Текст книги "Близнецы из Аушвица. Ученик доктора Менгеле"

Автор книги: Роберта Каган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 60

– Я больше не буду работать с доктором. Хватит с меня, – сказала Жизель Мари, входя в кухню. Ее руки были скрещены на груди.

– Ну, по крайней мере, ты избавилась от беременности. Но почему ты не хочешь ему помогать? Он давал тебе деньги, да и работе в борделе это не мешало.

– Я не хочу принимать участие в том, что он делает с этими евреями. Я больше не стану.

– А ты расплатилась за аборт? Ты ему больше ничего не должна?

– Нет, за все заплачено. Но он хочет, чтобы я и дальше приводила к нему евреев.

– Думаю, разумно будет уйти. Если немцы узнают, что ты имела дело с евреями, тебе не поздоровится.

Жизель сделала глубокий вдох.

– Дело не только в этом, – сказала она. А потом рассказала Мари все, что произошло с семьей Розенблатт.

Мари покачала головой.

– Ох, Жизель! Я и понятия не имела. Какой ужас! – воскликнула Мари. Она вся дрожала.

– Он хорошо мне платит. Но больше я этого делать не буду. Это отвратительное, ужасное предприятие. Я – его приманка. Та, кто приводит людей на заклание, как овец. Он убивает их и сжигает трупы. Это просто кошмар. И это опасно.

– Но что ты ему скажешь?

– Не знаю. Я его боюсь. Думаю, я просто больше не пойду к нему. Пусть найдет другую помощницу. Уверена, есть множество девушек, которые будут рады заработать.

– Давай-ка иди и ложись в постель. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Жизель кивнула.

– Спасибо. Ты настоящая подруга.

Глава 61

Прошла целая неделя, а от доктора Петуа не было вестей. Жизель уже решила, что избавилась от него, пока однажды вечером, опорожняя пепельницы в гостиной, она не подняла голову. Он был там – сидел в кресле, держа Анетт на коленях. Марсель совсем не обращал внимания на Анетт, которая гладила его по плечу. Вместо этого он пристально смотрел на Жизель.

– Привет, Жизель, – сказал он. Доктор улыбался, но она почувствовала за этой улыбкой угрозу. – Я пришел тебя искать. А знаешь почему? Потому что ты давно не показывалась. Ты должна была прийти ко мне в приемную. За тобой должок…

– Я… поправлялась, – запинаясь, пробормотала Жизель. – Думала вернуться, как только мне станет получше.

– Поправлялась от чего? – с любопытством спросила Анетт.

– Тебя не касается, – резко перебил ее Марсель и стряхнул со своих коленей. – Уходи. Держись от меня подальше. Ты мне надоела.

Анетт прожгла Жизель взглядом, полным ненависти пополам с ревностью. Потом встала и вышла из гостиной.

– Все ясно. Я могу ошибаться, но, судя по твоему виду, со здоровьем у тебя все в порядке. С уборкой ты вполне справляешься, не так ли? – саркастически заметил Марсель, не сводя глаз с Жизели. Он выждал несколько секунд, но она молчала. Жизель смотрела в пол. – Выглядишь ты прекрасно. Очень, очень хорошо, – сказал он, взяв ее за подбородок. – Я вот думаю: не попросить ли мадам Оклер проводить нас с тобой в одну из спален?

– Я здесь горничная. А не проститутка, – ответила Жизель. Ее голос дрожал. – Вы забыли? Уверена, любая из девушек будет счастлива подняться с вами наверх.

Он ядовито усмехнулся.

– Забыл ли я? Вопрос в том, не забыла ли ты кое-чего? Ты, похоже, о многом забываешь – в первую очередь, о долге передо мой. Мы заключили сделку, договорились обо всем. Я тебя выручил, а ты за это должна была поставлять мне клиентов. Ты помнишь, или это ты тоже забыла? Не знаю, что произошло, Жизель. Знаю только, что ждал, когда ты сдержишь слово и исполнишь свою часть сделки. Но так и не дождался, – он покачал головой. Тон его был насмешливым. Потом, притворяясь расстроенным, он нахмурился и спросил: – Как ты могла так поступить? Ты разбила мне сердце.

