Текст книги "«Если», 1996 № 09"

Автор книги: Роберт Сильверберг

Соавторы: Андрей Родионов,Вернор (Вернон) Стефан Виндж,Сергей Бирюков,Сергей Бережной,Томас Уайлд,Мириам Аллен де Форд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

– Да, но ведь это же запрещено Законом. Ты хочешь сказать…

– Станки с подвижными деталями не запрещены Законом. По крайней мере, впрямую. Власть противится созданию мощных высокоскоростных станков. Они не хотят, чтобы кто-нибудь стал производить бомбы или делать новые пузыри, а потом снова развязал Войну.

Здание очень напоминало то, из которого они совсем недавно вышли, только окон здесь было поменьше. Возле входа из земли торчал древний металлический столб. Вили с любопытством посмотрел на него, а Джереми сказал:

– Он не имеет никакого отношения к моему проекту. Когда я был совсем маленьким, на нем можно было прочитать цифры, написанные краской. Это часть крыла древнего самолета, на таких летали до Мирной Власти. Полковник думает, что он, вероятно, взлетал с Военно-Воздушной базы в Ванденберге в тот момент, когда на них опустился пузырь: часть самолета упала здесь, а остальное осталось внутри Купола.

Вили вслед за Джереми вошел в здание. Здесь было гораздо темнее, чем в том помещении, где работали программисты. Что-то двигалось, от-Куда-то доносились высокие монотонные звуки. Вили понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что они с Джереми были здесь единственными живыми существами. Джереми повел Вили по проходу в ту сторону, откуда слышался шум. В темноту уходила небольшая лента конвейера.

Вили заинтересовало, что здесь производится.

– Что… это такое?

Он указал на странные предметы на колесах.

– Фермерские тракторы, конечно! Они совсем небольшие, не могут перевозить пассажиров. Заряжаются от батарей, находящихся на крыше. Я знаю, что для первого проекта это довольно-таки опасное предприятие, только мне ужасно хотелось сделать что-нибудь действительно полезное. Вообще-то, тракторы не считаются транспортным средством; я думаю, что Мирная Власть даже не заметит их. А если они и обратят внимание на мои тракторы, мы сделаем что-нибудь другое.

Едва слышный сигнал донесся из телефонного аппарата, прикрепленного к поясу Джереми. Он нахмурился и поднес приборчик к уху.

– Вили, полковник и доктор Нейсмит хотят нас видеть – срочно. Мне кажется, они полагали, что мы будем слоняться в окрестностях большого дома и дожидаться, когда им приспичит с нами поговорить.

Это было первым проявлением неуважения к старшим, которое Джереми позволил себе за все время общения с Вили. Они направились к двери.

Глава 11

Это совещание вполне можно было считать военным советом. Полковник Каладзе, во всяком случае, полностью соответствовал своему званию. Глядя на него, Вили почему-то вспоминал господ Нделанте-Али: очень короткие волосы – везде, даже на лице, серебристая щетина лишь подчеркивала загар, великолепная военная выправка, несмотря на достаточно солидный возраст – полковнику было уже почти восемьдесят. Николай Сергеевич был одет в серо-зеленую рабочую одежду, ничем не примечательную, если не считать того, что она была идеально чистой и накрахмаленной. Голубые глаза полковника Каладзе могли искриться юмором (Вили заметил это во время торжественного обеда, который быЛустроен на ферме Красная Стрела по случаю их приезда), но сегодня утром они оставались жесткими и внимательными. Рядом с полковником Мигель Росас – с пистолетом за поясом и шерифской повязкой на рукаве – казался совершенно гражданским человеком.

Пол выглядел как обычно, но избегал смотреть Вили в глаза. А это было очень дурным знаком.

– Садитесь, джентльмены, – обратился к собравшимся старый полковник. На совете присутствовали все его сыновья, кроме отца Джереми, который уехал с торговой миссией в Корвалис. – Вили и Джереми, вы отправитесь в Сан-Диего раньше, чем мы планировали. Власть собирается финансировать Чемпионат Северной Америки по шахматам, как это уже было с несколькими последними олимпиадами. Они выбрали места для проведения полуфиналов по своему усмотрению и обещали обеспечить доставку туда участников.

