290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Белый дирижабль на синем море (СИ) » Текст книги (страница 5)
Белый дирижабль на синем море (СИ)
  • Текст добавлен: 7 декабря 2019, 04:00

Текст книги "Белый дирижабль на синем море (СИ)"


Автор книги: Рина Лесникова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Я не сдамся! – с вызовом выпалила Николь. – И ничего не скажу! И… и, и я давно не ребенок! Ваши монстры от меня ничего не смогут получить!

Нужно быть храброй и решительной. Пусть враги знают, что они ничего не добьются. Но глупые слезы сами побежали по щекам.

– Тише, Николь, тише, не нужно беспокоиться! – женщина протянула ладонь к пациентке, но та дернулась и чуть не упала с другой стороны кровати, но успела опустить ногу, только вот удержаться не смогла, упала на колени и забилась в угол.

Где-то за дверью раздалась тревожная трель звонка, в комнату вбежали несколько мужчин и женщин в больничных одеждах.

– Нужно ее зафиксировать и успокоить! – выкрикнула прикидывающаяся доброй доктор.

– Нет, нет, нет! Я не дамся! – Николь визжала и отбивалась руками и ногами.

Спину прошила резкая боль. Кажется, открылась едва затянувшаяся рана. Потом сопротивляющуюся пациентку схватили, уложили на кровать и прямо через рукав рубашки поставили укол. Сознание стало путаться. Вот и все. Как же обидно получилось. Последняя мысль была не о Республике, не о Коське и не о гражданине Зонгере.

– Мама, – жалобно шепнула Николь и отключилась.

***

Очнулась она опять лежащей на животе. Через смеженные веки пробивался свет горящего ночника. Странно. Жива. До сих пор жива. Для чего ее раз за разом спасают?

– Николь, – раздался совсем рядом голос доктора Артани, – я знаю, что ты очнулась. Пожалуйста, не делай резких движений, твоя рана опять открылась.

– Что вы от меня хотите? – именно так, лучше сразу знать свою незавидную участь.

– Ничего. Мы просто хотим поставить тебя на ноги. Не мешай нам, твой организм и так очень ослаблен и переполнен лекарствами.

– А… потом? Что меня ждет потом, когда встану на ноги? Скормите монстру? Отдадите в рабство?

– Что ты такое говоришь?! Никто не собирается скармливать тебя монстрам! И вообще, монстры – это выдумки. Они существуют только в головах доверчивых людей и… впрочем, не важно. Сейчас они до тебя не дотянутся. И рабства в Империи давно нет. Хотя, не забивай голову. Выздоравливай!

Сил для того, чтобы спорить, не было, и Николь затихла. Прямо сейчас ей ничего плохого не сделают, а там будет видно. Если будет нужно использовать для борьбы ее тайный дар, она его использует, и совсем не важно, что работать с магией стало тяжелее. Вот вернутся силы, и магические потоки опять станут послушными, как всегда.

Николь почти не разговаривала ни с доктором Артани, ни с другими докторами и сестрами-целительницами, лечившими ее. Нужно молчать. Ведь дома на политлекциях им не единожды рассказывали, что враг не дремлет и из любого неосторожно сказанного слова может сделать свои выводы. И это дома. А здесь она находится среди врагов, которые прикладывают значительные усилия, чтобы поставить ее на ноги, а потом использовать в своих целях. Пытаются быть хорошими и усыпить бдительность. А потом, когда Николь откажется сотрудничать, будут пытать и вызнавать секреты Либерстэна? Сколько книг она читала про героев, оказавшихся в руках врага. Ни один не сдался. И Николь не сдастся. Она сможет.

В ожидании и неизвестности время тянулось неимоверно долго. Утренние процедуры, завтрак, еще процедуры, долгое-долгое ожидание, обед, тихий час и опять долгое-долгое ожидание, ужин, и вновь тишина и ставший ненавистным идеально белый потолок.

Стук в дверь, раздавшийся после тихого часа, неимоверно удивил. Что бы это могло значить? Никто из персонала никогда не стучал. Да и вообще, странно это – стучать в незапертую дверь. Николь замерла, а стук повторился.