Она покачала головой.

– Мне очень жаль, – это было единственное, что Жизель смогла произнести.

Он громко расхохотался, и Жизель вздрогнула. У нее по спине побежали мурашки.

– Мне надо закончить с уборкой, – робко сказала она.

– Да что ты? А если я разозлюсь? Если заплачу мадам, чтобы забрать тебя отсюда? А потом отвезу в тот дом на ферме. Ты знаешь, о каком доме я говорю. Уверен, ты его помнишь. Я отвезу тебя туда и… – он подошел к ней вплотную и прошептал на ухо: – Что, если я живой брошу тебя в ту печь? Я могу это сделать, ты знаешь. Мадам отдаст мне тебя, если я хорошо заплачу. Ты не осмелишься рассказать про ферму. Потому что, если ты попытаешься объяснить, то сама обвинишь себя в убийстве. Поэтому тебе придется держать свой маленький милый ротик на замке, правда?

– Оставьте меня в покое! Прошу, пожалуйста! Просто уйдите, или я закричу. Клянусь, я буду кричать.

– И что дальше? Как ты объяснишь, почему кричала? Скажешь мадам Оклер, что помогла мне убить целую семью? Давай, или я сам расскажу. Но я не скажу, что ты мне помогала. Я скажу, что ты все сделала сама. Или, еще лучше, я скажу немцам, что тебя изнасиловал тот офицер, которого убили в переулке. Когда они узнают, ты станешь главной подозреваемой в убийстве. И им будет плевать, что у тебя был мотив, чтобы убить одного из них. Мадам Оклер не станет за тебя заступаться. Единственное, что ее интересует, – этот дом и ее доходы. Видишь ли, моя дорогая, всем этим людям плевать на семейку евреев, ведь те не больше чем обычные крысы. Но, уверяю тебя, им совсем не плевать на одного из них. Ты убила немца, нациста. Этого они тебе не спустят, можешь быть уверена. Что ты почувствуешь, когда гестаповцы придут и потащат тебя в тюрьму? Я слышал, там ужас что творится. Нацисты – мастера пыток.

– Но вина и на вас. Они и вас арестуют тоже.

– Какая же ты наивная дурочка, Жизель! Я – уважаемый врач. А ты всего лишь грязная служанка. Как думаешь, кому они поверят?

Ее передернуло.

– Я знаю, чего вы от меня хотите, но я больше не стану этого делать. Это было просто ужасно. Меня до сих пор преследуют лица Розенблаттов. Они были обычной семьей и просто пытались выжить. Они не сделали мне ничего плохого.

– Ты продолжишь работать на меня, или, клянусь, я сделаю так, что тебя арестуют. Или, еще лучше, сам покончу с тобой. Я это сделаю, Ты знаешь. С легкостью. Я найду способ пробраться сюда, когда все будут спать. Уверен, Анетт поможет мне, особенно если я ей заплачу. Потом, пока рядом никого не будет, я прокрадусь в твою спальню и прикончу тебя. Перережу твою тоненькую шейку, и ты истечешь кровью. Только подумай – ты даже ничего не поймешь. Может, я сделаю это прямо сегодня, – его глаза заблестели, и он снова засмеялся. На этот раз смех был громкий; он раскатился во всей комнате, и Жизель охватила паника.

Она посмотрела ему в глаза. Они были такие темные! Брови нависали над ними, черные и густые. Его взгляд впивался в нее, обжигая, как черное пламя. Жизель поняла, что противостоять ему не имеет смысла. Он способен на все. Она знала, что у него нет совести. Он может выдать ее, может убить. Она видела, как он убивал, и потом не испытывал ни капли раскаяния. Для него это было проще простого.

