Текст книги "Близнецы из Аушвица. Ученик доктора Менгеле"

Автор книги: Роберта Каган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 63. Декабрь 1943 год

Когда Жизель прибыла в Берлин, ей трудно было поверить, что со смерти матери прошло четыре года. Она вспоминала юное невинное дитя, каким была, когда жила с матерью в их маленькой хижине. Ее охватила нежность пополам с горечью. Сколько она пережила за эти четыре года! Все это изменило ее. Бывали времена, когда ей казалось, что страхи, которые внушала ей мать насчет мужчин, – неоправданные. Порой она вообще думала, что ее мать – сумасшедшая. Но теперь Жизель узнала правду. Мать вовсе не была сумасшедшей. Она знала, что мужчины могут быть опасны и с ними надо проявлять осторожность. Жизель тоже начала это понимать. Тем не менее у медали была и другая сторона. Да, мужчины опасны, но ими можно манипулировать с помощью секса, и, если девушка сообразительна и достаточно осторожна, она добьется в этом мире всего, чего захочет. Жизель была полна решимости прожить лучшую жизнь, чем ее мать. Она не собиралась позволить страху сдерживать себя. Я найду себе успешного мужчину и заставлю его меня полюбить. Моя мать была проституткой для многих мужчин. Я выйду замуж за деньги и стану проституткой лишь для одного.

Идя по главной улице Берлина, Жизель первым делом обратила внимание, что в городе полно немецких солдат. Со зданий свешивались нацистские флаги. Ее сердце быстро колотилось – зрелище нервировало ее. Голос матери звучал в ушах, напоминая быть с немцами поосторожней. Перед глазами стояло лицо немецкого солдата, которого она убила. Он положил начало всем ее проблемам, навлек на нее столько несчастий, изнасиловал и оставил беременной. Если бы не он, она никогда не встретилась бы с Марселем. Но эти люди, живущие в Берлине, не знают, что я не немка. Я бегло говорю на их языке. Они станут представлять для меня опасность, только если поймут, что я не одна из них. Причин для этого нет и никогда не будет, – убеждала она себя.

Найти пансион для женщин в Берлине оказалось несложно. Казалось, они были повсюду. На многих домах красовались вывески с предложениями комнат в аренду. Жизель посмотрела некоторые из них. Какие-то были очень симпатичными, но дорогими. В конце концов, она выбрала недорогую комнатку в стороне от главной улицы. Она не была такой нарядной или светлой, как ее мансарда в борделе, но ей требовалось немного. Все, чего я хочу, – иметь место, где я буду в безопасности от Марселя. Этого ужасного Доктора Дьявола. Не думаю, что здесь он меня найдет.

Жизель оплатила аренду за первый месяц и начала устраиваться. Распаковав вещи, она поняла, что из-за нервов весь день ничего не ела. Она бросила взгляд на шубу: здорово было бы надеть ее, когда на дворе такой мороз! Тем не менее она решила этого не делать. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Намотав на шею шарф, она сбежала по ступенькам и вышла на улицу. Поблизости было множество ресторанов на любой кошелек. Но внезапно она услышала шум и смех, несущиеся из пивного сада, и молодость дала о себе знать. Ей захотелось тоже смеяться, чувствовать себя счастливой, наслаждаться жизнью. Жизель зашла внутрь. Сделав заносчивое лицо, как у девушек из борделя, она огляделась по сторонам. Потом забралась на барный табурет и заказала темное немецкое пиво. Она пробовала его в борделе, и оно ей нравилось. Когда перед ней поставили кружку, она сразу сделала большой глоток, потом еще один. Я отлично заживу здесь, в Берлине. Тут мне ничто не угрожает. Марсель, возможно, будет меня искать, но никогда не заподозрит, что я уехала в Берлин. Он станет думать, что я где-нибудь во Франции, все еще в Париже или вернулась в Марсель.

Она заказала сандвич, тарелку супа и еще одно пиво. С первым Жизель разделалась так быстро, что у нее закружилась голова. Но когда прибыла вторая кружка, она снова стала пить очень быстро. От пива она почувствовала себя раскованной и свободной. Это чувство ей понравилось. Очень понравилось. И вдруг мужчина в темном пальто и шляпе сел на соседний с ней барный табурет.

