290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Белый дирижабль на синем море (СИ) » Текст книги (страница 12)
Белый дирижабль на синем море (СИ)
  • Текст добавлен: 7 декабря 2019, 04:00

Текст книги "Белый дирижабль на синем море (СИ)"


Автор книги: Рина Лесникова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Я целитель, – осторожно начала она. – И я поняла: мое призвание, настоящее призвание, не разрушать и убивать, а именно исцелять. Меня ждут дети!

– А я вас и приглашаю, как целителя! Сами понимаете, подполковник Геращенко уже в возрасте, но он до сих пор не отказывается помочь. Потому что некому его сменить! Мы предоставим вам возможность учиться. Вам даже не придется бросать работу с детьми! Просто иногда будут вот такие вызовы, и вы будете восстанавливать матрицы пострадавших бойцов. Ну, или как придется, – неопределенно закончил он.

Не трудно было догадаться, что могло означать его «как придется». Ведь не просто так показал дядя Петя, что нужно делать для того, чтобы блокировать дар. А ведь о некоторых своих возможностях Николь догадалась интуитивно. Подобные им могли не только исцелять, но и с большой эффективностью лишать здоровья, магии и самой жизни. Такие, как подполковник Геращенко и она – не просто целители, они – опасное оружие. И, в любом случае, избежать пристального внимания Службы не удастся.

Слова о том, что она подумает, были расценены как согласие, и Николь отпустили.

***

Немного позже Николь тепло простилась с доктором дядей Петей, договорившись, что он даст ей еще несколько уроков, и вертолет медицинской службы унес их прочь от границы. Как только машина поднялась в воздух, Макс попытался тут же выбраться из надоевшей постели.

– Больной, не смейте буянить! – стараясь подражать подполковнику Геращенко, прикрикнула Николь.

– Иначе что? – Макс вопросительно изогнул бровь.

– Иначе… я поступлю так же, как поступил доктор Геращенко с Револом!

– А как он поступил? – Макс совсем не собирался пугаться.

– Доктор не довел лечение до конца, – загадочно проговорила Николь.

– О, мне еще положены сеансы? Понял, уже ложусь, – и пострадавший послушно улегся на медицинские носилки.

Как сказал дядя Петя, магические потоки в организме здорового молодого человека со временем обязательно восстановятся сами, но ежели Николь желает потренироваться… Николь желала, и даже очень! Ведь лишним такое лечение не будет точно. Целую неделю на официальных правах дотрагиваться до него. Лечить! Конечно же, лечить, и ничего личного.

Решили, что удобнее всего будет остановиться на время лечения в доме родителей Макса. И места хватит для всех, и целитель и пациент будут находиться рядом. Одновременно не нарушая приличий. Впрочем, последнее было мыслью только самой Николь.

По приезду на место Макс на удивление покорно занял предоставленную коляску и позволил Александру так завезти его в дом. К сожалению, никто из них не подумал, как перепугаются родители при виде беспомощного сына. Потребовались горячие уверения всех четверых – самого Макса, Александра, и – профессиональные – от Аниты и Николь, что уже через неделю постельный режим будет снят.

С каким же наслаждением Николь прошла в комнату, которую уже считала своей и скинула надоевший купальник и сарафан! Затем душ. Тело до сих пор пахло морем. Да, неудачно закончился их отдых. Ничего, главное, все живы и почти здоровы. Нужно проведать Макса. Как ни странно, он послушно лежал в кровати и, кажется, дремал. Можно пока пойти и еще раз успокоить его родителей. Но выйти она не успела.

– А, Николь, это ты? – раздался с кровати слабый голос. – Проходи, посиди со мной.

– Макс, тебе плохо?! – Николь не на шутку встревожилась.

– Нет, ничего страшного. Наверное, сказался перелет.

– Давай я все же осмотрю тебя!

Мужчина откинул простыню и на удивление быстро перевернулся на живот. Оказалось, что лежал он в одних трусах. А чему удивляться? Лето. Жара. Как еще лежать в собственной постели? Как же хорошо, что Макс не видит ее алеющих щек. Вспыхнула, как девчонка. Как будто она не видела его совсем без одежды. Стоп! Как говорил дядя Петя? «Перед тобой не враг и не дорогой тебе человек. Прежде всего, перед тобой пациент!» И Николь принялась вглядываться в матрицу Макса.

– Все нормально, так, как и должно быть. Вечером перед сном проведем очередной сеанс.

– Я и говорю, что нормально. Проголодался, наверное. Ты как, не против перекусить? Мне уже давно не дают покоя замечательные запахи, что доносятся их кухни.

Только сейчас Николь поняла, что голодна. Но что же делать? Кухня внизу, а комната Макса, где они сейчас находятся, на втором этаже. Наверное, Саша и Джеймс приложили немало усилий, чтобы поднять его сюда.

– Я принесу тебе обед сюда!

– Николь, не оставляй меня одного, мне скучно. Пообедай со мной! – просительно-капризно заявил Макс.

– Хорошо, – девушка улыбнулась и выбежала из комнаты.

Лилианна заставила огромный поднос тарелками, и Саша помог донести его до места. Он, как любящий брат, помог Максу устроиться в кровати поудобнее, поставил тому на колени специальный столик и, сообщив, что очень голоден сам и не может смотреть на все это съестное изобилие, быстро удалился, оставив парочку обедать наедине.

Поел наш больной с завидным аппетитом и с наслаждением откинулся на подушки и благодушно спросил:

– Что там у нас дальше по распорядку.

– Дальше? – Николь растерялась. Ведь насчет режима доктор Геращенко ничего не говорил. А что в госпитале после обеда? – Сон! Дальше по распорядку у нас сон.

– Вот и хорошо! – Макс отодвинулся на самый край кровати, как будто совсем буквально понял случайно вырвавшиеся слова: «У нас сон», и покорно прикрыл глаза.

Ну уж нет, хитрец, постельный режим прописан только тебе! И Николь, собрав пустую посуду, вышла из комнаты. Вопрос, чем же заняться, отпал сам собой. Все, включая Сашу и Аниту, хотели услышать, что же все-таки случилось на пляже два дня назад. Рассказ занял почти два часа. Женщины охали, мужчины хмурили брови, и все в один голос говорили, какая же Николь молодец – спасла жизнь Максу и нейтрализовала опасного преступника. И никому не пришло в голову упрекнуть, что разгорелась вся эта заварушка именно из-за нее. Они бы проговорили еще, но наверху послышался подозрительный шум, как будто кто-то ходил. Неужели Макс поднялся? И Николь кинулась проверять.

Нет, показалось. Больной оказался на положенном ему месте – в постели. Похоже, его только что разбудил стук резко открывшейся двери.

– А, Николь, это ты? Пришла проведать раненого бойца? – Макс совсем как ребенок потер заспанные глаза. – Как же славно я отдохнул. Чем мы сейчас займемся?

– Мы?

Неужели Макс считает, что Николь должна проводить все свое время около его постели? Как будто других дел нет. А ведь и правда, других-то дел нет. Учеба начнется только через месяц, в хосписе взяла отпуск на две недели, и никаких операций с ее участием не запланировано. Помогать Лилианне по хозяйству? Но, стоит признать, что навыки приготовления и ведения домашнего хозяйства у интернатской девчонки, большую часть жизни проведшей по общежитиям, не очень-то и развиты. Да и Анита, любящая готовить, и, как уже все убедились, делающая это прекрасно, уже прочно обосновалась на кухне.

– Да, чем мы с тобой сейчас займемся? До ужина еще далеко. Когда у нас по расписанию очередной сеанс?

– Дядя Петя сказал, что лучше всего сеансы проводить утром, перед завтраком или вечером, перед сном, – почему-то смутилась Николь, осторожно усаживаясь на придвинутое кем-то к кровати кресло. Наверное, Саша заходил. И когда только успел?

– Прекрасно, значит, утром и вечером, – Макс потер руки и поинтересовался: – А кто у нас дядя Петя?

– Ну как же, подполковник Геращенко.

– Ты называешь Железного Геру просто дядей Петей?

– Ну да, он сам просил его так называть.

– Николь, – голос Макса вдруг стал серьезным, – подполковник Геращенко, прежде всего, работник Службы, а потом уж все остальное. Думаю, не стоит распространяться о ваших дружеских отношениях.

– Да, меня уже предупредили, и кучу бумаг дали на подпись.

– Эх, Ники, Ники, – вздохнул Макс и потянулся, чтобы ее обнять, но под строгим взглядом опять занял лежачее положение, – куда же мы тебя втянули.

– Без моего согласия вы только перенесли меня через границу. Остальные решения я принимала сама, – отрезала Николь. – И я по-прежнему хочу сделать так, чтобы люди в моем Либерстэне – женщины, мужчины, дети – смогли сами выбирать свою судьбу. И чтобы магия была для всех. И чтобы никто не болел, и… – она хотела сказать про Зонгера, но сдержалась. Зонгер – только ее. Не нужно вмешивать в эту незамутненную ненависть посторонних.

– Хороший план, – без обычной ироничной улыбки ответил Макс, сделав вид, что совсем не заметил заминки, а потом, уже в своей манере добавил: – Так чем мы сейчас займемся?

– Почитаем? – предложила Николь. Ей не терпелось заглянуть в книгу о магических потоках организма человека, переданную доктором Геращенко, написанную им самим и имеющую гриф «для служебного пользования».

– А можно ли мне читать? – капризно спросил Макс.

Ох уж эти больные мужчины! Сколько их Николь уже перевидала в госпитале и прежде на практике. Хуже детей. Те, как только боль отпускала, тут же забывали про свою болезнь. Мужчины же привередничали и требовали особого отношения к ним, болезным. Но лучше уж так, чем когда недолеченные опять рвались в бой.

– Хорошо, я почитаю тебе. «Эуферные узлы и основополагающие линии магических потоков человеческого организма» пойдет?

– Если только ты решила меня добить.

– Но у меня нет другой книги!

– Николь, тебе нужна книга? – спросила Лилианна, зашедшая именно в этот момент, чтобы проведать сына.

– Да, мама, Николь согласилась почитать, чтобы я не скучал. Но то, что она предложила, это же издевательство над свободою моей мысли! Нет у тебя чего-нибудь легкого? Ну, то есть совсем легкого. Что-нибудь из того, что ты читала, пока была больна, – и он поводил бровями, как делал всегда, когда хотел на что-нибудь намекнуть.

– Что? Но… – кажется, женщина немного растерялась.

– Ну да, мама. Тебе ли не понять, что болеющему человеку хочется легкости и позитива, – уверенно заявил Макс.

Лилианна перевела взгляд с сына на гостью, улыбнулась каким-то своим мыслям и вышла из комнаты. Совсем скоро она вернулась с небольшой стопкой книг преимущественно в мягких ярких обложках.

– Ты это имел в виду?

– Да, мама! – обрадовался Макс, как ребенок, которому наконец-то подарили желанную игрушку.

– Ну что ж, вижу, что вы не скучаете, не буду вам мешать, – Лилианна, видимо по старой привычке, положила ладонь на лоб сына, подержала несколько мгновений, а потом направилась к двери.

– Да, мама! – благодарно полетело ей в след.

А Николь разглядывала принесенные книги. «Коварная страсть», «Мой нежный демон», «Магия его любви». Названия, конечно, захватывающие. И ей очень захотелось прочитать их все. Но неужели подобное может заинтересовать такого, как Макс? И она с сомнением глянула на покорно лежащего в постели мужчину:

– Тебе, действительно, это будет интересно?

– Да, я же говорю, что меня тянет на что-нибудь легкое, – небрежно признался он. – Что-нибудь не так?

– Нет-нет! Все в порядке. С какой начнем?

– С верхней!

И Николь начала читать. Как и следовало из названия и весьма откровенной картинки на обложке, книга была о любви. О страстной любви богатого лорда и бедной деревенской знахарки. В нескольких местах едва удалось сдержать слезы. Но, как оказалось, не это было самым досадным. Неудобство началось как раз после того, как возлюбленные преодолели все преграды и опасности и оказались в спальне.

– «Огюст небрежным мановением руки отправил служанок прочь, подошел к молодой жене и нежно коснулся непослушных рыжих завитков на шее. Мелкие жемчужные пуговки, послушные его воле, сами расстегнулись до самой юбки…», – запинаясь, читала Николь.

– Хм, а я вот не знаю заклинания расстегивания пуговиц, – задумчиво прокомментировал Макс. – Ники, а ты?

– Что?

Почему-то было стеснительно поднимать глаза. И чтение продолжать не хотелось. Нет, дочитать, конечно, хотелось, и даже очень, но в одиночестве.

– Я спрашиваю, ты не знаешь, есть ли на самом деле заклинание расстегивания пуговиц на женских платьях? – невинно и как будто бы по делу спросил он.

– Н-не знаю, может, и есть. Думаю, я могла бы. А Саша уж точно.

– Спрошу у него! – удовлетворенно заявил Макс и опять вернулся к книге: – Так что там у нас дальше? Расстегнул пуговки?

– Дальше у нас ужин! – строго заявила Николь и быстро вышла из комнаты, якобы за ужином. Ну, и для того, чтобы успокоиться. Книжка вызывала совсем ненужные чувства.

– Ужин, значит, ужин, – покорно раздалось из-за неприкрытой двери.

После совместного ужина в спальне Макса Николь, боясь, что он опять попросит продолжить чтение, заявила, что устала, и ей требуется немного отдохнуть перед сеансом.

– Устала? – забеспокоился Макс. – Давай отложим сеанс.

– Нет-нет, нужно следовать предписаниям доктора. Да и усталость не магическая. Если тебе скучно, я попрошу Сашу составить тебе компанию.

– Давай хотя бы Сашу, – покорно согласился больной.

Николь поднялась и, словно невзначай, положила недочитанную книгу на поднос вместе с тарелками с остатками ужина. Очень уж хотелось узнать, что же случилось в спальне Огюста и Элины после того, как он расстегнул пуговки ее платья. Нетленное произведение было успешно спрятано в собственной комнате под подушкой, только после этого девушка прошла на кухню, помыла посуду и попросила Александра, чтобы он ненадолго составил компанию выздоравливающему. Брат покорно согласился, а Николь прошла на террасу, где уже сидели остальные члены семейства.

– Пойду и я к мальчикам! – заявил Джеймс, поднимаясь.

– Иди-иди, – поддержала его жена, – а мы поболтаем о своем, о девичьем.

Только бы Лилианна не начала расспрашивать о том, как же Николь относится к ее сыну. Отношения целителя к пациенту? Сестры к брату? Что отвечать? Придумывать и лгать не хотелось. К счастью, женщины нашли более насущную тему – ребенок Аниты. Матери и, тем более, будущие матери могут говорить о своих детях бесконечно. Потом обсуждали когда, где и как будет проходить свадьба, где лучше заказать наряд невесты, и нужно ли это делать вообще, ведь Анита и Саша не хотели устраивать пышных торжеств.

Из окна наверху изредка раздавались раскаты мужского хохота. Интересно, что обсуждают мужчины? Явно не наряд жениха. Впрочем, это их дело, Максу не помешают позитивные эмоции.

Время за разговорами пролетело незаметно. Анита несколько раз зевнула, скромно прикрываясь ладошкой, пора было расходиться. Николь предстояло провести лечебный сеанс перед сном, как советовал доктор Геращенко.

– Это будет очень сложно? – не смогла не побеспокоиться Лилианна.

– Я справлюсь, – ответила Николь. – Основная матрица восстановлена. Нужно лишь следить, чтобы не появилось нежелательных изменений. Удар Револа, он был… необычный. Некоторые потоки до сих пор не стабилизировались.

– Ты же понимаешь, я мать, и я очень хочу, чтобы у моего мальчика все было хорошо. Но только не за счет твоего здоровья и сил! – призналась мама Макса.

– Все будет хорошо, – еще раз заметила девушка и быстро простилась. Лилианна смотрела на нее так же, как и на Аниту, как будто уже не делала между ними различий.

Николь остановилась перед дверью, из-за которой раздавались оживленные голоса, и решила постучать. Мало ли что, может, именно сейчас Саша и Джеймс помогают совершить Максу вечерний туалет. Все же, хорошо, что ее избавили хотя бы от этого. Не то, чтобы ей не приходилось в своей практике обихаживать совсем беспомощных мужчин. Но те были незнакомыми больными, а это же Макс, который… который, в общем, Макс. В комнате послышался беспорядочный топот, а потом раздался веселый голос Джеймса:

– Открыто!