Я должна придумать что-то другое, – подумала она. – Должна переменить тактику с ним. Он сильнее и злонамеренней всех людей, с которыми я имела дело в жизни. Нельзя, чтобы он стал моим врагом. Вместо этого надо найти способ заставить его мне доверять. Я должна изменить его отношение ко мне.

Мягким голосом она произнесла:

– Марсель, вы во всем правы. Я слишком перенервничала из-за того, что мы сделали. Видите ли, я раньше ни в чем подобном не участвовала. Но мне не следовало вас избегать. Простите, это была ошибка. Я должна была все с вами обсудить. Знаю, вы помогли бы мне, придали мне сил, чтобы справиться с нашей задачей. Просто я плохо чувствовала себя после аборта. Наверное, дело в гормонах. И мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Но если вы проявите ко мне терпение, я вернусь и буду снова работать с вами. Я предпочту получать по сто франков, чем быть горничной в этом доме. Надеюсь, вы простите меня, что я так затянула, – Жизель попыталась улыбнуться. Потом погладила его по руке, – пожалуйста, простите меня, – она видела, что Марсель смягчился. Поэтому она дотронулась до его щеки и провела пальцем от лба до подбородка. – Я рада, что вы пришли со мной поговорить. Потому что теперь, когда вы здесь и я снова вас вижу, я не могу отвести от вас глаз. Вы такой красивый! Не знаю, что вы скажете, но теперь, когда я больше не беременна, между нами может возникнуть нечто особенное.

Он улыбнулся. Но его глаза по-прежнему сверкали безумным блеском.

– Я заинтригован, – ответил Петуа. – Но как я могу доверять тебе, моя маленькая красотка? Однажды ты меня уже меня обманула.

– Дайте мне еще один шанс. Я молода. Вы это знаете. И я просто испугалась. Только и всего. Почему бы вам не дождаться, пока мы закроемся на сегодня? Потом приходите ко мне в спальню, когда я закончу работу. Когда мы останемся наедине, я вам докажу, как много вы для меня значите. И мы сможем спланировать нашу дальнейшую деятельность, – ласково сказала она.

Он облизнул губы.

– Значит, ты все-таки согласна быть моей маленькой помощницей? Очень мудро с твоей стороны. Думаю, все заслуживают второго шанса. И я не откажусь провести с тобой ночь. Так что я приду к тебе в спальню, когда дом запрут на ночь. Буду ждать с нетерпением. Надеюсь, ты тоже, – ответил он.

Жизель знала, что у нее нет другого выбора, кроме лишь только сделать его своим любовником. Сама мысль об этом казалась ей отвратительной. Но так я добьюсь его доверия.

Хотя она не говорила Марселю, какая комната ее, он постучался к ней, как только в доме все стихло. Стук был еле слышный, но она поняла, что он за дверью, и содрогнулась. Откуда он знает, какая спальня моя? Он очень опасен.

Жизель открыла дверь, и Марсель Петуа вошел.

– Выглядишь, как всегда, великолепно, – сказал он, садясь на кровать. Она молчала. Жизель боялась, что, если заговорит, голос выдаст ее отвращение и страх. Вместо этого она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Только бы не рыгнуть, – думала она. – Надо притвориться, что мне это нравится.

Больше от нее ничего не потребовалось. Дальше он действовал сам; прежде чем Жизель опомнилась, он уже вошел в нее. Она крепко зажмурила глаза и затаила дыхание. Он был на удивление нежен. Не причинил ей никакой боли, хотя она и боялась, что после аборта это будет мучительно. Когда все закончилось, она положила голову Марселю на грудь, чтобы он не видел ее лица. Потом сказала мягким голосом:

– Ты возродил мою тягу к мужчинам.

– К мужчинам? – переспросил он. В его голосе сквозила угроза.

