Текст книги "Месть железного дворфа"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Молодой дворф заметил взгляд Коннерада и с понимающим видом подмигнул ему. И король вдруг обнаружил, что его гнев, вернее, остатки гнева, куда-то испарились. Бренор, в конце концов, оказал великую честь его отцу и его семье, передав членам рода Браунанвил трон Мифрил Халла.

– А что насчет тебя, Малыш Арр Арр? – продолжил Рваный Даин, когда они вошли в зал для совещаний. – Дела у тебя идут неплохо, как я погляжу. Где ты собираешься сидеть рядом с дворфами клана Боевого Молота или же со своими, из Фелбарра? И когда ты намерен пойти повидаться со своей любимой мамашей, Увин? Ты, видать, отправил ей весточку? Сообщил, что вернулся?

Молодой дворф кивнул.

– Я с кланом Боевого Молота, – хрипло проговорил он. – Мое место прежде всего там.

– Твоя мамаша вряд ли с этим согласится, – хитро заметил Рваный Даин.

– Поверь: моей мамаше сегодня предстоит узнать много такого, отчего придется долго чесать репу, – ответил рыжебородый молодой дворф и насмешливо фыркнул.

Семеро представителей Мифрил Халла заняли свои места за треугольным столом, который король Эмерус велел изготовить специально для встреч с делегациями из двух других твердынь. Военачальница Дагнаббет, Бунгало Удар Кулаком и Бренор уселись справа от Коннерада, а Атрогейт, Дзирт и Кэтти-бри – слева.

Вскоре пришел король Эмерус и занял место между Рваным Данном и Парсоном Глейвом, а последними явились шесть представителей твердыни Адбар во главе со свирепым берсерком Оретео Шипом из бригады «Дикие дворфы».

После положенных приветствий, заверений в дружбе и вечном союзе, а также после того как было выпито немалое количество эля, король Эмерус призвал всех к порядку и передал руководство собранием королю Коннераду.

– Итак, какие новости из Мифрил Халла? обратился Эмерус к своему собрату-королю, пользовавшемуся, несмотря на молодость, всеобщим уважением. – Ты обещал нам какие-то великие известия, и я намерен вытянуть их из тебя!

– Ага, причем всем нам не помешали бы добрые известия, – поддакнул Оретео Шип и поднял кружку, чтобы выпить за это.

– Вы все уже поняли, что к нам вернулся мой друг, Дзирт До’Урден, – начал король Коннерад и сделал жест в сторону темного эльфа-следопыта.

Дворфы, сидевшие у двух других сторон треугольного стола, надулись, услышав это имя, но в конце концов подняли кружки, чтобы выпить за Дзирта.

Коннерад передал слово Дзирту.

– Я сражался вместе с защитниками Несма, – начал темный эльф.

– Несм пал, – вмешался король Эмерус.

Судя по всему, это известие явилось неожиданностью для дворфов клана Боевого Молота и твердыни Адбар.

– Ба! – фыркнул Атрогейт. – Всем понятно было, что они долго не продержатся.

– На помощь ордам из Королевства Многих Стрел явился дракон, – объяснил король Эмерус. – А на спине дракона летел дроу, назвавшийся До’Урденом.

Дворфы Адбара недовольно зашумели, однако воины Фелбарра сидели спокойно – очевидно, они уже успели переварить странную новость.

– Мне нечего сказать но этому поводу, – честно признался Дзирт. – Насколько мне известно, из членов Дома До’Урден не осталось в живых никого, кроме меня, однако я не был в родном городе уже больше ста лет и не имею ни желания, ни намерения возвращаться туда.

Он замолчал, и все взгляды устремились на короля Эмеруса. Тот мрачно кивнул, дав попять, что принимает это объяснение.

– Мой отряд возвращался в Мифрил Халл, и мы увидели над этими землями странное черное небо, – продолжал Дзирт. – Затем мы наткнулись на западный фланг армии орков, которые разбили лагерь неподалеку от Несма.

– И обдурили этих орков, – вставил Атрогейт.

– Настолько хорошо обдурили, что они захватили и разграбили город, – сухо заметил король Эмерус.

– Ба, зато на это у них ушло немало времени! – возмущенно взревел Атрогейт. – Если хочешь знать, я тебе скажу, что поля вокруг города по колено усеяны дохлыми орками!

