Текст книги "Близнецы из Аушвица. Ученик доктора Менгеле"

Автор книги: Роберта Каган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 49

Следующим вечером гостиная борделя была полна. Немецкие офицеры сидели, держа проституток на коленях. Спиртное лилось рекой; в воздухе висел дым от сигар и сигарет. Пианист играл, когда в комнату внезапно вошли двое агентов гестапо. Они пришли задать вопросы.

– Внимание! Внимание! – выкрикнул один из агентов. Музыка прекратилась. Все повернулись к агентам.

– Когда вы в последний раз видели Рудольфа Альтнера, немецкого офицера?

– Он был здесь прошлым вечером. Надеюсь, и сегодня придет. Он – мой постоянный клиент, – объявила Анетт, а потом злорадно добавила: – Он мой жених. Мы помолвлены.

– Больше нет, – отрезал гестаповец.

– Как это? Он что-то вам сказал? – воскликнула Анетт, и ее глаза широко распахнулись.

– Его нашли мертвым. Он был убит.

Анетт вскрикнула и лишилась чувств. Мадам подскочила к агенту:

– Какой ужас! Вы уверены, что это он? Уверены, что его убили?

– Это он. Его нашли мертвым, с пробитой головой и в спущенных штанах. Это точно убийство.

– Идите ищите где-нибудь в другом месте, – рявкнул один из высокопоставленных офицеров СС, посещавших бордель, гестаповцу. Он был недоволен, что ему мешают развлекаться. Агенты тут же извинились и исчезли. Они не сказали больше ни слова, опасаясь разозлить вышестоящего. Но Жизель заметила, как Мари покосилась на нее. Та явно сложила в уме два и два и поняла, что произошло. Тем не менее она ни словом не упомянула о том вечере. Не задавала Жизель вопросов и как будто обо всем забыла. Так продолжалось до тех пор, пока у Жизель не задержались месячные.

Глава 50

Я не могу быть беременна. Это невозможно, – думала Жизель. – Только не от этого человека, не от этого ужасного мужчины, который меня изнасиловал. Лучше умереть, чем вынашивать его ребенка. Может, у меня просто задержались месячные. Мама говорила, такое бывает, если сильно поволноваться. Вероятно, так и произошло.

Миновал еще месяц, но задержка никуда не делась. У нее начала ныть грудь. И она все время ощущала усталость. Я беременна, – думала Жизель, и ее охватывал страх. – Я скорее убью себя, чем рожу этого ребенка.

Пока Мари не видела, Жизель спрятала кухонный нож в карман платья. Поздно ночью, когда девушки с мужчинами разошлись по спальням, Мари и Жизель тоже пошли к себе. Было тихо, так тихо и страшно, что Жизель задрожала, вытаскивая нож из ящика комода. В лунном свете она посмотрела на бледную кожу своего запястья, думая о смерти. Я никогда больше не буду наслаждаться вкусом пирожных. Или долгими прогулками осенним утром. Или пением детских голосов, исполняющих рождественские гимны. Из ее глаз катились слезы. Я не хочу умирать. Мне всего семнадцать. У меня вся жизнь впереди. Но я не могу родить этого ребенка. Просто не могу. Она приставила нож к запястью. Вздрогнула, подумав, как ее кровь польется на пол. А потом разрыдалась, задыхаясь и всхлипывая, не в силах сдержать себя. Я не могу это сделать. Но у меня нет выбора. Я отказываюсь растить ребенка этого человека. Особенно после того, как убила его. Я всегда буду видеть в лице ребенка его лицо. И возненавижу собственное дитя.

Трясущимися руками она попыталась взрезать кожу, когда раздался стук в дверь. Нож выпал у Жизель из рук и со стуком ударился о пол.

– Жизель? Открой дверь, – это была Мари. – Впусти меня.

Жизель встала. Она вытерла лицо подолом юбки, а потом отперла дверь. Мари оглядела комнату. Ее взгляд остановился на ноже.

– Я услышала, что ты плачешь, – сказала Мари. Она прикрыла за собой дверь и присела на постель к Жизели. – Думаю, тебе лучше все мне рассказать. Ты знаешь, что можешь доверять мне.