Глава 64

Эрнст любил Берлин. Он был рад, что доктор Менгеле предложил ему поехать в отпуск. Мне надо было выбраться из этого кошмарного места. Как хорошо снова быть дома, в Германии. Он сидел за столиком в дальнем углу шумного пивного сада и ужинал в одиночестве, вспоминая об университетских годах в этом чудесном, восхитительном городе. Возможно, Менгеле был прав. Может, мне просто надо было отдохнуть от Аушвица. Может, проведя какое-то время вдали от него, я пойму, что снова могу вернуться и делать, что он приказывает. Эрнст отхлебнул пива. Но все равно, стоит мне подумать, что я вернусь в Аушвиц и стану делать эти жуткие вещи, как меня начинает тошнить. Если бы можно было поговорить с доктором Менгеле по душам, я бы сказал ему, что предпочитаю найти нормальную работу в больнице в Берлине. Но, боюсь, он сильно разозлится, а такие люди ничего не прощают. Он может навредить моей карьере. Я могу лишиться лицензии, и кто знает, к чему еще он прибегнет, чтобы меня наказать. Надо смотреть правде в глаза: он обладает властью. Менгеле – важный человек в нацистской партии. Он сделает так, что я никогда не смогу заниматься медициной. Пусть и против воли, но мне придется вернуться в Аушвиц и работать на него, пока я не придумаю, как выбраться оттуда, получив его благословение.

Хорошенькая молодая официантка с белокурыми косами вокруг головы подала ему еду.

– Вам еще что-нибудь нужно? – спросила она.

– Нет-нет, большое спасибо, – сказал он, когда девушка поставила перед ним тарелку лапши со шницелем.

Запах был восхитительный, и он глубоко втянул его носом. Эрнст сильно проголодался. У него всегда был отличный аппетит, и он запросто съел бы две тарелки этой чудесной еды. Он прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом настоящей немецкой стряпни. Как я по этому скучал, – подумал он, и тут бармен воскликнул:

– Здесь есть доктор? Этой девушке нужна помощь.

Эрнст тут же вскочил с места. Он подбежал к бару и увидел красивую молоденькую девушку, лежащую на полу. Пожалуй, это была самая красивая из всех женщин, каких он видел за всю жизнь. Но она лежала без сознания. Эрнст опустился на колени рядом с ней и пощупал пульс. Девушка была жива.

– Принесите мне салфетку. И смочите ее холодной водой, – обратился он к бармену, который вышел из-за стойки посмотреть, что происходит.

Через несколько секунд кто-то уже подал Эрнсту влажную салфетку. Он осторожно обтер лицо девушки. Тушь и черный карандаш, которыми она накрасила глаза, размазались по лицу, но она все равно была очень красива. Наконец, ее веки затрепетали и открылись. От глубокой синевы ее глаз Эрнст остолбенел.

Он помог девушке сесть.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– Не знаю. Как-то странно. Голова кружится.

– Что произошло?

Она быстро огляделась по сторонам.

– Мне показалось, я услышала голос.

– Чей?

– Одного мужчины. Которого я когда-то знала, – ответила она, глядя на человека в темном пальто и шляпе, сидевшего на барном табурете рядом. Он тоже смотрел на нее со странным любопытством.

– Вот его, – сказала девушка, но, присмотревшись, добавила: – Но это не он. Этого я не знаю. Он не тот человек, на которого я подумала. Мне показалось, мы знакомы. Но я ошиблась. Это не он, – она говорила это больше для себя, чем для Эрнста.

– Сумасшедшая, – буркнул человек в шляпе и пальто.

– Все в порядке, – утешил девушку Эрнст. – Пойдемте, поужинаем за моим столиком.

Он позвал официантку:

– Пожалуйста, переставьте тарелку этой девушки на мой стол.

Официантка кивнула.

Глава 65

Эрнст взял Жизель под руку и сопроводил к своему столу. Она присела.

– Я еще не ела сегодня. И, похоже, выпила слишком много пива, пока ждала свою еду.

– Вот, выпейте воды, – сказал он, протягивая ей стакан. Она стала медленно пить воду. Потом он дал ей кусочек хлеба, и она начала есть.

– Как вы теперь себя чувствуете?

– Лучше. Гораздо лучше.

