Текст книги "Близнецы из Аушвица. Ученик доктора Менгеле"

Автор книги: Роберта Каган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 43. Осень 1940 года

Париж показался Жизель одновременно восхитительным и страшным. Сойдя с поезда и шагая по улице, она заглядывала в витрины дорогих ресторанов и видела официантов в белых перчатках и женщин в роскошных нарядах, которые сидели за столиками с нацистскими офицерами в темных форменных кителях, пошитых на заказ. Со зданий свисали флаги со свастиками, трепеща на ветру. Повсюду слышалась грубая немецкая речь – это нацисты, расхаживая по тротуарам, громко переговаривались между собой. Сложно было поверить, что Франция всего несколько месяцев назад оказалась под нацистским сапогом.

Немцы повсюду, – думала она. – Они были и в Марселе, но далеко не столько, сколько в Париже. Жизель помнила, что мать советовала ей держаться от них подальше. Предупреждала, что они не уважают французов, потому что победили их. Надо поменьше с ними сталкиваться. В Париже столько красивых и хорошо одетых женщин, что они вряд ли меня заметят.

Когда она проходила мимо уличной торговки съестным, ее желудок требовательно заурчал. Жизель очень боялась тратить деньги. Но ей надо было что-то съесть. Остановившись, она купила слойку. Женщина, которая ее продала, была пожилая, с крашеными рыжими волосами, густыми бровями и бегающими карими глазками.

– Ты выглядишь голодной, – сказала она. – Я дам тебе две за цену одной.

– Вы очень добры! Большое спасибо, – сказала Жизель. После покупки железнодорожного билета денег у нее оставалось совсем мало. И надо было еще подыскать жилье. Я должна сберечь то, что у меня есть, пока не найду работу. Я так проголодалась, что запросто съела бы обе слойки, но нельзя. Оставлю одну на потом.

– Мы, французы, должны держаться вместе в суровые времена. Правда же?

Жизель кивнула.

– Да. Еще раз спасибо, – она уже собиралась отойти, но тут остановилась и обернулась. – Простите, мадам. Можно задать вам вопрос?

– Конечно. Что-то не так со слойкой?

– Нет, ничего подобного. Она очень вкусная. Но, видите ли, я не местная. Я из Марселя. Но оказалась здесь, в Париже. И… я совсем одна. Вы не знаете кого-нибудь, у кого я могла бы недорого снять комнату?

Женщина окинула Жизель внимательным взглядом.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, – солгала Жизель.

– Выглядишь моложе.

– Мне восемнадцать, – повторила Жизель.

– Ясно, – рыжеволосая опять оглядела ее. – Ищешь работу?

– Да. Работа мне тоже понадобится.

Женщина кивнула.

– Ну, раз тебе нужна работа, я знаю, куда тебя послать, – сказала она с улыбкой. При этом Жизель заметила, что у торговки не хватает переднего зуба. – Я сейчас все объясню. Только слушай внимательно. Готова?

– Да, мадам, – ответила Жизель.

– Иди до конца этой улицы. Там повернешь налево. По следующей улице тоже до конца. Там увидишь большой кирпичный дом с дверью из красного дерева. Постучись и скажи девушке, которая тебе откроет, что ты от Анни, которая торгует выпечкой. Она представит тебя хозяйке дома. А та поможет найти работу и жилье.

– Вы очень добры, Анни.

Та опять улыбнулась.

– Как же иначе! Но смотри, не забудь сказать, что ты от меня.

– Не забуду. И… спасибо вам.

Жизель хотела завернуть оставшуюся слойку в носовой платок, который был у нее в сумочке. Но, начав есть, уже не смогла остановиться. Она съела обе на ходу, пока искала дом, следуя указаниям Анни. От слоек у нее пересохло во рту и захотелось горячего кофе или чаю. Но она не собиралась тратить еще деньги, пока не найдет себе работу и место, где остановиться.

Глава 44

Дом из красного кирпича в конце улицы оказался огромным. Во дворике перед ним рос толстый старый дуб, и газон был усыпан разноцветными опавшими листьями. Жизель прошла по дорожке и по ступенькам поднялась на крыльцо. Немного нервничая, она постучала.