– Ты говоришь, город в руках врагов, однако этого было не избежать, – перебил дворфа Дзирт. – Но он еще держался, когда я и мои друзья спустились в туннели Верхнего Подземья, чтобы добраться до Мифрил Халла. Уверяю тебя, захват Несма оказался нелегкой задачей для армии Королевства Многих Стрел. Тысячи гоблинов и орков полегли под стенами города прежде, чем мы ушли; несколько недель защитники задыхались от вони разлагавшихся трупов огров и великанов. Враги день за днем пытались взять штурмом стены Несма, и день за днем их убивали – сотнями.

– Об этом я тоже слышал, – согласился Эмерус. – А сам ты участвовал в обороне?

Да. Точно так же, как Атрогейт из Фелбарра. – Он похлопал Атрогейта по мускулистому плечу, но дворф почему-то вытаращил глаза и в панике начал озираться по сторонам.

– Из Фелбарра? – изумленно повторил король Эмерус.

Он взглянул на Парсона Глейва, но тот лишь в недоумении пожал плечами.

– Я намного старше, чем кажусь с виду, – пробормотал Атрогейт. – Жил здесь, еще когда напал первый король Обальд. Потом ушел и с тех пор не возвращался.

Дворфы из Фелбарра переглянулись, не скрывая недоверия.

– Но это все не важно, – продолжил Атрогейт. – Уже два поколения дворфов выросло с тех пор, когда я называл себя выходцем из Фелбарра. Теперь я просто Атрогейт. Атрогейт, и все.

– Мы с тобой еще поговорим, ты и я, – посулил король Эмерус, а Атрогейт бросил на Дзирта недовольный взгляд. Но дроу лишь снова похлопал дворфа по плечу.

– В Несме Атрогейта называли героем, – заявил Дзирт, затем подошел к Кэтти-бри и обнял ее за сильные плечи. – Как и эту женщину, мою жену.

– Похоже, тебе нравятся девчонки из расы людей, да еще с огненными волосами, как я погляжу! – заявил Рваный Даин и поднял кружку, чтобы выпить за женщину.

– Так и есть, – согласился Дзирт. – И скоро, я надеюсь, вы все поймете. Четвертый член нашего отряда объяснит вам. – Он отошел от Кэтти-бри и взглянул на противоположный конец стола, где среди членов клана Боевого Молота сидел его лучший друг. Дворф кивнул в ответ.

Малыш Арр Арр? – удивился король Эмерус. – Значит, теперь ты, Дзирт, водишь компанию с ним, а не с дворфами Боевого Молота?

– И со мной, и с ними, – ответил Бренор.

Эмерус фыркнул и покачал головой.

– У меня от этих разговоров уже башка кругом идет, – посетовал Оретео Шип, сидевший среди представителей Адбара.

– Погодите, вы еще даже половины не услышали, – обратился ко всем присутствующим король Коннерад, затем взял с пола мешок и, водрузив его на стол перед собой, осторожно извлек оттуда странный однорогий шлем. – Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? – спросил он у Эмеруса.

– Похоже на шлем Бренора, – ответил король Фелбарра.

Коннерад кивнул и неожиданно толкнул легендарный шлем по столешнице вправо; шлем прокатился мимо Дагнаббет и Бунгало Удара Кулаком и очутился в руках Малыша Арр Арра, который только того и ждал.

– Чего?!! – вырвалось у короля Эмеруса и еще нескольких дворфов.

Малыш Арр Арр взял однорогий шлем своими сильными руками и, повертев его из стороны в сторону, внимательно осмотрел. Затем, глядя прямо в лицо Эмерусу, надел шлем, который некогда служил короной Мифрил Халла.

– Эй, ты, что все это значит?! – нетерпеливо воскликнул король Эмерус.

– Выходит, ты меня не узнаешь? – хитро спросил Бренор. – И это после всего, через что мы с тобой прошли вместе?

На лице Эмеруса появилось озадаченное выражение, и он обернулся к Коннераду в поисках объяснения.

– Вот он, тот, которого ты всегда знал как Малыша Арр Арра, сына Реджинальда Круглого Щита и Увин, – начал Коннерад, потом замолчал, потому что у него перехватило дыхание от волнения. И даже покачал головой, как будто сам едва мог поверить в то, что собирался сейчас сообщить.