Официантка принесла ее еду и поставила на столик. Эрнст улыбнулся белокурой девушке и кивнул.

– Спасибо.

Потом повернулся к своей очаровательной соседке, которая уже зачерпнула ложкой суп.

– Позволите спросить ваше имя?

– Жизель Ленуар, – она охнула, поняв, что назвала свое настоящее имя, хотя собиралась взять себе немецкое. Теперь он узнает правду. Поймет, что она француженка.

– А я Эрнст Нейдер, – ответил он. – Судя по вашему имени, вы из Франции.

Ее плечи упали.

– Да, из Франции, – подтвердила Жизель.

– Сколько вы уже в Германии?

– Примерно пять часов.

– Тогда добро пожаловать, – сказал он с улыбкой. – Как вам у нас? Нравится?

Молча кивнув, она продолжила есть. Он не похож на других немцев, которых я встречала. Не считает себя выше меня только потому, что я француженка. Возможно, дело в том, что он такой непривлекательный. Он полноват и некрасив. Однако он добрый.

– Вы из Берлина? – спросила она, чтобы поддержать разговор.

– Я учился здесь в университете, но теперь живу в другом месте. Я приехал в отпуск.

– О, и где же вы живете?

– В Польше. Я врач. Ученик доктора Менгеле. Вы слышали о нем? Он очень известный.

Эрнст выпрямил спину.

– Доктор Менгеле? – она уронила ложку. Как такое возможно? Неужели! Йозеф Менгеле. Андре сказал, моего отца звали Йозеф Менгеле. Неужто это он? Не может быть. Наверное, просто однофамилец. Ее охватили одновременно любопытство, страх, любовь, ненависть, интерес и гордость.

– Кажется, я о нем слышала, – она постаралась сказать это как можно равнодушнее. – А как имя этого врача?

– Йозеф Менгеле. Так вы его знаете? – снова спросил Эрнст. По тону его голоса Жизель поняла, что он старается произвести на нее впечатление.

– Вы ученик Менгеле? – поинтересовалась она.

– Да, – ответил Эрнст. – Он выбрал меня для совместной работы. Во время войны я спас ему жизнь. Он счел меня героем, но на моем месте так поступил бы любой.

– Удивительно, просто удивительно, – сказала Жизель. Мысли так и кружились у нее в голове. Она ненавидела отца за то, что он бросил их с матерью одних. Но в то же время мечтала иметь семью. Ей необходимо было с ним встретиться. Она хотела этого больше, чем чего-либо на свете, особенно теперь, когда почти его нашла. В ней боролось столько противоречивых чувств!

– Расскажите мне о нем, – попросила она.

– Да нечего особенно рассказывать, – Эрнст отвел глаза. – Он знаменитый доктор.

– И все? Больше ничего?

Он пожал плечами.

– Да, в общем-то.

Ей хотелось заставить его больше рассказать о ее отце, но она не могла этого сделать, потому что Эрнст внезапно замкнулся. Его лицо стало холодным. Сначала ей показалось, что он гордится своей работой под руководством знаменитого доктора. Но когда она захотела подробнее расспросить про Менгеле, поведение Эрнста изменилось. Она не понимала, почему ему не хочется говорить про Менгеле, но Жизель решила не давить.

Я не скажу ему, что считаю Менгеле своим отцом, потому что, если он узнает, то может от меня сбежать. Может испугаться, что Менгеле разозлится, что подчиненный отыскал его незаконнорожденного ребенка. Да и кто из мужчин, особенно успешных мужчин, захотел бы, чтобы его незаконнорожденный отпрыск разрушил ему жизнь? Нет, я ничего ему не скажу. Она видела, что Эрнст изо всех сил притворяется, что ему легко в ее компании, хотя в действительности он ощущал себя неловким и неповоротливым.

Разглядывая его, Жизель приняла решение. Она заставит этого грустного толстяка влюбиться в нее и увезти с собой в Польшу. А оказавшись там, найдет способ встретиться с отцом. Если у нее получится с ним поговорить, она поймет, что он за человек. И ее больше не будут мучить все эти вопросы. Она не будет гадать, зачем мать выдумала ей отца-рыбака и почему так тщательно скрывала от нее подлинную личность Йозефа Менгеле. Если бы моя бедная мама не умерла, я до сих пор ничего не знала бы о моем настоящем отце. Но почему? Почему она не хотела мне говорить? Что в нем было такого, что она предпочла все скрыть?