– Может, она спит? – послышался неуверенный мужской голос.

– Посмотрим, – ответила доктор Артани и зашла в палату. – Николь, ты не спишь? К тебе посетитель.

– Нет, – ответила раненая и отвернулась.

Надо же, как это называется – посетитель. Так бы сразу и говорили – следователь. А то она глупая и не понимает, что сейчас будет первый допрос.

– Привет! – раздался рядом с кроватью жизнерадостный голос.

Николь осторожно повернулась к вошедшему парню. Это еще что такое? Ни в книгах, ни в фильмах допрос так не начинали. Усыпляет бдительность?

– Привет, – еще раз поздоровался тот и протянул прозрачный пакет, в котором находились бутылка с надписью «гранатовый сок», несколько яблок и странных оранжевых фруктов, – это тебе!

Задабривает. Хочет купить за пакет диковинок?

– Мне ничего от вас не нужно! Я все равно ничего не скажу!

– Да? – брови парня поползли вверх. – А я думал, поболтаем. Впрочем, не хочешь говорить, не нужно. Говорить буду я. Я, собственно, зачем пришел-то. Спасибо тебе сказать! Ты спасла мою шкурку, а она мне дорога, – и парень опять улыбнулся.

Спасла шкурку? Странное выражение. Вроде ни с какими шкурами Николь дела не имела. Она не смогла удержать удивленный взгляд.

– Ну как же, не помнишь? Ты еще не успела подлечить мою репродуктивную систему?

Что? Это один из тех, кто способствовал проходу вражеского транспорта через границу, а потом ее выкрал? Николь пригляделась. Точно, это тот самый Лекс, только не такой бледный. Как же она не узнала сразу. Нужно было глянуть на его матрицу. Ага, репродуктивная система восстановлена, но не полностью. Ну и пусть его! Нечего таким размножаться.

– Не стоит благодарности, – холодно произнесла Николь и осторожно, чтобы не потревожить рану, отвернулась от посетителя.

– Это как сказать, как сказать, – не утерял оптимизма тот, – я этому, знаешь ли, очень рад. И очень, очень тебе благодарен!

– Поблагодарил? – глухо спросила Николь. – Теперь можешь идти, я устала.

– Вижу, ты не в настроении, жаль. А то мы могли бы еще поболтать. Я принес тебе яблоки, мандарины и сок, очень полезно при потере крови. Если нужно что-то еще, ты скажи, принесу в следующий раз, – жизнерадостно вещал посетитель спине, укрытой казенным одеялом.

Николь промолчала. Если не дурак, сам догадается, что ей ни от кого из них ничего не нужно.

– Ну ладно, – как ни в чем не бывало, продолжил беседу парень, – рад был познакомиться. Меня, кстати, Лекс зовут. Лекс значит – Александр, – послышался его голос уже от двери, – Александр Николаев, прошу если уж не любить, то хотя бы жаловать. До свидания.

Пока онемевшая Николь переваривала полученную информацию, дверь скрипнула, закрываясь, в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Александр Николаев? Может ли такое быть? Или это обман?

– Стой! Да стой же ты! – Николь сама не заметила, как соскочила с кровати и подбежала к двери. – Александр, подожди! Саша!

Николь совсем не помнила братика Александра. Да и узнать восьмилетнего мальчишку в этом почти состоявшемся мужчине было сложно. Но имя? И папина пожелтевшая фотография, исчезнувшая со стены, когда в их дом стал захаживать гражданин Зонгер. Как же не заметила сразу это сходство? Серые глаза, прямой нос, тонкие губы над упрямым подбородком, слегка выдающимся вперед. И дар. Его магический дар! Лекс свободно работал со сложными потоками Стены! А ведь его уровень, как успела заметить Николь, не выше пятого.

– Саша? Давно меня так не называли. Решила сменить гнев на милость? – Александр обернулся и широко улыбнулся, совсем как когда-то давным-давно улыбался папа перед тем, как расставить руки и подхватить дочку.

– Да. Нет!