«Так, наверное, должен чувствовать себя грабитель, когда ему становится известно, что его будущая жертва рассылает письменные приглашения всем желающим посетить его дом», – подумал Вили.

Даже Джереми казался немного обеспокоенным.

– А как это может отразиться на плане получения, э-ээ, помощи для Вили? Ведь нам придется действовать прямо у них под носом. Удастся ли нам проделать все так, чтобы никто ничего не заподозрил? – спросил он.

– Думаю, да. Майк со мной согласен. – Полковник посмотрел на Мигеля Росаса, который быстро кивнул. – Власть относится к нашей группе с подозрением, как, впрочем, и ко всем остальным Жестянщикам, но у них нет никаких причин следить за Вили. В любом случае, если мы собираемся участвовать в турнире, нужно подготовиться к появлению колонны грузовиков. Они проедут мимо фермы примерно через пятнадцать часов.

Колонна грузовиков.

Мальчики переглянулись. На мгновение они забыли обо всех опасностях. Мирная Власть доставит их на своих грузовиках, словно королей, до самой Ла-Джоллы. Они проедут вдоль всего Калифорнийского побережья!

– Все, кто отправляется на турнир, должны покинуть ферму через два часа, чтобы добраться к 101-му шоссе до того как грузовики будут там проезжать. – Он улыбнулся Ивану, своему старшему сыну. – Каладзе все равно приняли бы участие в этом соревновании, даже если бы Власть проявляла к нашей ферме самый пристальный интерес, а Вили не нуждался в помощи. Вам, ребята, меня не провести. Я знаю, что вы уже давно ждете подобной возможности. Мне хорошо известно, сколько времени вы потратили на создание программ, которые считаете непобедимыми.

Казалось, слова полковника привели Ивана Николаевича в легкое замешательство, однако он быстро справился с собой и улыбнулся отцу.

– Кроме того, – продолжал полковник, – там будут люди, которых мы знаем много лет, но никогда не встречали лично. Если мы откажемся от участия, это может вызвать подозрения.

– Вы считаете, что так будет лучше, Пол? – спросил Вили, бросив взгляд через стол на Нейсмита.

Неожиданно ему показалось, что Нейсмит как-то еще больше состарился и стал даже старше полковника Каладзе.

– Да, Вили. Это прекрасная возможность помочь тебе… Кроме того, мы решили нанять Майка, чтобы он поехал с вами вместо меня. Понимаешь…

Пол продолжал что-то говорить, но Вили его больше не слушал. «Пол останется здесь. Единственный шанс меня вылечить – и Пола не будет рядом». На короткое мгновение, которое в сознании Вили растянулось на несколько лет, комната, где он находился, вдруг начала бешено вращаться, а потом исчезла. Он погрузился в далекие воспоминания…

…Вид на улицу Клермонт сквозь незастекленное окно. Вили лежит на маленькой кровати. Первые пять лет своей жизни он провел, в основном, на этой кровати, глядя на пустую улицу. Тут ему повезло: в то время Глендора была окраиной и находилась вне досягаемости джонков и тирании господ Нделанте-Али. Все эти пять лет Вили был таким слабым, что у него едва хватало сил самостоятельно есть. Его жизнь целиком и полностью зависела от дяди Слая. Сейчас Сильвестр был бы старше самого Нейсмита, если бы был еще жив. Когда родители Вили хотели отдать своего слабого новорожденного сына койотам и воронам, именно дядя Слай уговорил их оставить ему едва живого малыша. Вили никогда не забудет лицо старика – такое черное и морщинистое, окаймленное серебристыми волосами. Внешне он совсем не походил на Нейсмита, и тем не менее у них было так много общего.

Сильвестру Вашингтону (а он настаивал именно на таком произношении своего имени) было уже больше тридцати, когда началась Война. Он был школьным учителем и с редким упорством сражался за жизнь этого ребенка. Он сделал кроватку для Вили и поставил ее так, чтобы больной мальчик мог видеть и слышать все, что происходило на улице. Каждый день Сильвестр Вашингтон подолгу разговаривал с Вили. Другие дети, у которых была такая же, как у него, болезнь, чахли на глазах и умирали, а Вили медленно, но все-таки рос. Среди его самых ранних воспоминаний, если не считать вида на улицу Клермонт, были игры с числами, придуманные дядей Слаем, который заставлял мальчика мыслить, раз уж он не мог двигаться.