– Расскажите мне еще, как учились в университете, – попросила Жизель, делая вид, что ловит каждое его слово. Она помнила, как девушки в борделе подобным образом спрашивали клиентов и притворялись, что внимательно выслушивают их ответы.

– Так клиент ощущает свою значимость. Но никогда не задавай личных вопросов, которые могут поставить их в неловкое положение. Старайся говорить о том, чем они гордятся. Мужчины обожают хвастаться, – учила ее одна из девушек. В те времена Жизель не думала, что когда-нибудь захочет внушить мужчине ощущение собственной значимости. Но теперь ей требовалось именно это. Если она заставит Эрнста почувствовать себя важной птицей, он получит от ее общества больше удовольствия и скорее влюбится в нее.

Эрнст ничего не подозревал. У него совсем не было опыта общения с женщинами, и очаровать его оказалось проще простого. Он принялся рассказывать ей о своей учебе, о том, как много он трудился. Потом поведал о трагической смерти родителей, о том, как по ним скучает. Но ни разу не упомянул своих еврейских друзей. Жизель подперла рукой подбородок и все время, что он говорил, смотрела ему в глаза – в точности как проститутки, когда слушали своих клиентов. Когда он рассказывал историю про то, как перепутал кабинеты и зашел не в свою аудиторию, она рассмеялась вместе с ним. И одновременно коснулась его руки. Потрясенный, он уставился на нее так, словно никто никогда не дотрагивался до него раньше. Жизель улыбнулась и накрыла его пальцы ладонью. Он смягчился и улыбнулся ей в ответ. Его глаза блестели. Это работает! Он заинтересовался мной, – подумала она.

Время было позднее. Жизель казалось, она вот-вот уснет прямо за столом. Она обратилась к Эрнсту:

– Я очень устала. Весь день ехала в поезде.

– Как я невнимателен! Ну, конечно, вы устали. Я немного беспокоюсь, поскольку раньше вы упали в обморок.

– Как думаете, теперь со мной все хорошо? – внезапно она немного встревожилась.

Наверное, он увидел в ее глазах настоящий испуг. Мягким успокаивающим голосом Эрнст сказал:

– Прошу вас, не бойтесь. Я уверен, что с вами все в порядке, но на всякий случай давайте я вас провожу. Где вы остановились?

– Сняла комнату в недорогом пансионе. Это совсем рядом, вниз по улице.

– Погодите минутку, я оплачу счет, и мы пойдем.

Она не предложила ему денег, но он не обратил на это внимания. Эрнст вытащил из кармана толстую скрутку рейхсмарок и расплатился с официанткой. Увидев деньги, Жизель просияла. Все как я думала. Он какая-то важная шишка, и работает с доктором Менгеле, который, по его словам, знаменит. У него столько денег, что совершено ясно – он успешный и богатый врач. Кроме того, должна признать, он приятный человек. Он добр, и я явно ему нравлюсь. В каком-то смысле он тоже мне нравится. Все идет как нельзя лучше.

Он открыл перед ней дверь, и они вышли на улицу. Вдвоем они медленно, несмотря на холод, пошли в сторону пансиона. Когда они добрались, то оба дрожали, поэтому зашли в холл.

– Спасибо за ужин. И… спасибо, что спасли меня, – сказала она, глядя ему в глаза.

Эрнст залился краской.

– Я вас не спасал. Просто помог наполнить едой пустой желудок.

– Но вы пришли на помощь, когда это было так нужно, – она провела ладонью по его лицу. – И… еще, спасибо за чудесный вечер. Ваши истории прекрасны. Как и вы.

Он вспыхнул.

– Даже не знаю, что сказать. Кроме как… спасибо вам… ну… за все.

– Может, увидимся еще раз? – предложила она.

Его лицо приобрело оттенок спелой вишни – отчасти от холода, но в основном от ее лести. Она видела, что Эрнст польщен. Она повидала немало мужчин в борделе и многое узнала о них от девушек. И теперь, когда использовала эти знания, начинала понимать, как легко манипулировать мужчиной.

– С огромным удовольствием, – воскликнул он. – С радостью! Позволите завтра вечером пригласить вас на ужин?