В голове вдруг заворочались сомнения. А может ли быть такое правдой? Его братика украли. Украли, чтобы выпить кровь и лишить магии. И вот загадочный Александр Николаев работает на имперцев. Даже если это так, ее братик был тогда совсем мал и не понимал, что попал к врагам Либерстэна. Если это действительно он, нужно все объяснить. Сашенька поймет. Не может не понять, ведь жить в Свободной Республике мечтает каждый. И тогда у них появится шанс сбежать вместе! И мама обрадуется. Ради этого Николь даже согласна рассказать в службе Магического Контроля про свой дар. Ведь она будет не одна. С Александром они многое смогут свершить на пользу родной Республики!

– Ох, девушки, вы такие непостоянные, как же сложно вас понять! – Александр вернулся, продолжая обворожительно улыбаться.

– Николь, ты зачем поднялась? – с дальнего конца коридора к ним спешила доктор Артани. – Ты еще очень слаба! Хочешь, чтобы рана опять открылась? Александр, из-за вас все лечение может пойти насмарку!

– Доктор, – извинился Александр, – это я виноват. Сейчас все исправим, – и он подхватил Николь под руку, осторожно довел до кровати, помог улечься и даже аккуратно подоткнул одеяло. – Вот, все так и было!

– Смотрите у меня! – молодая женщина, не устояв перед обаянием посетителя, лишь улыбнулась и погрозила ему пальцем.

– Больше ни-ни! – последовала еще одна очаровательная улыбка. – Сам прослежу! – и, после того как доктор вышла, обратился к Николь: – Ты хочешь поговорить со мной?

– Да, именно так, я хочу с тобой поговорить. Расскажи мне о себе.

– О себе? Я остался без родителей. Рос в приемной семье. Кстати, меня усыновили родители Макса. Того парня, помнишь, мы с ним были тогда вместе?

Еще бы не запомнить того, кто ее похитил и лишил родины. Но… он же монстр.

– Тебя усыновили монстры?!

– Почему обязательно монстры? Родители Макса – нормальные люди.

– И у них родился монстр?

– Макс тоже нормальный. Если хочешь, я тебя с ним познакомлю, – совершенно серьезно ответил Александр.

– А как же, – Николь обвела рукой вокруг головы, намекая на огромные размеры, – голова? Ужасные наросты на месте ушей? И рог?

Как парень ни старался, но удержать улыбку не удалось:

– Тогда на Максе был шлем-коммуникатор. Вот увидишь, мой приемный брат самый обычный человек.

– Шлем. Я никогда таких не видела, – неохотно призналась Николь. – А приемные родители? Скажи, у тебя их фамилия?

– Нет, к ним я попал уже в достаточно взрослом возрасте – в восемь лет – и отцовскую фамилию менять не стал. Это все, что у меня осталось от родной семьи, – Александр неловко замолчал.

– Ты… ты из Либерстэна, да? Тебя выкрали в восемь лет, поработили и заставили на них работать, так?

– Что ты такое говоришь?! Никто меня не порабощал! Я свободен!

– Свободен так, что, если пожелаешь, можешь вернуться домой? – неужели удастся так легко уговорить брата?

– Мой дом здесь, – тихо произнес Александр и осторожно положил ладонь на руку Николь.

– Нет! Здесь живут враги! Твой дом в Либерстэне, Саша! Вспомни! Пожалуйста, вспомни! Маму, меня, – Николь с надеждой глянула на парня, взволнованно теребя край больничного одеяла. – Я Николь! Ники.

– Николь? Малышка Ники? Надо же, а я даже не подумал. Головой понимал, что маленькая сестренка выросла, – Александр, осторожно, словно боясь спугнуть, провел пальцем по ее бледной руке и грустно усмехнулся. – Но даже не предполагал, что нам предстоит встретиться вот так. Я рад, я правда очень рад, Ники.

– Почему ты не спросишь, как мама? Знаешь, она очень переживала, когда тебя украли. Как она обрадуется, что ты нашелся! Саша, как же хорошо, скоро мы будем вместе, опять одной семьей!

– Да, Ники, я верю, что когда-нибудь мы будем вместе, – Александр убрал с лица сестры непослушную прядку. – И… я разговаривал с мамой.

– Разговаривал с мамой? По телефону? Но разве такое возможно?

– Я навещал ее.

