Текст книги "Близнецы из Аушвица. Ученик доктора Менгеле"

Автор книги: Роберта Каган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 53

Вернувшись домой, Жизель постучалась к Мари.

– Спасибо, что прикрыла меня сегодня.

– Где ты была весь день? – спросила Мари. – Уже поздно, я начала волноваться. Думала, ты вернешься после обеда, а сейчас почти ночь.

– Я повидалась с доктором. Он попросил меня остаться и поужинать с ним. Я пошла ему навстречу, потому что мне нужна его помощь.

– Да. Я понимаю. И что было дальше? Он решил проблему?

– Пока нет. Но решит. И он очень приятный.

– Да, все это замечательно, но расскажи, что произошло. Он поможет тебе избавиться от беременности? Сделает аборт? – нервозно спросила Мари.

– Да, но поскольку у меня нет денег, чтобы ему заплатить, он кое о чем меня попросил.

– И что же это? Переспать с ним?

– Нет, он хочет, чтобы я на него работала.

Ей хотелось все рассказать Мари. Она нуждалась в человеке, которому можно доверять. В ком-то постарше. С тех пор как умерла ее мать, она чувствовала себя очень одинокой. Мари стала для нее подобием матери, насколько это было возможно. Поэтому она все ей рассказала.

Мари молча слушала, пока Жизель объясняла, что у доктора на уме. Когда она закончила, Мари покачала головой и сказала:

– Это очень опасно. Он хочет, чтобы ты ездила по еврейским кварталам и находила ему семьи, которые хотят выбраться из Франции?

– Да.

– Если немцы тебя поймают, то могут арестовать. Когда их злят, они могут быть очень жестокими, – заметила Мари, кусая нижнюю губу.

– Я знаю. И я их боюсь. Мама говорила быть с ними осторожней. Но что я могу сделать? Я не могу родить этого ребенка. Как бы я растила дитя, отец которого меня изнасиловал? Я должна от него избавиться. И, по-моему, мне следует быть признательной доктору. Он согласился мне помочь. А я должна выполнить его просьбу.

Мари кивнула.

– Ох, Жизель! – вздохнула она. – Ты должна быть предельно аккуратна.

– Знаю.

– Езди по этим кварталам по вечерам, когда все закончат работать, потому что даже если я стану тебя прикрывать, мадам заметит твои отлучки и выгонит тебя.

– И это я тоже знаю.

– Дорогая, как это все неприятно! И когда ты начинаешь?

– Завтра вечером, когда мы закончим дневную работу. Я выйду через заднюю дверь.

Мари кивнула.

– Уже поздно, тебе надо отдохнуть. Завтра рано вставать, получать доставку продуктов. Я бы и сама справилась, но в последнее время мадам самолично проверяет, что нам привозят. Она жалуется, что с тех пор, как пришли немцы, продукты стали хуже.

Жизель кивнула.

– Да.

– Спокойной ночи, – попрощалась Мари. Потом наклонилась и неожиданно поцеловала Жизель в макушку.

– Выспись как следует.

– Спокойной ночи.

Глава 54

На следующий вечер, когда на кухне было прибрано, Жизель поднялась к себе и стала собираться. Она подождала, пока Мари придет и скажет, что можно уходить. Потом выскользнула через задние двери и на автобусе поехала в первый квартал, указанный доктором.

Идя по еврейскому кварталу, она чувствовала себя так, будто оказалась в городе-призраке. Уже стемнело; улицы были пустынны. Жизель ненавидела темень и безлюдье. Они пугали ее. Но, идя по тротуару, она вспоминала, что доктор сказал ей вчера:

– Помни, когда поедешь туда: нацисты охотятся за евреями, и потому найти их будет не так легко. Те, кого еще не арестовали, ушли в подполье. Но все они хотят выбраться из Франции. И у них полно денег. Все евреи богачи, чтоб ты знала. Просто намекни тем, кого встретишь, что у тебя есть контакт, который может вывезти их из страны.

– Но как мне это сделать? Если нацисты меня поймают, у меня будут неприятности.

– Это уж твоя проблема, – ответил он, улыбаясь. – Тебе нужна моя помощь. А мне твоя. А теперь иди.

