290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Белый дирижабль на синем море (СИ) » Текст книги (страница 3)
Белый дирижабль на синем море (СИ)
  • Текст добавлен: 7 декабря 2019, 04:00

Текст книги "Белый дирижабль на синем море (СИ)"


Автор книги: Рина Лесникова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 2

Выпускной. Как же быстро пролетело время. Николь думала, что будет очень скучать по Коське, покинувшему родные стены два года назад, но поступившие на учебу сначала братик Валентин, а потом и маленькая сестренка Рэис заметно скрасили монотонную жизнь. Да, маму вновь внесли в списки государственного реестра потенциальных матерей, и она родила Республике двоих одаренных детей.

Николь часто видела на свиданиях их отца – специалиста универсальной магии одиннадцатого уровня Николая Зонгера. Его, как и папу, звали Николай, но это имя очень часто встречалось среди имен жителей Свободного Либерстэна, ведь так звали основателя их государства Освободителя Николая Либерова. Порою Николь казалось, что она видела отца брата и сестры раньше, и он тоже угощал ее конфетами и лимонадом. Но откуда? Странная штука память, порой выдает такие воспоминания, которых не было.

Валентин уже к моменту поступления в школу имел седьмой уровень универсальной магии, не отставала от него и Рэис. Отец очень гордился столь одаренными детьми и обещал, что их ожидает великое будущее. Каждый свой приезд задаривал малышей игрушками и сладостями, которыми ребятишки охотно делились со старшей сестрой. Странно, но конфеты, печенье и даже диковинные фрукты из рук гражданина Зонгера брать не хотелось. Как будто… он запачкал маму и саму память о папе. Но об этом даже думать было нельзя. Николай Зонгер, как и мама, честно исполнял свой гражданский долг – Валя и Рэис со временем станут достойными гражданами Свободного Либерстэна.

Жаль что Коська не увидел платья, которое Николь сшила себе на выпускной на уроках рукоделия. Оно было такое красивое. Бледно-голубое, с рукавами фонариками и вырезом лодочкой. Мама где-то достала тоненькие полоски кружевных лент, которые волшебным образом украсили обычную хлопковую ткань.

Директор интерната гражданин Захарченко произнес прочувствованную речь. Впрочем, в ней звучало то, что ребята и так уже хорошо знали: в их шестнадцать лет перед ними теперь открыты все двери Либерстэна. И с завтрашнего дня выпускники вольются в дружную семью его граждан. Кто-то продолжит учебу, кто-то станет к станкам и выйдет на поля и стройки, и лично он, гражданин Захарченко, надеется, что все его «дети» будут не только созидателями, но и достойными защитниками родного государства. Ведь не было для жителей Либерстэна чести большей, чем защищать границы родной страны от полчищ ужасных монстров, рвущихся из-за созданного еще при Основателе Либерове магического полога.

Целых две недели каникул Николь провела дома. Можно было бы и дольше, ведь занятия в училище целителей, куда она подала документы на дальнейшее обучение, начинались только через полтора месяца, но мама как-то странно замялась и сказала, что выхлопотала дочери путевку в настоящий дом отдыха. Дом отдыха – это хорошо, но так хотелось побыть дома с мамой и младшими братом и сестренкой.

Вскоре причина маминого беспокойства стала понятна – как-то утром из ее спальни вышел гражданин Зонгер. Дети ему очень обрадовались. А Николь… Для нее он был никем. Впрочем нет, гражданин Зонгер был государственным производителем, ответственно относящимся к своим обязанностям и продолжающим поддерживать рожденных от него детей.

– Мама, он теперь твой муж? – Николь с силой терла горящую щеку. Этот Зонгер перед тем как проститься и уехать на службу на блестящем черном мобиле, поцеловал не только выбежавших проводить его детей, но и ее. Вроде бы, как маленькую, но отчего же так противно?

– Нет, доченька, у него уже есть жена, – отвернув к окну лицо, сообщила мама.

– Ты его любишь, да?

Аделаида Николаева тяжело вздохнула и, когда Николь уже решила, что ответа не последует, все же заговорила:

– Понимаешь, дочка, так надо, – и смолкла, не решаясь продолжить.

– Что надо, мама?! Принимать у себя чужого женатого мужчину? Тебя ведь уже давно исключили из реестра, и ты не обязана принимать у себя государственных производителей! Мы живем в свободной стране!

– Что бы ты понимала, – глухо ответила мама.

– Что я понимаю? Мне он не нравится, мама! И я вижу, что он не нравится тебе! Давай его прогоним! Или… или я пойду в комитет Свободы или даже в Магический Контроль и пожалуюсь на него!

– Нет! Доченька, нет! Я люблю его, я правда, люблю его! – мать кинулась к ней и готова была упасть на колени.

– Как-то я не так представляла любовь, мама, – Николь собралась выйти из комнаты.

– А как? Цветы, конфеты и поцелуи?! Ну так вот же! – Аделаида указала на стол, на котором стояла ваза с цветами и валялись несколько фантиков от конфет, брошенные убежавшими гулять детьми.

– Не знаю. Мне думается, что любовь можно прочесть во взглядах, а ты смотришь на него со страхом. И перед прощанием он поцеловал не тебя, а меня. Мне противно, мама!

– Доченька, потерпи, – мать все же бросилась на колени, – потерпи, моя маленькая! Скоро ты уедешь, и не будешь его видеть! Думаешь, почему мне оставили этот дом? – женщина обвела рукой их скромное жилище. – А ведь после того, как я осталась одна, я обязана была переселиться в комнату в общежитии для одиноких! Откуда эти игрушки? Платья? Конфеты и фрукты? Почему от тебя так быстро отстали после того, как... – и тут мама испуганно смолкла.

– После чего, мама?

– Ничего, – Аделаида сжалась и отошла к мойке, загремев грязной посудой. – Может, сейчас ты и не готова это понять и принять, но знай, что я тебя люблю и сделаю для тебя все, а не только…

– Я тоже люблю тебя, мамочка. Очень-очень, – Николь подошла к матери и крепко обняла ее со спины. – И Валюшку и Рэис тоже люблю. Даже не смотря на то, что… – и смолкла, почувствовав, как напряглась материнская спина.

Время, оставшееся до отъезда в дом отдыха, Николь провела за рукоделием. Она шила себе платья из тканей, которые достала мама. Ну да, мама. Как же! Но все слова были уже сказаны, а обижать мамочку, и тем более, злить гражданина Зонгера не хотелось. Пусть его. Платья можно сшить, но ведь не будет же проверять этот «производитель», носит ли она их? В санатории хватит тех двух, что остались еще с интернатской поры, а в училище выдадут форменную одежду. И девушка стойко терпела его поцелуи в щеку при встрече и прощании и старательно делала вид, что не замечает масленых взглядов, блуждающих по ее еще по-юношески угловатой фигуре.

Как же хорошо, что до девятнадцати лет – возраста занесения в реестр потенциальных матерей – еще три года. Три долгих года. Мало ли, что за это время случится? Вдруг, за время учебы в училище у нее резко поднимется магический уровень? Или у Коськи, и тогда они смогут пожениться. Или гражданин Зонгер отстанет и забудет про них. Или… да мало ли что?!

***

Отъезд в дом отдыха воспринялся как избавление. Как будто… Николь эти две недели валялась в липкой и мерзкой грязи, а потом помылась в бане, где было много-много горячей воды и настоящего душистого мыла.

Как же хорошо, что она попала сюда! В доме отдыха была совсем другая жизнь. В комнате жили всего четыре женщины, две из них – обе намного старше Николь – были награжденными путевкой передовицами производства, даже не магами, а одна – двадцатипятилетняя специалист универсальной магии пятого уровня, настоящая хранительница границы – восстанавливалась после четвертых в ее жизни родов. Роды были тяжелыми, потому и оказалась Татьяна здесь. На самую молодую они посматривали с любопытством, но не отвечать же заслуженным гражданкам, что путевку для нее достал «производитель», а если уж быть до конца откровенной, любовник ее матери. Впрочем, женщины смогли сдержать любопытство, и до откровенных расспросов дело не дошло.