– Ничего не понимаю. Навещал? Когда? И… почему тогда ты здесь, а не дома? И… и, и… у меня тысяча вопросов!

– Постараюсь ответить на все, ты, главное, выздоравливай!

– Да, да, конечно, я буду стараться! Только, Саша! Я сначала не хотела говорить. Тогда, на границе, мы не закончили лечение. И есть вероятность, что не все твои функции восстановлены, – хотелось рассказать все и сразу. Так сложно выделить самое важное. Пожалуй, здоровье обретенного брата и есть самое важное.

– Ники, ты тоже видишь матрицы и потоки?

– Да, не только вижу, но и, как целительница, могу их восстанавливать. Правда, об этом никто не знает. Мама просила молчать.

– Даже так? Какие же вы молодцы! И мама и ты. Ники, можно я тебя обниму, сестренка?

Александр помог сестре подняться, и они осторожно обнялись.

– А теперь, – Николь выбралась из постели и указала на нее Александру, – снимай рубаху ложись! Я немного поправлю твои потоки. В репродуктивной системе есть прорехи.

– Репродуктивная система – это очень серьезно. Мне она еще пригодится, – в притворном ужасе воскликнул брат.

Николь шутку не поддержала. Она сосредоточенно рассматривала магические линии, пронзающие мужское тело.

– Саша, а какой у тебя магический уровень? – поинтересовалась она, приступая к знакомой работе.

– А-а, о-о, хорошо-то как! Да ты у меня сокровище, сестренка. Да, да! Вот оно счастье, после которого не страшно и умереть! – брат ловко ушел от ответа?

– Что здесь происходит? – в палату зашла доктор Артани. – Николь, ты почему встала?

– Не отвлекайте, – отмахнулась целительница, – осталось совсем немного. Ну вот, кажется все. Полежи немного, – Николь устало опустилась на краешек кровати, а потом пожаловалась: – Странные здесь какие-то магические потоки: слабые и редкие. Тяжело работать.

– Я сейчас имела честь наблюдать за работой настоящей магини-целительницы? – доктор Артани уже не возмущалась, что на постели лежачей больной валяется счастливый посторонний мужик, а сама больная трясущейся ослабевшей рукой гладит его по спине.

– Не совсем целительницы, у меня всего второй уровень магии, я всего лишь сделала массаж, – смущенно призналась девушка.

– Массаж с управлением магическими линиями тела?

– Нет, что вы? Такое под силу лишь целителям выше девятого уровня! – и пусть Александр так не смотрит. Одно дело, что секрет знает он, и совсем другое – вражеские агенты.

– Но ты что-то говорила про магические потоки?

– Да, говорила, – вот же незадача, и зачем только сболтнула лишнее! – любой маг ими пользуется. Только здесь они совсем слабые. Аномальная зона?

Александр и доктор Артани переглянулись и опустили глаза.

– Я тебе потом объясню, сестренка, когда мы уйдем домой, – парень поднялся с постели, уступая место хозяйке.

Домой. Братик согласен вернуться домой! Как же хорошо! Совсем скоро они все будут вместе.

Александр еще немного посидел у постели сестры, после чего его выгнали, объяснив, что больной нужно пройти процедуры.

***

Встреча с братом очень положительно повлияла на здоровье Николь, и ее дела быстро пошли на поправку. Уже через две недели Александр, как всегда улыбаясь, передал ей пакет с новой одеждой и сказал, что ждет в фойе, чтобы отвезти домой. Домой. Неужели вот так сразу? Хотя, она же видела, как легко он распутывает магические линии в Стене. Они легко переберутся через границу.

На прощание доктор Артани сказала, что в госпитале будут счастливы, если она согласится у них работать. После того, как окрепнет, конечно, а это займет никак не меньше месяца. Отчего бы не пообещать? Пообещать можно все, что угодно. Хоть и отнеслись здесь к ней по доброму, но это вражеская Империя, и верить не стоит никому. Только братику.

Александр подвел сестру к небольшому ярко-синему блестящему мобилю, открыл дверцу, помог разместиться и уселся за руль.

– Ты работаешь водителем? – поинтересовалась Николь, с интересом разглядывая необычный салон. – Твой руководитель не будет ругать, что ты взял мобиль для того, чтобы забрать меня из госпиталя?