Говорить было больше не о чем. Поэтому она ушла.

Жизель никогда не встречалась с евреями – по крайней мере, насколько ей было известно. Но из-за того, что она слышала о них, еще до прихода нацистов и особенно после того, как они оккупировали страну, ей было страшно за этот народ. В детстве она как-то подслушала разговор двух женщин в Марселе, рассуждавших о евреях. Они говорили, что те все дьяволы с рогами и копытами.

Идя по пустынному кварталу, ежась от холода, Жизель думала, что все это безнадежно. Вокруг не было ни души. Я напрасно потратила деньги на автобусный билет, – думала она. Жизель уже собиралась уезжать, когда услышала детский голос.

– Сколько еще нам идти, папа? – спрашивал мальчик.

– Недалеко. Но смотри, тихо!

– У меня ноги болят, я устал, – сказал ребенок.

– Ничего. Мы скоро придем.

– Но папа, я не хочу уезжать из нашего дома. А мама тоже поедет?

– Да, она будет ждать нас там. А теперь хватит болтать. Я же велел тебе помалкивать. Нам надо быть осторожными. Надо добраться до дома Хенци до рассвета. Если нас поймают, всем нам конец.

Жизель спряталась в переулке и наблюдала за мальчиком с отцом. Они быстро шагали по улице. Наверное, они евреи, – подумала она. Жизель было страшно, но она заставила себя выйти из тени. Так и состоялась ее встреча с Голдштейнами.

– Здравствуйте, – шепотом обратилась она к отцу.

– Нам бежать, папа? – спросил мальчик.

– Кто вы? Чего вы хотите? – испуганно спросил отец.

– Я Жизель Ленуар. Я… Я… – Как мне ему сказать? Она откашлялась. Потом посмотрела на нашивки с желтой звездой Давида на их пальто. – Вы евреи?

Из темноты появилась молодая женщина. Мальчик воскликнул:

– Мама! – и заплакал.

– Пожалуйста, я вас прошу, отпустите нас! Не доносите немцам! Мы ничего не сделали, – обратилась к ней женщина.

– Я хочу вам помочь, – ответила Жизель. – Я знаю человека, уважаемого доктора, который может вам помочь выбраться из Франции. За деньги, конечно. Он поможет вам ускользнуть.

Отец вступил в круг света от уличного фонаря. Теперь она могла разглядеть его получше – с виду он был значительно старше жены. Лет на двадцать. У него были седые волосы, но выглядел он импозантно и держался с достоинством.

– Прошу, расскажите подробнее.

– Боюсь, это недешево. Но этого человека зовут доктор Эжен, и он уже многим еврейским семьям помог безопасно выбраться из страны.

– И куда он их отправляет – в Китай?

– Нет, в Южную Америку. Он основал небольшое поселение евреев, которые сейчас живут там в полной безопасности. Он помог этим людям уехать из Франции. Но цена за побег – двадцать пять тысяч франков с человека.

Мужчина посмотрел на свою молодую жену, потом на сына.

– Скольких он может вывезти?

– Сколько понадобится, – просто ответила она.

– Мы же не оставим здесь мою мать? – воскликнула женщина. – Мы возьмем ее с собой?

– Да, – кивнул мужчина. Я знаю, как тяжело тебе было расстаться с ней, когда выяснилось, что у Хенци не хватает места. Но в Южную Америку она сможет поехать с нами.

– А деньги? – спросила Жизель. – Вы достанете деньги?

Мужчина снова кивнул. Потом, сглотнув, добавил:

– Я достану.

– Это надо сделать быстро. Управитесь до понедельника на следующей неделе?

– Да.

– Хорошо. Тогда слушайте меня, – сказала Жизель. Она тяжело дышала. – Идите домой и соберите деньги. Проверьте, чтобы была вся сумма. Не показывайтесь без них, потому что тогда доктор Эжен вам не поможет. Вы понимаете?

– Да, деньги будут, – ответил мужчина.

– Прекрасно. Будьте по этому адресу в следующий понедельник в восемь вечера, – она протянула ему листок бумаги с адресом, который записала заранее на случай, если ей повезет сразу найти подходящую семью. – Теперь слушайте еще внимательней, – продолжала Жизель. – Соберите только все самое ценное и вещи, без которых никак не сможете обойтись, потому что путешествие будет долгим. Лишние вещи будут вам мешать.