Она кивнула.

– Да. Будет замечательно.

– Во сколько?

– Семь часов вас устроит? – спросила она.

– Я буду в холле завтра ровно в семь.

Она положила руки ему на плечи, встала на цыпочки и нежно поцеловала Эрнста в губы. Потом развернулась и пошла вверх по лестнице к себе в комнату.

Глава 66

Эрнст никогда в жизни не целовался с девушкой. Он думал об этом, мечтал ночами, но никогда никого не целовал наяву. А она поцеловала его вот так запросто. Пока о шел к себе в отель, его обуревали удивительные чувства. Поверить не могу, что такая женщина заинтересовалась мной. Я не привлекателен внешне. Однако я занимаю хорошую должность – по крайней мере, по ее мнению, ведь она не знает, чем я занимаюсь в Аушвице. Она думает, я врач, работающий под руководством знаменитости. Это звучит потрясающе. И это все, что ей надо знать. Ели она когда-нибудь выяснит правду про Аушвиц, то отвернется от меня, и я не стану ее винить. Но меня беспокоит, что во мне ее заинтересовала лишь должность. Когда я впервые о ней упомянул, она явно поразилась. Эрнст вздохнул. Потом подумал: теперь, когда я встретил ее, я не осмелюсь уйти от Менгеле и поступить в какой-нибудь маленький неизвестный госпиталь на нищенскую зарплату. Не рискну утратить ее внимание. Нет, я останусь там, где есть. По крайней мере, пока мы не узнаем друг друга получше. Я понимаю, что Менгеле и другие немецкие офицеры могут не одобрить моих отношений с француженкой. Но мне плевать, что они скажут или подумают. Я с ума по ней схожу. И сделаю что угодно, чтобы ее удержать.

В ту ночь он почти не спал. Только и делал, что вспоминал ее поцелуй. Охваченный восторгом и предвкушением, он мечтал о предстоящем свидании. Вдруг она снова меня поцелует? Осмелюсь я поцеловать ее в ответ?

Следующий день тянулся для него невероятно медленно. В пять часов Эрнст принял душ и тщательно причесал волосы. Потом начал одеваться. Сначала примерил свитеры, которые привез с собой, но решил, что они недостаточно нарядные. Потом попробовал несколько разных рубашек с серыми брюками. В конце концов он выбрал черный костюм, белую рубашку и темно-серый галстук. Этот костюм он купил, когда впервые ехал в Аушвиц. Он был у него единственным. Не потому, что Эрнст не мог себе позволить другого, просто пока что костюмы ему не требовались. В половине седьмого он вошел в кондитерскую, где купил самую дорогую коробку шоколадных конфет. Он приплатил сверху, чтобы коробку завернули в подарочную бумагу и обвязали красивой розовой ленточкой, думая, что та будет очаровательно смотреться в светлых волосах Жизели. Он забрал свою покупку и пошагал в сторону пансиона. Эрнст пришел туда на десять минут раньше назначенного времени. Ему пришлось присесть в холле, держа коробку на коленях. Он ерзал на скамье. Что если она не придет? Вдруг она поняла, что во мне нет ничего особенного, и теперь не спустится ко мне? Все, кто проходит мимо, косятся на меня. Представляю, как я выгляжу в их глазах. Даже девушка за стойкой на меня поглядывает. Наверняка я кажусь ей жалким. Она видит просто толстого уродливого парня с коробкой конфет. Отталкивающее зрелище! Как будет обидно, если Жизель не придет!

Однако она пришла. Ровно в семь вечера Жизель спустилась по ступенькам. Она потрясающе выглядела в туфлях на высоких каблуках, которые отдала ей одна из девушек в борделе, когда они ей надоели, и в норковом манто. Золотистые волосы волнами обрамляли ее очаровательное личико. От сапфировых глаз Жизели у Эрнста захватило дух. Он вскочил, пораженный. Конфеты упали на пол. Быстро подобрав коробку, он выпрямился, застеснявшись своей неловкости. Она подошла к нему вплотную, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы. Дрожащими руками Эрнст протянул ей подарок.

– Это вам, – сказал он. – Шоколад. Лучшие конфеты, что были в магазине.

– Как мило с вашей стороны! – воскликнула она. Потом протянула руку и коснулась его щеки. Эрнст растаял. Он был влюблен.