– Руководитель? Нет, не будет, – Александр хитро улыбнулся и подмигнул. – Это моя машина, и его совсем не касается, кого я на ней катаю!

Опять он говорит странные вещи. Как можно говорить, что что-то не касается руководителя? Мало того, что так положено, еще и если тот достаточно силен магически, то может отдать ментальный приказ, как делал этот Макс, когда украл Николь.

И потом, как может мобиль или, как говорит Саша, машина принадлежать человеку? Мобиль обязательно государственный. Как бы хвастливому братцу не влетело за самоуправство. Хотя, точно, как же она не догадалась! Александр уже никогда не встретит своего руководителя, они же едут домой!

– И вообще, – продолжил брат, ловко выруливая на огромный проспект и вливаясь в поток самых разнообразных машин, – можешь поговорить с ним сама! Он вечером сам к нам подъедет.

Как же часто в последнее время мозг отказывался принимать выдаваемую информацию. Они едут домой, и к ним приедет Сашин руководитель, но думать об этом некогда. А рядом такое творится! Голова идет кругом. Мобили, машины, дициклы и автобусы едут плотным потоком, до чего же страшно. А люди? Они совсем не боятся такого столпотворения. Бегут по своим делам, дружно переходят дорогу в одном месте. И, надо же, мобили их пропускают! И все ярко и нарядно одетые: мужчины, женщины и дети. Много детей. Николь никогда не видела столько детей на улице. Это и есть беспризорники, которых, как знала Николь по рассказам, книгам и фильмам, в Империи множество? Не похоже, очень уж ухоженно выглядят. Да и многие идут за руку с взрослыми, хотя возраст у них такой, что самое время быть в интернате. Смеются, некоторые поедают что-то цветное, нанизанное на палочки.

– Что засмотрелась? Хочешь мороженое? – спросил притихшую Николь Александр.

– Мороженое? А… можно?

– Доктор ничего не говорила, что нельзя, значит, можно! – и он лихо подрулил к огромному зданию, около которого стояло множество мобилей. – Пойдем со мной, выберешь, что тебе хочется!

Николь предусмотрительно взяла брата за руку, и они так и вошли в то огромное здание, в которое постоянно входили и выходили люди. Вот это да! Это же магазин! Очень-очень-очень огромный магазин! Говорят, в столице Либерграде есть такой же огромный, и в нем можно купить почти все. Где-то сбоку движущая лестница увозила людей на второй этаж, чуть дальше уже другая несла их обратно. А прямо впереди были заполненные полки. Очень много полок с продуктами. И никто не вырывал их друг у друга из рук, не ругался и не потрясал талонами.

Александр взял тележку и покатил ее между рядов. Совсем скоро он перестал спрашивать у Николь, что брать. Многие названия были попросту не знакомы, а те продукты, что она знала, выглядели совсем по-другому! Впрочем, когда они проходили мимо полок с множеством разнообразных бутылок, брат все же решил поинтересоваться. Выбрал одну из них и спросил:

– Красное Кадаганское будешь?

Бутылка была знакомой. Николь видела почти такую же у Зонгера, когда он напоил ее. Это что же получается? Имперцы воруют в Либерстэне не только детей, но и вино? И место, где они сейчас находятся – такой же закрытый город, в который возили Николь к Зонгеру, только намного больше?

– Имперцы воруют вино в Либерстэне? – она не смогла сдержать удивления.

– Еще чего не хватало, воровать никому не нужную гадость! Это вино из Кадагана. Замечательное, скажу я тебе место! В Кадагане у родителей есть небольшой домик, и мы там отдыхаем каждое лето.

– Но я видела такое дома! Не стал бы гражданин Зонгер пить вражеское вино!

– Да-а? – как-то странно протянул брат. – Ну, не знаю, не знаю, что пьет гражданин Зонгер, но про то, что Либерстэн с охотой приобретает у нас некоторые товары, об этом наслышан.

– Этого не может быть, ты все придумываешь! Республика в состоянии обеспечить своих жителей, и никогда не станет брать что-либо у врагов!