– Так мы уезжаем в следующий понедельник? – спросила женщина.

– Да. В понедельник вы покинете Францию, – сказала Жизель.

– А что, если вы нас обманете? Что, если мы придем, а вы возьмете деньги и сдадите нас гестапо? – спросила женщина.

– Я никак не могу вам доказать, что не лгу. Вам придется поверить мне на слово.

Мужчина вгляделся в лицо Жизель.

– Хорошо. Мы сделаем, как вы сказали. Мы будем там… в восемь вечера, в понедельник.

– Договорились, – кивнула Жизель. – Вы не пожалеете.

– Кстати, еще раз: как, вы сказали, зовут этого доктора? – спросила женщина.

– Доктор Эжен. Его зовут доктор Эжен, – ответила Жизель, а потом развернулась и скрылась в темноте.

Глава 55

В понедельник Голдштейны пришли точно вовремя. Но привели с собой еще двоих человек. Там были отец, мать и мальчик, которых Жизель видела вечером, а с ними две пожилые дамы. Одна пришла в норковой шубе.

– Мы привели мою мать и ее подругу Минни. Надеюсь, это ничего. Мы принесли деньги за всех, – сказала молодая женщина.

– Конечно, вы правильно поступили, – ответила Жизель, глядя, как в комнату входит Марсель Петуа.

– Приятно познакомиться. Я доктор Эжен, – представился он.

– Вот деньги, – мужчина протянул Петуа конверт.

– Хорошо, очень хорошо. Итак, начнем, – Петуа улыбнулся. – Чем скорей мы вывезем вас из Франции, тем лучше, не правда ли?

Старуха кивнула.

Петуа повернулся к Жизель.

– Спасибо, моя дорогая, – сказал он. – Ты отлично справилась. И ты очень помогла этой семье.

Петуа улыбнулся.

– Теперь иди домой и немного отдохни. Дальше я сам о них позабочусь. Тебе надо выспаться перед завтрашней процедурой.

– Да, доктор, – сказала Жизель. Он хороший, добрый человек, – думала она, идя по улице. – Завтра он сделает мне аборт и избавит от этой беременности.

Глава 56

Жизель хотела бы принять душ перед тем, как отправляться к врачу, но не осмелилась. От звука льющейся воды проснулись бы другие обитательницы дома, а ей не хотелось объяснять, куда она идет в такой ранний час и почему. Мари поднялась, как обычно, еще раньше нее. Она принимала утренние поставки и была в кухне, когда Жизель заглянула предупредить ее, что уходит.

– Он сделает это сегодня? – спросила Мари.

Жизель кивнула.

– Да, – ответила она шепотом. Ее одолевала слабость.

– Я бы обязательно пошла с тобой. Ужасно, что ты должна идти одна. Но обеим нам уходить нельзя. Мадам будет в ярости.

– Знаю. Все будет хорошо. Спасибо, что прикрываешь меня. Я очень тебе благодарна.

Мари погладила Жизель по щеке.

– Ты такая бледная! Тебе нездоровится? – спросила она.

– Просто не выспалась. И волнуюсь. Но со мной все будет в порядке.

Мари кивнула.

– Да, конечно.

Жизель уже шла к задней двери, когда Мари спросила вдруг:

– Ты уверена, что хочешь этого? Я имею в виду – ты могла бы и родить. Дети в этом доме рождались и раньше.

– Я должна это сделать. Я ненавижу мужчину, который сделал мне этого ребенка. Я убила его. И, что еще хуже, я знаю, что и ребенка тоже возненавижу из-за его отца. Это несправедливо по отношению к еще не родившемуся младенцу.

Прошлым вечером, когда Жизель вернулась, Мари не спала и ждала ее.

– Ты веришь этому доктору? – спросила она тихим голосом.

– Приходится. Другого выбора нет, – ответила Жизель. – Вроде бы он хороший человек.

Теперь, прежде чем отпустить Жизель, Мари заглянула в ее глаза. Прижала Жизель к себе и крепко обняла.