Глава 67

После ужина они решили пройтись пешком. Несмотря на холод, стояла чудесная ясная ночь. Жизель запрокинула голову и сказала:

– Посмотри на звезды!

Из ее рта при этом вырвалось облачко белого пара.

Эрнст поглядел на небо. Оно было темным с блестящими серебристыми крапинками. Я так долго был совсем один, подумал он. Ему хотелось сказать Жизели про свою любовь, но он боялся, что еще слишком рано, и он только ее отпугнет.

– Боже, но до чего же холодно! – воскликнула она, плотнее запахиваясь в шубу. – Может, мы зайдем к тебе в отель и выпьем бренди или еще чего-нибудь?

– Ко мне в комнату? – спросил он и только потом понял, как глупо это прозвучало. Откашлявшись, Эрнст сказал:

– Да, в мою комнату. Ну, конечно, это замечательная идея. Да, идемте ко мне.

Чертово заикание. Я давно от него избавился, но, боюсь, сегодня оно может вернуться, потому что я ужасно нервничаю. Я никогда не был с женщиной, тем более с такой красавицей. Я ужасно боюсь что-нибудь не так сказать или сделать. У него дрожали руки. Что она могла найти во мне, таком неповоротливом увальне? И вот она хочет зайти ко мне в комнату! Какая жалость, что я не прибрал там перед уходом. Все вещи, которые я перемерял, валяются на стуле. Она решит, что я неряха.

Жизель взяла его под руку, как делали девушки в борделе, когда уводили мужчин к себе в спальни, а потом повернула голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и улыбалась Эрнсту всю дорогу до отеля. Когда они вошли, их окутало чарующее тепло.

– Здесь очень уютно, – сказала Жизель с улыбкой.

– Да, – ответил он, провожая ее к своей комнате. Вспотевшими руками Эрнст отпер замок. И сразу смутился.

– Простите за беспорядок. Я не ждал гостей.

– Все в порядке, – сказала она, коснувшись его щеки. Жизель положила коробку конфет, которую он ей подарил, на ночной столик и сбросила шубу. Потом начала складывать одежду, висевшую на стуле. Наблюдая за тем, как она аккуратно сворачивает его вещи, Эрнст ощутил прилив нежности. Он уже представлял ее своей женой.

– У меня нет ни вина, ни бренди, – сказал он. – Вы подождете немного, пока я сбегаю купить?

– Конечно. Подожду с удовольствием, – ответила Жизель, садясь в кресло в углу и выглядывая в окно.

– Я сейчас вернусь, – сказал Эрнст. Он еще не снимал пальто, поэтому быстро вышел из комнаты.

Оставшись одна, Жизель начала выдвигать ящики комода. Ей попалась на глаза большущая пачка рейхсмарок. Я была права, он богат, – подумала она, пересчитав деньги. – Здесь целая куча. Я могла бы взять их и сбежать. Конечно, в этом случае мне пришлось бы уехать из пансиона и переселиться в другой, чтобы он меня не нашел. Но тогда я лишилась бы возможности встретиться с отцом. Нет, я этого не сделаю. Эрнст – застенчивый парень, которым легко управлять. Бедняжка! Ну, по крайней мере, мне будет нетрудно. Я знаю, что могу влюбить его в себя. Он захочет обо мне позаботиться, возможно, даже жениться на мне. Тогда, поскольку он врач и работает под руководством знаменитого доктора, я буду прекрасно обеспечена. Я стану женой врача и ни в чем не буду нуждаться. Наконец-то выберусь из бедности, в которой росла.

Эрнст вернулся меньше чем через полчаса. Его лицо было красным от мороза, но в руке он держал бутылку бренди.

– Простите, что задержался. Видите ли, пришлось обойти несколько магазинов, чтобы найти вот это, но я не хотел покупать вам что попало. Мне было важно выбрать хороший.

Жизель улыбнулась. Она любила выпить вина за обедом и пристрастилась к немецкому пиву, но крепкий алкоголь не жаловала. Тем не менее она знала, что бренди поможет Эрнсту расслабиться. Его волнение было видно невооруженным глазом.

– Боже, я забыл рюмки! – воскликнул он, хлопнув себя ладонью по лбу. – Я сейчас вернусь. Придется сбегать в другой магазин, с посудой.