– Меня зовут Бренор, – вмешался молодой дворф в однорогом шлеме. – Бренор Боевой Молот, я восьмой и десятый король Мифрил Халла. Сын Бангора, моего отца, которого ты хорошо знал, друг мой Эмерус. Да-да, сын Бангора, и перед тобой именно я!

– Ты оскорбляешь свою мать! – возмущенно произнес Рваный Даин и с угрожающим видом вышел из-за стола. Но Бренор даже глазом не моргнул.

– Но я также и сын Реджинальда Круглого Щита, – продолжал он. – Я родился во второй раз, меня родила Увин, моя мать, причем отличная мать, это я тебе точно говорю.

– Это бредни! – возразил Рваный Даин.

– Кощунство! – добавил Оретео Шип.

– Это истинная правда! – резко произнес Бренор, глядя на них. – Мое имя Бренор, и это имя мне дал мой отец Бангор!

– Но ты же не можешь в это верить, – обратился король Эмерус к Коннераду, потом в поисках поддержки обернулся к Дзирту. – Ну уж ты-то наверняка лучше всех должен понимать, что это ложь!

– Это Бренор, – нарочито медленно произнес Дзирт и кивнул. – Это он.

– Значит, ты не узнаешь его, король Эмерус? – заговорила женщина, сидевшая рядом с Дзиртом. – И неужели ты не узнаешь меня?

Интересно, откуда я могу тебя знать?.. – начал Эмерус, но не договорил. Последнее слово застряло у него в глотке, когда он внимательнее пригляделся к молодой женщине с золотисто-рыжими волосами, занимавшей место рядом с темным эльфом.

– О боги! – прошептал он.

– Кэтти-бри? – таким же сдавленным голосом произнес Рваный Даин.

– Да, боги, – ответила женщина. – Но главным образом в этом участвовала Миликки.

– И с благословения Морадина, Думатойна и Клангеддина, точно вам говорю, – добавил Бренор. – Я сидел на их троне в Гаунтлгриме, и теперь я в этом уверен. Я думал, что буду вечно пировать в их чертогах, но они решили иначе.

– И поэтому мы очутились здесь в час нужды, – закончила Кэтти-бри.

Дворфы разразились ликующими возгласами, по король Эмерус велел всем молчать.

– Нет, этого не может быть, – упрямо повторял он. – Не может быть, потому что я знал тебя, когда ты жил здесь, знал с детства! Ты Малыш Арр Арр! Я навещал твою мамашу, я видел, как ты учился сражаться…

Но тут король Фелбарра смолк, потому что эта картина отчетливо представилась ему. Он взглянул на Парсона Глейва и Рваного Даина, а те улыбнулись и закивали: они тоже вспомнили удивительную сноровку молодого сына Реджинальда Круглого Щита, вспомнили, как он играючи побеждал дворфов, которые были несколькими годами старше него.

– Нет, все-таки этого не может быть, все это ложь! – не сдавался Эмерус. – Ты вырос у меня на глазах! Твой папаша был моим другом, капитаном моей гвардии! Не смей оскорблять его!

– Здесь нет никакого оскорбления, – возразил Бренор, покачав головой. – Я делал то, что должен был делать. Я ничего не мог рассказать тебе, хотя очень хотелось, можешь мне поверить!

– Ты кощунствуешь! – вскричал Эмерус.

– Подожди, – перебил короля Рваный Даин, тут же спохватился и хотел было извиниться перед Эмерусом, но король кивком велел ему продолжать. Старый советник снова взглянул на Бренора. – Ты помнишь тот день, когда ты бросился на великана в Ровинских горах? Когда ты хотел пожертвовать собственной жизнью, чтобы твои ребята смогли спастись? Значит, это был король Бренор?

– Увидел великана – так прибей его, – равнодушно пожал плечами Бренор, хотя и поморщился немного при этом страшном воспоминании. – Но с великанами сражался не только я – там была и Мандарина Яркий Поплавок, – продолжал он, глядя на Эмеруса. – Я знаю, что это она и твой могучий воин, добрый Парсон Глейв, спасли мне жизнь.

Рваный Даин, король Эмерус и Бренор одновременно посмотрели на верховного жреца Фелбарра: оказалось, что Парсон Глейв тупо глядит перед собой, разинув рот от изумления.

– Это правда, – едва слышно прошептал он.