– Увидимся позже, – сказала она, и Жизель услышала по голосу, что Мари сдерживает слезы.

– Конечно, увидимся, – Жизель постаралась придать своему тону уверенность, но ей было страшно. Женщины умирают от абортов. Много женщин умирает. Возможно, это последний раз, когда я вижу Мари. Она заставила себя улыбнуться. А потом вышла за дверь.

Придя к кабинету доктора Петуа, она по каменным ступенькам поднялась ко входу. У нее так тряслись руки, что она с трудом взялась за дверную ручку. Она думала сбежать, родить ребенка, затеряться где-нибудь. Но потом перед ее мысленным взором появилось лицо нациста, который ее изнасиловал. Его лицо в тот момент, когда он входил в нее, а потом – лицо мертвеца, и к ней вернулись силы. Она открыла дверь и вошла в приемную.

Доктор Петуа уже ее ждал.

– Доброе утро! – воскликнул он жизнерадостно.

– Доброе утро, – простонала она.

– О, не бойся так! Все с тобой будет в порядке, – он улыбнулся. – Думаешь, я допущу, чтобы что-то произошло с моей лучшей помощницей? Прошлым вечером все прошло гладко, да ведь? – спросил он, не дожидаясь ее ответа. – Вместе мы с тобой сделаем целое состояние на этих жалких евреях.

Ее затошнило.

– Будет больно? – спросила она.

– Немного, но я постараюсь быть максимально аккуратным. Давай начинать, – сказал он.

От прикосновения холодной стали стола к ее ягодицам Жизель снова охватил страх. Она так дрожала, что у нее стучали зубы.

– Не надо бояться, – ласково обратился к ней доктор Петуа. – Все очень быстро закончится.

Потом он начал. Она чувствовала себя униженной, изнасилованной, растерзанной.

Было больно. Жизель издала пронзительный крик и закусила губу до крови, ощутив во рту соленый вкус. Боль была гораздо сильней, чем она ожидала. Он не использовал никаких обезболивающих, никакой анестезии. Лежать не шевелясь было невозможно. Все ее тело содрогалось. И, что еще хуже, глянув на доктора, Жизель заметила, что он улыбается. Он не скрывал того факта, что наслаждается ее болью. Желчь подкатила у нее к горлу, но она сглотнула и заставила ее вернуться обратно.

– Ну вот и все, – сказал он наконец.

Жизель втянула носом воздух. Она была очень слаба, и боль еще не утихла. Ей казалось, что она не пройдет никогда.

– Я больше не беременна? – спросила она, на секунду прикрыв глаза ладонью, чтобы в них не бил ослепительный свет от хирургической лампы над операционным столом.

– Нет, ты не беременна.

– Это точно?

– Абсолютно, – он улыбнулся.

Она испытывала облегчение и одновременно, как ни странно, легкую грусть, причину которой сама не понимала.

Марсель похлопал ее по ляжке, и она автоматически потянула за полу больничной рубашки, чтобы прикрыться. Потом он сказал:

– Пару дней может идти кровь. Потом она остановится. Если начнется сильное кровотечение, как можно скорей приезжай сюда, в приемную. Ты далеко живешь?

– Далеко. За несколько километров. Пешком не дойти. Мне пришлось ехать к вам на автобусе. Может, дело было в беременности – от нее я была слаба. Точно сказать не могу.

– С кем ты живешь? С любовником?

– Нет. Я живу в борделе, – призналась Жизель, слишком измученная, чтобы хранить это в секрете. – Там не знают про мою беременность, хотя наверняка тамошние девушки тоже проходили через такое.

Он рассмеялся.

– Мне следовало догадаться. Так вот как ты меня нашла! Похоже, ты из дома мадам Оклер. Я помогал многим ее девушкам избавиться от нежелательной беременности.

– Да, это так. Я оттуда. Мари, повариха, которая там работает, отправила меня к вам.

– Никогда с ней не встречался. Но, как я говорил, я помогал многим девушкам из этого дома. Так ты шлюха? Никогда бы не подумал. У тебя такое милое, невинное личико. Но почему у тебя нет денег, чтобы мне заплатить? – он захохотал: – Ах ты, лиса, ты меня обманула, так ведь?