Ей открыла девушка в коротком платье из розового шелка, открывавшем длинные стройные ноги. Ее темные волосы были уложены завитками, сбегавшими на лоб. Мгновение она разглядывала Жизель.

– Что вы хотели? – спросила девушка коротко. – Мы нищим не подаем.

Жизель опешила. Такой грубости она не ожидала.

– Меня прислала Анни. Та, что торгует выпечкой.

– О, я должна была сразу понять. У тебя все платье засыпано мукой.

Жизель посмотрела на себя и покраснела от смущения, заметив, что спереди действительно остались следы муки. Она начала яростно отряхиваться.

Девушка в шелковом платье засмеялась.

– Присядь пока тут, – девушка указала ей на комнату с тремя огромными диванами, обитыми темно-красным бархатом, и двумя такими же креслами. Окна закрывали толстые плюшевые портьеры. На полу лежал пушистый персидский ковер, красно-золотой, с ярко-зелеными узорами. В углу сверкало полировкой черное фортепиано. Никогда в жизни Жизель не бывала в столь прекрасном месте. Дом показался ей роскошным. Наверное, так выглядит настоящий дворец. Люди, которые тут живут, должны быть очень богатыми. Сомневаюсь, что я смогу себе позволить снимать здесь комнату. Но Анни сказала, что они ищут работников. Я могла бы быть горничной, даже кухаркой, хотя не очень хорошо готовлю. Но я бы очень старалась. Чудесно было бы поселиться в таком месте. Она снова принялась отряхивать муку с платья.

– Бонжур, – величественная блондинка с завитыми волосами и фигурой, напоминающей песочные часы, неслышно возникла в дверном проеме. – Меня зовут мадам Оклер. А кто вы, позвольте спросить?

– Жизель Ленуар. Я ищу работу и жилье, – тоненьким голоском ответила Жизель. Женщина внушала ей трепет. – Меня прислала Анни. Она сказала, вы ее знаете. Торговка выпечкой.

– Да, конечно, я знаю Анни. Мы знакомы уже много лет. По утрам она доставляет нам хлеб и пирожные.

– Да, мадам, – нервозно кивнула Жизель. – Так вот, Анни сказала, у вас может быть для меня работа. Я могу убирать, очень хорошо, – она откашлялась и продолжала: – Еще могу готовить. Я не профессионал, но буду очень стараться. И я быстро учусь. Видите ли, мне очень нужна работа.

– Понятно. А где ты сейчас живешь?

– Я еще не нашла, где остановиться. Я только утром приехала в Париж. И… я надеялась снять комнату у вас.

– Хм… – пробормотала женщина, рассматривая Жизель. – Присядь-ка, а я прикажу принести нам напитки. Тогда мы сможем поговорить спокойно.

– Спасибо, мадам. Вы очень добры, – сказала Жизель, присаживаясь на краешек бархатного дивана.

Когда принесли поднос с чаем и печеньем, Жизель захотелось схватить все печенье и затолкать в сумочку, но она поборола это желание, напомнив себе о манерах.

– Пожалуйста, угощайся, – предложила мадам Оклер.

Она подождала, пока Жизель нальет себе чаю и положит на блюдце два печенья.

– Значит, ты ищешь комнату и тебе нужна работа.

– Да, мадам, все так.

– Хм… – женщина провела пальцами по подбородку и посмотрела Жизель в глаза. – Ты красивая девушка. Уверена, тебе об этом уже говорили.

– Вообще-то нет, мадам. Только моя мама.

– Ясно. А где она сейчас?

– Она умерла, – сказала Жизель, старясь не думать о своем горе. Меньше всего ей хотелось сейчас расплакаться. Ей нужна была эта работа, и она не хотела, чтобы хозяйка подумала, будто у нее нервы не в порядке.

– Горничная и кухарка, – мадам Оклер покивала головой. – Да, помощь нам не помешает. И… возможно… когда ты увидишь, чем мы здесь занимаемся и как мы живем, то сможешь получить повышение, которое станет тебе приносить настоящие деньги. Пока же будешь следить в доме за чистотой и помогать поварихе. У тебя будет собственная комната и еда. Кроме того, я буду тебе платить три франка в месяц. Как, ты согласна?

– О да! Спасибо, большое спасибо вам, мадам! – воскликнула Жизель. Она так нервничала, что крошка от печенья выпала у нее изо рта. – Ох, простите. Мне так неловко…

– Все в порядке. Не волнуйся. Теперь это твой дом. Давай-ка ты допьешь чай, и я попрошу кого-нибудь показать тебе твою комнату.

Мадам Оклер грациозно встала и развернулась, собираясь выйти.

– Еще раз спасибо вам, – вскочила Жизель. – Спасибо, – повторила она в спину мадам Оклер, которая походкой кинозвезды выходила из комнаты.

Глава 45

Десять минут спустя высокая полная женщина в платье домашней прислуги вошла к ней. Ее шаги тяжело прогремели по деревянному полу.

– Я Мари, повариха. Мадам велела мне проводить тебя в твою комнату. Сказала, ты новая горничная. Но, должна признаться, с такой фигурой и с твоими длинными ногами, не говоря уже об ангельском личике, ты могла бы заработать целое состояние.

– Каким образом?

– А ты не понимаешь?

– Простите, нет.

– Ну, в таком случае это не я должна тебе объяснять. Но ты не волнуйся. Скоро сама узнаешь. – Мари засмеялась. Потом продолжила: – Тебе уже рассказали про твои обязанности?

– Нет, мадам.

– Хорошо. Я скажу, что ты будешь делать. Утром будешь вставать и ходить на рынок. Я тебе буду говорить, какие продукты надо купить на день. Когда вернешься, приберешь сначала в гостиной – это та комната, где ты ждала. С диванами и креслами. Как закончишь, займешься ванными. Потом, когда девушки начнут просыпаться, будешь убирать их спальни.

– А сколько девушек здесь живет?

– Восемь. Всего одиннадцать человек, включая мадам, меня и тебя. Сегодня познакомишься с Жаком – он играет на пианино. Жак здесь не живет. Но приходит играть каждый вечер.

– У вас свой пианист?

– Да, свой.

– Здесь очень здорово!

– И мне нравится, – кивнула повариха. – Но, с другой стороны, я не имею дела с посетителями. Здесь хорошо, но раньше было гораздо лучше. С тех пор как пришли немцы, все стало по-другому. Они ужасные грубияны. Это уж точно.

Жизель не совсем понимала, о чем Мари говорит. Но была уверена, что справится со своими обязанностями. И очень радовалась, что получила работу, зарплату и место, где жить.

– Пока устраивайся. До завтрашнего утра работать тебе не надо. Завтра начнешь. А сейчас следуй за мной, я покажу тебе комнату.

– Спасибо, – сказала Жизель. Она взяла еще два печенья с подноса и положила себе в сумочку.

Повариха усмехнулась.

– Не волнуйся. Тебе не придется запасать еду. Мы не дадим тебе голодать. Разве мадам не сказала, что ты будешь питаться так же, как и девушки?

– Сказала, но денег у меня совсем немного, и я не знала, на что могу рассчитывать.

– Не надо переживать. С тобой все будет хорошо.

Жизель поднялась следом за поварихой по лестнице, потом по другой. На третьем этаже Мари показала ей кладовку, ванную с унитазом и ванной и две спальни.

– Наши комнаты здесь, на третьем этаже. Спальни девушек, которые здесь работают, на втором. Когда будешь убирать у них, увидишь, как там красиво. Гораздо изысканнее, чем у нас. И ванные у них элегантные, а наша простая. Наши комнаты тоже простые и маленькие, – сказала она, открывая дверь в залитую солнцем мансарду. – Но, по крайней мере, они наши собственные, здесь чисто и много солнца, как ты можешь видеть. Вот здесь ты будешь спать.

Жизель огляделась. Покрывало на небольшой кровати в углу было расшито крошечными розовыми бутонами. Рядом стоял белый деревянный комод под старину.

– Как красиво! – воскликнула она.

– Ты думаешь? – спросила повариха. – Подожди, пока увидишь спальни девушек. Но, конечно, они должны быть красивыми, потому что там девушки развлекают гостей.

Жизель покосилась на Мари, но ничего не сказала. Мари улыбнулась.