– Ну вот, и я то же самое говорю, – продолжал Бренор. – Мандарина излечила мои раны, а Даин и парни принесли меня обратно, хотя большую часть из этого я не помню!

– Да, – сказал Парсон Глейв. – Ты… ты сам Бренор, теперь я верю, и тогда, в тот день, ты тоже был Бренором.

– Точно, – подхватил Бренор, но король Эмерус жестом велел ему молчать.

– Что тебе известно? – настойчиво осведомился король у своего верховного жреца.

– Когда ты очнулся после сражения в Ровинах здесь, в Фелбарре, – обратился Парсон Глейв к Бренору, – я сказал тебе, что ты едва не отправился на встречу со своим отцом, но я, конечно, говорил об Арр Арре, потому что он уже пировал за столом Морадина. Но ты едва соображал тогда, и ты назвал другое имя…

– Бангор, – закончил Бренор.

Король Эмерус несколько раз моргнул, переводя взгляд с Парсона Глейва на Бренора и обратно.

– Даже тогда ты знал это, – прошептал Рваный Даин.

– Я знал это всегда, со дня своего рождения.

– Всегда знал? И не сказал мне?! – возмутился Эмерус.

Бренор поднялся и поклонился.

– Это была не твоя забота. – Вот и все, что он ответил.

– И после этого ты отправился в Мифрил Халл, чтобы тренироваться с их «Потрошителями», так ты сказал, – добавил Рваный Даин.

– Хей-хо! – невольно воскликнул Бунгало Удар Кулаком.

Трое дворфов из твердыни Фелбарр переглянулись, и Парсон Глейв совершенно уверенно произнес:

– Клянусь всеми богами, это он.

– Клянусь богами! – закричали хором Оретео Шип, остальные члены делегации Адбара, король Эмерус и Рваный Даин. Все, как один, вскочили на ноги, затрясли бородами, принялись хлопать друг друга по спине и орать: – Ура королю Бренору!

– Да, только что мы получили новую надежду, и темное небо уже не кажется таким темным! – объявил король Эмерус. – Бренор, мой старый друг, но как же это все-таки получилось? – Он обошел вокруг стола, крепко стиснул руку Бренора, но затем не удержался и сжал его в объятиях. – Пива! Пива! – крикнул он слугам. – О, чтоб мне провалиться, теперь мы будем пить дней десять, а то и больше. Ура Бренору!

И восторженные крики раздались снова, появились слуги с кувшинами, наполненными пенящимся пивом, и мрачный военный совет мгновенно превратился в веселую пирушку. Бренор некоторое время подождал, позволив дворфам праздновать его возвращение, но в конце концов попросил всех снова занять свои места.

– У пас пока мало поводов веселиться. Похоже, Серебристые Болота скоро окажутся во власти врага, – предупредил он.

– Так ты опять станешь королем Мифрил Халла? – спросил Эмерус у Бренора, как только все снова устроились в своих креслах. Король твердыни Фелбарр, произнося эти коварные слова, быстро взглянул на Коннерада.

Бренор тоже обернулся к Коннераду, и тот кивнул. В этот момент всем показалось, что Коннерад согласится с любым решением Бренора. Настроение правителя Мифрил Халла не укрылось от короля Эмеруса и Рваного Даина, и оба дворфа даже беззвучно ахнули.

– Нет, – возразил Бренор. – Лучшее решение, которое я когда-либо принимал, будучи королем, – это передать корону Банаку Браунанвилу. А его лучший выбор – это отдать трон своему мальчишке, Коннераду. У Мифрил Халла уже есть король, и один из лучших, какой когда-либо сидел на его троне. Я был бы неблагодарным негодяем, если бы сейчас потребовал трон себе!

– Тогда как мы поступим? – поинтересовался Эмерус.

– Я был в Несме, но город пал почти сразу после того, как я покинул его, – ответил Бренор. – Я и мои друзья пришли сюда, чтобы попросить вас вылезти из нор. Настало время – сейчас или никогда! Эта земля кишит орками, и они-то не собираются залезать обратно в свои норы. Нет, они хотят захватить все, это я вам точно говорю.

– Мы то же самое слыхали от посланцев Серебряных Рыцарей, – добавил Коннерад.