Жизель покачала головой.

– Нет, Марсель. Я вас не обманула. Я не шлюха. На самом деле до этого я ни разу не была с мужчиной. Я горничная в доме мадам Оклер. Она почти ничего мне не платит. Но я получаю стол и кров. Вот почему у меня нет денег, чтобы вам заплатить. Будь я шлюхой, наверняка у меня нашлись бы деньги.

– Ну, твои дни за мытьем туалетов кончены. С этого момента у тебя есть работа, которая щедро оплачивается. Будешь моим поставщиком особых клиентов, евреев, – он улыбнулся. – Вчера ты великолепно справилась. А потому получай.

Он вышел из комнаты и вернулся через минуту с роскошной шубой. Шуба была та самая, в которой вчера вечером пришла пожилая еврейка.

– Разве это не шуба одной из еврейских женщин, которых я привела к вам вчера?

– Так и есть. Теперь она твоя.

– Но разве она не понадобится ей в путешествии?

– Не там, куда она поехала, – он улыбнулся. – Как я уже сказал, шуба твоя.

Жизель прижала к груди пушистый мех. Шуба была мягкая и хранила легкий аромат дорогих духов. В Южной Америке жарко. Наверное, доктор прав – там шуба ей не понадобится.

Глава 57

Жизель пережила аборт и через неделю окрепла достаточно, чтобы снова поехать в еврейский квартал и поискать другую семью. Ей казалось даже достойным делать эту работу для Марселя, хотя она по-прежнему боялась, что немцы ее поймают.

На этот раз найти нуждающихся в бегстве от нацистов оказалось гораздо легче. Голдштейн рассказал знакомым про красивую блондинку, которая вместе с доктором Эженом помогает евреям спастись из Франции. Идя по темной пустой улице, Жизель увидела пожилого мужчину. Весь дрожа, он приблизился к ней.

– Я ищу доктора Эжена, – сказал мужчина. – Я знакомый Гарри Голдштейна.

– О да. Я работаю с доктором Эженом, – с улыбкой ответила Жизель. – Я знаю мсье и мадам Голдштейн.

– Гарри сказал, что вы с доктором Эженом можете помочь мне и моей семье. Мы хотим как можно скорее покинуть Францию.

– Конечно. Но это дорого. Двадцать пять тысяч франков с человека. У вас есть деньги?

Мужчина кивнул.

Она протянула ему листок.

– Приходите с семьей по этому адресу в понедельник в восемь вечера.

– Мы будем там, – сказал он.

Глава 58

Розенблатты пришли точно вовремя: двое мальчиков, пожилая, но еще привлекательная женщина, другая женщина, молодая и красивая, и импозантный мужчина. Они очень нервничали. Жизель заверила их, что все будет хорошо. Сказала, им не о чем беспокоиться.

– Я полностью доверяю доктору Эжену, – улыбнулась она. – Он о вас позаботится.

Доктор Эжен вошел и представился. Потом объяснил, что для въезда в южноамериканскую страну, куда он их отправляет, надо сделать прививку. У него была при себе кювета со шприцами.

– Моя медсестра Жизель сделает вам уколы, – объяснил он.

Мальчики заплакали.

– Я не хочу укол, папа, – сказал один.

– И я, – всхлипнул второй.

– Делайте, как говорит доктор, – приказал им отец.

– Введи вакцину, Жизель.

– Но доктор…

– Сейчас же.

Жизель разволновалась. Она не знала, как делать уколы. Никто никогда ее не учил. У нее дрожали руки.

Доктор Петуа взял у нее шприц и сказал:

– Смотри, я сам сделаю первый.

Жизель посмотрела, а потом дрожащими руками ввела остальные вакцины.

Покончив с уколами, Петуа сказал:

– А теперь идем все в машину.

Жизель поглядела на него.

– Мне ехать домой, как в прошлый раз? – спросила она.

– Нет, сегодня ты поедешь с нами, – Петуа улыбнулся, и у нее по спине побежал мороз.

Глава 59

Они ехали довольно долго и прибыли на загородную ферму. Марсель остановил машину, и Жизель обернулась к Розенблаттам. Но, к ее ужасу, они сидели, повалившись друг на друга, на заднем сиденье автомобиля доктора Петуа. Все были мертвы.

– Они умерли? – спросила она в ужасе и шоке.

– Ну конечно! Я же ввел им цианид. Но обещание я исполнил, не правда ли? Спас их от нацистов, – он засмеялся. Его жуткий смех разорвал тишину ночи. Только тут Жизель поняла, что наделала. Ей стало дурно, тошнота подкатила к горлу. Она попыталась оправдаться, напомнив себе, что это были просто евреи. Но ничего не помогало. Она видела их, говорила с ними – они не были чудовищами. Самые обыкновенные люди. От мыслей о том, что она виновата в их смерти, что она привела их к доктору Эжену, дала им надежду, только чтобы убить, на нее навалились страх и чувство вины.

Вокруг было темно. Они уехали далеко от Парижа и городских огней. Жизель впала в ступор. Она не подозревала, что вся семья погибнет. Доктор Петуа говорил, что это вакцина и что еврейская семья поедет в Южную Америку. Она так дрожала, что едва держалась на ногах. Я наедине с сумасшедшим. Никто не знает, где мы, и, если со мной что-то случится, никто меня не найдет. Нельзя, чтобы он понял, что я думаю о нем. Нельзя задавать ему вопросов. Как бы ни хотелось. Я бы спросила, почему он мне солгал. Но пока я буду слушаться его, думаю, со мной все будет в порядке.

– Помоги мне затащить их в дом. Надо бросить тела в печь. Но сначала снимем с них украшения, заберем деньги и вообще все ценное.

– В печь? Здесь есть печь? – спросила Жизель, кивнув на фермерский домик.

– Да. Я построил ее специально с этой целью. Блестяще, не правда ли?

– Да, Марсель, – сказала она. Я должна им восхищаться. Нельзя, чтобы он узнал о моих подлинных чувствах. – Конечно. Все, что вы делаете, блестяще.

– Я тебе сегодня уже говорил, что ты очень красивая?

– Доктор Петуа, вы слишком мне льстите, – она нервозно усмехнулась.

Жизель посмотрела на него. Должна признать, мне страшно от того, как он держался весь этот вечер. Ничем не выдал, что знает, что ждет этих людей, когда вводил им цианид. Он безумен, целиком и полностью безумен. Безумен до ужаса и, без сомнения, крайне опасен, даже для меня. Тем не менее я заработала сто франков за пару часов работы. В этом не было ничего трудного. И мне не о чем волноваться, потому что, даже если нас поймают, всем будет наплевать. Немцам так уж точно. Они ненавидят евреев. Нас вряд ли даже арестуют. В конце концов, они не воспримут наших жертв как людей – все согласятся, что это были всего лишь евреи.

Доктор Эжен, как он себя называл, никаких мук совести не испытывал. Он велел Жизель помочь ему. Вдвоем они перетащили тела Розенблаттов в фермерский дом и загрузили в печь, которую Марсель там построил. Пока тела горели, Марсель положил руку Жизель на плечо и вывел ее на улицу.

Они забрали у семьи все ценное – вещи грудой лежали на земле.

– Потом разберем их багаж, и если ты найдешь одежду, которая тебе понравится, можешь ее взять. Будет от меня подарок. Могу поспорить, у жены была куча красивых платьев. Еврей явно был богатый.

Жизель не ответила. Она не могла говорить. Горло болело, как будто она долго плакала. Но все ее слезы остались внутри.

Он посмотрел на нее – его глаза сверкали.

– Я в полном восторге. Все прошло отлично, не правда ли? Я изголодался – сначала по тебе, а потом по вкусной пище, – Марсель засмеялся.

Ее преследовал запах горящих трупов и чувство вины за то, что она сделала.

Последнее, чего ей хотелось, – переспать с ним.

– Вот деньги, которые я тебе обещал, – сказал он, отсчитывая сто франков и протягивая ей. Трясущимися руками Жизель взяла их и затолкала в сумочку. Потом, не дав ей опомниться, он схватил ее в объятия и начал тискать. Она задохнулась, глянув ему в лицо и увидев тоненькую ниточку слюны, тянущуюся из его рта. Петуа, тяжело дыша, сунул руку ей под пальто и начал щупать груди. Жизель затошнило, у нее закружилась голова. Она вся дрожала – не только от холода, но и от предчувствия того, что ей предстоит. Ей хотелось оттолкнуть этого ужасного человека и бежать со всех ног, бежать от тех страшных вещей, которые она совершила этой ночью. Бежать от его настойчивых рук, щипавших ее за соски. Если бы только я могла скрыться в темноте от этого чудовища и кошмарных убийств, которые помогла ему совершить. Но она знала, что даже если побежит, будет бежать много-много миль, то все равно не скроется от воспоминаний, которые станут преследовать ее до конца жизни.

Рвота рвалась наружу; она пыталась ее подавить, но ничего не получалось. Рот наполнила горькая желчь. Он этого не заметил. Жизель отвернула голову, и в поле ее зрения появился столб дыма, шедшего из трубы над печью. Это дым от горящих трупов семьи Розенблатт. Они превращаются в пепел, – подумала она, и тошнота накатила с новой силой. На этот раз Жизель не сдержалась, и ее вырвало.

– Путан де мерд! – в ярости воскликнул Петуа и отвесил ей пощечину. – Ты наблевала на меня! Ты тупая деревенская овца!

– Простите, – взмолилась Жизель в слезах. – Дело в этом запахе и в дыме. Вы тут ни при чем. Вы очень красивый мужчина. Но мне холодно, и мы на улице… а тут еще эта вонь… Я не хотела, чтобы меня стошнило на вас. Я пыталась сдерживаться. Пожалуйста, умоляю, не злитесь на меня.

Его лицо разгладилось, и доктор Петуа усмехнулся.

– Ты такая неженка, дорогая! Ничего, скоро привыкнешь. Вот увидишь. Скоро это не будет тебя беспокоить.

Она отвела взгляд.

– Не тревожься. Я могу и потерпеть. Подождать тебя. Может, ты и права – негоже брать тебя в первый раз вот так, на холоде. Лучше сделать это в уютной постели.

Ее охватило облегчение от того, что он пока отпустит ее – по крайней мере, на эту ночь.

Он помог ей подняться на ноги, а потом с улыбкой сказал:

– Итак, твои дни мытья туалетов кончены. Ты больше не будешь прислуживать банде шлюх. С этого момента у тебя хорошая работа, которая достойно оплачивается. Будешь поставлять мне моих особых еврейских клиентов, – он осклабился. – Сегодня ты справилась на отлично. Эта семейка ничего не заподозрила.

– Простите. Я не очень хорошо себя чувствую.

– Можешь взять пару выходных, прежде чем искать новую еврейскую семью. Я понимаю, тебе нужно время, чтобы попривыкнуть. Но я уверен, что ты справишься.

– Да, я бы немного отдохнула перед следующим разом, – солгала Жизель. Она боялась сказать ему правду – что она больше не станет приводить к нему евреев. Не сможет заставить себя сделать это снова. Он разозлится, если она начнет перечить, а в таком состоянии доктор Петуа может быть опасен. Я больше не буду этого делать. Но говорить ему об этом сейчас нельзя. Он придет в ярость, а я сейчас слишком слаба, чтобы бороться с ним, если он попытается меня убить. А он наверняка попытается. Я чувствую себя такой уязвимой и такой усталой!

– Конечно, моя дорогая. Может, мы где-нибудь поедим?

Она совсем не испытывала голода.

– Я бы предпочла просто поехать домой.

– Понимаю. Как я сказал, можешь отдохнуть пару дней, – он убрал волосы с ее лица. – Надеюсь, я не напугал тебя моим сегодняшним пылом, – сказал доктор Петуа. – Меня просто обворожили твоя красота и очарование. Пожалуйста, ты сможешь меня простить?

Удивительно, насколько милым он мог быть, хоть Жизель и знала, что Марсель – сумасшедший. Она видела выражение его лица, когда он бросал трупы в печь. Я знаю, что не могу ему доверять. Сейчас я ему нравлюсь и буду нравиться, пока буду служить его целям, но как только он узнает, что я не собираюсь поставлять ему еще евреев, то запросто меня убьет. Да, убьет. Без малейших колебаний, – подумала она.