– Моя жизнь кончена, – сказала Жизель, пожав плечами.

Мари вздохнула и подняла нож. Держа его в руке, она покачала головой.

– Ты еще совсем юная. Твоя жизнь только начинается. Я вижу, что у тебя что-то случилось. Расскажи мне, в чем дело.

Лицо Жизель сморщилась и она, рыдая, рассказала Мари обо всем, что с ней произошло, включая беременность.

– Я знала, что это ты убила его. Сразу поняла, как только нагрянуло гестапо. Но не волнуйся, я сохраню твой секрет. А теперь слушай. Я знаю врача, который поможет тебе избавиться от ребенка. Мы с ним не встречались, но многие девушки отсюда ходили к нему. Он сделает тебе аборт.

– А это дорого? Не знаю, хватит ли у меня денег.

– В любом случае, надо пойти и спросить. Объясни ему свою ситуацию. Послушай, что он скажет. Так ты хотя бы узнаешь, сколько он берет.

– Ты права. Надо попробовать. А где он принимает?

– Здесь, в Париже. У меня есть его имя и адрес. Можешь поехать завтра. Я справлюсь сама.

– Я ни разу не брала выходной за все время, что работаю здесь. Как думаешь, мадам отпустит меня на полдня, чтобы я с ним повидалась?

– Лучше я скажу, что ты приболела и лежишь в постели. Она не станет волноваться, если я возьму твою работу на себя, а ты съездишь к доктору.

Жизель кивнула.

– Как мне тебя отблагодарить?

– Не надо благодарности. Ты напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знала. Человека, который внезапно скончался, и внутри у меня осталась рана, которая никогда не зарастет. Когда ты приехала… в общем, мне стало немного легче.

– Кто это был? Какая-то девушка?

– У меня была дочь. Она была еще ребенком, когда слегла с простудой. Она была такая хрупкая и худенькая, что сгорела буквально за один день.

Мари смахнула с глаз слезы. Потом заставила себя улыбнуться.

– Это было давно. В любом случае, давай я запишу тебе имя и адрес врача. Ты умеешь читать?

Жизель кивнула.

– Да.

– Хорошо. Многие девушки, приезжающие из деревни, неграмотные. Рада, что ты читаешь и пишешь, – сказала Мари, выдвигая ящик комода. – Где у тебя бумага и карандаш?

– У меня их нет.

– Ладно. Пойду к себе и запишу для тебя адрес. Возьмешь его завтра утром.

– Еще раз спасибо тебе.

Мари вышла, унеся с собой нож. Впервые за все время с тех пор, как она узнала, что беременна, Жизель спокойно проспала до утра.

Глава 51

Утром, как обещала, Мари постучала к ней в дверь. Когда Жизель открыла, она протянула ей клочок бумаги.

– Здесь адрес врача. Удачи. Как только вернешься, сразу иди ко мне.

– Хорошо, – Жизель сунула листок в карман своего халата. Потом быстро оделась. Прежде чем девушки начали просыпаться, она выскользнула в заднюю дверь. Солнце только что встало, но улицы уже были полны людей, отправлявшихся на работу. Добраться по адресу, который дала Мари, можно было только на автобусе. Жизель не хотелось тратиться на билет, потому что маленькая сумма, оставшаяся от матери, уже заканчивалась, а мадам оказалась не самой щедрой начальницей. Она платила ей сущие копейки. Львиную долю зарплаты Жизель получала в виде стола и крыши над головой.

Поездка была долгой, зато, сойдя с автобуса, Жизель оказалась всего в нескольких шагах от пункта назначения. Идя к приемной врача, она чувствовала себя слабой и измученной. Ей пришлось свернуть в переулок, и там ее стошнило, хотя ее желудок был пуст. Срыгнув желчью, она вытерла рот тыльной стороной ладони и продолжила идти. Добравшись, Жизель прочитала табличку на двери: доктор Марсель Петуа. Это здесь. Я пришла. Мне так страшно, что меня вот-вот снова стошнит. Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы развернуться и побежать назад, домой, к Мари. Но я не могу. Я должна это сделать. Этот ребенок мне не нужен, я его не хочу – ребенка от мужчины, который меня изнасиловал.