– Ба! Но какое нам дело до земель, принадлежащих этим людишкам? – сплюнул король Эмерус. – Они всю вину валят на нас – точнее, на тебя, если ты тот, за кого себя выдаешь, и тот, кем мы тебя считаем!

– Я именно тот, и они будут продолжать винить меня, но мне на это наплевать! – заявил Бренор. – Мне лучше знать. Да, мое имя стоит под этим проклятым договором, но сто лет назад другие короли и правители тоже поставили там свои имена, и тебе это прекрасно известно, мой друг.

Король Эмерус кивнул.

– Однако сейчас не время обвинять друг друга, – продолжал Бренор. – Нам предстоит перебить тысячи орков, ребята! Десятки тысяч! Луруар встретит их сообща, или Луруар падет!

– Нету никакого Луруара, – вмешался Оретео Шип. Поднявшись, он медленно обошел свое кресло, двинулся вокруг треугольного стола и направился к Бренору. – Всего лишь кучка эльфов и людей, копошащихся вокруг трех дворфских крепостей. И они падут, – заявил он. Подойдя вплотную к Бренору, Оретео медленно осмотрел новоявленного короля с ног до головы. – Все падут, и ничто и никто, будь я проклят, не сможет этого изменить.

– Три наши твердыни объединятся, и мы припечатаем этих орков… – начал Бренор.

– Мы не можем выбраться отсюда, – возразил Оретео Шип, продолжая изучать незнакомого дворфа. Ясно было: он считает, что перед ним самозванец.

И кто мог его в этом винить?

В одной из осажденных крепостей, из последних сил сопротивляющихся натиску захватчиков, появляется молодой дворф, заявляет, что он – давно умерший король, и приказывает дворфам покинуть свои неприступные твердыни.

– О, мы пытались это сделать, – продолжил Оретео, вернувшись на свое место. – Король Харнот не желает сидеть за стенами, жестокое горе терзает его после гибели брата, Бромма, которого убили в Холодной Долине. Да, я видел это убийство, видел, как дыхание белого дракона превратило моего короля в кусок льда! Настоящий дракон! А потом моему дорогому королю отрезал голову самый отвратительный орк на свете – военный правитель из крепости Темная Стрела. О да, молодой Бренор, если твое имя и впрямь таково, – добавил он и посмотрел мимо Бренора, на Дзирта, – и верхом на вирме летел дроу, очень похожий на того, которого ты привел с собой. – «Дикий дворф» взглянул прямо в лицо Бренору. – Пытаясь вырваться из Адбара, мы потеряли половину нашего отряда, нет, больше половины. Проклятые орки не могут войти, но и мои парни не могут выйти. И я не желаю лишиться остальных своих воинов в бесполезных стычках. Или, может быть, именно к этому ты и стремишься?

Неприязнь, прозвучавшая в голосе Оретео, не укрылась ни от Бренора, ни от других членов делегации Мифрил Халла.

И снова – кто мог его в этом винить?

– Я слушаю тебя, – заговорил Бренор, печально кивнув, – и мое старое сердце болит за твоего короля Бромма. Говорят, это был хороший король, хотя я, конечно, лучше знал его отца. – Затем Бренор бросил быстрый взгляд на Коннерада, забрался на стол и, расправив плечи, обратился ко всем присутствующим: – Я не говорю, и никому не позволю сказать, что нам следует немедленно прорываться на поверхность и терять при этом половину наших ребят. Тем более ради людей и эльфов Серебристых Болот! Но все же для нас лучше будет спасти то, что еще осталось от этой страны, и не отдавать ее вонючим оркам всю, целиком.

– И как ты себе это представляешь?! – вскричал Оретео Шип. – Дворфы Адбара в ловушке, а Фелбарр и Мифрил Халл окружены таким же плотным кольцом.

– Кому-то придется быть первым, – сказал Бренор. – Ребята из одной крепости должны прорваться и помочь соседям. Если приложим усилия и будем действовать быстро, сможем отогнать орков от соседней крепости и потом ударить по ним с двух сторон одновременно.

– Тогда воины из двух свободных твердынь отправятся к третьей – я так понимаю, это будет Адбар, – а мы выйдем и бросимся в бой, – добавил король Эмерус.

Бренор кивнул.

– Так, но кто же это будет? – не унимался Оретео Шип. – Кто должен вырваться первым? Ведь наверняка воины из этой крепости понесут огромные потери, каких не было с того дня, когда Обальд в первый раз спустился с Хребта Мира!