Утро начиналось с подъема и обязательного завтрака, причем старшие – гражданка Марина и гражданка Беата – каждый раз искренне радовались подаваемым блюдам и размерам порций, они с удовольствием съедали все и нисколько не стеснялись доедать то, что оставалось на тарелке Николь. После завтрака отдыхающие частенько слушали лекции. Иногда им рассказывали о красотах родной страны, иногда о новых трудовых свершениях ее граждан и очень часто о героических подвигах хранителей рубежей Свободной Республики и о том, что делается государством для того, чтобы рубежи оставались непроницаемы для беснующихся за пределами магического полога монстров.

После обеда полагался небольшой сон, прямо совсем как в детском саду и младшей школе, потом прогулки, а после ужина на летней площадке почти каждый вечер показывали настоящие фильмы. Иногда документальные, а иногда даже художественные. В них отважные защитники Либерстэна боролись со злобными зарубежными монстрами, раскрывали все их коварные планы и всегда выходили победителями.

– Как же я хочу скорее выучиться и поступить на службу! – восторженно призналась Николь Татьяне после просмотра одного из таких фильмов. – Обязательно на границу! Пусть я и целительница, но труд целителей ведь тоже там востребован, правда? Ах, Татьяна, какие романтические отношения были у целительницы Ассоль и производителя Фредерика! У них родилось шесть детей! А потом они поженились и родили еще троих. Вот какой должна быть настоящая любовь! Скорее, скорее, скорее хочу вырасти!

После просмотра такого великолепного фильма верилось, что настоящая любовь где-то ждет и Николь, а липкие мерзкие взгляды гражданина Зонгера были глупой выдумкой. Не могут быть граждане Либерстэна плохими, ни в одном фильме такого нет. Ведь с первых кадров понятно: если кто-то поступает плохо, значит, в конце фильма выяснится, что он саботажник или, вообще, вражеский лазутчик!

Татьяна долго молчала, а потом, словно решившись, начала осторожно говорить:

– Я тоже верю, что настоящая любовь существует. И ты обязательно найдешь ее.

– Найду. Конечно, найду! Но, Татьяна, почему ты так грустно говоришь об этом?

– Почему? – женщина бросила тоскливый взгляд на угасающий за дальней лесополосой закат. – Эх, Ника, Ника, какая ты еще наивная. Думаешь там, на границе, мы день за днем совершаем героические подвиги? Нет, служба большинства магов заключается в том, что мы подключаемся к магическим накопителям и час за часом, смена за сменой, год за годом отдаем им свою силу и молодость. Маги отдают этой проклятой Стене свою жизнь! – зло выплюнула Татьяна. – Но и это еще не все! Мало отдать Свободной Республике жизнь, каждая женщина должна родить как можно больше еще таких же магов, которые заменят иссушенных Стеной ранее! Да, если тебе повезет, то тебя выберет какой-нибудь один производитель. Правда, для этого он должен занимать достаточно высокое положение. И ты будешь… только с ним. А если нет, то тебя будут иметь право пользовать все, кто выше восьмого уровня! И так до тех пор, пока не забеременеешь. Зачастую даже не зная, от кого… Вот она наша романтика, Николь. А теперь можешь сообщить о моих словах службе Магического Контроля. Я устала. Я так устала и уже ничего не хочу: ни любви, ни светлых идеалов. Это последние дни отдыха, а потом… потом опять все сначала – смена у накопителя, смена в постели. Смена у накопителя, смена в постели, – Татьяна прижалась спиной к белеющему в темноте стволу березы. Если бы Николь не видела магических потоков, то и не заметила бы бегущих по ее щекам мокрых дорожек.