Жизель собралась с духом и вошла в приемную. Там было полно народу.

– Доброе утро. Чем могу помочь? – спросила ее девушка за секретарским столом.

– Я пришла к доктору Петуа.

– У вас назначено?

– Нет, – ответила Жизель тоненьким голоском. – Но, пожалуйста…

Девушка покачала головой.

– Как вы видите, у нас очень много пациентов. На сегодня свободных окошек нет. Минуту, я посмотрю, что в ближайшие дни…

– Я не смогу приехать еще раз, – выпалила Жизель. – Прошу, я взяла выходной на работе и потратилась на автобусный билет…

У нее полились слезы от нервов и от страха, что она предприняла свою поездку впустую. – У меня нет денег, чтобы приехать повторно.

Она дрожала, голос срывался.

– У меня совсем нет денег, а ведь еще надо будет заплатить врачу.

В этот момент какой-то мужчина вышел из кабинета. У него была прямая спина и спокойный уверенный вид. Густые темные волосы он каким-то маслом зачесывал от лица назад. На нем был накрахмаленный белый халат, а на шее висел серебряный стетоскоп. Мужчина окинул Жизель внимательным взглядом с ног до головы и улыбнулся.

– Что тут происходит? – спросил он секретаршу.

– Эта девушка пришла на прием, но я сказала, что сегодня у вас времени нет. Она очень расстроена, но график такой плотный, что ее совсем некуда приткнуть.

– Хм… – сказал доктор, склоняясь над журналом приема. – Да, похоже, на сегодня все расписано.

Жизель застонала. Она уже развернулась, собираясь уходить.

– Погодите, мадмуазель. Как вас зовут? – спросил доктор.

– Жизель Ленуар.

– Здравствуйте, Жизель. Не убегайте пока, – обратился он к ней, глядя на Жизель такими добрыми глазами, что ей сразу стало легче. – Я понимаю, вам нужен врач. Не беспокойтесь. Я приму вас прямо сейчас.

– О, доктор, спасибо! Спасибо вам огромное!

Он улыбнулся.

– Зайдите за угол, откройте дверь, и вы окажетесь в моем кабинете. Я буду ждать вас там.

Жизель вошла в дверь за углом от стола секретарши. Доктор Петуа уже был там. Она прошла следом за ним в смотровую.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо предложил он.

Жизель села.

– Итак, дорогая, расскажите, что у вас случилось.

Жизель почувствовала, как ее лицо от смущения заливается краской. Но она должна была ему сказать, что беременна.

Он выслушал ее рассказ о том, как два месяца назад у нее прекратились месячные, и она боится, что ждет ребенка.

– Я не могу его родить. Просто не могу, – сказала она.

– Полагаю, вы не замужем.

– Нет.

– А отец? Где он?

– У-уехал, – запнулась Жизель. – Бросил меня, – солгала она.

– Понятно. А ваша семья?

– В Париже у меня никого нет. Все мои родные умерли. Я одна. Мне нужна помощь. Я в отчаянии, доктор.

– Ясно, – спокойно произнес он. – Ясно.

Потом, сделав глубокий вдох, доктор Петуа добавил:

– Вы должны понимать, что процедура, которая вам требуется, стоит недешево.

Она поежилась, хотя в комнате совсем не было холодно.

– Денег у меня немного. Но я работаю и стану отдавать вам все, что получаю.

Он усмехнулся – коротко и немного зловеще. Впервые она заметила в нем жестокость. Это встревожило Жизель. Но неприятное чувство быстро развеялось.

– Я не могу верить вам на слово. Вдруг я все сделаю, а вы просто исчезнете? Как мне вас искать? Давайте рассуждать логически.

Она покачала головой и снова заплакала.

– Ну-ну. Не плачьте. У меня есть идея. Думаю, я смогу вам помочь, если вы поможете мне. У меня есть для вас важное поручение.

– Поручение? Конечно, я сделаю все, о чем вы попросите. Вы хотите, чтобы я работала у вас секретаршей? Санитаркой? Помогала на операциях? Я могу убирать. Мыть полы.

– Нет, дорогуша. Уборщица у меня есть. Вы не санитарка и опыта работы секретарем у вас нет, правда же?

– Нет, – Жизель покачала головой.

– Но это неважно. У меня для вас поручение особого рода. Его надо хранить в тайне и ни с кем не делиться. Но если вы сделаете, что я попрошу, и справитесь с задачей, я помогу вам избавиться от нежеланной беременности.

– Я все сделаю, – повторила она.

– А вы не хотите сначала спросить, о чем речь? – поинтересовался он.

– Наверное, так и следовало бы сделать. Но это не имеет значения. У меня нет выбора. Я должна.

– Понятно, – доктор улыбнулся.

Жизель добавила:

– Кстати, о чем все-таки речь?

Он сделал глубокий вдох и выдох, а потом сказал:

– Давайте-ка мы с вами поужинаем сегодня вечером, и я вам расскажу.

Он хочет, чтобы я занялась с ним сексом, – задрожав, подумала она. От одной мысли об этом ей стало нехорошо. – Мама всегда говорила, что мужчины будут хотеть от меня этого. Это отвратительно. Но я позволю ему, если он мне поможет избавиться от этой беременности.

– Ужин, сегодня. Хорошо, – сказала она, пытаясь сделать вид, что флиртует. – Мне зайти за вами в приемную?

– Или я за вами зайду.

– Нет, я живу далеко. Встретимся здесь. Во сколько? – спросила она, не желая, чтобы доктор узнал, что она живет и работает в борделе – пусть даже горничной, а не проституткой. Хоть я и не проститутка, он станет плохо обо мне думать, если узнает, что я живу в публичном доме.

– В шесть вечера.

– Я приду, – ответила Жизель с улыбкой и подмигнула, как подмигивали другие девушки в доме своим посетителям.

Жизель хотелось бы вернуться домой и отдохнуть. Она постоянно чувствовала усталость. Но она не могла снова потратиться на автобусные билеты домой и обратно. Поэтому пошла бродить по улицам, рассматривая витрины и мечтая, что когда-нибудь сможет купить одно из роскошных вечерних платьев, так соблазнительно висевших на манекенах. К часу дня она проголодалась, но не хотела тратить деньги на еду. Жизель ненавидела тратить деньги, зная, что в борделе ее покормили бы бесплатно. Тем не менее время шло, и скоро ей стало невыносимо терпеть урчание в пустом желудке. До ужина с доктором еще целая вечность, подумала она и зашла в маленькое недорогое кафе, где заказала сандвич и чашку чая. Принялась медленно есть.

В другом углу зала она заметила группу французов, поглощавших свой поздний обед. Они громко разговаривали и… поглядывали на нее. Их взгляды напомнили ей взгляд немца, который ее изнасиловал, разве что не такие дерзкие. Все равно Жизель стало не по себе. До нее доносились обрывки их разговора. «Такие красавицы – редкий алмаз, ими нельзя не восхищаться», – сказал один из мужчин по-французски.

– Настоящую красоту встретишь нечасто, – кивнул другой и улыбнулся Жизели.

Она отвела взгляд, внезапно испугавшись. О чем я думаю? Сама не знаю, позволять ли доктору переспать со мной. После того, что сделал тот немец, одна мысль о мужчине внушает мне ужас. Но у меня нет выбора. Я не могу ему заплатить и уж точно не могу родить этого ребенка.

– Можно угостить вас бокалом вина? – спросил один из мужчин через весь зал.

Сердце затрепетало у Жизель в груди. Она быстро покачала головой, не глядя на мужчину.

– Нет, спасибо. Нет, – схватив то, что оставалось от ее сандвича, Жизель торопливо обернула его в салфетку и сунула в сумочку. Я не могу есть, когда на меня пялятся, – подумала она.

Жизель быстро пошагала к выходу из ресторана.

– Сколько я вам должна? – спросила она у плотной дамы с седеющими волосами, которая, стоя за прилавком, раскладывала пирожные в стеклянной витрине.

– О, минутку. Дайте посмотреть, – дама подняла голову и улыбнулась ей. – Ах, видите ли, вы нам ничего не должны. За вашу еду заплатил пожилой мсье вон в том углу.