– Ну да, сестренка, так и есть. Я помню полки либерстэновских магазинов. Несколько видов круп, один вид макарон, два вида консервов, бочка ржавых мелких рыбешек и сухие пряники. Я ничего не забыл?

– Хлеб! У нас всегда есть хлеб! И руководство обещает, что скоро на него отменят талоны!

– О, даже так? Однако шикарно там стали жить!

Случайно или нет, но в этот момент они подошли к полкам с хлебо-булочными изделиями, и Александр молча стал накладывать в тележку разнообразные булки и батоны. А затем, видимо, чтобы совсем добить смолкнувшую сестренку, подошел к холодильникам с тортами и пирожными и деловито поинтересовался:

– Что будешь?

Николь хотела все. Ей было очень стыдно, и она понимала, что не сможет все это не только съесть, но даже попробовать. По щеке покатилась слеза. Не понять, отчего стало грустно? От стыда? От сожаления, что мама, Валентин, Рэис и друзья никогда не то, что не попробуют, но даже не увидят такого? Или от обиды непонятно на что и на кого?

– Ты плачешь? – словно о чем-то сожалея, спросил Александр. – Прости.

– За что? За что ты просишь прощения?

– За то, что вы с мамой вынуждены были жить в нищете. За то, что не вытащил вас из того ада. Прости.

– Не говори так про свою родину! Да, Либерстэн вынужден экономить ресурсы, но все наши трудности временные! Мы все работаем, чтобы наша жизнь стала лучше!

– Да, конечно, сестренка, – грустно ответил Александр и, приобняв одной рукой девушку за плечи, повел ее к кассам.

При расчете Николь заметила, что брат протянул молоденькой кассирше не деньги, а какой-то странный пластмассовый талон. Значит, даже при таком изобилии в Империи тоже есть талоны, и Александр решил забрать все, что ему полагалось. И то верно. Нужно отоварить талоны, пока есть возможность. Ведь совсем скоро эти роскошные магазины останутся за магической Стеной. Только как все это пронести через границу? Ведь Николь пока слаба и не сможет нести слишком много.

До самого дома ехали в молчании. О чем думал Александр, неизвестно. Может, составлял план побега? Вот бы сейчас пригодился Костик! У него всегда есть наготове тысячи планов. Николь уверена, он и побег спланировал бы запросто. Или уже когда-то планировал? Почему же так путаются мысли, когда она начинает думать о побеге? Вспоминается ужастик, в котором странный темный дирижабль опускается в темный интернатский двор, ворует всех-всех детей и воспитателей, а потом вдруг медленно поднимается и исчезает в темном небе, чтобы где-то далеко-далеко опуститься на теплое море, где много-много воды.

– Саша, скажи, а в Империи теплое море есть? – прервала молчание Николь.

– Теплое море? Да, есть. Именно на его берегу расположен Кадаган.

– А… белые дирижабли по нему ходят?

– Белые дирижабли? По морю? Нет, не ходят. Дирижабли у нас используются только в редких случаях. А почему ты об этом спрашиваешь? – Александр остановил машину, чтобы пропустить спешащих через дорогу пешеходов.

– Не знаю, – растерянно ответила ему сестра. – С самого детства в голове живет эта странная мечта-воспоминание – много-много теплой воды и в этой воде белый дирижабль.

– Знаешь, сестренка, я так жалею, что не видел, как ты росла, – грустно начал Александр. – Не защищал тебя от мальчишек, не рассказывал историй про путешествия и приключения, не хвастал своими ранами и победами. Не делал ничего, что обязан делать старший брат. Значит, я просто обязан отвезти тебя к морю и показать если не белый дирижабль, то хотя бы корабль. Настоящий огромный белый корабль. Ты как, согласна?

Как же так? Николь знала, что ее гражданский долг – скорее вернуться домой, в Либерстэн. Но мечта. Ведь у каждого человека есть мечта. И, как бы ни было стыдно, но самая заветная мечта – не всеобщая свобода для всех и победа над мировым злом, как это положено мечтать для всех патриотически настроенных граждан, а именно море и белый дирижабль или, как оказывается, нужно говорить – корабль.

– А… как же дом? Ты говорил, мы вернемся домой, к маме?

– Не сразу. Помнишь, что сказала доктор Артани? Ты еще очень слаба и тебе нужно восстановиться, – Александр свернул с дороги во двор красивого многоэтажного дома, остановил машину в ряду таких же и, перед тем как выйти, положил ладонь на плечо сестры и, внимательно глядя в глаза, произнес: – Я постараюсь, чтобы мы смогли встретиться с мамой. Я очень постараюсь! Я обещаю.

ГЛАВА 5

Александр вышел из машины, помог выбраться Николь и, забрав из багажника многочисленные пакеты с продуктами, повел ее к этому самому дому. Как же внутри было красиво! Чуть ли не так же, как в здании Районного Магического Совета! Стены выкрашены не в практичный темно-зеленый цвет, а в солнечный бежевый, и даже отделаны золотистым орнаментом. На подоконниках стоят цветы, а на стенах висят не фотографии передовиков и героев-защитников, как в райсовете, а яркие натюрморты.

Наверх они поднимались не по лестнице, а в самом настоящем лифте, которые Николь встречала только в госпиталях. Да и то, честно признаться, только раз, на практике, видела, как этот самый лифт работает.

А уж квартира была просто огромной. Или это общежитие? Ведь Александр – молодой одинокий мужчина, а такие должны жить в общежитиях. Из огромной светлой прихожей, которая была больше комнаты, в которой жили Николь и ее подруга Победина при госпитале, шли несколько дверей. Одна из них была закрыта, другая вела в сияющую белизной кухню, в третьей просматривалась огромная кровать, комод и шкаф, все одного – светло-синего цвета, только разных оттенков, а в четвертой виднелось удобное даже на вид кресло и кусочек такого же дивана. Вспомнился дом, куда ее возили к Зонгеру. Здесь было ничуть не хуже, а может быть, даже и лучше. Как-то уютнее, что ли, и не так помпезно. И портрета императора и его приспешников нигде не было видно.

– Проходи в гостиную, а я пока размещу продукты, – распорядился Александр и прошел на кухню.

– Я помогу! – и Николь последовала за ним. Она боялась встретиться с парнями, которые жили с братом.

– Ну давай, – согласился он.

Оказывается, на чужой кухне освоиться так сразу не получится. Как понять, куда разложить столько продуктов? Все эти пакеты, пакетики, бутылки, коробки и коробочки. Указав сестре на уютный угловой диванчик, Александр и сам прекрасно справился с задачей. Что-то растолкал по шкафчикам, что-то устроил в огромном урчащем холодильнике, а что-то – батон, порезанные колбасу, сыр, аппетитно выглядящие кусочки рыбы и огромную коробку с набором разнообразных красивейших пирожных – оставил на столе.

– Будем пить чай! – пояснил он. – Или ты предпочитаешь кофе?

Кофе. Николь поморщилась. Она помнила ту гадость, что им давали в интернате.

– Нет! Я не люблю кофе!

– Ну как знаешь. А я вот подсел, не могу без него, – Александр пощелкал кнопочками у одного из аппаратов, стоящих на отдельном столе, и по кухне распространился изумительный аромат.

Стыдно, но вдруг так захотелось попробовать, что же это за странный имперский кофе?

– Что? Тоже решила попробовать этот божественный напиток? – заметив заинтересованный взгляд, спросил брат. – Сделаем. Тебе какой? – и вдруг весело расхохотался. – Извини сестренка, но глясе не получится: мы забыли купить мороженое! Ладно, позвоним Максу, пусть и он внесет свой вклад в наш пир, – Александр достал странный прямоугольник, потыкал в него пальцами и заговорил: – Ты где? Угум, понял. Для тебя есть важное задание. Мы забыли купить мороженое. Без него не пущу на порог. Исполняй! Отбой! – и он положил прямоугольник, по которому, кажется, и правда разговаривал, на стол.

– Макс живет с тобой? – поинтересовалась Николь.

– Нет, я его, конечно, люблю как брата, но на расстоянии это делать удобнее.

– А кто же тогда с тобой живет, сослуживцы?

Александр все же налил кофе в две чашки, подвинул сестре сахар и сливки, отпил, прикрыл от наслаждения глаза, счастливо выдохнул и только потом заговорил:

– Нет, я живу один. Вернее, теперь с тобой.

– Один?! В таком помещении? А Магический Комитет не накажет за то, что я буду находиться у тебя? Нужно зарегистрироваться. Или мы уже завтра отправимся домой?

– Ники, у нас нет Магического Комитета. И совершенно никого не интересует, кто у меня живет!

– Саша, ты очень крупный специалист, да?

– Можно сказать и так, – Александр старался осторожно подбирать слова. – Тебе известно, я владею редким магическим даром. А магов в Империи очень мало. Нас ценят. Мы очень хорошо зарабатываем.

Мало. В Империи мало магов. Значит…

– Поэтому Империя ворует чужих детей?! Чтобы они работали на хозяев?

– Ники, – брат осторожно погладил Николь по руке, – я не работаю на хозяев. Я работаю на страну и ее граждан.

– Но как же так? Ведь император и его клика угнетают простой народ! И тебя угнетают!

– Это кто угнетает нашего Лекса? – раздался из прихожей веселый голос. – Покажите мне того безумца!

Николь обернулась. В дверях стоял молодой мужчина. В руках он держал прозрачную коробку, в которой были разноцветные воздушные цветы.

– Леди, позвольте представиться: Максимилиан Герен, для вас просто Макс, – он смешно поклонился и вручил коробку Николь.

– Вы тот самый монстр, который украл меня? – лучше выяснить все сразу.

– Зачем же сразу – монстр, украл? Скажем, я пригласил вас, чтобы спасти жизнь Лекса.

И как у этого Макса получалось даже преступление представить благородным поступком? И ведь все верно. Тогда Николь спасла Александра. Но нет, благодарности за свой подлый поступок этот Макс не дождется.

– Если бы вы не нарушали государственную границу, Саша бы не пострадал! – запальчиво ответила Николь. – Я знаю, вы опять воровали детей! И Сашу заставили. Теперь у него могут возникнуть проблемы.

– Проблемы? – Макс глянул с какой-то глумливой иронией. – Проблемы мы решим. Я мастер по решению проблем!

Заметив, как в возмущении вспыхнула Николь, Александр поспешил вмешаться в разгорающийся спор:

– Макс, Макс, притормози. Твое мастерство мне известно, но со своей сестренкой я разберусь сам.

– Это что же получается, – неприятный гость никак не хотел успокаиваться, – Ники твоя сестра, а я твой брат. Это значит, что для нее я тоже брат?

– Никакая я вам не Ники! – возмутилась Николь. – И никакой вы мне не брат!

– Даже так? – брови Макса удивленно поползли вверх. – А что? Может быть, так даже и лучше, что не брат. Вы интересная девушка, – здесь он сделал небольшую паузу, но, поймав предупреждающий взгляд Александра, медленно протянул: – Нико-оль.

– У меня есть жених! – решила сразу внести ясность Николь. – Саша, я устала. Могу я пойти отдохнуть? – спорить с неприятным субъектом совсем не хотелось.

– Да, сестренка, конечно, – Александр подскочил и с готовностью вывел ее из кухни. – Вот, думаю, в спальне тебе будет удобнее. Я подготовил ее, как смог, располагайся. Сам переберусь в гостиную. Завтра пробежимся по магазинам и купим тебе все необходимое, – и он удалился, прикрыв за собой дверь.

Спальня оказалась большой комнатой с огромным окном во всю стену и даже выходом на настоящий балкон. Ужасный Макс тут же был забыт, и Николь поспешила на балкон. Она впервые находилась так высоко, даже выше колеса обозрения в городском парке столицы Либерстэна Либерграда! Далеко внизу был большой двор. Там шумели самые обычные дети. Они катались с разноцветных горок, рассекали на велосипедах и странных ботинках с колесиками, совсем как либерстэновские кидались друг в друга песком и дрались. Сразу было и не понять – чем же они отличаются? Яркими платьишками и костюмчиками? Игрушками? Впрочем, не важно, дети, они везде дети, и эти, которые внизу, совсем не виноваты, что родились в ужасной Империи.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю