а я вцепился ему в горло. Непросто задушить человека с густой бородой и высоким воротником. Я пробрался пальцами сквозь его бороду под воротник и вдавил пальцы в теплое горло. Вряд ли у меня получится убить его быстро, он по-прежнему отчаянно сопротивлялся, кровь из раны на лбу заливала мне глаза. Однако он быстро начал задыхаться, перестал меня бить и попытался отодрать мои пальцы от шеи. Это было очень кстати, я резко дернул головой вперед и вцепился зубами в его руку. Он взревел, затем завопил от боли и ярости. Убийцы не гордятся честной дракой, мы гордимся победой. Выплевывая кусок пальца, я подумал, что Ночной Волк был бы мною доволен. Моя хватка оставалась все такой же крепкой, и я чувствовал под руками поддающуюся плоть его горла.

– ПЧЕЛКА! – выдохнул я и вцепился сильнее.

Чтобы задушить кого-то, пока тебя избивают, нужно полностью сосредоточиться и ни в коем случае не отступать. Я знал, что пока сжимаю его горло, он теряет силы, а значит скоро начнет задыхаться и больше не сможет наносить удары. Я резко подтащил его ближе, чтобы не дать сильно замахнуться, в то же время удерживая подальше от своего лица его сломанные клацающие зубы. Он тоже пытался найти мое горло, но я прижал подборок к груди. Много времени прошло с тех пор, когда мне приходилось драться подобным образом, но некоторые вещи человек не забывает никогда. Его удары действительно стали ослабевать, теперь он уже не пытался бить, а лишь наделся оторвать мои руки от горла. Держи крепче, – напомнил я себе. Все, что мне надо было делать – продолжать сжимать. Когда он свалился на меня в первый раз, я знал, что он только притворяется мертвым. Долго он не притворялся и снова попытался поднять руки и вцепиться в мои. Это была слабая попытка. Когда он свалился во второй раз, я понял, что теперь он действительно потерял сознание. Однако продолжал душить, и лишь когда я уверился, что он точно мертв, ослабил хватку и столкнул его с себя.

Я откатился в сторону, с болью в ребрах и горящей челюстью, некоторые его удары оказались по-настоящему сильными. Шатаясь, я встал на колени и провел рукавом по своим залитым кровью глазам. Когда я смог видеть, то поднялся на ноги и осмотрелся в поисках Чейда. Лошади разбежались. Капитан свернулся в клубок, слабо постанывая. Четверо стражников лежали на земле, трое мертвы, один умирал. Чейд все еще держался на ногах. Кровь, вытекающая из раны на боку, окрасила его плащ в темное и пятнала снег. Однако старый бастард по-прежнему крепко стоял позади лейтенанта, захватив рукой его шею словно в тиски. Лейтенант зря терял время, пытаясь вырваться. Я вытащил нож, чтобы его добить.

– Нет! – задыхаясь, запретил Чейд. – Мое убийство.

Никогда раньше мой наставник не говорил так похоже на моего волка. В знак уважения я сделал два шага назад, без угрызений совести добил четвертого стражника и отправился на помощь капитану.

Он умирал и знал об этом. Я не пытался его трогать, лишь опустился на колени и, опираясь на руку, заглянул ему в лицо. Он едва мог сосредоточиться на мне. Он попытался облизнуть губы, затем сказал:

– Не изменник. Не я. Не мои оставшиеся мальчики. Мои роустеры.

Я подумал, что он закончил.

– Я скажу лорду Чейду, – заверил я его.

– Этот сын потасканной шлюхи, – сказал он, и злость придала ему сил. – Оставьте их тела…на виселице. Этот дерьмоед и ублюдок Крафти. Ввел их в заблуждение. Моих мальчиков. Моих.

– Остальные не будут наказаны, – пообещал я, зная, что лгу.

Репутация роустеров, и раньше совсем не идеальная, теперь будет запятнана еще сильнее. Никто не захочет присоединиться к этой группе, а за столом другие стражники будут их избегать. Но я должен был дать ему это утешение, и тогда он закрыл глаза и позволил себе умереть.

Я пошел к Чейду. Он опустился на колени около Крафти. Тот был еще жив. Он потерял сознание от удушья, а Чейд деловито перевернул его лицом вниз, закатал штанины и перерезал большие сухожилия под коленями. Пока я смотрел, он скрутил запястья лейтенанта длинным шнурком, который достал неведомо откуда. Затем с ворчанием перевернул Крафти на спину. С перерезанными сухожилиями Крафти не сможет даже стоять, не только бегать или драться. Чейд был бледен и тяжело дышал, когда сел на корточки около него. Я не просил его убить пленника и не спрашивал о намерениях. У убийц свой кодекс. На карту были поставлены жизни Пчелки и Шайн, и если попытка покушения на нас была связана с их похищением, то было приемлемо все, что могло дать нам нужную информацию.

Крафти хрипло пытался вдохнуть, он приходил в себя, веки затрепетали и поднялись. Он наконец-то задышал и увидел нас – Чейда на коленях, с окровавленным ножом в руке, и меня, возвышающегося рядом. Чейд не стал дожидаться, пока лейтенант заговорит. Он приставил нож ко впадине на его горле.

– Кто тебе заплатил? Сколько? Какое у тебя было задание? – он говорил так, словно считал вслух.

Крафти ответил не сразу. Я осмотрелся вокруг. Моя лошадь стояла невдалеке, внимательно за мной наблюдая, остальные собрались кучкой около нее. Сбитые с толку, кажется они принимали мою чалую за вожака и пытались обрести успокоение в ее обществе. За спиной тонко захрипел Крафти, видимо Чейд что-то сделал своим ножом. Я приглушил Уит, чтобы не разделять его ощущения, и слышал, как он дергается в путах и рычит:

– Что ты сделал с моими ногами, ты, ублюдок?

Чейд снова заговорил:

– Кто тебе заплатил? Сколько? Какое у тебя было задание?

– Не знаю его имени! Он не сказал! – теперь он задыхался от боли. – Что ты сделал с моими ногами?

Он попытался сесть, но Чейд грубо толкнул его обратно. Я оценивающе посмотрел на старика. У него все еще шла кровь, красный снег таял около него. Вскоре мне придется вмешаться, хотя бы, чтобы перевязать его.

– Что он сказал тебе сделать? Сколько предложил за это?

– Убить тебя. Пять золотых мне и два любому, кто поможет. Он подошел к нам в таверне в Баккипе. Вообще-то, он пришел к капитану, но тот проклял его и отказал. Он мертв? Капитан Стаут?

Я не мог сказать, был ли в его голосе страх или сожаление.

– Только меня? – спросил его Чейд.

– Убить тебя. Убить тебя по возможности медленно, но убить и привезти ему твою кисть. Как доказательство.

– Когда? – я перебил следующий вопрос Чейда. – Когда тебе это поручили?

Он перевел взгляд на меня.

– В Баккипе. Перед отбытием. Сразу после того, как нам сказали, что мы выезжаем, и что мы пропустим Зимний Праздник, чтобы приехать сюда. Никто не был от этого в восторге.

Я заговорил:

– Это не связано, Чейд. Кто бы их ни нанял, он не мог знать, что ты будешь здесь. Он, должно быть, надеялся, что тебя смогут убить в Баккипе. Пчелку и Шайн похитили в тот же день. И зачем посылать этих предателей, если у них уже был отряд на пути сюда? Это две разные истории. Убей его и позволь мне осмотреть твой бок.

Чейд одарил меня таким взглядом, что пришлось замолчать.

– Как он выглядел, человек, предлагавший деньги?

– Мои ноги так болят, что я не могу думать. Мне нужен лекарь, прежде чем я скажу что-либо еще. Святая Эда! – он на мгновение приподнял голову и затем снова уронил ее в снег. – Вы убили их? Всех четверых?

– Как он выглядел? – Чейд был неумолим.

Лейтенант истекал кровью и был обречен, мы с Чейдом это знали, но Крафти, казалось, не понимал.

– Высокий человек, но не худой. Высокий, с животом, похожим на бочку. Обычный житель Баккипа, как и остальные. Я не знаю. Сделка была легкой. Приносим руку с твоим кольцом на ней, владелец таверны "Похабная форель" дает нам деньги. Когда ты появился, это было словно божественная милость. Чертовки легко. Если бы капитан дал согласие, ты был бы уже мертвецом, и он тоже.

– Расскажи о его зубах.

– Я больше ничего не скажу, пока вы не отправите меня к лекарю. Мне становится холодно, так холодно. Что ты сделал с моими ногами?

Чейд приставил кончик ножа к ноздре мужчины.

– Говори, иначе я отрежу тебе нос, – холодно сказал он. Он вставил нож поглубже в ноздрю, пока пленник не ощутил его острие.

Глаза Крафти широко распахнулись.

– Его зуб, один из передних, был серым. Это то, что ты имеешь в виду?

Чейд кивнул сам себе.

– Он упоминал девочку?

– Девчонку, что ты украл? Ага. Сказал, что если найдем ее с тобой, она наша. Или, если мы заставим тебя сказать, где она. Сказал, что из нее выйдет отличная шлюха. Аааааа!

Нос чувствителен. Очень чувствителен. Чейд всегда обращал внимание на то, что это настолько же хорошая цель для пыток, как гениталии, или даже лучше. Не только боль повлияет на остаток жизни человека, но и обезображивание лица. Крафти корчился в снегу с разрезанной и сильно кровоточащей ноздрей. Он заплакал. Неожиданно я захотел, чтобы все закончилось.

– Он сказал это, – от крови и боли в разрезанном носу его голос стал невнятным. – Не я. И никто даже не видел девчонку, так что никто с ней ничего не делал. Эда, помоги мне! – фыркнул он, разбрызгивая кровь и взывая к богине, и я сомневался, что он делал это когда-либо раньше.

Я был практически уверен, что все это относилось к Шайн и кровной мести ее отчима Чейду, но хотел быть уверенным.

– Он упоминал маленькую девочку? – потребовал от него я. – Ребенка?

Он прекратил извиваться и уставился на меня.

–Маленькую девочку? Нет. Боги, мы же не монстры!

– Лжец, – сказал Чейд.

Крафти дернулся от него. Чейд подтащил его ближе и очень медленно, почти нежно провел лезвием по его горлу. Глаза Крафти широко распахнулись в неожиданном осознании того, что он уже мертв. Его рот открывался, но вырывавшиеся звуки не были словами. Перерезанное горло – не мгновенная смерть, но верная. Чейд это знал. Как и Крафти. Он все еще шевелился, когда Чейд сказал мне:

– Дай-ка мне руку.

Я протянул ему ладонь.

– И все это, чтобы подтвердить то, что ты уже знал?

– Я узнал немного больше. Название таверны, – он взял меня за руку своей, скользкой от крови. Я наклонился, обхватил его и поднял на ноги. Он зарычал от боли, поднимаясь.

– Это не ради информации, Фитц. Это расплата. За капитана Стаута. Предательство заслуживает сильной боли, – он задохнулся. Я стоял неподвижно, пока он не восстановил дыхание. – И слишком смело было думать, что он может убить меня.

Голой рукой я ощутил теплую кровь на его одежде.

– Я усажу тебя и поймаю лошадь. Там есть лекарь в…

– Камень, – решительно сказал Чейд. – В Баккипе лекари лучше.

Неттл как-то сравнила обладание Скиллом с наличием обоняния. Никому не хочется вторгаться в чужую жизнь, в этом не больше приятного, чем обнюхивать кого-либо. Однако, находясь рядом, ты чувствуешь запах другого человека, так и Скилл говорит тебе о чьей-то боли. Сейчас не только Скилл, но и Уит кричал мне, что Чейд срочно нуждается в лечении. И он был прав, лучшие лекари были в Баккипе. Я потянулся к Неттл.

На нас напали. Чейд ранен. Пройдем через камни через пару минут. Пожалуйста, пусть лекарь будет готов. В этот раз у него рана от меча.

Мы услышали о нападении, а затем вы оба от нас отгородились! Что происходит? Это были похитители Пчелки? Вы нашли ее, она в безопасности? – гнев и исступленные вопросы, на которые у меня не было времени.

Пчелки нет. Мы идем через камни. Нападавшие мертвы. Я все объясню, когда доберемся.

В этот раз стена, которую я возвел, была намеренной. Король Верити всегда жаловался, что каждый раз, когда я полностью поглощен битвой или опасным занятием, я возвожу стены. Очевидно, Чейд делал то же самое. Интересно. Но не так важно, как кровь Чейда, пропитавшая мой рукав, и моя собственная кровь, сочившаяся из пореза на лбу и заливавшая глаза.

Хозяин?

Иди туда, где сегодня ела овес. Заставь остальных идти за собой, если сможешь. Возвращайся туда и там ты будешь в безопасности.

Пойти с тобой.

Нет.

Я закрыл от нее свой Уит. Чалая была прекрасной лошадью, светящейся живостью и умом, она настойчиво тянулась ко мне, ища связи, которую, однако, я не мог себе позволить. У меня не было времени стать кем-то, настолько важным для любого существа, до тех пор, пока я вновь не обрету свою маленькую девочку. И, возможно, даже тогда. Я чувствовал, что лошадь сбита с толку и разочарована. Я не мог позволить этому затронуть свое сердце. Ничто не может тронуть мое сердце, пока Пчелка снова не окажется в безопасности.

– Камень, – сказал я Чейду. Он кивнул, сберегая дыхание. Снег был глубоким, а дорожка к камню протоптана только местами. Я боком пробирался по глубокому снегу, позволяя Чейду воспользоваться тропой, которую прокладывал. Он переставлял ноги, но основную часть его веса я принял на себя. Боль в плече напомнила мне о срезанном с него кусочке плоти. Мы добрались до камня, когда Чейд уже практически не мог идти, тяжело навалившись на меня.

– Переведи немного дыхание, – предложил я.

Ему удалось покачать головой.

– Нет, – едва слышно выдохнул он. – Сейчас упаду в обморок. Иди в колонну, пока я в сознании.

– Слишком опасно, – возразил я, но он поднял окровавленную руку, которой зажимал бок. Я не успел остановить его, и едва ли у меня было время сосредоточиться на Скилле, прежде чем он ударил по камню, и нас затянуло внутрь.

Это было неправильно. Мгновение я удерживал Чейда, когда мы входили в камень. Но когда он затащил меня за собой, мое ощущение его через Скилл погасло. Я хватал пустоту. Я не чувствовал его, я падал через море звезд, стремительно погружаясь туда, где не было дна.