– Что? Какой пожилой мсье? Я его даже не видела, – Жизель задрожала. Кто-то наблюдал за мной, а я даже не знала. Меня могут снова изнасиловать. Это может произойти.

Дама за прилавком рассмеялась.

– Ну, он велел вам передать, что вы очень красивая и ему было приятно на вас смотреть, вот он и заплатил за удовольствие.

Жизель попыталась улыбнуться, но ее губы тряслись. Она была по-настоящему напугана. Не имело смысла объяснять это женщине, которой она не знала.

Дама за прилавком продолжала говорить:

– Как прекрасно быть молодой и красивой! А вы, моя дорогая, настоящая красавица. Исключительная! Верьте или нет, я тоже когда-то была молода и красива. Пожалуй, не так красива, как вы. Но тоже хороша.

– О? – рассеянно заметила Жизель. На самом деле она не слушала собеседницу. Вся эта ситуация ее нервировала. Мысль о том, что какой-то старик смотрел, как она ест, внушила ей подлинный ужас.

– Я была. Молода и красива, – повторила женщина и испустила долгий вздох. – И вы должны знать и понимать, что красота таит в себе огромную власть. Она не вечна. И преходяща. Но пока вы ею обладаете, мужчины будут танцевать под вашу дудку.

В горле Жизель саднило.

– Спасибо, – пробормотала она. Потом развернулась и выскочила из ресторана.

Быстро идя по улице, Жизель оглянулась. Никто не преследовал ее. Выдохнув с облегчением, она свернула за угол. Потом еще раз проверила, не свернул ли кто за ней. Она была в одиночестве и безопасности. Идя по тротуару, она размышляла о том, что сказала ей дама в кафе. Жизель никогда не считала себя красавицей. Но помнила, что с самого детства все в деревне говорили ее матери, что она красива. Жизель понимала, что благодаря красоте матери они выживали все это время. Ее мысли обратились к Анетт, девушке из борделя, пользовавшейся такой большой популярностью. Анетт очень хороша – лучше всех девушек в доме. Поэтому она и денег зарабатывает больше всех. Если это правда, если я правда красива, то я должна использовать эту красоту, чтобы получить от врача то, что мне нужно. Это мой единственный шанс. Я должна преодолеть страх и добиться своего. Судорожно сглотнув, она на мгновение прикрыла глаза и пожелала снова вернуться в детство.

Жизель огляделась по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ней. Потом села на скамью в парке и прикончила свой сандвич. Пообедав, она гуляла до тех пор, пока не пришло время возвращаться в кабинет врача.

Доктор переоделся в темный костюм с белой рубашкой и галстуком и ждал ее снаружи. При виде Жизели его лицо осветилось.

– Вы проголодались? – спросил он. – Я так точно.

Она кивнула, не желая упоминать, что немного перекусила днем. К тому же она снова была голодна. Казалось, голод вообще не покидал ее. Усталая и голодная. Вот что значит для меня быть беременной.

Вдвоем они пешком дошли до ресторана.

– Здесь так роскошно! Я не одета для такого места.

– Пожалуй, – усмехнулся доктор. – Но все будет хорошо. Идемте, сядем и поужинаем.

Они сели за столик у окна. Когда метрдотель протянул Жизель меню, она растерялась, не зная, что заказать. Все было очень дорогое.

– Думаю, я выпью кофе, – сказала она.

– Кофе? – удивился доктор. Секунду он рассматривал ее.

– Я ничего не могу себе позволить из их меню, – сказала Жизель, смущенная.

Он снова рассмеялся.

Почему он постоянно надо мной смеется? – подумала она.

– Это свидание. За ужин плачу я. И я настаиваю, чтобы вы заказали все, что вам нравится. Не волнуйтесь о цене. Просто закажите то, что доставит вам удовольствие, – сказал он.

Жизель опустила голову.

– Я… я не знаю, что заказать.

– Тогда я закажу для вас.

Глава 52

Пока они ели, Марсель рассказывал ей забавные истории. Она смеялась и искренне наслаждалась его компанией. Она заметила, что Марсель поглядывает на мужчину за столиком напротив. Мужчина что-то писал в небольшой записной книжке золотой ручкой – казалось, та была из настоящего золота. Марсель повернулся к мужчине и сказал:

– Красивая ручка. Она золотая?

– Вообще-то да. Мне ее подарили родители. Надеялись, я буду пользоваться ею в колледже. Однако вместо учебы я решил писать стихи.

– Нашему миру нужны поэты, – кивнул Марсель. – Не окажете ли вы нам честь, прочитав что-нибудь из своих стихотворений?

– О, вслух я не могу.

– Понимаю. Можно мне подойти к вашему столику и прочитать что-нибудь самому?

– Пожалуй, – поэт явно был смущен, но позволил доктору прочитать стихотворение.

– Очень хорошо. Позволите взять вашу ручку? Я кое-что у вас помечу.

Поэт не знал, как реагировать. Он протянул ручку и блокнот Петуа. Сделав несколько пометок, он вернул записную книжку обратно юноше. Тот прочитал комментарии и покраснел. Ему явно было неловко. Он бросил на столик несколько монет и выскочил из ресторана.

– Что случилось? – спросила Жизель.

– О, ничего. Он просто чересчур чувствителен. Я лишь пытался улучшить его стихи, – прочувствованно ответил Петуа.

Дальше расспрашивать она не решилась.

Еда была великолепной, как и атмосфера – круглые столики, покрытые белыми накрахмаленными скатертями, свечи в подсвечниках…

– Десерт? – спросил он, когда они закончили ужин.

Она пожала плечами.

– Если хотите.

– Конечно, давайте закажем десерт.

Пока они поедали крем-брюле, запивая его дымящимся кофе, Петуа не сводил с нее глаз.

– Знаете, а вы очень красивы, – сказал он.

Жизель покраснела.

– Спасибо.

Он взял ее руку и поднес к губам. Она поежилась.

– Все хорошо. Я не ожидаю, что вы проведете со мной ночь. У меня на вас совсем другие планы. Когда я сказал, что хочу дать вам поручение, я имел в виду совсем не это.

– Тогда что? – спросила она.

– Давайте прогуляемся. Можем вернуться ко мне в кабинет и поговорить один на один.

Вряд ли он говорит правду. Скорее всего, у себя в кабинете он попытается взять меня, – подумала она. – Мне бы хотелось пойти домой. Но я не могу. Я должна делать, что он скажет. Мне надо избавиться от этого ребенка.

Он оплатил счет и помог ей надеть свитер. Потом открыл перед ней дверь, и они вышли на улицу.

Там дул сильный ветер – ледяной по сравнению с теплом в ресторане.

– Тут холодно, да?

Жизель кивнула; у нее стучали зубы. Тонкий свитер не годился для такой погоды. Доктор снял пиджак и набросил ей на плечи. Она посмотрела на него, и Петуа ответил ей улыбкой.

– Ну как, лучше? – спросил он.

– Гораздо, – призналась Жизель.

– Вот и хорошо. Рад это слышать.

– А вам не холодно? – спросила она.

Петуа рассмеялся.

– У меня ледяное сердце. По словам моей жены. Поэтому, думаю, я не чувствую холода, как остальные люди.

– Вы же шутите, правда? Вы действительно женаты?

– О да, женат. Но вас это не касается. Пока мы с вами рядом, я ваш, целиком и полностью.

Она подумала о его жене и о странном замечании насчет ледяного сердца. Но ничего не сказала.

Когда они вернулись к доктору в приемную, он отпер дверь и зажег свет. Потом проводил ее в заднюю комнату, где стояли диван и кресла.

– Прошу, садитесь, – пригласил доктор, доставая из шкафчика бутылку бренди и две рюмки. Он наполнил обе рюмки и протянул одну ей. Жизель сделала глоток и нахмурилась.

– Крепкий, – сказала она.

Доктор засмеялся.

– Почему вы все время надо мной смеетесь? – спросила Жизель.

– Хотите правду?

– Да, конечно. Скажите мне правду.

– Потому что ваша наивность кажется мне ужасно милой. Я привык к закаленным женщинам.

Теперь рассмеялась уже она.

– Что значит «закаленным»? Закаленным, как сталь?

– Вроде того. Да, думаю, можно и так сказать. К женщинам с жестким стержнем.