А потом пришла очередь физических упражнений; старик хотел, насколько это было возможно, развить тело Вили. Только вот занимались они всегда после наступления темноты за развалинами, которые называли «наше ранчо». Ночь за ночью Вили ползал по теплой земле, пока ноги у него не окрепли настолько, что он смог стоять. Слай заставлял его тренироваться до тех пор, пока Вили не научился ходить.

Однако дядя Слай никогда не разрешал Вили выходить из дома днем – он говорил, что это очень опасно. Мальчик никак не мог понять почему. Улица за окошком всегда была пустынной и тихой.

Вили было уже почти шесть лет, когда он раскрыл тайну, но это знание круто изменило его жизнь. Сильвестр ушел на работу на потайной пруд, который он соорудил вместе со своими друзьями, воспользовавшись ирригационными каналами Нделанте. Слай обещал вернуться домой пораньше и принести Вили подарок за то, что мальчик научился ходить.

В их крошечной конуре было слишком жарко днем, и Вили надоело сидеть и смотреть в окно на пустую, скучную улицу. Он осторожно выглянул из покосившегося дверного проема, а потом, наслаждаясь обретенной свободой, медленно пошел вперед, пока вдруг не сообразил, что находится всего в нескольких шагах от перекрестка улиц Клермонт и Каталина – намного дальше, чем во время прошлых прогулок. Вили бродил по Каталине минут двадцать, восхищаясь волшебной страной, раскинувшейся перед его глазами: пустые руины под палящим солнцем, развалины самых различных размеров и цветов, ржавые металлические конструкции, словно гигантские насекомые, присевшие передохнуть возле дороги.

Дядя Слай возвращался домой раньше обычного и с трудом тащил на плече мешок. Увидев Вили на улице, дядя Слай тут же бросил на землю мешок и бросился в сторону Вили, но в это время из боковой аллеи до их слуха донесся стук подков. На освещенную ярким солнцем улицу выскочили всадники – пять джонков, которые охотились за рабочими. Один из них схватил Вили, в то время как другие кнутами отгоняли старика. Лежа на животе поперек седла, Вили повернул голову и бросил последний взгляд на Сильвестра Вашингтона, превратившегося в крошечную точку в самом конце улицы. Старик безмолвно ломал руки, даже не пытаясь спасти Вили от чужих людей, которые увозили его прочь.

Вили удалось выжить. Через пять лет его продали в Нделанте-Али. Прошло еще два года, и у него сложилась репутация опытного вора. Однажды Вили вернулся на улицу Клермонт. Дом по-прежнему стоял на месте: жизнь в Бассейне текла неспешно, и изменения происходили редко. Только вот дом был пуст. Дядя Слай исчез.

А теперь Вили должен потерять и Пола Нейсмита.

Остальные приняли задумчивый взгляд Вили за напряженное внимание. Нейсмит что-то говорил, но он так ни разу и не поднял на Вили глаз.

– Тебя нужно как следует отблагодарить за твое открытие, Вили. Нам удалось увидеть… ну, это странно и чудесно и, может быть, опасно. Я должен остаться. Ты понимаешь?

Вили не собирался этого говорить, слова вырвались сами по себе:

– Я понимаю, что вы со мной не пойдете. Я понимаю, что какая-то дурацкая математика для вас важнее.

Хуже всего было то, что эти слова совсем не разозлили Пола, он только чуть-чуть опустил голову.

– Да. Есть вещи, которые для меня важнее любого человека. Давай я тебе расскажу, что мы увидели…

– Пол, если Майк, Джереми и Вили должны отправиться в пасть льва, им незачем знать подробности.

– Как скажешь, Коля. – Нейсмит встал и медленно пошел к двери.

– Прошу меня извинить.

Наступила тишина, которую прервал полковник.

– Нам придется хорошо поработать, чтобы успеть отправить вас вовремя. Иван, покажи мне, что вы, любители шахмат, собираетесь дать Джереми с собой. Если Власть обеспечивает вас транспортом, может быть, Майк и мальчики смогут взять процессор помощнее.

И он ушел вместе со своими сыновьями и Джереми.

В комнате остались только Вили и Майк. Мальчик встал и повернулся к двери.

– Подожди-ка одну минутку. – В голосе Майка послышалась жесткость, которую Вили запомнил еще со времени их первого столкновения. Помощник шерифа обошел вокруг стола и усадил Вили обратно на стул. – Ты думаешь, Пол бросил тебя. Может быть, так оно и есть, но насколько мне известно, он обнаружил нечто очень важное. Мы не можем допустить, чтобы Нейсмит попал в руки Мирной Власти.

– Считай, что тебе очень повезло, когда мы согласились с планом Пола вылечить тебя, – продолжал Майк. – Только он мог уговорить Каладзе связаться с этими свиньями, биологами.

Майк свирепо посмотрел на Вили, словно ожидая возражений. Однако мальчик промолчал и избегал смотреть помощнику шерифа в глаза.

– Ладно. Я буду ждать тебя в столовой.

Росас быстро вышел из комнаты.

Вили не знал, сколько времени он просидел неподвижно на своем месте. Он не плакал: после того, что случилось много лет назад на улице Клермонт, Вили больше никогда не плакал. Он не винил Сильвестра Вашингтона, как не винил теперь Пола Нейсмита. Они сделали все, что один человек может сделать для другого.

Глава 12

До посадочной площадки на вершине Торговой Башни оставалось еще пять метров, а вертолет с двумя винтами умудрился поднять тучу пыли. Со своего места в кабине пилота Делла Лу наблюдала за встречающими, которым пришлось схватиться за свои шляпы и прикрыть глаза.

Только старина Гамильтон Эвери умудрялся сохранять важный вид.

Когда колеса вертолета коснулись земли, один из членов команды распахнул люк и помахал рукой важным персонам, собравшимся на посадочной площадке. Сквозь свой серебристый иллюминатор Делла Лу заметила, как директор Эвери кивнул и повернулся, чтобы пожать руку Смайзи, главе администрации Лос-Анджелеса. Потом он подошел к поджидавшему его у трапа одному из членов команды вертолета.

Смайзи был, вероятно, самым могущественным чиновником Мирной Власти в Южной Калифорнии. «Любопытно, – подумала Делла Лу, – как он отнесся к тому, что его босс выбрал такое необычное место для посадки в вертолет». Она криво улыбнулась. Черт возьми, ведь именно ей было поручено командование всей операцией, однако она сама не понимала, что происходит.

Дверца люка захлопнулась, и лопасти вертолета начали снова вращаться. Команда вертолета получила точные инструкции: посадочная площадка быстро исчезла из виду, а вертолет поднимался вверх, словно волшебный лифт, установленный на вершине Торговой Башни.

Когда вертолет взял курс на Лос-Анджелес и Санта-Монику, Делла Лу поднялась на ноги. Мгновение спустя Эвери вошел в кабину. Он казался совершенно спокойным и в то же время держался официально. В теории Комитет Директоров Мирной Власти был собранием равных. В действительности же, сколько Делла Лу себя помнила, Гамильтон Эвери оставался его главной движущей силой. Хотя он и не был очень знаменит, Гамильтон Эвери являлся самым могущественным человеком в мире.

– Моя дорогая! Я так рад тебя видеть.

Эвери быстро подошел к Делле, пожал ей руку, словно она была ему ровней, а не офицером на три чина младше. Делла позволила седовласому Директору взять себя под локоть и отвести на место.

– Я заметил на вашем вертолете знак принадлежности к Биджингу.

– Да, сэр. Ведь вы не желаете, чтобы кто-нибудь догадался об использовании вами людей Северной Америки.

Уж это-то Делла Лу прекрасно понимала. Три дня назад, завершив изучение положения в Центральной Азии, она вернулась в Анклав Биджинга. И тут же по сателлиту получила из Ливермора целые мегабайты детальных инструкций, причем они пришли не на имя главы администрации Биджинга, а прямо к ней, Делле Лу, полицейскому, занимающемуся противопартизанской деятельностью и другой оперативной работой. Ей выделили грузовой самолет – его грузом был тот самый вертолет, на котором они сейчас летели. Никто не имел права покидать борт на промежуточных остановках. Команда самолета должна была выгрузить вертолет с ее людьми и немедленно вернуться назад.

Эвери удовлетворенно кивнул.

– Отлично. Мне как раз нужен человек, которому не требуется объяснять все на пальцах. Ты успела прочитать отчет из Нью-Мексико?

– Да, сэр.

В течение всего полета Делла внимательно изучала доклад и пыталась разобраться в политических проблемах Северной Америки. Она отсутствовала три года; ей предстояло еще многое узнать, помимо трагедии в Тусоне.

– Как ты думаешь, Республика поверила нам?

Делла постаралась вспомнить содержание записи встречи и отчета.

– Да. Самое забавное, что наиболее подозрительные из них оказались и наиболее невежественными. Шеллинг проглотил наживку вместе с крючком. Он в достаточной степени технически образован, чтобы посчитать ваши объяснения разумными.

Эвери кивнул.

– Однако они будут верить вам до тех пор, пока не взорвется еще один пузырь. Насколько я поняла, это уже случалось дважды за последние несколько недель. Я не верю, что это объясняется квантовой теорией разложения. Ракетные полигоны старой Америки усеяны пузырями. Если процесс разложения будет продолжаться, их это не обойдет стороной.

Эвери снова кивнул, казалось, его совсем не расстроили слова Деллы.

Вертолет слегка снизился над Санта-Моникой, и Делла увидела самые роскошные особняки Анклава, пляжи возле них, а дальше шла разрушенная береговая линия Астлана. Всего несколько мгновений, и вот они уже снова над океаном. Пролетев несколько километров к югу, вертолет повернул в сторону суши.

Эвери поднял холеную руку.

– Все, что ты говоришь, правильно, но может оказаться несущественным. Это зависит от того, каким окажется истинное объяснение случившегося. Тебе не приходило в голову, что кто-то мог найти способ уничтожения пузырей, и что сейчас мы являемся свидетелями их экспериментов?

– Мне кажется, сэр, что места для проведения «экспериментов» выбраны довольно странно: Рос-Айсшелф, Тусон, Улан-Удэ. Кроме того, я не понимаю, как Мирная Власть могла не обнаружить такую организацию.

Пятьдесят пять лет назад, до Войны, организация, впоследствии назвавшаяся Мирной Властью, была всего лишь сетью научных лабораторий, получающих федеральное финансирование на проведение определенных исследований. В результате этих исследований были созданы пузыри – силовые поля, сгенерировать которые можно было не больше чем за тридцать минут, пользуясь мощным ядерным реактором. Старому правительству Соединенных Штатов об этом открытии сообщено не было; отец Эвери позаботился об этом. Руководство лаборатории сочинило свой собственный вариант геополитики. Даже в высоких бюрократических кругах, в которых вращалась Делла, не было никаких свидетельств того, что лаборатория Эвери положила начало Войне, однако Делла подозревала что-нибудь в этом роде.

В годы, последовавшие за катастрофой, Власть лишила весь оставшийся мир тяжелой индустрии и современной технологии. Представляющие наибольшую опасность правительства – такие, например, как правительство Соединенных Штатов, – были уничтожены, а на территориях их стран образовались небольшие территории с собственными правителями, как, например, в Центральной Калифорнии, или небольшое государство Астлан с его средневековым укладом, а еще имелось Нью-Мексико, где всем заправляли фашисты. Там, где были свои правительства, они обладали правами, достаточными только для того, чтобы собирать налоги, установленные Мирной Властью. Эти маленькие страны в определенном смысле были суверенны. Они даже развязывали свои мелкие войны, но без тяжелой промышленности и оружия массового поражения эти войны не представляли никакой опасности для остального человечества.

Делла сомневалась, что за границами Анклавов существовала достаточно серьезная техническая база, для того чтобы воспроизвести старые изобретения или чтобы модернизировать то, что уже имелось в наличии. И если кому-нибудь все-таки удалось раскрыть секрет пузырей, сателлиты Власти непременно обнаружат строительство крупных фабрик и заводов, необходимых для реализации изобретения.

– Я знаю, мои слова могут показаться бредом сумасшедшего, но вы, молодежь, не понимаете, насколько несовершенна техническая база Власти. – Эвери бросил взгляд на Деллу, словно рассчитывал, что она станет возражать. – Нам принадлежат университеты и большие лаборатории. Мы контролируем всех людей, имеющих серьезное образование. Однако мы почти не занимаемся исследовательской работой.

– Наши заводы в состоянии производить практически любую довоенную продукцию. – Он хлопнул рукой по обшивке. – Это хорошая, надежная машина, возможно, ее построили в последние пять лет, но модель была создана шестьдесят лет назад.

Он помолчал, а когда заговорил, его тон не был больше небрежным.

– За последние шесть месяцев я понял, что это было серьезной ошибкой. Кое-кто, обладающий технологией, заметно превосходящей довоенный уровень, действует под самым нашим носом. – Он положил на стол пластиковую коробочку. – Загляни внутрь.

На бархатной подушечке удобно устроились пять крошечных металлических предметов. Лу подняла один так, чтобы на него упал солнечный свет.

– Пуля?

– Вот именно, пуля. Только у нее есть мозги. Давай я расскажу тебе, как нам удалось наткнуться на это маленькое сокровище. Поскольку Жестянщики, эти ученые с заднего двора, последнее время стали вызывать у меня серьезные подозрения, я решил, что нам просто необходимо ввести наших людей в их среду. Это было нелегко. В большинстве регионов Северной Америки мы не допускали возникновения никаких правительств, хотя и несли в связи с этим большие материальные потери, поскольку, как ты понимаешь, налогов в тех краях собирать не могли. Мы опасались возникновения сильных национальных государств. Теперь я вижу, что это было ошибкой. Им удалось выйти из-под нашего контроля гораздо в большей степени, чем в тех областях, которые контролировались местными правительствами – к тому же нам достаточно сложно следить за ними, поскольку единственными источниками информации служат орбитальные спутники.

Поэтому я послал в те районы, где нет своих правительств, несколько отрядов, сочинив для них надежные легенды. В Центральной Калифорнии, например, проще всего было сделать вид, что они являются потомками русского десанта. Наши люди получили инструкции засесть в горах и нападать на всех подозрительных путешественников. Таким образом, я рассчитывал, что смогу постепенно накопить достаточную информацию, не производя официальных рейдов. На прошлой неделе один такой отряд напал на трех местных жителей в лесу к востоку от Ванденберга. У этой троицы было всего одно ружье – стандартный восьмимиллиметровый карабин из Нью-Мексико. Было почти темно, но с расстояния сорока метров противник умудрился попасть в каждого из десяти человек, причем для этого ему потребовалась всего одна автоматная очередь.

– Такой карабин содержит всего десять патронов в одной обойме. Значит…

– Значит, это была идеальная стрельба, моя дорогая. Мои люди клянутся, что стрельба велась в автоматическом режиме. Если бы на них не было бронированных жилетов или если бы пули летели с нормальной скоростью, ни один из них не ушел бы оттуда живым. Волшебство. Нам удалось захватить кусочек этого волшебства. В наших лабораториях в Ливерморе были сделаны всевозможные тесты. Ты когда-нибудь слышала про «умные» бомбы? Конечно, воздушные эскадрильи в Монголии использовали их. Так вот, мисс Лу, ты держишь в руках «умную» пулю. У каждой такой пули впереди имеется видеоглаз, соединенный с процессором такой мощности, какой обладает наш настольный компьютер стоимостью в сто тысяч монет.

Делла вздрогнула.

Гамильтон Эвери слегка улыбнулся, очевидно довольный ее реакцией.

– Это еще не все. Посмотри на другие предметы в коробке.

Делла осторожно положила пулю на бархатную подушечку и взяла коричневый шарик, который показался ей чуть липким на ощупь. На нем не было никакой маркировки, а поверхность всюду была одинаковой. Делла удивленно подняла брови.

– Это «жучок», Делла. Не обычный звукозаписывающий «жучок», какими пользуемся мы, а полная видеокамера, которая к тому же может снимать в разных направлениях.

– А вы уверены, что в данный момент не ведется передача?

– О да. Наши ученые выпотрошили внутренности из этого «жучка», прежде чем отдали мне, они утверждают, что в нем не осталось ни одной работающей детали. Теперь, я думаю, тебе понятно, почему мною были предприняты такие меры предосторожности.

Делла медленно кивнула. Значит, дело вовсе не в том, что взрываются пузыри: Эвери предполагал, что их истинные враги уже в курсе последних событий.

А если они могут делать такие штуки, вполне возможно, что у них хватит ума и на то, чтобы обойти все квантовые теории и научиться взрывать пузыри.

– Вы думаете, они сумели внедриться в Мирную Власть?

– Я в этом уверен. Мы самым тщательным образом проверили наши лаборатории и залы совещаний. Было обнаружено семнадцать таких жучков на Западном побережье, два в Китае и еще несколько в Европе. Возле наших находок не удалось обнаружить никаких передающих устройств, поэтому мы считаем, что камеры были привезены в эти места случайно. Такое впечатление, что эта зараза распространяется из Калифорнии.

– Значит, им известно, что мы заинтересовались их деятельностью.

– Да, но не более того. Они совершили несколько серьезных ошибок, а нам, в свою очередь, пару раз улыбнулась удача: в калифорнийской группе у нас есть информатор. Он пришел к нам менее двух недель назад. Мне кажется, он не подсадная утка, потому что все рассказанное им совпадает с тем, что удалось обнаружить нам самим, только он рассказал нам немного больше того, что мы знали. Мы собираемся покончить с этими людьми. Причем самым законным образом. Мы уже давно не устраивали показательных процессов – со времен случая с Якимой.

Ты будешь играть самую важную роль в этой операции, Делла. Докладывать о том, как идут дела, ты должна только мне. Ты возглавишь калифорнийскую операцию и будешь ее контролировать, конечно, насколько это возможно с нашими средствами связи. Для работы в тылу наших заклятых врагов нам нужен один из самых лучших агентов, который прекрасно ориентируется в тех местах и которого мы могли бы снабдить надежной и достоверной легендой.

Делла родилась и выросла в Сан-Франциско. Целых три поколения члены ее семьи были ремонтниками и агентами Власти.

– Кроме того, у меня будет для тебя особое, очень ответственное задание. Выполнение его может оказаться гораздо важнее всей остальной операции.

Эвери положил на стол цветную фотографию. Фотография была не очень качественной. Перед входом в сарай стояла группа мужчин: фермеры-северяне, если не считать черного мальчишки, разговаривавшего с высоким молодым человеком, который держал в руках винтовку.

– Видишь типа в самой середине?

Лицо человека, на которого указывал Эвери, было всего лишь смазанным пятном, но он показался Делле ничем не примечательным: лет семидесяти или восьмидесяти – сотни таких же стариков можно встретить на улицах любого Североамериканского Анклава.

– Мы думаем, что это Пол Хелер. – Эвери посмотрел на своего агента. – Это имя тебе не знакомо? Ты вряд ли найдешь его в книгах по истории, но я его отлично помню. Еще со времен, предшествовавших Войне. Я был тогда еще ребенком. В Ливерморе. Он работал в лаборатории моего отца и именно он изобрел пузыри.

Делла снова посмотрела на фотографию. Она понимала, что сейчас удостоилась чести и особого доверия: Эвери сообщил ей один из секретов, который был известен только избранным. Она попыталась увидеть что-нибудь выдающееся в смазанных чертах.

– Ну, конечно, Шмидт, Кашихара, Бхадра – они сделали пузырь, но силовое поле такого вида было одной из блестящих идей Хелера.

Короче говоря, он исчез сразу после того как началась Война. Очень умно. Он не стал ждать, пока мы захотим с ним покончить. После уничтожения национальных армий нашей самой главной задачей было поймать Хелера. Нам это не удалось. Примерно через пятнадцать лет, когда мы установили контроль над всеми оставшимися лабораториями и реакторами, поиски Хелера прекратились. Однако теперь, после стольких лет, когда пузыри начали взрываться, мы его обнаружили… Теперь ты понимаешь, почему я уверен, что пузыри умирают, неестественной смертью.

– Это он, Делла. – Эвери постучал пальцем по фотографии. – В течение следующих нескольких недель мы предпримем решительные действия против сотен людей. Но все это ни к чему не приведет, если ты не сможешь разыскать одного-единственного человека, которого зовут Пол Хелер.