– Ну а теперь располагайся и отдохни немного. Ужин в четыре часа. Немного рано, но мы стараемся закончить с едой до того, как начнут приходить посетители.

– А во сколько они приходят?

– Обычно все начинается с заходом солнца и продолжается всю ночь. Бывает, кто-нибудь уходит уже утром. Смотри, не задавай гостям вопросов. Не спрашивай, как их имя или где они живут. Вообще лучше помалкивай. Будь вежлива, и, если они попросят что-нибудь принести, постарайся исполнить просьбу. Если не знаешь, где найти то, что нужно, спроси меня. Следуй этим правилам, и будешь жить припеваючи.

– Спасибо вам.

– Увидимся внизу, за ужином, в четыре часа, – сказала Мари.

– Да, мадам. Спасибо еще раз.

Оставшись одна, Жизель присела на кровать. Она была такая мягкая и чистая. Она осторожно провела ладонью по покрывалу. Потом прилегла и с наслаждением ощутила под головой мягкую подушку. У мамы была подушка. Но совсем не такая. Та была маленькая и жесткая. А эта мягкая, как пух. Раньше я пробовала только мамину. Но никогда на ней не спала. Она помяла подушку в руках. Домик, где они жили с матерью, был старым и грязным. Со стен слезала краска, а кроватью ей служил жесткий деревянный ящик, покрытый одеялом. Я попала в рай, – подумала Жизель.

Глава 46

В тот вечер Жизель помогала поварихе подавать ужин девушкам, сидевшим за столом. Она приносила исходящие паром блюда, но девушки были так увлечены своими разговорами, что, казалось, совсем ее не замечали. Жизель поразили их красивые платья и идеальные прически. У них были накрашены губы и подведены глаза. Они выглядели очаровательными. Когда ужин был окончен, Жизель и Мари убрали со стола. После этого они прошли в кухню и поужинали вдвоем, пока остальные в доме готовились к приему вечерних гостей.

– Ты должна знать, чтобы это тебя потом не шокировало, что здесь публичный дом, – предупредила Мари деловито.

– Я и не догадалась, – ответила Жизель, но не была ни шокирована, ни напугана. Ее мать была проституткой. Она не хотела сама ею становиться, но тут не было для нее ничего удивительного или страшного.

– Да, скоро начнут приходить посетители. Ты должна понимать, что при твоей внешности мадам наверняка попробует сделать тебя одной из своих девушек.

– Меня? – Жизель потрясла головой.

– Тебе неприятно думать о такой работе? – спросила Мари.

Жизель пожала плечами.

– Я никого не осуждаю. Моя мама принимала визитеров-мужчин, пока я росла. Только так мы и выживали. Но она никогда не хотела, чтобы я этим занималась. И я предпочла бы не заниматься. Видите ли… не знаю, как это сказать, но… я еще девственница.

– Ни в коем случае не говори мадам! Она может выручить немалые деньги за такую девушку, как ты, еще не тронутую. Если не хочешь стать проституткой, держи это при себе.

– Да, мадам.

– И не называй меня мадам. Я просто Мари.

Жизель кивнула и улыбнулась.

– Мари, – повторила она.

– Значит, ты знакома с домами вроде этого?

– Вроде этого? – Жизель покачала головой. – Нет. Совсем нет. Мы были бедными, как церковные мыши. У нас никогда не было такой еды и таких нарядов, как у здешних девушек. Я никогда не спала на такой постели, как здесь, с настоящей подушкой. Эти девушки зарабатывают гораздо больше, чем моя мать. Я в этом уверена. Но, конечно, мы и жили не в Париже.

– А откуда ты?

Жизель поняла, что уже сказала слишком много.

– Я предпочла бы не рассказывать.

– Ты сбежала из дому? – спросила Мари.

– Вроде того. Пожалуйста, не расспрашивайте меня больше, – попросила Жизель.

Мари протянула к ней руку и похлопала Жизель по ладони.

– Мы все здесь от чего-то сбежали. Никто не будет задавать тебе вопросы. И я больше ни о чем не спрошу.

– Спасибо вам.

Мари была ее другом. Единственным другом Жизели в Париже, и она была рада работать с ней. За исключением Анетт, самой популярной девушки в доме, остальные едва замечали Жизель. По какой-то странной причине, которую Жизель не понимала, Анетт прониклась к ней выраженной антипатией. Она гоняла Жизель, давая ей дополнительные поручения и нагружая работой, чтобы та постоянно оставалась в напряжении. Она могла специально пролить что-нибудь на пол, чтобы Жизель ползала на четвереньках, убирая за ней. Но что особенно странно, все вокруг – посетители, девушки, мадам – говорили, что Жизель и Анетт похожи, как сестры. Жизель, молоденькая и наивная, считала, что раз они так похожи, Анетт должна была бы, скорее, подружиться с ней, чем сделать объектом своей ненависти.

– Не могу понять, что я такого сделала, что она меня так ненавидит, – сказала Жизель Мари, когда они однажды вдвоем сидели за столом.

– Она ненавидит тебя, потому что чувствует угрозу. Ты – более красивая и юная версия Анетт. Она знает, что ее клиенты поглядывают на тебя. Ей не хочется их потерять.

– Но я не собираюсь становиться проституткой. Я не отниму их у нее. И, честно говоря, я их побаиваюсь. Они меня пугают. Я никогда не стала бы с ними флиртовать. Да и вообще, флиртовать я не умею. Я никогда не общалась с мужчинами. Хоть я и дочь проститутки, растили меня в строгости. Мама ни одного мужчину не подпустила бы ко мне. Она была прекрасной матерью, очень заботливой.

– Не имеет значения, будешь ты флиртовать или нет. Ей достаточно знать, что ты можешь отнять ее клиентов. От одного твоего вида она сходит с ума. Долгое время она считалась здесь королевой. Когда она на тебя смотрит, то боится, что ее корона перейдет к тебе. Ты понимаешь?

– Не особенно. Просто знаю, что она старается всячески портить мне жизнь. Пойди принеси то, Жизель. Где мое ожерелье, Жизель? У меня на комоде пылинка, Жизель. Весь день она ищет мне дополнительную работу. Я уже думала рассказать об этом мадам.

– Не стоит. Если тебе сейчас кажется, что Анетт тебя ненавидит, то стоит тебе пожаловаться, и все станет гораздо хуже. Просто старайся поменьше попадаться ей на глаза, – посоветовала Мари.

Жизель кивнула.

Большинство девушек не обращали внимания на Мари или Жизель. Но некоторые были добры с ней. В свое свободное время они учили Жизель краситься и наряжали ее, как куколку. Ей это тоже нравилось. Они давали ей советы насчет мужчин и рассказывали смешные истории. Иногда она помогала им одеваться перед вечерними встречами. Когда одна из проституток закрутила роман с высокопоставленным нацистским офицером и тот надарил ей кучу красивых платьев, она решила освободить свой гардероб и отдала старые Жизели, которая с радостью их приняла.

По ее одежде девушки понимали, что она бедна, и те, кто были пощедрей, дарили ей то губную помаду, то ставшую ненужной блузку, то тушь для ресниц. Жизели нравилось краситься, потому что так она выглядела старше. Но, накрасившись, она старалась не попадаться на глаза мадам Оклер. Она знала, что выглядит очень привлекательной с красной помадой на губах, румянами на щеках и с черной подводкой вокруг глаз. Последнее, чего она хотела, это чтобы мадам попробовала склонить ее стать проституткой. Ей нужна была ее работа, и, реши мадам настаивать, Жизели пришлось бы подчиниться. Пока что мне очень везет, – думала она. – Пока что мадам ко мне не подбирается.

Глава 47

В следующие три года Жизель и Мари стали очень близки. Временами мадам пыталась уговорить Жизель стать одной из девушек.

– Проституцией ты заработаешь кучу денег. Куда больше, чем прислугой.

Однако Мари заступалась за Жизель, даже рискуя своим местом.

– Она не создана для этого, – говорила Мари мадам. – Она – порядочная девушка.

Когда Мари и Жизель оставались одни, Жизель поверяла ей свои тайные надежды и мечты.

– Я хочу от жизни большего, – говорила она. – Хочу богатого успешного мужа, который будет красив и станет хорошо обо мне заботиться. Мне не нужен просто богатый клиент. Я не хочу быть проституткой. Мне хочется, чтобы меня любили. Моя мечта – найти мужчину, который полюбит меня и возьмет в жены. Который будет обращаться со мной с уважением.

– Ты такая славная, порядочная девочка. Напоминаешь мне мою дочь, – вздыхала Мари.

Глава 48. 1943 год

– Сегодня придет Рудольф. Все должно быть идеально, – с утра объявила Анетт. – Он очень добр ко мне: дарит подарки и приносит продукты для нас всех, поэтому я хочу быть уверена, что все идеально, пока он ходит ко мне сюда. Скоро он увезет меня с собой в Германию и сделает своей женой.

– Конечно, Анетт, – сказала мадам. Жизель нахмурилась. Мадам всегда исполняла все капризы Анетт. Мари говорила, это потому, что Анетт приносит больше всего денег. Потом мадам повернулась к остальным девушкам за столом.

– Вы все делайте, что Анетт вас попросит.

Анетт злорадно улыбнулась.

Прошло около пяти недель. За это время Жизель хорошо узнала всех девушек. Большинство из них ей нравились. Но только не Анетт. Анетт слишком много о себе думает, – считала Жизель. Она уже поднималась по лестнице, собираясь заняться уборкой, когда Анетт крикнула ей вслед:

– Как следует отмой туалеты! Я не хочу, чтобы мне пришлось краснеть, когда вечером придет Рудольф.

Жизель не ответила, задрожав от гнева.

В тот вечер Анетт в гостиной развлекала Рудольфа, нацистского офицера. Они смеялись и болтали. Но потом, ни с того ни с сего, Анетт злобно воскликнула:

– Жизель, это ты виновата! Как так вышло, что у нас закончилось немецкое пиво? Мой друг хочет пива, а у нас его нет. Ты не справляешься со своими обязанностями! – она громко фыркнула.

– Я сейчас принесу.

– Нет, давай мой посуду. Твое место на кухне, – отрезала Анетт. – Мари! Мари, поди сюда!

Мари быстро прошмыгнула в гостиную.

– Да, мадемуазель Анетт.

– У нас закончилось немецкое пиво.

– Не может быть! Позвольте, я проверю, – Мари побежала обратно на кухню. Жизель мыла тарелки, когда услышала, как Мари выругалась. – Черт, у нас закончилось это горькое немецкое пойло, которое нацисты постоянно хлебают. Жизель, ты можешь меня выручить?

– Конечно. Что надо сделать? – Жизель вытерла мокрые руки о юбку.

– Сбегай на угол в лавку и прикажи доставить сюда ящик темного немецкого пива. Гости пьют его, как воду.

– Хорошо. Сейчас возьму свитер и сбегаю.

– Большое тебе спасибо, дорогая. Благодарю.

На улице было холодно. Близилась зима. Свитер Жизели был тонкий, и она жалела, что не поднялась к себе за пальто. Но Мари так разволновалась, что она хотела как можно скорей раздобыть то злосчастное пиво. Быстро шагая к лавочке на углу, она услышала голос.

– Привет, француженка, – голос был мужской, с сильным немецким акцентом. Жизель сразу узнала Рудольфа. – Погоди-ка. Я вышел тебя проводить, чтобы ты вернулась в целости и сохранности.

Было что-то в его голосе, в том, как он сказал «француженка»… какой-то сарказм, от которого у нее по спине побежал мороз. Жизель вспомнила, как мать предупреждала ее держаться подальше от клиентов-мужчин. Она поежилась. Рудольф нагнал ее. Он улыбался.

– Ты меня знаешь. Я гость из дома, где ты работаешь. Иногда прихожу к Анетт, но предпочел бы приходить к тебе.

Она почувствовала, как стремительно заколотилось сердце, и бросилась бежать.

– Погоди! Я же просто хочу поговорить! – обратился он к ней, усмехнувшись. – Почему ты убегаешь?

Интуиция подсказывала Жизели, что она в опасности. Она побежала быстрей. Он был высокий, и хотя она тоже была высокого роста, его ноги были длинней, чем ее. Рудольф побежал за ней и нагнал за каких-то пару секунд. Схватив за руку, он ее остановил.

– Зачем же так торопиться? – спросил Рудольф. – Знаешь, француженка, я за тобой наблюдал. Я заметил, что ты дерзкая. Расхаживаешь по борделю, где работаешь, как какая-то королевна. Думаю, мы должны это исправить. Что у тебя за манеры? Как ты смеешь пренебрежительно обращаться с теми, кто завоевал твою жалкую страну?

Он был пьян, и у него заплетался язык, но хватка на ее руке была неожиданно крепкой. Жизель попыталась вырвать руку, и он сжал ее запястье с такой силой, что Жизель вскрикнула от боли.

– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась она и заплакала.

– Ну же, француженка, – сказал он. – Покажи мне ваш знаменитый шарм. Конечно, французы не чета немцам, но, должен признать, французские девушки мне нравятся. Вы очень хороши в постели. Но тебя ведь никто не трахает, да? Из тебя сделали особый приз. Такая хорошенькая блондиночка с длинными ногами… Ты могла бы сойти за немку. Арийку.

Он причмокнул губами, схватил ее за ляжку и крепко сжал.

– Пожалуйста! Вы делаете мне больно.

Лицо Рудольфа было так близко, что она чувствовала запах спиртного в его дыхании. От ярости и желания, сквозившего в его глазах, ее охватил страх. Жизель попыталась его оттолкнуть, но он крепко держал ее.

– Пожалуйста, отпустите меня! Прошу! – воскликнула она.

Хохоча, он стиснул ее грудь. Она поняла, что Рудольф не собирается ее отпускать. В ужасе она начала лягаться и брыкаться, но ее удары его не достигали. Он потащил ее в тупик между соседними домами и там швырнул на землю. Она ударилась локтем о тротуар, и острая боль пронзила ей руку. Она хотела потереть локоть, но тут Рудольф рывком задрал ей юбку до талии.

– Если перестанешь отбиваться, больно не будет, – сказал он. – Могу поспорить, тебе даже понравится. Не хочу хвастаться, но бабы, которых я трахал, всегда оставались довольны. Я в этом хорош. И я большой.

– Нет, пожалуйста, нет, – рыдала она. – Отпустите меня. Я никому не расскажу, что тут было. Пожалуйста!

Она пыталась отталкивать его, дергая ногами и молотя кулаками по его груди. Но он лишь усмехался.

– А ты дикая маленькая штучка, да ведь?

С этими словами Рудольф схватил ее за запястья и так высоко задрал ей руки над головой, что она охнула.

– Если будешь лежать смирно, я не сделаю тебе больно. Или ты этого хочешь? Любишь пожестче? – спросил он, еще сильней сжимая ее руки.

– Умоляю! Я не проститутка! Я никогда не была с мужчиной. Пожалуйста, отпустите меня!

– Все вы, шлюхи, так говорите. «Это мой первый раз», – пропищал он, изображая женщину. Потом добавил уже собственным голосом: – Если это и правда твой первый раз, в чем я сильно сомневаюсь, ты должна понимать, что все когда-то бывает впервые. И сегодня я тебя возьму. Мы можем сделать это без боли, так, чтобы тебе понравилось. Или же ты будешь сопротивляться, и я возьму тебя силой. Возможно, тебе и это понравится, но я не обещаю. Выбор за тобой. Ты будешь хорошей девочкой?

Жизель плакала.

– Да, – пробормотала она. – Пожалуйста, отпустите мои руки.

Он отпустил ее запястья. Потом сказал:

– Смотри, чтобы я не пожалел. Попробуешь драться – я сломаю тебе челюсть.

Она не могла пошевелиться. Ей было страшно сопротивляться и не сопротивляться – тоже.

Увидев, как он расстегивает брюки, Жизель взвизгнула. Еще раз попыталась вырваться, и получила удар кулаком в челюсть. Боль была такая, что она замерла, как парализованная. Потом почувствовала, как он проталкивается внутрь нее. Все ее тело сопротивлялось. Но он был сильным и продвигался все дальше. Рудольф снова схватил ее руки и сжал изо всех сил, задрав их над головой. Она зажмурила глаза, мечтая исчезнуть.