Всю последующую неделю, оставшуюся до отъезда, ни одна из девушек не возвращалась к этому откровенному разговору. Иногда Николь даже казалось, что Татьяна с надеждой смотрит на подъездную дорожку, как будто бы ждет, что раскроются кованые ворота и в них въедет черный мобиль службы Магического Контроля. Но все, что было сказано в тот вечер, осталось между ними.

– Оставь мне свой адрес, я буду тебе писать! – попросила Николь Татьяну при расставании.

– Нет, не нужно, – отвернулась старшая подруга, – мне и отвечать-то некогда. Ты хорошая девочка, Николь. Пусть твоя жизнь сложится по-другому.

Как впоследствии сложилась дальнейшая судьба соседки по комнате, Николь так и не узнала.

***

Началась учеба. Уроки, практические занятия, зачеты, сессии, еженедельное дежурство в городское лечебнице – все было внове. Николь нравилось учиться. И помогать больным пациентам тоже нравилось. Если бы не одно «но». Ее магический уровень замер на второй отметке. А это значило, что ей никогда не стать доктором, и даже пытаться не стоит – на учебу в медицинский институт принимали с уровнем не ниже пятого. Что уж говорить про седьмой, при котором женщина-маг могла сама устраивать личную жизнь.

А ведь Николь могла больше. Она видела магические потоки внутри тел, мало того, теперь она могла ими управлять. Но последние мамины слова при расставании были: «Помни о судьбе папы». Поэтому рассчитывать можно было только на должность младшей целительницы. Принеси, подай, наложи повязку, подпитай рану энергией. Но ведь на границе и такая помощь нужна. К концу третьего года обучения Николь определилась со специализацией – целебный массаж. Это именно та процедура, при которой она может использовать свои способности, не вызывая никаких подозрений. Что удивительного в том, что пациенту стало легче после ее волшебных рук? Ведь для этого и назначается лечение.

За все время учебы домой удавалось вырваться всего на несколько дней. Николь отговаривалась летней практикой в госпиталях. И совсем не обязательно было знать Аделаиде Николаевой, что ее дочь сама напрашивается на дополнительную работу. Впрочем, мама есть мама, и она все понимала: Николь домой не рвалась. Ведь там она могла встретить все того же Зонгера. Отеческие поцелуи в щечку закончились, но взгляды гражданина государственного производителя становились все более откровенными. Ничего, есть в этом и положительная сторона – за летнюю работу в госпитале давали дополнительные талоны на питание и промтовары и даже платили настоящие деньги.

Последний курс. Некоторым девушкам уже исполнилось девятнадцать, и они имели настоящие официальные контакты с государственными производителями и гордо несли перед собой раздувшиеся животы – в их чревах росло очередное пополнение магической мощи Свободной Республики.

Официально вступать в контакты с противоположным полом разрешалось с совершеннолетия, наступающего в восемнадцать лет, ограничение было одно – партнер должен быть не ниже все того же восьмого магического уровня. Некоторые подруги воспользовались этим правом, и уже трое на их курсе родили здоровых крепких малышей, но сама Николь не спешила. У нее тоже все будет, и Николь, как добропорядочная гражданка, родит крепких магов государству. Вот уедет по распределению, и все у нее будет: и любовь, и дети, и счастье. Как в том фильме, который они смотрели в доме отдыха. Немного не вписывался в эти мечты Коська с его четвертым магическим уровнем, но кто же в восемнадцать лет не верит, что все будет хорошо? Ведь живут они в самом лучшем государстве, а потому иначе и быть не может.

***

– Николаева, у тебя через неделю день рождения? – поинтересовалась у Николь староста курса Эржина.

– Да, но откуда ты знаешь? – подумаешь, день рождения, такой же день, как и все, не лучше и не хуже других. Не кричать же об этом на всех перекрестках.

– Но как же, с этого дня твое имя вносится в государственный реестр потенциальных матерей. И я уже видела твое имя в списках, которые пришли в дирекцию!