– Нет, Марсель. Только к тебе.

Он улыбнулся.

– Это был наш первый раз. Со временем тебе станет нравиться еще больше. Вот увидишь.

Она провела рукой по волосам у него на груди.

– Я знаю, что ты женат.

Жизель почувствовала, как он напрягся.

– Все в порядке. Я ничего не имею против, – сказала она. – Я подумала, может быть, ты снимешь мне квартиру где-нибудь поблизости от своей приемной. Я бы ушла из борделя и переехала туда. Ты смог бы приходить ко мне, когда пожелаешь. И мы бы вместе разработали план, как заманивать евреев.

– Что еще за план? У нас уже есть план, – сказал он недовольно. – Ты приводишь их ко мне. А я довожу дело до конца.

– Хорошо. Значит, новый план не понадобится. Будем придерживаться твоего. Я просто подумала, что могла бы привлечь еще девушек к нашему делу. Тогда к тебе приходило бы больше евреев, и денег они тоже приносили бы больше.

– А ты хитрая маленькая лисичка, да? Но я не думаю, что стоит привлекать столько народу. Лучше держать это все в секрете. Между нами двумя, – Марсель улыбнулся. – Так нас не поймают.

– Ты прав. Но если ты снимешь мне квартиру рядом с твоей приемной, то сможешь навещать меня, когда тебе захочется.

– Звучит неплохо. Тут не поспоришь. У меня сегодня несколько важных встреч, но я постараюсь выбраться из приемной и поискать тебе квартиру. Ты сможешь переехать в четверг?

– Да, в четверг прекрасно. Вечером четверга я приду к тебе в приемную с вещами, и ты меня отведешь в квартиру. Я перееду, а в понедельник снова займусь поисками евреев. Во сколько мне прийти в четверг?

– Как насчет восьми вечера?

– По четвергам здесь много работы, я вряд ли смогу вырваться раньше десяти. Десять вечера тебя устроит?

– Кому какое дело, что подумает мадам! Ты же уходишь!

– Но я бы не хотела, чтобы она поняла, что мы задумали. Я разнервничаюсь, если она станет задавать вопросы. Если я поднимусь к себе в спальню, а потом выскользну через заднюю дверь, мне не придется с ней говорить. Так тебя устроит десять часов?

– Конечно, если тебе так будет проще уйти, то пожалуйста. Встретимся у меня в приемной в половине одиннадцатого. У тебя будет время сесть на автобус.

Марсель оставался в ее постели до рассвета. Когда солнце осветило небо, он потянулся и медленно вылез из-под одеяла. Поднял с пола свои вещи и оделся.

– Я бы выпил кофе, но, думаю, на кухню мне заходить не стоит. Загляну в кафе по дороге в кабинет, – сказал он. – И выйду через задние двери. Никому не надо знать, что я провел здесь ночь.

Жизель кивнула, а сама подумала: Откуда он знает про задние двери? Ему известно все. Буквально все.

– Ты знала, что меня называют Доктор Дьявол? – спросил он, а потом зловеще усмехнулся. – Даже не знаю, почему это?

Она нервозно покачала головой.

– Нет, – ответила Жизель вслух, а про себя подумала: Я знаю, почему. Потому что ты – сам Сатана.

– Как мне не хочется покидать тебя – это твое чудесное, податливое тело, – сказал он. – Сколько удовольствий оно мне доставляет! – Он вздохнул и добавил: – Увидимся в четверг, дорогая.

– Да, в четверг вечером. Жду не дождусь. – Жизель заставила себя улыбнуться.

Он наклонился и нежно ее поцеловал. Потом вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.