Боль была такая, что она забыла даже про челюсть. Жизель закусила губу, потом закричала. Он отпустил ее запястья и отвесил ей пощечину. Она ощутила во рту соленый привкус собственной крови. Я тебя ненавижу, – думала Жизель. – Ненавижу. Она отвернула лицо в сторону, чтобы не смотреть на него, и тут ей на глаза попался камень. Он был тяжелый, но отчаяние придало ей сил. Глаза Рудольфа были закрыты; он двигался у нее внутри, тяжело дыша в экстазе. Он стонал, дергаясь и извиваясь.

Медленно, осторожно Жизель протянула руку и взяла камень. Рудольф ничего не заметил. Он словно впал в транс. Его глаза были закрыты, из угла рта стекала слюна. Он не знал, что она ему готовит, пока камень не ударил его в висок. Глаза Рудольфа распахнулись. Из раны хлынула кровь. Он остолбенел. Прежде чем он ударил в ответ, она замахнулась камнем снова. И снова. Его член у нее внутри сжался и выскользнул наружу. Она ударила его коленом в пах. Рудольф закричал. Тогда она ударила его в живот. А потом еще раз камнем по голове. Он повалился на бок. Его глаза были открыты, они смотрели на нее и не видели.

Жизель охватил такой гнев, что она продолжала бить его камнем по голове, пока та не превратилась в кровавую кашу. Только потом она поглядела вниз и ахнула. Я убила его, – подумала Жизель, пытаясь одернуть платье. Оно все было в крови, ее сердце выскакивало из груди, когда она, поднявшись, побежала в переулок, торопясь скрыться.

Добравшись до дома, где она жила, Жизель пробралась внутрь через заднюю дверь. Она слышала, как Анетт на первом этаже жалуется мадам.

– Я так зла, что просто нет слов! Рудольф ушел, потому что у нас закончилось немецкое пиво. Я же предупреждала Жизель, что все должно быть идеально! Но она такая ленивая и забывчивая – забыла самое главное!

– Мне очень жаль, Анетт, – отвечала мадам, – но, я уверена, позднее он вернется.

– Очень сомневаюсь. Да и не собираюсь я сидеть и ждать. Я могу потерять его навсегда. Я ухожу. Пойду найду его и еще раз извинюсь.

Жизель услышала, как хлопнула дверь. Она знала, что Анетт ушла, и дрожала от страха, как бы та не обнаружила окровавленный труп Рудольфа.

Жизель знала, почему Рудольф ушел. Вовсе не из-за пива. Он хотел догнать ее. С трудом подавляя тошноту, она бросилась в ванную на третьем этаже, где смыла с себя грязь и кровь. Она терла все тело губкой, пока кожа не начала саднить. Потом тщательно вымыла раковину, чтобы не оставить следов. Проскользнула к себе в комнату и надела чистое платье. Не медля ни секунды, сбежала вниз по лестнице и выскочила на задний двор, где сожгла окровавленное платье и порванное белье. Потом присела на крыльцо и немного перевела дух.

Прошло где-то полчаса, прежде чем Мари нашла ее там.

– Что ты здесь делаешь? Я же послала тебя в лавку! Почему ты сидишь на холоде? Анетт в гневе. Рудольф ушел, потому что у нас не было его пива, – сказала Мари. Присмотревшись к Жизели, она заметила, что та плакала и у нее разбита губа.

– Что случилось? Что с тобой? – мягко спросила Мари.

Жизель попыталась заговорить и не смогла. Она пожала плечами. Потом посмотрела в ласковые глаза Мари. Та глядела на нее с таким состраданием, что Жизель опять разрыдалась. Не задавая больше вопросов, Мари обняла ее и дала выплакаться.

– Все хорошо, – повторяла она. – Все хорошо. Поди к себе и отдохни, а я схожу в лавку за пивом.

Жизель кое-как поднялась. Она прошла к себе в комнату и легла на постель, испытывая огромное облегчение от того, что ей не надо сейчас никого видеть. Но стоило ей прикрыть глаза, как перед ней встало холодное, безучастное лицо Рудольфа. Он лежал на тротуаре мертвый. Надеюсь, никто не видел, что там было. Он ведь немецкий офицер, а я – всего лишь девчонка-француженка. Если немцы узнают, что произошло, им будет плевать, что он со мной сделал; они придут и арестуют меня. Жизель дрожала, не в силах заснуть.