– В каких списках? – у самого горла образовался холодный комок и уверенно стал раскидывать свои колючие щупальца. Сначала к голове – Николь почувствовала, как загорели щеки, а мозг словно оцепенел и съежился, потом мороз побежал по всему телу, мгновенно застудив кончики пальцев.

– В списках на контакт с государственным производителем, – ответила староста. Она гордилась тем, что всегда первая узнает все новости. – Поздравляю, Николаева. Скоро ты тоже станешь достойным и полноценным гражданином нашей республики!

– Да, спасибо, – отрешенно кивнула Николь.

Эржина потрясла зажатыми в руке бумагами и умчалась прочь.

Да, через неделю ей исполнится девятнадцать лет. Все верно. Но почему же так сразу? Она не готова! Не то, чтобы Николь не знала. Знала. С самого малолетства знала. Для этого их и готовили. Читали лекции. Следили за здоровьем. Развивали магический дар. Пришла пора начинать отдавать долг государству. Нечего бояться. Бояться совершенно нечего! Все прошли через это. И все живы. И даже счастливы.

***

– Николаева! – обратилась к Николь в день ее рождения директор училища гражданка Петайлова, вызвавшая студентку к себе в кабинет. – Вот твое направление на официальный контакт. Поздравляю тебя с вступлением во взрослую жизнь! – произнесла она так, как будто как минимум, вручала Орден Республики, а потом величественно добавила: – На завтра освобождаешься от занятий.

– Да, спасибо, – нужно протянуть руку и забрать бумагу. Только бы не грохнуться в позорный обморок! – Куда мне идти?

Гражданка Петайлова озабоченно, словно не знала ответ на этот вопрос, посмотрела в красную внушительную тетрадь, а потом сообщила:

– Об этом не волнуйся. И, Николаева, – директриса строго глянула на Николь поверх своих круглых очечков, – тебя выбрал для контакта очень уважаемый гражданин. Я, да что я, мы все верим, что ты не уронишь честь нашего учебного заведения! Можешь идти отдыхать, – и разрешила посетительнице удалиться.

Николь вышла из директорского кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Вот так: «Верим, что ты не уронишь честь нашего учебного заведения» – это как? Как можно уронить честь заведения в таком… деликатном деле? Или не уронить? Слова гражданки директрисы только усилили волнение, и к вечеру, когда сама комендант общежития поднялась в комнату, где жила Николь с подругами, у девушки, похоже, поднялась температура. Может, обратиться в медпункт? Или уже поздно? И не будет ли это рассмотрено, как удар для чести всего училища?

Николь схватила выданную ей ранее под роспись брошюру «Как вести себя при первом контакте с государственным производителем» и вышла следом за комендантшей. Сейчас ее приведут в комнаты свиданий, расположенные в крыле преподавателей и… Интересно, государственный производитель уже там? И какой он? Такой же, как в том фильме? Николь шла за женщиной, усиленно шаркающей ногами по затертым половицам, и предавалась мечтам. Вот она входит в комнату. На небольшом столике красуется умопомрачительно пахнущий букет. И рядом – вазочка с конфетами и печеньем. И приветливо шипит на горелке чайник. А у окна стоит мужчина. В комнате приятная полутьма, поэтому не удается толком рассмотреть его лицо. Но фигура у него прекрасная: широкие плечи, узкая талия и бедра, высокий рост. Да, именно так, как в фильме. А может такое быть, что Николь выбрал известный актер? Директриса сказала: «очень уважаемый гражданин». Впрочем, нет. Кто же позволит магу с восьмым уровнем и выше заниматься актерством? Но что же тогда получается? Самые красивые и обаятельные люди – актеры – не участвуют в воспроизводстве?

Погруженная в подобные мысли Николь не заметила, куда они шли. А шли они совсем не в крыло, где жили преподаватели. Сопровождающая провела ее ко всегда закрытому запасному выходу, загремела ключами и, заискивающе кому-то улыбнувшись, проворчала:

– Беги в мобиль, не заставляй уважаемых людей ждать!

Николь кивнула и забралась в гостеприимно распахнутое нутро мобиля. Неужели грузная и уже давно вышедшая из возраста воспроизводства гражданка комендант позавидовала ей? Вон какой взгляд бросила напоследок. Впрочем, сейчас это неважно. Мечты о красавце актере бесследно улетучились, и в душу опять закрался противный липкий страх. Вспомнились давние рассказы о том, как монстры похищали детей и невинных девиц. Их так же заталкивали в мобили или дирижабли или, вообще, уносили в когтях. Какие же глупости лезут в голову! Гражданка Петайлова, хоть и была чересчур строгой, но никогда бы не позволила подобного по отношению к своим ученицам. А вдруг это все устроила противная комендантша? Вдруг она состоит в запрещенной организации, которая поддерживает врагов Свободной Республики и саботажников?

Мобиль тронулся, и Николь осторожно выглянула в окно. В свете редких фонарей было заметно, как, ускоряя шаг и прижимаясь к серым стенам домов, словно боясь проезжающего черного монстра, спешат по своим делам люди. Кто-то домой, кто-то на смену. Интересно, сколько из них будут заниматься сегодня воспроизводством? И… как это делают те, у кого нет магического дара? Неужели для них тоже кто-то составляет график? Но как можно контролировать такой график для семейной пары?

Фу, какие же глупости лезут в голову! Но лучше уж подобная чушь, чем думать о том, что ей предстоит. Еще раз прочитать про это? Николь открыла затертую девчонками брошюру, но в темноте не смогла рассмотреть букв. Впрочем, текст она знала почти наизусть. Ничего сложного. Раздеться, лечь в кровать и делать то, что скажет партнер. Девчонки, правда, по секрету рассказывали, что можно и по-другому, но чаще загадочно улыбались и намекали, что сама разберется.

Николь не заметила, как мобиль выехал за город. Остались за спиной последние городские фонари, желтый свет фар мчащегося в неизвестность черного мобиля выхватывал лишь небольшой участок унылой дороги. Неужели ее все-таки украли? Но зачем? А вдруг стало известно про скрываемый дар? Вот же невнимательная, даже не рассмотрела мобиль, в который села! Хотя как бы это помогло?

– Куда мы едем? – испуганно спросила Николь у водителя.

– Уже скоро, – невпопад ответил он.

Стала накатывать паника. А ведь Николь может остановить его. Осторожно захватить пальцами линию позвоночника держащего руль мужчины и потянуть… но так она остановит человека, а не машину. И та понесется дальше с придушенным похитителем и беспомощной пассажиркой. Мобиль остановился у шлагбаума, водитель перебросился с подошедшими охранниками парой слов, показал им какие-то бумаги и поехал дальше. Стало немного спокойнее. Ведь не может быть такого, чтобы совсем недалеко от города было убежище врагов. Уж охранники точно настоящие.

Впереди показались массивные металлические ворота, ярко освещенные электрическими фонарями. Николь еще никогда не видела таких ярких. Фонари были не только у ворот, их перемигивающаяся цепочка освещала небольшую, но высокую охранную будку и убегала далеко влево и вправо. Водитель требовательно засигналил. Дверь охранного помещения отворилась, и из нее вышли двое стражников. Один из них пошел к машине, а другой… неужели он наставил на них оружие? Нет, не может быть эта странная железка с двумя рукоятями и не больше локтя размером, быть оружием. Да и зачем? Не в исправительное же учреждение везут Николь?

Подошедший охранник долго и внимательно проверял протянутые документы, затем сурово глянул на сжавшуюся на заднем сиденьи пассажирку и только потом дал отмашку. Ворота медленно поехали в сторону. Николь даже приоткрыла рот, она никогда не видела подобного – тяжеленные ворота с гулким металлическим лязгом сами едут в сторону! Девушка даже оглянулась, когда мобиль проезжал мимо, и не заметила, чтобы их кто-то тянул.

А за воротами словно была другая жизнь. Город, а это был настоящий город, сиял. Множество фонарей освещали его дома, парки и широкие бульвары. Несмотря на поздний час, по ним прогуливались красиво одетые мужчины и женщины. Почему-то сразу было видно, что они никуда не спешат, а именно гуляют. Разговаривают, смеются, едят что-то цветное из мелких вазочек, сидя за столиками под нарядными яркими навесами. Николь замерла. Такого она не видела даже в кино. Хотелось выскочить из мобиля и потрогать этих людей. И навесы, и столики, и попробовать то, что люди едят.

– Приехали! – отвлек Николь водитель, останавливая мобиль около неприметной калитки в каменном заборе, обвитом странным плетущимся растением.

После требовательного сигнала калитка распахнулась и из нее вышел неприметный молодой человек. На нем не было формы охранника, как на тех, что встречали их у шлагбаума на воротах, но даже в сером невзрачном костюме и без странного оружия этот встречающий показался гораздо опаснее тех. Об этом же говорили и его магические потоки, которые Николь решилась рассмотреть. Она не могла навскидку определить уровень дара незнакомца, молча открывшего пассажирскую дверцу мобиля и поведшего гостью куда-то вглубь заросшего цветущими деревьями сада, но то, что он сильный маг, можно было не сомневаться.

Значит, вот он какой, ее первый мужчина. Жаль, что рассмотреть его не удается. Встречающий шел быстро и не спешил поворачиваться к Николь лицом. Кроме того, что очень хотелось его увидеть его лицо, в голове билась еще одна несуразная мысль. Цветы. В том фильме производитель Фредерик, ничуть не испугавшись грозных городских стражей, нарвал прямо на городской клумбе цветы и подарил их своей Ассоль. А здесь же вот они цветы – стоит только протянуть руку! Может, этот молодой человек более законопослушен? Хотя, признаться, было бы приятно, если бы и ради нее, Николь, совершили столь безрассудный поступок.

Между тем провожатый подвел свою гостью к дому, открыл дверь и, отойдя в сторону, подождал пока девушка войдет, а затем, сказав короткое: «Ждите!», оставил ее одну. В доме было тихо и пусто. Никого нет? Но почему же в комнатах горит свет? Причем, во всех сразу. А вдруг, еще подумают, что это Николь включила его? И девушка принялась разыскивать выключатели, чтобы соблюсти порядок.

За спиной опять хлопнула дверь. Вот же незадача! Именно в прихожей свет был уже потушен, и Николь, сама стоящая в прямоугольнике света, льющегося из большой очень красиво обставленной комнаты, не могла хорошо видеть вошедшего.

– Николь, – раздался из темноты знакомый голос.

ГЛАВА 3

Так-то. Тем, ради кого ее привезли сюда, оказался не знаменитый актер и не молчаливый молодой человек в сером. Николь узнала голос Николая Зонгера. Дядя Николай, отец Валентина и Рэис. Девушка замерла. Она не знала, что же ей делать. Закричать? Сказать, что она дочь Аделаиды Николаевой? Но похоже, Зонгер знает, кого к нему привезли. Точно, как же она не заметила сразу! Мобиль! Именно такой мобиль или очень похожий привозил этого производителя к маме.

– Ты испугалась? – спросил дядя Николай и сделал шаг. – Тебе не стоит меня бояться, – сказал он после того, как Николь неосознанно отшатнулась, – поверь, я не желаю тебе зла. Если хочешь, давай поговорим. Просто поговорим. О чем хочешь! О тебе, о твоей маме и ребятишках. О твоем отце…

– О моем отце? Вы что-то знаете о нем? Что вы можете знать о папе?!

– Ну вот, – гражданин Зонгер осторожно, словно боясь спугнуть, подошел к девушке и, мягко взяв ее за руку, провел в освещенную комнату, – у нас уже есть тема для разговора. Пройдем в гостиную?

Стоять в дверях было глупо, и Николь зашла в комнату со странным названием «гостиная». А ведь и правда, можно подумать, что это помещение предназначено для приема гостей. Здесь не было плиты и столов, как на кухне, не было и кроватей, как в спальнях. Только странная открытая печь с аккуратно сложенными в ней дровами, большой диван, обитый мягкой серебристой материей и два таких же уютных даже на вид кресла. На низеньком столике, изготовленном из странного, как будто красного, но на самом деле не крашеного дерева, лежали несколько ярких красивых журналов. Девчонки в училище иногда доставали такие, но старые и затертые почти до дыр, а на этих Николь заметила совсем свежую дату. При других обстоятельствах она обязательно кинулась бы их рассматривать, но не сейчас. Еще у стены стоял массивный шкаф. Большую его часть занимали книги – собрание сочинений Великого Либерова и других классиков Республики. Одна из стен, видимо та, в которой находилось окно, была полностью затянута плотными блестящими фиолетовыми шторами с выбитым на них серебряным рисунком.

Николь даже не подозревала, что может существовать такая красота. Разве что в сказках о древних принцессах. Но когда это было? Тогда так могли жить только узурпаторы и угнетатели. Теперь же все равны. Но если все равны, то откуда?.. Ой, кажется, ее мысли понеслись совсем не туда. Но может, так и должно быть в доме для подобных встреч? Хотя подруги ничего не рассказывали про такую роскошь. Но берутся же откуда-то журналы?

– Что, растерялась? – дядя Николай отвлек Николь от размышлений.

– Да, – призналась она, – здесь так красиво, что даже боязно.

– А вот бояться здесь некого. Ведь здесь только я и ты. И мы пришли поговорить.

Гражданин Зонгер уже увереннее взял свою гостью за руку, подвел к диванчику и усадил на него. Сиденье оказалось таким упругим, что захотелось попрыгать, и пока мужчина доставал что-то из закрытого ранее шкафчика, Николь так и сделала, правда, быстро приняла серьезный вид, когда хозяин этого великолепия опять повернулся. В его руках была странная, ранее никогда не виданная бутылка темного стекла и два очень красивых фужера на тонких ножках.

– Выпьем и поговорим, – сообщил он, вытаскивая из бутылки пробку и разливая тягучую рубиновую жидкость по бокалам, – ты как, не против?

– О папе?

– Да, о твоем папе, – печально вздохнул дядя Николай и протянул один из фужеров гостье. – Ну, за папу до дна, – предложил он и, приподняв свой напиток, выпил.

Николь знала такой обычай – пить алкоголь в память о погибших. Значит, Зонгер уверен, что папы нет в живых. И она последовала его примеру. Вино было и похоже, и не похоже на соки, которые приходилось пить ранее. Однозначно, оно было вкуснее. Терпкое, насыщенное, в меру сладкое и немного дерзкое, что ли. Дядя Николай развернул блестящую шоколадную обертку и, отломив кусочек, поднес его к губам гостьи. В голове приятно зашумело. И чего она боялась? Ведь это же папа Вали и Рэис! Он не сделает ничего плохого! Просто расскажет о папе.

– Вкусно? – почему-то шепотом спросил дядя Николай.

– Да, я еще никогда такого не пробовала. А еще… – Николь смущенно замолчала.

– Что? Говори. Если смогу, все сделаю!

– Там, за столиками на улице, люди ели странные цветные шарики, – неуверенно шепнула она.

– Мороженое? Ты хочешь мороженое? Сделаем! – дядя Николай по-доброму усмехнулся и на несколько мгновений вышел из комнаты.

А осмелевшая Николь еще несколько раз подпрыгнула на диванчике и, взяв понравившуюся шоколадку, стала с удовольствием ее есть.

– Ты голодна? – спросил вернувшийся гражданин Зонгер. – Может, велеть принести ужин?

– Нет, дядя Николай, не нужно. Я поем шоколад и мороженое, – даже само слово вызывало приятное предвкушение, и Николь облизнулась.

– Можешь называть меня просто Николай, – сидящий напротив мужчина гулко сглотнул, опять наполнил бокалы и придвинулся совсем близко, чтобы передать Николь один из них. – Давай еще выпьем, – шепнул он.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю