Текст книги "«Если», 1996 № 09"

Автор книги: Роберт Сильверберг

Соавторы: Андрей Родионов,Вернор (Вернон) Стефан Виндж,Сергей Бирюков,Сергей Бережной,Томас Уайлд,Мириам Аллен де Форд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Глава 20

Лица Николая Сергеевича и Сергея Николаевича, сидевших впереди Вили, приобрели бледно-фиолетовый оттенок. Поздний ночной дождь заглушал все другие звуки. Последние четыре километра старый русский <потайной ход» проходил на поверхности земли. Когда повозка проезжала совсем близко от стен, Вили чувствовал, как влажные листья и шершавые ветки касаются его рук. Сквозь прибор ночного видения лес светился чуть ярче, чем деревья или маскировочные сети. Стены туннеля были тщательно оплетены ими, так что сверху, вероятно, все выглядело как самый обычный густой лес. Теперь, когда кроны деревьев над головами путников намокли от дождя, капельки влаги начали падать им на головы, и Вили поправил свою накидку, чтобы спрятаться от струек воды, которые упорно пытались проникнуть ему за воротник. Без прибора ночного видения мир вокруг казался абсолютно черным. Другие органы чувств подсказывали Вили, что эта замаскированная тропа ведет в глубь материка, мимо сторожевых постов, которые Власть расставила вокруг фермы. Вили понял, что они уже давно миновали банановую рощу, которая находилась на восточной границе фермы Красная Стрела. Ему показалось, что к запаху влажного дерева и намокших веревок добавился запах сирени, а это означало, что они находятся на пол пути к шоссе номер 101. «Неужели, – подумал Вили, – Каладзе собираются так далеко провожать меня?»

Сквозь скрип колес повозки Вили слышал шаги Мигеля Росаса, который шел впереди с лошадьми.

Губы Вили презрительно изогнулись. Никто ему не поверил. И вот он сидит здесь – по сути дела пленник людей, которые должны быть его союзниками, а предатель ведет их всех вперед сквозь темноту!

– Похоже, мы уже добрались до конца, сэр, – шепот Росаса тихо и – зловеще? – долетел до Вили сквозь шелест дождя.

Повозка, на которой сидел старший Каладзе, поравнялась с мальчиком. Росас подошел, чтобы помочь старику слезть, но русский покачал головой.

– Мы пробудем здесь всего несколько минут, – прошептал он и обратился к мальчику:

– Вили, ты знаешь, почему мы поехали провожать тебя втроем?

– Нет, сэр.

Когда Вили разговаривал с полковником, слово «сэр» получалось у него совершенно естественно. Он уважал этого человека едва ли не больше всех других людей, если не считать, конечно, самого Нейсмита.

– Ну, сынок, я хотеЛубедить тебя, что ты для нас важен, потому что можешь помочь Полу в его работе. Мы не желали оскорбить тебя на совещании вчера вечером – просто мы не сомневались, что ты ошибаешься насчет Майка. – Он поднял руку на несколько сантиметров, и Вили был вынужден воздержаться от новых попыток переубедить полковника. – Я не буду с тобой спорить. Я знаю, что ты уверен в своей правоте. Нам не удалось достичь согласия по этому вопросу… однако мы все равно нуждаемся в тебе. Ты знаешь, что Пол Нейсмит – ключевая фигура в нашей игре. Может быть, он сумеет разгадать секрет пузырей и избавить нас от Мирной Власти.

Вили кивнул.

– Пол сказал нам, что ты ему необходим, что без твоей помощи он может не успеть довести дело до конца. Они ищут его, Вили. И если они доберутся до него прежде, чем он решит задачу, – ну, тогда я не думаю, что у нас останутся хоть какие-нибудь шансы. С нами обойдутся точно так же, как с Жестянщиками в Ла-Джолле. Вот так-то.

Он помолчал.

– Мы хотим, чтобы ты вернулся к Полу. Мы полагаем, отсюда ты сумеешь это сделать. Тропа, перед которой ты стоишь, проходит под старым 101-м шоссе. Я думаю, что ты ни с кем не встретишься, если не будешь слишком сильно отклоняться к югу. Там неподалеку расположены перевалочный пункт и заправочная станция для грузовиков.

Впервые за все время заговорил Росас.

– Должно быть, он и в самом деле нуждается в твоей помощи, Вили. Единственное, что сможет спасти его – дом в горах. Если тебя поймают и заставят говорить…

– Я не буду говорить, – сердито прервал его Вили и постарался не думать о том, что было принято делать с упрямыми пленниками в Пасадине.

– Если ты попадешься Мирной Власти, выбора у тебя не будет.

– Вот как? Значит, с тобой все случилось именно так, сеньор джонк? Мне почему-то не кажется, что ты с самого начала планировал нас предать. Так что же произошло? Я знаю, что ты попался в сети этой китайской сучки. Значит, все дело в ней? – Голос Вили с каждым словом становился все пронзительнее. – Значит, ты стоишь так мало?

– Хватит!

Каладзе произнес одно это слово негромко, но так резко, что Вили сразу же умолк. Полковник медленно спустился с повозки на землю, а потом наклонился так, что его глаза, по-прежнему скрытые прибором ночного видения, оказались на одном уровне с глазами Вили. И каким-то невероятным образом Вили вдруг почувствовал, что эти глаза яростно сверкают сквозь темные пластиковые линзы.

– Если кому-нибудь и следовало бы возмущаться, так это Сергею Николаевичу и мне, не так ли? Ведь это мой внук, а не твой, навеки остался в пузыре Мирной Власти. Если кому-нибудь и следовало бы быть подозрительным, так это мне, а не тебе. Майк Росас спас тебе жизнь. И я имею в виду не только то, что он доставил тебя к нам живым и невредимым. Он провел тебя в тайные лаборатории, а потом лишь секунды решили, остаться вам в живых или погибнуть вместе с Джереми. И то, что ты получил там, – это сама жизнь. Я видел тебя, когда ты уезжал в Ла-Джоллу: если бы ты и сейчас был так сильно болен, то не смог бы позволить себе роскоши тратить столько сил на гнев.

Эти слова заставили Вили замолчать. Каладзе был прав, хотя это не касалось невиновности Росаса. Последние восемь дней были такими напряженными, столь полными ярости и разочарования, что он действительно не заметил, насколько улучшилось его самочувствие. С того дня как он начал принимать таблетки, боль стала отступать, причем гораздо быстрее, чем когда-либо раньше.

– Ладно. Я помогу. При одном условии.

Николай Сергеевич выпрямился, но ничего не сказал.

– Если Власть найдет Нейсмита, то игра проиграна, – продолжал Вили. – Возможно, Майк Росас и эта женщина, Лу, знают, где он находится. Если вы обещаете – даю слово чести – в течение десяти дней не позволять им вступать в контакт с внешним миром, тогда для меня будет какой-то смысл делать то, о чем вы просите.

– Это практически будет означать, что нам придется их запереть.

Он бросил взгляд на Росаса.

– Конечно. Я согласен. – Предатель сказал это быстро, как будто даже с готовностью, и Вили подумал, что, вероятно, что-то упустил.

– Ну, хорошо, сэр, я даю тебе слово. – Каладзе протянул Вили худую сильную руку. – А теперь нам пора, пока рассвет не застал нас за обсуждением этих проблем.

Сергей и Росас повернули лошадь и повозку, а потом старательно уничтожили все следы своего пребывания в этом месте. Предатель избегал смотреть на Вили.

Вили остался один с маленькой лошадкой в темной ночи. По-прежнему шел дождь, и, несмотря на накидку, тонкая струйка воды затекала Вили за воротник.

У Вили было достаточно времени, чтобы все обдумать. Он не переставая размышлял о том, с какой радостью Росас согласился на домашний арест для себя и Деллы Лу. Они наверняка что-то придумали. Лу очень умна… и так же красива. Вили не знал, почему Росас стал предателем, но вполне мог поверить, что помощник шерифа поступил так ради этой женщины.

Прошло несколько часов, а Вили так и не пришел ни к какому решению. Рассвет быЛуже близок, и дождь прекратился. Вили остановился в поредевшем лесу и посмотрел на восток. Небо местами было очень чистым, только кое-где сияли крошечные огоньки – звезды. Деревья отбрасывали многочисленные тени, а между холмами виднелся большой отрезок 101-го шоссе. Движения никакого не было, хотя далеко на юге Вили заметил, как перемещаются тени, – это могли быть грузовики Мирной Власти. А еще он увидел ровный, яркий свет, вероятно, это и был тот перевалочный пункт, о котором говорил Каладзе.

Внизу, прямо к шоссе, подходило лесное болото. Дорогу размывало много раз, и теперь она превратилась в небольшой деревянный мост, проложенный через болота. У Вили был выбор, в каком месте пробраться под шоссе. Дорога оказалась гораздо дальше, чем он думал. К тому времени, когда они прошли полпути, небо на востоке было уже ярко освещено, а его лошадь стала ступать гораздо увереннее.

Вили выбрал узкую тропинку и собрался было пройти под шоссе. Он так и не решил загадку Деллы Лy и Росаса. Если они не смогут послать сообщение, тогда кто это сделает? Кто знает, где искать Росаса? Неожиданно Вили замер на месте; лошадь, шедшая сзади, подтолкнула его своим мягким носом, и он упал на колени, но не обратил на это никакого внимания. Ну, конечно! Бедняжка Вили, дурачок Вили, он всегда готов помочь своим врагам.

Вили поднялся на ноги и стал внимательно осматривать лошадь в поисках нежелательного багажа. Провел рукой по ее животу и сразу же обнаружил то, что искал: передатчик был большим, его диаметр равнялся почти двум сантиметрам. Вне всякого сомнения, в него был вмонтирован таймер, рассчитанный на то, чтобы передатчик не начал работать там, где его могли бы обнаружить приборы Каладзе. Вили взвесил передатчик на ладони. Он был ужасно большим, это, наверное, один из «жучков» Власти. Но ведь Росас мог бы воспользоваться чем-нибудь менее заметным. Он вернулся к лошади и еще раз все проверил, затем разделся и проделал со своей одеждой то же самое. Утренний воздух был прохладным, а ноги Вили погрузились в мягкую грязь. Он чувствовал себя великолепно.

Он все внимательно осмотрел, однако больше ничего не нашел, отчего у него снова возникли неприятные сомнения. Если бы речь шла только о Лу, он бы понял…

Кроме того, надо было еще решить, что делать с «жучком». Вили оделся и повел лошадь в сторону от дороги. Издалека послышался шум мотора, который все нарастал. Деревянный настил задрожал, осыпав их мелкими комьями грязи. Прямо у них над головами проехал грузовик, и Вили удивился тому, что деревянные мостки выдержали.

Наконец-то ему в голову пришла просто отличная идея! Всего в нескольких километрах к югу находился перевалочный пункт водителей грузовиков. Если он привяжет лошадь где-нибудь здесь, то, скорее всего, сможет обернуться меньше чем за час. Там останавливаются не только грузовики Мирной Власти. Водители фургонов и повозок с лошадьми тоже туда заезжают. Вили не составит никакого труда пробраться на станцию на рассвете и прикрепить приборчик на какой-нибудь фургон.

Он весело рассмеялся. Вот так-то, мисс Лу и мистер Росас! Если ему немного повезет, Власти будут считать, что Нейсмит обосновался где-то в районе Сиэтла.

Глава 21

Эллисон Паркер казалось, что она стала героиней готического романа. Впрочем, если бы только это!

Она сидела в лесу прямо на земле и смотрела на север. Вдали от Купола погода была такой же, как раньше, пятьдесят лет назад, только вот дождь шел чаще. Если не смотреть по сторонам, вполне можно убедить себя, что она отправилась на прогулку за город, а сейчас присела отдохнуть в прохладной тени. Можно даже представить себе, что Ангус Квиллер и Фред Торрес еще живы и что, вернувшись в Ванденберг, она отправится на свидание с Полом Хелером.