Она хихикнула. Потом добавила со всей искренностью:

– Я правда не понимаю.

– Ничего страшного. Вам и не надо понимать. Просто знайте, что я над вами не смеюсь. Лишь наслаждаюсь вашим очарованием, – сказал он, делая глоток бренди. – Итак, к поручению, которое я вам приготовил.

Она выпрямила спину, изготовившись слушать. Жаль, что он не предложил ей горячего кофе вместо алкоголя.

– Вы знаете, что происходит с евреями здесь, во Франции, с тех пор как нас захватили нацисты?

– С евреями? Не особенно. Боюсь, я не интересовалась, – ответила она.

– Все в порядке. Я вам расскажу, – кивнул он. Потом, улыбаясь, закурил сигару. От той шел сладкий запах – как от сигар, которые мужчины курили в борделе. Петуа начал: – Наши завоеватели-немцы ненавидят евреев. Собственно, как и большинство народов на земном шаре. Но немцы взялись ловить евреев и куда-то отсылать. Не знаю, куда они их отправляют, но евреи понимают, что вряд ли им там придется по вкусу. Они изо всех сил пытаются выбраться из Франции. И не могут. Им некуда податься. А даже если бы и было куда, немцы их не выпускают. И тут вмешиваюсь я. У меня есть кодовое имя. Доктор Эжен. Я пустил в еврейском сообществе слух, что за определенную сумму могу переправлять евреев из Франции в Южную Америку. Те, кто смогут заплатить, навсегда освободятся от нацистов.

Она посмотрела на него.

– Вы не боитесь, что вас арестуют?

– Я осторожен, – ответил он с улыбкой.

– Они платят вам много денег?

– Да, много. Но я и правда хороший человек.

Жизель улыбнулась ему. Доктор улыбнулся в ответ.

– Так что я должна буду сделать?

– Вы?

Жизель кивнула.

– Вам надо поездить по еврейским кварталам и поискать семьи, которые могут себе позволить мои услуги. Они наверняка хорошо прячутся, потому что сейчас евреям опасно высовывать нос. Тем не менее надо донести до этих людей, что существует способ сбежать из страны. Они вам поверят. Ведь им нужна помощь.

– Так я буду помогать людям?

– Ну конечно! И зарабатывать при этом неплохие деньги.

– Насколько неплохие?

– Как вам сто франков?

– И правда неплохо, – она покраснела. – Большая сумма.

– Так и есть. При этом вы будете делать доброе дело.

– Очень щедро с вашей стороны, доктор Петуа. Но… как насчет моей беременности? Я не могу родить этого ребенка.

– Об этом не беспокойтесь. Я все сделаю. Как я сказал, моя дорогая, я хороший человек.

Доктор улыбнулся. Она тоже улыбнулась, но ее губы задрожали.

– Вот как мы поступим. Я избавлю вас от нежеланной беременности в обмен на первую семью евреев, которую вы ко мне приведете. После этого я буду платить вам наличными. Как вам такое предложение?

– Отлично. Я вам очень признательна, доктор.

– Хорошо. Я рад, что могу помочь. Вы умеете читать и писать?

– Да. И то и другое.

– Замечательно, – он сунул руку в нагрудный карман пиджака и достал золотую ручку, принадлежавшую поэту из ресторана. Удивленная, Жизель вытаращилась на него.

– Вы забыли вернуть ручку тому юноше! – Нет, он вовсе не забыл. Он взял ее намеренно. Ручка очень красивая.

Петуа усмехнулся.

– Да, похоже, забыл, – он протянул ей ручку и листок.

Золотая ручка была тяжелая и явно очень дорогая.

– Вы готовы? – спросил он.

– Да.

– Тогда записывайте. Я вам скажу, где находятся еврейские кварталы. Туда вы и поедете искать клиентов.

Она записала все под его диктовку. Когда доктор закончил, Жизель спросила:

– А когда вы избавите меня от беременности?

– После первой семьи, конечно же. Я должен быть уверен, что вы выполнили свою часть сделки. Так будет честно. Но не тяните слишком долго. Чем раньше вы избавитесь от ребенка, тем легче все пройдет для вашего организма.