Эмерус, выслушав рассуждения Оретео, угрюмо кивнул, затем медленно обернулся и посмотрел на Бренора.

– Это будут ребята из Мифрил Халла, – заявил Коннерад прежде, чем Бренор успел открыть рот, и все трое в удивлении воззрились на него. – Да-да. – Коннерад тряхнул головой. – Я не знаю, вините ли вы все Мифрил Халл и моего друга Бренора в том, что обрушилось на нас, но будет правильно, если я и мои парни прорвем осаду. Прорвем осаду и двинем к Фелбарру – вот что я думаю.

Эмерус посмотрел на Бренора. Тот пожал плечами и знаком дал понять, что решение должен принять законный король Мифрил Халла.

– Мы найдем какой-нибудь способ, – настаивал Коннерад, – или быть мне бородатым гномом!

Бренор открыл рот, чтобы выразить согласие; однако, услышав последнюю фразу, которая была когда-то его любимой присказкой, он настолько растерялся, что едва не свалился со стола. Бренор во все глаза уставился на Коннерада, а тот вместо объяснения широко ухмыльнулся и подмигнул.

– Ну что ж, тогда ура и хей-хо Мифрил Халлу! – воскликнул король Эмерус. – И если вы сможете выбраться из крепости и перейти Сарбрин, знайте, что в Фелбарре с нетерпением ждут возможности освободиться и присоединиться к сражению.

– Это произойдет только через несколько месяцев, напомнил всем Оретео Шип, – потому что зима наступает, и скоро горы скроют глубокие снега.

– Значит, вы должны держать дорогу из Адбара в Фелбарр свободной, – заметил король Эмерус. – А Фелбарр расчистит путь в Мифрил Халл, пока Коннерад и его ребята будут готовиться бить орков.

– Итак, вот ответ на твой вопрос, король Бренор, мой старый друг, – продолжал Эмерус. – Я не питаю любви к людям Серебристой Луны или Эверлэнда, я не потерял сна из-за падения Сандабара. Они неуважительно говорили о тебе, называли меня и моих парней трусами из-за бойни у Красной реки, и теперь я не собираюсь терять ни одного воина для того, чтобы спасать их города! Но ты прав, для нас лучше, если мы прогоним отсюда орков или перебьем их всех. Вы давайте выхоли ге из окружения, а мы вас поддержим. – Он перевел взгляд на Коннерада. – Но если вы не сможете выбраться, то помните: Фелбарр первым не пойдет.

– И Адбар тоже, – предупредил Оретео Шип.

Бренор и Коннерад обменялись озабоченными взглядами, затем Бренор посмотрел на Дзирта, и тот кивнул.

Они действительно не могли просить о большем.

* * *

В тот день участники совета в королевском дворце разошлись с мрачными лицами, но вскоре по всем залам и коридорам твердыни разнесся слух о том, что уроженец Фелбарра, Малыш Арр Арр, вернулся и сделал потрясающее заявление.

Король Бренор? Как это возможно?

Увин Круглый Щи т была поглощена работой в кузнице, когда услышала эти разговоры. Она тут же погасила огонь в горне и побежала домой. Потрясенная, ошеломленная, она ни с кем не хотела обсуждать эту невероятную новость. Она не могла сразу разобраться в своих чувствах. Если слухи правдивы, она теперь – королева-мать Мифрил Халла, крепости, в которой никогда не бывала, о которой не знала почти ничего.

Но волнение, охватившее Увин, когда она мысленно произнесла про себя странный, непривычный титул, быстро сменилось тревогой. Если этот дворф был королем Бренором, что тогда сталось с ее Малышом Арр Арром? Что сталось с ребенком, которого она вырастила? Восемнадцать лет он был ее сыном – разумеется, не обошлось без сложностей, но они любили друг друга.

А теперь оказалось, что все это было ложью?

Она вспомнила последний месяц, который он провел в ее доме, – ему тогда так не терпелось отправиться в Мифрил Халл. Значит, уже тогда он знал, поняла она. Возможно, он знал это всю свою жизнь.

И ни слова не сказал ей.

Она уронила толстый фартук в прихожей и тяжело рухнула на стул у обеденного стола, чувствуя себя гораздо старше своих ста десяти лет. Как ей не хватало мужа в эту тяжелую минуту! Ей нужно было опереться на кого-то, нужно было, чтобы кто-то помог ей разобраться во всем этом… безумии.

– Я вернулся домой, ма, – раздался у нее за спиной, в прихожей, знакомый голос.

Увин замерла, совершенно растерявшись.

– Надеюсь, ты простишь меня за то, что я сначала отправился к королю Эмерусу, по я побывал на войне, и это впечатление не из приятных, скажу тебе, – продолжал Бренор, медленно приближаясь к женщине.

Увин не смотрела на него; она была не в силах его видеть. Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь собраться с мыслями, отбросить свои страхи и сомнения и просто позволить сердцу руководить собой. Она услышала шаги сына, и сердце ее затрепетало от радостного волнения.

– Ма? – окликнул Бренор и прикоснулся к ее плечу.

Увин резко обернулась к нему и вскочила со стула. В этот момент она не была еще уверена в том, чего ей больше хочется – ударить его или обнять. Но все-таки обняла своего сына, с силой прижала его к себе.

Он обнял ее так же крепко, и Увин почувствовала его тепло, его искреннюю любовь.

– Король Бренор, так они говорят, – прошептала она.

– Да, это правда, по это только часть меня, – прошептал он в ответ. – Я сын Увин, сын Реджинальда, и я этим горжусь, поверь мне.

Но ты одновременно и тот, другой, – сказала Увин, несколько успокоившись, и отстранилась, чтобы взглянуть в глаза своему сыну.

Да, я Бренор Боевой Молот, сын Бангора и Кайдии, и знаешь, я до сих пор поражаюсь и качаю головой всякий раз, когда думаю об этом! – со смущенной улыбкой ответил Бренор. – Две матери, два отца, два рода.

И один из них – королевский.

Бренор кивнул:

– Да, во мне все равно течет королевская кровь. Я был в Гаунтлгриме, сидел на Троне Дворфских Богов, а ты знаешь, что на нем не может сидеть тот, кто не… – Он смолк, и Увин покраснела – она поняла, что не смогла изобразить живого интереса. Ее не волновали другие его родители, да и вообще вся эта история с королем Бренором. Нет, перед пей был ее Малыш Арр Арр, а не какой-то дворф из рода Боевого Молота!

– Я не хочу причинить тебе боль, – вымолвил Бренор. – Меньше всего я хочу этого.

– Что за безумие обуяло тебя?

– Это не безумие. Мое имя Бренор – меня всегда звали Бренором. По милости одной богини я вернулся в этот мир из чертогов мертвых.

– Это тебе кто-то наговорил!

– Нет, – торжественно произнес Бренор, качая головой. – Нет. Никому не нужно было рассказывать мне эту историю, потому что я сам ее пережил.

– Да что все это значит? – заговорила Увин, но выражение лица Бренора, совершенно серьезное и уверенное, подсказало ей другой вопрос. – Давно ли ты знаешь об этом?

– Все время.

– Что значит «все время»?

– Все время, – повторил Бренор. – С момента моей смерти. Когда я жил в лесу богини, которой служит Кэтти-бри, когда я жил в утробе Увин. Я все время знал, кто я такой.

– С той самой минуты, когда ты снова появился на свет?

– Еще прежде, – возразил Бренор.

Увин в полном смятении отшатнулась, и лицо ее исказилось от ужаса. О чем он говорит? Неужели она много месяцев носила в себе какое-то чужое, разумное, все понимающее взрослое существо! Что же это за кошмар?

– Ты почти год провел у меня в животе, ты это хочешь сказать? – едва слышно прошептала она.

– Нет! Я появился в тот миг, когда родился. В момент родов…

– Нет, ты лжешь, это все ложь!

– Я не лгу.

– Ни один ребенок не может знать этого! Никто не может помнить минуту своего рождения!

Бренор пожал плечами:

– Я могу до последней минуты описать тебе тот день, когда твой муж, мой отец, не вернулся домой. Когда Парсон Глейв и король Эмерус пришли к тебе.

Не успев подумать, что делает, Увин размахнулась и с силой ударила Бренора по лицу. Ахнула и прикрыла рот руками; слезы струились у нее по щекам.

– Ты знал об этом, когда лежал в колыбели? – прошептала она. – Ты знал и не сказал мне? Что… что за наваждение?

– Я не мог сказать, да ты бы и не поверила мне. – Бренор негромко усмехнулся. – Думаю, ты и сейчас мне не веришь. Это была только моя тайна и только мое бремя, и поэтому я вынужден был уйти.

– В Мифрил Халл? – Она пыталась говорить спокойно, сделать вид, что все понимает, но этой пощечиной выдала свой гнев. Она позволила страху и тревоге взять верх, но это ненадолго, решила она. Совсем ненадолго.

– Я прошел через Мифрил Халл, – поправил ее Бренор. – Моя цель находилась далеко отсюда, на Побережье Мечей.

– А им ты рассказал? Ребятам из Мифрил Халла?

– Нет, – покачал головой Бренор. – Не рассказывал до тех пор, пока не пришел туда снова вместе со своими друзьями – и некоторые из них тоже вернулись с того света. Такова моя сделка с богиней – я был связан клятвой. Да, я подумывал нарушить эту клятву, но, когда я сел на трон наших богов, они мне сразу показали, что гневаются!

– Значит, ты меня уверяешь, что боги на твоей стороне.

– Я знаю только то, что знаю, и знаю, кто я такой. А я – Бренор, и помню все о своей прошлой жизни. Жизни, которую я прожил прежде, чем умереть.

Увин начинала понемногу осваиваться с услышанным и сказала себе, что должна принять это, потому что у нее нет иного выбора.

– А ты по-прежнему моя мама, я надеюсь, – но, конечно, это ты мне должна сказать сама.

Увин хотела кивнуть – как она могла не любить его, даже если он не был…

Женщина застыла, и на лице ее в очередной раз появилось потрясенное выражение.

– Мой мальчик, – наконец выговорила она после долгого, долгого молчания. – Мой мальчик…

– Да, если ты согласишься снова принять меня.

– Не ты! Мой сын, который жил здесь, – прошептала она, прикоснувшись к своему животу. – Что же ты сделал с ним? Где мой сын, которого я должна была родить от Реджинальда?

У Бренора перехватило дыхание, и он, совершенно растерявшись, беспомощно развел руками.

Увин поверила ему. Действительно, он понятия не имел, каким образом могло произойти это превращение, как он очутился в крошечном тельце в утробе матери и что было там до него. Может быть, тот ребенок был бездушным куском плоти, в который вселился дух Бренора Боевого Молота? Или, может быть, там жил кто-то другой, но та душа была изгнана из зародыша? Как именно это случилось?

– Убирайся из моего дома, пес, убийца! – вдруг закричала женщина; она дрожала всем телом, слезы текли по ее круглому лицу. – Ты – двойник, колдовское порождение! Мерзкая тварь! Ты убил моего ребенка!

Повторяя проклятия, она толкала Бренора в сторону двери, и он повиновался, качая головой на каждом шагу. Но он не мог опровергнуть ее обвинений, он чувствовал себя беспомощным и не знал, как поступить.

Увин выпихнула его за порог и захлопнула за ним дверь, и он услышал ее жалобные рыдания даже сквозь каменную стену.

Бренор, пошатываясь, направился прочь, но не успел пройти и нескольких шагов, как его догнал Рваный Даин.

– Идем, глупый король! – весело заговорил дворф. – Над головой у нас собралась самая большая армия орков, которую когда-либо видел мир, но все равно сегодня мы будем пить за короля Бренора! Боги благословили нас: они послали тебя к нам не без причины! – сказал он, увлекая Бренора за собой. – Мы будем петь, и танцевать, и пить всю ночь, так что не вздумай отказываться!

Бренор кивнул – он, разумеется, знал, чего от него ждут сородичи, и не собирался обманывать их ожиданий. Но он постоянно оглядывался на скромный домик, в котором провел свое второе детство, и продолжал думать о женщине, которую оставил за каменной дверью, сломленной женщине, погруженной в свое горе.

* * *

Наверху, на земле, расположилось лагерем огромное орочье войско, враги заполонили страну, разоряли города. Но, глядя в ту ночь на пиршество в твердыне Фелбарр, можно было подумать, будто на Серебристых Болотах царят мир и благополучие. Один из самых известных дворфов прошедших двух столетий, легендарный король, вернулся из могилы, и, несмотря на то что многие обвиняли Бренора в заключении договора ущелья Гарумна, дворфы Севера не принадлежали к этим недовольным.