Однако стоило ей повернуть голову налево, и она видела особняк своего спасителя, почти скрытый высокими деревьями. Даже при ярком солнечном свете дом казался ей каким-то мрачным и неприветливым. Может быть, все дело в личности владельца? Старик Нейсмит, такой незаметный и мягкий; Эллисон почему-то была уверена, что с ним связана какая-то ужасная тайна. И, как в любом готическом романе, его слуги, которым было под пятьдесят, оставались такими же незаметными и молчаливыми.

Конечно, за последние несколько дней часть тайн была раскрыта, а самый главный секрет стал ей известен в первый же вечер. Когда она привезла старика к особняку, слуги очень удивились. Они все время повторяли одно и то же: «Хозяин объяснит вам все, что нуждается в объяснениях». Сам «хозяин» был к этому моменту практически без сознания, так что вряд ли Эллисон смогла бы получить от него ответы на интересующие ее вопросы. В этом странном доме с ней обращались хорошо, кормили, выдали чистую, хотя и не слишком подходящую по размеру, одежду. Ее спальня была практически мансардой, окна которой находились под самой крышей. Мебель здесь стояла простая, но элегантная; один только полированный шкаф для одежды стоил не одну тысячу долларов там, в ее мире. Эллисон сидела на лоскутном стеганом одеяле и мрачно думала о том, что, если утром ей не дадут каких-либо внятных объяснений, она пешком отправится обратно на побережье, сколько бы солдат, желающих ее подстрелить, там ни оказалось.

Старик не вступал с ней ни в какие контакты, хотя Моралесы сказали Эллисон, что он поправился. Дом был большим, но множество дверей в нем всегда оставалось заперто. Старик избегал ее общества. Странно. Ее присутствие здесь было явно нежелательно. Моралесы вели себя дружелюбно и позволяли ей принимать участие в домашней работе, но Эллисон чувствовала, что старик хотел, чтобы она покинула его дом. С другой стороны, они не могли позволить ей уйти. Они опасались армии

Мирной Власти не меньше, чем она; если ее поймают, тайна местонахождения их дома будет раскрыта. Эллисон оставалась, чувствуя смущение и легкое неудовольствие хозяев.

Она видела старика всего несколько раз с тех пор как они приехали в этот дом, каждый раз мельком, и ей ни разу не удалось с ним поговорить. При этом он не покидал особняка. Эллисон слышала его голос за закрытыми дверями, иногда он разговаривал с женщиной – не с Ирмой Моралес. Женский голос почему-то казался Эллисон знакомым.

«Господи, я бы сейчас все отдала за то, чтобы увидеть дружелюбное лицо. Чтобы поговорить с кем-нибудь. Ангус, Фред, Пол Хелер».

Эллисон поднялась на ноги и сердито вышла на солнце. Над побережьем все еще висели утренние тучи. Серебряная арка силового поля, закрывающего Ванденберг и Ломпок, казалось, уходила прямо в небеса. Нет такой конструкции, которая своим грандиозным великолепием могла бы сравниться с этой. Даже горы начинаются с подножий, а потом медленно переходят в плоскогорья. Ванденбергский пузырь вздымался вверх, крутой и нематериальный, словно сон. Именно эта блистающая полусфера содержала в себе большую часть ее прежнего мира, ее старых друзей. Они были заключены там, в безвременье, точно так же, как она, Ангус и Фред были заключены в пузыре, возведенном вокруг их космического корабля. Придет день, когда Ванденбергский пузырь лопнет…

Где-то среди деревьев прокаркала ворона, которая, слетев с вершины сосны, сделала небольшой круг и уселась на другую ветку. Сквозь жужжание насекомых Эллисон вдруг услышала приглушенный стук копыт. По узкой тропе, проходящей как раз мимо нее, медленно приближалась лошадь. Эллисон снова спряталась в тени и стала ждать.

Прошло минуты три, и она увидела одинокого всадника: мужчина, такой худощавый, что Эллисон не смогла определить его возраст. Однако, вне всякого сомнения, он был очень молод. Темно-зеленая, словно защитная одежда, коротко подстриженные, давно нечесанные волосы. Он выглядел усталым, но внимательно смотрел на тропу. Неожиданно его карие глаза остановились на Эллисон.

– Джилл! Как тебе удалось отойти так далеко от веранды? – он говорил с сильным испанским акцентом; правда, в данный момент Эллисон не обратила на это особого внимания. Широкая усмешка преобразила лицо мальчика, когда он соскользнул с лошади и торопливо зашагал к ней навстречу. – Нейсмит говорит… – он остановился на расстоянии протянутой руки от Эллисон и смолк, с изумлением глядя на нее. – Джилл? Это и в самом деле ты?

Он протянул руку в сторону Эллисон. Его движение было таким медленным, что его вряд ли можно было расценить как проявление агрессии, но Эллисон не стала рисковать и схватила мальчишку за запястье.

Вили вскрикнул – не от боли, от удивления. Эллисон показалось, что он не может поверить в то, что она и в самом деле прикоснулась к нему. Она отвела его обратно на тропу, и они вместе направились к лошади. Теперь Эллисон завела руку мальчишки ему за спину. Он не сопротивлялся, хотя и не казался напуганным. В его глазах застыло скорее изумление, чем страх.

Теперь, когда этот тип находился в ее власти, она может воспользоваться этим и получить ответы на интересующие ее вопросы.

– И ты, и Нейсмит никогда меня раньше не видели, однако вы ведете себя так, словно знакомы со мной. Я хочу знать, в чем тут дело?

Она немного сильнее надавила на руку мальчишки, но не так, чтобы причинить боль.

– Но я действительно видел вас. – Он помолчал немного, а потом быстро добавил: – На фотографиях.

Эллисон и мальчишка прошли немного по мягкой, усыпанной хвоей тропе. Нет, тут что-то другое. Эти люди ведут себя так, как будто они с ней лично знакомы. Может ли такое быть? С мальчишкой, конечно же, все понятно – он никоим образом не может ее знать, но Билл, Ирма и, естественно, Нейсмит достаточно пожилые люди, она вполне могла их знать раньше. Она попыталась представить себе их лица, когда они были моложе на пятьдесят лет. Слуги должны были быть совсем детьми. Старику, наверное, было тогда столько же, сколько ей сейчас.

Эллисон позволила мальчику довести себя до дома. Теперь она просто держала его за руку; мысли Эллисон витали где-то далеко – она размышляла о надгробном кресте со своим именем. Они прошли мимо главного входа, подняли решетку, закрывающую спуск в подземные комнаты. Дверь, ведущая вниз, была распахнута: видимо, слуги проветривали помещение. Нейсмит сидел к ним спиной, все его внимание было поглощено аппаратурой, с которой он возился. Продолжая держать поводья лошади, мальчик засунул голову в дверной проем и позвал:

– Пол!

Эллисон посмотрела из-за плеча старика на экран, который тот разглядывал: лошадь, мальчик и девушка стояли в дверном проеме, глядя на старика, уставившегося на экран, на котором… Эллисон тихо и печально, словно эхо, повторила слова мальчишки:

– Пол?

Старик, который еще несколько дней назад был совсем молодым человеком, наконец повернулся, чтобы встретить их.

Глава 22

На Земле сейчас было совсем немного мест, где людей жило больше, чем до Войны. Ливермор принадлежал к их числу. В период довоенного расцвета здесь располагался небольшой город с множеством коммерческих и федеральных научных центров, разбросанных среди холмов. Это были времена бума, когда старая Лаборатория Энергетических Проблем выполняла десятки заказов крупных концернов и решала сотни мелких задач для других лабораторий, находившихся в городке. Один из множества проектов, почти никому не известный, оказался решающим для будущего. Руководитель проекта, отец Гамильтона Эвери, был достаточно умен, чтобы предвидеть, какое колоссальное влияние на историю человечества может оказать изобретение одного из ученых его лаборатории.

И пока старый мир исчезал под серебристыми пузырями, сгорал в огне ядерных взрывов или погибал от страшных эпидемий, Ливермор развивался. Сначала со своего континента, а потом и со всей планеты новые правители собирали сюда самых талантливых ученых. Если отбросить несколько очень тяжелых лет, когда эпидемии были особенно жестокими, Ливермор разрастался практически непрерывно. Мирная Власть вершила судьбы всего человечества.

Сердцем Мирной Власти быЛучасток в тысячу квадратных километров, узкой лентой протянувшийся на запад в сторону Беркли и Окленда. Даже Анклавы в Биджинге и Париже были неизмеримо меньше Ливер-морского. Гамильтон Эвери хотел создать здесь рай. В течение сорока лет в его распоряжении находились ресурсы всей планеты и ее лучшие умы.

Однако центральной, ключевой, частью Ливермора была Квадратная Миля, где сосредоточились бывшие федеральные лаборатории, Калифорнийский университет, сохранивший свою старинную архитектуру среди громадных пузырей, обсидиановых башен и парков, больше похожих на леса.

«Если мы должны встретиться втроем, – подумал Эвери, – то более подходящего места не придумаешь». Он оставил свой обычный эскорт на зеленой границе Квадратной Мили. Эвери шел со своим адъютантом по старому тротуару в сторону серого здания с высокими узкими окнами, где когда-то находились кабинеты руководства лаборатории.

Вдали от обильно орошаемых лужаек и парков воздух был жарким, каким он и должен быть летом в Ливерморской долине. Белая рубашка почти сразу прилипла к спине Эвери.

Адъютант открыл дверь в конференц-зал, и Гамильтон Эвери вошел, чтобы встретиться, или противостоять своим коллегам.

– Джентльмены.

Он протянул через стол руку сначала Киму Тиулангу, а потом Кристиану Жеро. Вид у обоих был совсем не радостный – Эвери заставил их ждать.

Кристиан Жеро никогда особенно не жаловал дипломатию.

– Вам придется многое нам объяснить, не забывайте, мы не ваши слуги, которые обязаны по первому зову господина бросить все свои дела и примчаться к нему, проехав при этом полсвета.

«В таком случае, что же ты здесь делаешь, жирный кретин?» Однако вслух Эвери произнес:

– Кристиан, Господин Директор, мы встретились сегодня потому, что только мы одни обладаем достаточным влиянием, чтобы справиться с возникшей сложной ситуацией.

– Фу! – Жеро взмахнул жирной рукой. – До сих пор хватало общения по телевидению.

– Телевидение больше не работает.

Представитель Центральной Африки недоверчиво хрюкнул, но Эвери знал: люди Жеро в Париже подтвердят, что атлантический спутник связи не функционирует вот уже двадцать четыре часа. Поломка не была частичной, да и оборудование вышло из строя не постепенно – связь была прервана одновременно и повсеместно.

Однако Жеро только пожал плечами, а три его телохранителя передвинулись, чтобы оказаться у него за спиной. Эвери посмотрел на Ти-уланга. Пожилой камбоджиец, Директор, представитель Азии, не казался таким расстроенным, как Жеро. Ким Тиуланг был одним из настоящих основателей нового мира: он закончил Ливерморский университет как раз перед Войной. Отец Эвери отобрал около сотни человек по собственному усмотрению (в их число входили его сын и К.Т.), которые впоследствии и назвали себя Мирной Властью. Теперь их осталось совсем немного. Каждый год им приходилось выбирать себе новых преемников. Жеро был первым директором со стороны, он не входил в основную группу. «Неужели таким должно быть наше будущее?» Эвери увидел тот же вопрос в глазах Тиуланга. Кристиан был гораздо более способным человеком, чем можно было подумать, глядя на него, но каждый год остальным становилось все труднее терпеть его неуемную жадность, любовь к драгоценностям, его гаремы, его излишества. После того как умрут старики, он провозгласит себя императором…

– Кристиан, вы получили мои отчеты. Вы знаете, что у нас возникла ситуация, которую можно обозначить, как восстание. Однако я рассказал вам не все. Произошли события, в которые вам будет трудно поверить.

– Это вполне возможно, – проговорил Жеро.

Эвери проигнорировал его слова и продолжал:

– Джентльмены, у наших врагов есть космические корабли.

Довольно долго единственным звуком оставалось тяжелое дыхание кондиционера. Жеро забыл о сарказме, и на этот раз возражения начал выдвигать Тиуланг:

– Но, Гамильтон, нужна же соответствующая промышленная база! Даже у нас есть всего лишь несерьезная, слабая и неотработанная программа. Мы же проследили за тем, чтобы все комплексы были разрушены во время Войны.

Эвери жестом приказал своему адъютанту положить на стол фотографии.

– Я знаю, что вы хотите сказать, К.Т. Это звучит маловероятно, но посмотрите сюда: разведывательный космический корабль – на таких летали перед Войной – разбился на границе Астлана и Калифорнии. Это не модель и не розыгрыш. Он сильно пострадал во время пожара, возникшего вследствие катастрофы, но мои люди утверждают, что корабль только что вернулся с орбиты.

Оба Директора наклонились над столом, чтобы получше рассмотреть снимки.

– Я верю вам, Гамильтон, но тем не менее не исключаю возможности какого-нибудь обмана. Мне казалось, что все корабли этого типа подверглись уничтожению, но ведь вполне возможно, что один из них оставался припрятанным где-нибудь все эти годы. Согласен, даже в такой ситуации все это выглядит достаточно серьезно, но…

– Конечно. Только вот нет никаких свидетельств того, что эту штуку притащили туда, где она была обнаружена, а вокруг места катастрофы растет довольно-таки густой лес.

Мы забрали с собой все, что осталось после пожара, чтобы повнимательнее изучить останки этого корабля. Мы, вероятно, сможем определить, был ли он сделан до Войны, или это восстановленная модель, появившаяся существенно позже.

Жеро медленно повернулся и посмотрел на своих телохранителей. Эвери понял, что африканца охватили серьезные сомнения. Наконец он, казалось, решился. Наклонившись вперед, он тихо произнес:

– Кто-нибудь спасся? Вам удалось кого-нибудь допросить?

Эвери покачал головой.

– На борту корабля было, по крайней мере, два человека. Один погиб, когда корабль приземлился. А другого застрелили… один из наших исследовательских отрядов. Несчастный случай. – Жеро скривился и Эвери представил себе, какой мучительной смертью умер бы тот, кто был повинен в этом несчастном случае. Эвери быстро и достаточно строго разобрался с некомпетентными лицами, которые были виноваты в случившемся, однако он не получил от этого никакого удовольствия. – На костюме члена экипажа не было никаких опознавательных знаков, кроме имени. Его костюм… такие раньше носили в Военно-Воздушных Силах США.

– Ну, хорошо, давайте на время предположим, что произошло невероятное, – заявил Тиуланг. – Что они здесь делали?

– Похоже на разведывательную миссию. Мы доставили обломки в лабораторию, однако там есть предметы, назначение которых нам не понятно.

Тиуланг стал внимательно рассматривать сделанную с воздуха фотографию.

– Корабль, вероятно, прилетел с севера, может быть, даже со стороны Ливермора. – Он кисло улыбнулся. – История повторяется. Помните тот космический корабль Военно-Воздушных Сил, который мы закатали в пузырь? Если бы они тогда успели сообщить о том, что мы намеревались сделать… сейчас, возможно, все было бы по-другому.

Много дней спустя Эвери раздумывал о том, почему слова Тиуланга не подсказали ему, как обстоят дела на самом деле. Возможно, виноват был Жеро, который перебил камбоджийца – он был самым молодым из них, и его совершенно не занимали воспоминания стариков.

– А вот и объяснение, почему замолчали наши спутники!

– Да, мы думаем, что причина именно в этом. Сейчас мы пытаемся наладить старую радарную службу, которой мы пользовались в двадцатых годах. Было бы очень хорошо, если бы и вы сделали то же самое.

– Получается, что сейчас мы столкнулись с самой серьезной оппозицией за последние пятьдесят лет. Лично я считаю, что эта оппозиция возникла уже довольно давно. Мы не обращали достаточного внимания на Жестянщиков, считая, что без серьезных источников энергии их технология не может представлять для нас опасности. Мы называли их «деревенскими промышленниками». Когда я показал вам, насколько они опередили нас в электронике, вы посчитали, что они, главным образом, угрожают моей власти на Западном побережье.

– Теперь же ясно, что они организовали всемирную сеть, равную нашей, в некоторых аспектах, конечно. Я знаю, что в Европе и Китае есть Жестянщики, как и везде, где до Войны была развита электронная промышленность. Вам следует считать своих Жестянщиков такой же серьезной угрозой, какой мне представляются наши, местные, «умельцы».

– Да, необходимо покончить с самыми влиятельными из них…

Жеро попал в свою стихию. В его глазах мелькнуло предвкушение удовольствия, которое он получит, расправляясь со своими Жестянщиками.

– И к тому же, – добавил Тиуланг, – нам нужно будет убедить весь мир в том, что Жестянщики представляют для всех непосредственную опасность. Не забывайте, что нам всем необходимо сотрудничество и благорасположение остальных политиков и государств. Я удерживаю в своих руках военный контроль почти над всем Китаем, но вряд ли смогу справиться с Индией, Индонезией и Японией одновременно, если население не будет доверять мне больше, чем своим правительствам. Речь идет более чем о двадцати миллионах человек.

– Ну, это ваши проблемы. Вы напоминаете мне стрекозу, которая наслаждается всеобщим вниманием и греется в лучах своей славы. А я трудолюбивый муравей, – Жеро бросил взгляд на свой громадный живот и хихикнул, довольный сравнением, – который работает не покладая рук, чтобы держать в повиновении гарнизоны от Осло до Кейптауна. Если наступит «зима», я не стану обращать внимания на общественное признание. – Он прищурился. – Однако я хотел бы побольше узнать о нашем новом враге. – Он бросил взгляд на Эвери. – Я считаю, что Эвери очень хитро придумал способ оказать на противника давление. Я никак не мог понять, почему вы поддержали их дурацкий шахматный турнир в Астлане, почему вы предоставили им свои самолеты для доставки участников со всего континента. Теперь я понял: во время рейда, который вы провели на турнире, вам удалось арестовать парочку самых влиятельных Жестянщиков.

Эвери кивнул.

– Видите ли, Жестянщики используют рентгеновские и гамма-лучи в плоской печати, необходимой для создания микросхем. Так вот, мой секретарь по общественным связям сочинил любопытную историю: нам стало известно, что Жестянщики в своих секретных мастерских переделывают лазеры, используемые в литографии, на военные лазеры.

– Понятно. – Тиуланг улыбнулся. – Прямая угроза подобного рода обеспечит нам поддержку остального мира. Это может быть так же эффективно, как обвинить их в поддержке бионаучных исследований.

– И тогда, – Жеро радостно воздел руки к небу, – мы все будем счастливы. Люди успокоятся, а мы сможем как следует заняться нашими врагами. Вы поступили правильно, созвав нас, Эвери, – эти проблемы требуют пристального внимания.

– Существует еще одна проблема, Кристиан, – с мрачным удовлетворением ответил Эвери. – И она не менее важна. Пол Хелер жив.

– Это тот старый математик, по поводу которого у вас пунктик? Да, я знаю. Вы сообщили об этом несколько недель назад, и мне показалось тогда, что вы страшно напуганы.

– Один из моих лучших агентов проник к Жестянщикам в Центральной Калифорнии. Она сообщает, что Хелеру удалось построить генератор пузырей – точнее, он очень близок к решению этой задачи.

Это была вторая сенсационная новость, которую Эвери сообщил своим коллегам; в некотором смысле она была гораздо более поразительной. Космические полеты – это одно; некоторые могли осуществлять их даже перед Войной. Пузыри – совсем другое дело: то, что враг может владеть их секретом, было совершенно невероятно и крайне нежелательно.