Она выскочила из постели и бросилась к окну. Оттуда ей было видно, как он вышел из-за дома и сел в автомобиль, припаркованный у входа. Секунду она стояла неподвижно, гадая, не надумает ли он пропустить работу и вернуться к ней. Прошу, уезжай, сейчас же, – мысленно молила Жизель. Она услышала, как завелся мотор. Марсель медленно отъехал от тротуара и покатил по пустынной улице. Как только он скрылся вдали, она вытащила из-под кровати свой чемоданчик. Побросав в него все свои пожитки, Жизель подхватила чемоданчик с пола и спустилась на кухню, где Мари пекла хлеб.

– Я не знаю, что делать, – сказала Жизель. Потом поведала Мари обо всем, что произошло у нее с Марселем. Объяснила, что он вернулся и был в гневе. Рассказала про данное ему обещание. Мари молча выслушала ее.

– Он опасный человек, – сказала Мари со вздохом. – Тебе надо спасаться от него.

– Я знаю. Ты права.

Девушки уже начали спускаться к завтраку. Они были тихие, как обычно по утрам, потому что не высыпались.

– Поговорим об этом позже, – сказала Мари. – Не хватало, чтобы нас подслушали. Особенно Анетт.

Жизель кивнула и начала подавать на стол тарелки с яичницей и поджаренным хлебом. Она как раз выставляла кофейник, когда раздался стук в дверь.

– Войдите, – откликнулась мадам.

Это были те же двое гестаповцев, которые приходили в ночь убийства Рудольфа. Они с подозрением обвели глазами комнату.

– Мы вернулись потому, что у нас появился свидетель, который видел Рудольфа Альтнера с блондинкой. В блондинке он узнал одну из ваших девушек. Он был с ней в ночь, когда его убили. Поэтому нам нужно алиби всех ваших шлюх на ту ночь.

Допросы заняли все утро. Мари прикрыла Жизель: она сказала агентам гестапо, что та была у себя в спальне – приболела. Мари утверждала, что это она, а не Жизель, бегала в лавку за пивом.

Жизель, белая, как фарфор, подтвердила слова Мари.

Когда гестаповцы допрашивали Анетт, она указала на Жизель.

– Вот кто это сделал! Я знаю, это она. Она всегда мне завидовала. И ревновала, потому что я была помолвлена с офицером Альтнером.

– Ты с ума сошла! – воскликнула Мари. Она повернулась к гестаповцам и сказала:

– Это Анетт завидовала Жизели. Я точно знаю, что Жизель не выходила из дома в ту ночь. А вот Анетт последовала за офицером Альтнером, когда он ушел.

– Это правда, – сказала одна из проституток.

Тут Анетт вытащила из кармана носовой платок, и Жизель ахнула – она узнала вышивку голубой ниткой.

– Это платок моей матери! – простонала Жизель.

– Так и есть, – заявила Анетт. – А теперь расскажи, что случилось той ночью. Говори правду или, клянусь, я брошу эту старую тряпку в огонь.

Жизель заплакала. Но она не могла сказать правду. Она лишь покачала головой.

– Я не знаю, что произошло, – сказала она.

Анетт швырнула платок в пламя камина. Жизель закрыла лицо руками. За секунду платок превратился в пепел.

– Ты не думаешь, что она уже призналась бы, если бы было в чем? Ведь этот платок был единственным, что у нее осталось от матери! – вспылила Мари. – Он да еще кусочек мыла.

– Мыло я выкинула в помойку два дня назад, – ответила Анетт.

Наконец, после двух часов подробного допроса, агенты гестапо ушли.

Мари закрыла за ними двери. Анетт бегом бросилась к себе в спальню. Мари повернулась к Жизели.

– Пойдем со мной на кухню. Поможешь прибрать. Мы полдня потратили на этих немцев, – посетовала она.

Жизель и Мари мыли тарелки, когда Жизель шепнула подруге на ухо:

– Я ухожу. Я должна. Мне надо как можно скорей выбираться отсюда. Через два дня, в четверг, доктор Петуа придет меня искать. Мне надо воспользоваться этим временем, чтобы уехать как можно дальше. Он ждет, что я буду работать с ним. А если нет, угрожает меня убить. Он ужасный человек. К тому же гестапо ищет убийцу немецкого офицера. У них есть свидетель, который видел его с блондинкой из этого дома. Для меня здесь становится чересчур опасно. К сожалению, я должна уехать. Но я хочу сказать, что люблю тебя, Мари. Ты стала мне подругой. Жаль, что все так сложилось, но пока что я должна с тобой попрощаться.

– Куда ты поедешь? – спросила Мари.

– Не знаю. Сяду на первый поезд отсюда. Надо как можно дальше уехать от Парижа. Я молюсь, чтобы Марсель меня не нашел. Молюсь, чтобы гестапо не стало меня разыскивать после того, как я уеду. По крайней мере, у меня есть сто франков, которые Петуа мне дал за работу. Он думал, на них я обустроюсь в новом доме.

Мари крепко обняла Жизель.

– Береги себя. Я буду по тебе скучать.

– Я тоже. Обещаю, что буду осторожна. И буду очень скучать, – сказала Жизель.

Глава 62

Следующий поезд, отходивший от вокзала в Париже в тот день, отправлялся в Берлин. Все говорят, я похожа на немку. Думаю, я смогу замешаться там с толпой. Я не единственная блондинка у мадам Оклер. Они будут допрашивать остальных, а к тому времени, как дойдет до меня, я уже скроюсь. К тому же им никогда не придет в голову, что я поеду прятаться от них в Берлине. Я достаточно хорошо говорю по-немецки, чтобы найти там работу. Всегда смогу устроиться горничной. С этими мыслями Жизель купила билет в один конец и присела на скамью подождать поезд. Она спрятала шубу в свой чемодан, решив, что старое шерстяное пальто вызовет меньше подозрений.

Дожидаясь подачи поезда, она нервно поглядывала по сторонам. Жизель боялась, что Марсель может играть с ней. Вдруг он уже знает, что она захотела сбежать? Ей казалось, он мог ее выследить. Ее сердце колотилось, ладони потели. Голова кружилась, желудок поднимался к горлу. Но постепенно она поняла, что никто за ней не следит, и немного расслабилась. Стала размышлять о Берлине и о том, что Андре рассказал про ее отца. Я знаю, что он приезжал в Париж с родителями на каникулы из Германии, но не знаю, из какого города. Однако Андре упомянул, что он был из богатой семьи. Я его дочь. Возможно, он поможет мне, если узнает о моем существовании. Интересно, жив ли он еще. Кто знает? Возможно, он умер. Но с тех самых пор, как Андре мне о нем рассказал, я одновременно люблю его и ненавижу. Я часто думала, какой была бы наша жизнь, если бы он остался с моей мамой и взял на себя ответственность за нас. Да, он был молод, но и она ведь тоже. И она осталась совершенно одна. Сложно сказать, знал он про ее беременность или нет. Если нет, я нашла бы в себе силы его простить. Но если он знал и все равно ее бросил, он просто никчемная скотина. Мне столько всего хотелось бы у него спросить, но вряд ли мне когда-нибудь представится такая возможность, даже и в Берлине. Сомневаюсь, что среди той массы людей, что там живут, я когда-нибудь отыщу Йозефа Менгеле.

Паровозный свисток возвестил о прибытии поезда. На подкашивающихся ногах Жизель встала со скамьи. Свисток вернул ее в реальность, и она снова заозиралась по сторонам, пытаясь понять, не преследует ли ее доктор. Его здесь нет. Я в безопасности.

Садясь в поезд, она еще раз глянула направо, потом налево. Нашла себе местечко возле окна. Она очень устала, поэтому откинулась на подголовник и попыталась отдохнуть. Но в ее ушах все еще раздавался смех Марселя и его слова: «Знаешь, что меня зовут Доктор Дьявол?» Нет, расслабиться у нее не получилось.