Он уже собирался выходить, но она взяла его за руку.

– Все в порядке. Мы можем выпить из бутылки. Так будет даже интимнее.

Эрнст замер на месте, по-дурацки вытаращившись на нее. Потом кивнул, и Жизель помогла ему снять пальто.

– Ты замерз, – сказала она, взяв его ладони в свои и поднося к губам. Она тихонько подула на них теплым воздухом. – Присядь и позволь мне снять с тебя обувь.

Он глядел на нее как зачарованный, и Жизель понимала, что Эрнст не знает, что сделать или сказать. Зато она знала. Она видела, как множество женщин соблазняли мужчин, и ей легко было теперь повторить за ними. Она сняла с него ботинки и носки. Потом сбросила свои лодочки. Жизель присела на пол и взяла его ноги в свои нежные, мягкие руки. Помассировала их.

– Это поможет тебе согреться, – сказала она.

Эрнст кивнул.

– Спасибо, – нервозно пробормотал он.

Одним грациозным движением Жизель поднялась с пола и откупорила бутылку бренди. Сделала глоток и протянула ему. Жгучая жидкость прокатилась по ее пищеводу, и Жизели сразу же стало теплей и спокойнее. Она присела на кровать вплотную к Эрнсту.

– Очень хороший бренди, – сказала она, хотя в действительности не разбиралась в крепком алкоголе. Она была уверена, что он купил качественный.

– Лучший, что я смог отыскать, – Эрнст улыбнулся; его губы дрожали.

– Жаль, у нас нет музыки, – сказала Жизель. – Я бы с тобой потанцевала.

– О, я не танцую.

– Почему нет? – спросила она.

– Так и не научился, – ответил он.

– А ну-ка вставай. Я тебя научу, – улыбнулась Жизель. Она встала и потянула его за руку. Вплыв в его объятия, начала тихонько напевать на французском, и он стал двигаться вместе с ней. Они не перешагивали с места на место, но ее тело плавно колыхалось в его руках. Потом она слегка отстранилась и начала расстегивать платье. Оно упало на пол. Глаза Эрнста широко распахнулись. Она провела указательным пальцем по его губам. Стоя перед ним в нижней сорочке, взяла его за руку и подвела к постели. Он весь дрожал.

– Это твой первый раз?

– Боюсь, что да, – пробормотал он.

– Все в порядке. Все когда-нибудь бывает впервые, правда же? – она с улыбкой начала его раздевать. Он стоял, не шевелясь, пока она не велела ему вышагнуть из спущенных брюк.

– А теперь ложись рядом со мной.

Он сделал, как Жизель велела.

Она руководила им и видела, как его пенис реагирует на ее прикосновения. Тем не менее она занималась с ним любовью медленно, неспешно подводя его к мощному оргазму. Когда все закончилось, она легла на постель рядом с ним.

– Это лучшее, что случалось со мной в жизни, – сказал Эрнст. – Ты такая красивая!

Он больше не заикался.

Жизель улыбнулась.

– Ты фантастический любовник.

– Я правда был неплох?

– Правда, – она перевернулась на бок и поцеловала его. – Даже лучше, чем неплох, – добавила Жизель, протянула руку за коробкой конфет на ночном столике и открыла ее. – Поэтому ты получаешь сладкую награду.

Она хихикнула, положив ему в рот шоколадную конфету.

– Ты – моя сладкая награда, – сказал он. – Шоколад вкусный, но не идет ни в какое сравнение с тобой, – он тоже взял из коробки конфету и положил ей в рот.

– Обожаю шоколад! – воскликнула Жизель, жмуря глаза и наслаждаясь вкусом. – М-м-м, – простонала она, а потом опять его поцеловала. – А знаешь, что еще я обожаю?

Его сердце стремительно забилось.

– Что?

Она хихикнула и подмигнула ему.

– Я тебе не скажу, – сказала Жизель кокетливо. – По крайней мере, пока.

Она поцеловала Эрнста и забралась на него сверху. Положила его руки себе на грудь. Он ободрился и его застенчивость прошла. Он нежно ласкал ее, словно Жизель была самым драгоценным созданием на земле.

Они опять занимались любовью. Когда они закончили, Жизель потянулась и легла с ним рядом. Потом сказала мягким голосом:

– Мне пора домой. Завтра рано вставать, надо идти искать работу.

– Ты не останешься на ночь? – в его голосе явственно слышалось разочарование.

– Прости, дорогой. Никак не могу, – она погладила его по щеке, потом встала и начала одеваться.

Он глядел на нее, не скрывая своего разочарования. Уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке – именно этого она и добивалась. Жизель помнила, как одна из девушек сказала ей:

– Никогда не уделяй мужчине слишком много своего времени. Ты же не хочешь ему надоесть? Прощайся с ним, когда ему хочется еще. Пусть потомится, изголодается.

Тогда Жизель лишь посмеялась над ее словами, потому что думала, что совет ей не пригодится. Но теперь, лежа рядом с мужчиной, с которым хотела уехать в Польшу, она нашла урок той проститутки весьма полезным.

Эрнст заставил себя встать. Неохотно оделся.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась, – сказал он. – Собственно, я хотел бы, чтобы ты осталась навсегда. С тобой мне так хорошо, ты даже не представляешь!

– Я рада, – сказала она, дотронувшись до его руки. – Но нам пора идти. Уже поздно.

Эрнст кивнул. Он помог ей надеть шубу и взял коробку ее конфет. Они прошли по темной улице к пансиону. У входа он спросил умоляющим голосом:

– Мы увидимся завтра?

– Даже не знаю. Боюсь, я сильно устану. Мы сегодня припозднились, а мне весь день предстоит искать работу. Если только не попадется что-нибудь сразу же, но я сомневаюсь.

– Так когда мы встретимся?

– Может, послезавтра?

– Поужинаем? Я бы хотел пригласить тебя на ужин.

– Хорошо, – улыбнулась Жизель.

– В семь?

– Да, встретимся здесь, в холле, – ответила она.

– Я буду скучать. Буду считать минуты до нашей встречи.

Она улыбнулась Эрнсту. Потом развернулась и вошла в подъезд. Было очень холодно. Ветер хлестал ему в лицо, промораживая до костей. Но Эрнст еще долго стоял у дверей пансиона, зачарованный тем, что с ним произошло. С закрытыми глазами он вспоминал ее лицо. Наконец, очередной порыв ветра вырвал его из мечтательности, он развернулся и пошагал к себе в отель.

О, как он тосковал по ней! На следующий день он ни о чем больше не мог думать. Зарывался лицом в подушку, на которой она лежала. Пахнет мылом. Если она станет моей женой, – думал он, – я буду покупать ей лучший шампунь из Парижа. Буду наряжать в самые красивые платья и украшения. Она ни в чем не будет нуждаться.

Проснувшись на следующее утро, он опечалился, осознав, что придется пережить целый день, прежде чем они увидятся снова. Часы тянулись, как годы. Он решил, что ему нужно отвлечься, поэтому пошел в университет проведать одного из своих старых профессоров. Но даже когда они говорили о добрых старых временах, его разум блуждал. Он вспоминал золотистые волосы Жизели, мягкость ее прикосновений. Теплоту и изумительные тайны ее тела.

– Чему вы улыбаетесь? – спросил профессор.

– А я улыбался?

– О да!

– Просто радуюсь, что снова оказался здесь, – солгал Эрнст.

Профессор лишь посмеялся, поскольку видел, что он обманывает, но ничего не сказал, кроме «был рад повидаться».

Наконец-то настала ночь. Эрнст без сна лежал в постели, думая про Жизель. Что, если она меня обманула? Что если не захочет встречаться со мной, после того как мы занимались любовью? Вдруг я ей не понравился? У меня совсем нет опыта. Вдруг я ужасный любовник, но она просто постеснялась мне сказать? Но если я ее не устроил, зачем она согласилась увидеться со мной завтра? Могла бы придумать какую-нибудь отговорку. Может, она просто не знала, как избавиться от меня? Так он промучился чуть ли не до утра, споря сам с собой. Что еще хуже, у меня осталось всего два дня в Берлине, а потом надо будет возвращаться в Польшу и снова приступать к работе в том ужасном месте. Невыносимо думать, что мне придется попрощаться с ней навсегда. Просто не представляю, как я это выдержу. Я должен видеть ее, когда уеду отсюда.