Николь вошла. Хозяин комнаты чинно лежал на кровати, а его посетители восседали на двух креслах рядом, чуть ли не сложив на коленях руки. Ну-ну, слышали мы вас всего пять минут назад.

– Вот, – Александр, стараясь держать серьезное лицо, картинно повел рукой в сторону лежащего на постели Макса, – развлекали, как могли. Мы можем идти? Или его перевернуть нужно как-нибудь по-особому? Связать?

– Благодарю вас, – кивнула Николь. – Ничего не нужно, я справлюсь сама.

Почему-то не хотелось, чтобы другие, даже Саша, видели, как она прикасается к этому мужчине. В то же время, остаться наедине с ним было не то, чтобы боязно, а как-то интимно, что ли.

– Ну что, начнем? – бодро спросила Николь и подошла к кровати, при этом больно ударившись пальцами ног обо что-то, лежащее под ней. – Что это! Гантели? Уж не занимался ли ты с ними, пока я отсутствовала?

– Нет-нет, что ты? – Макс сделал такие честные глаза, которые только усилили сомнения. – Этим гантелям уже пара десятков лет.

– Но почему я споткнулась о них только сейчас?

– Ну так… Лекс вытащил! Да, он похвастал, что поднимет их пятьдесят раз, вот!

Препираться было бесполезно.

– Надеюсь, ты серьезный человек, и будешь серьезно относиться к своему здоровью! Переворачивайся на живот, пора приступать.

Макс покорно исполнил указания. Вот же незадача. Кровать была низкой, и работать было не совсем удобно.

– Можешь сесть прямо на меня, – понял он затруднения Николь.

Ну да, в платье и сесть на почти голого пациента. Только и не хватало. Хотя, нет, склоняться все же неудобно. Можно сложить в несколько раз одеяло, сесть Максу… почти на ноги и попробовать работать так. Пора начинать. Растереть в ладонях масло. Положить пальцы на плечи, пробежаться вдоль позвоночника вниз и начать от поясницы, постепенно поднимаясь вверх и усиливая давление.

– Макс, не напрягайся.

– Угу, – сдавленно сообщил он подушке и немного расслабил мышцы.

И опять продолжить. Какие же широкие у него плечи. Крепкие.

– Макс, расслабься!

– Я стараюсь, но не получается!

– Просто лежи спокойно!

– Да я лежу, лежу.

Перейти к шее. Какие мягкие у него волосы. Еще немного мокрые, наверное, принимал душ. Как же хочется в них зарыться пальцами. Но нет, нужно спуститься к плечам и шее и размять мышцы. Опять напряжены. Да что же это такое! Ладно, пора переходить к магической матрице. Что у нас здесь? Почти все в порядке, нужно только подправить несколько непослушных магических линий в области легких, а ниже… Так вот почему он так напряжен! Ну, знаете ли! А впрочем, что она хотела? Макс – вполне здоровый мужчина, и он уже давно расстался с противной Суси, а больше, как знала Николь, ни с кем не встречался. Может, успокоить? Или продолжить, как ни в чем не бывало? – словно толкнул под руку кто-то коварный изнутри. Опустить ладони совсем низко, к ягодицам, а теперь – мягко вверх и опять вниз, проведя пальцами по бокам и даже слегка задевая соски. И опять – по пояснице, слегка забираясь пальцами под резинку трусов и вверх.

Николь не заметила, как участилось ее дыхание. Она поерзала, устраиваясь поудобнее. Вот так, и опять к плечам, почти касаясь грудью горячей напряженной спины. И в этот момент Макс резко развернулся на спину и обхватил ее руками, не позволяя вырваться. Даже через одеяло чувствовалось то, что Николь заметила в матрице – Макс ее хотел. Очень хотел.

– Что ты со мной делаешь, маленькая целительница-искусительница?

– Массаж, – прошептала Николь, завороженно следя за приближающимися губами.

Нужно было бы сообщить, что сеанс еще не закончен, но губы. Они не дали этого сделать. Какие же у Макса нежные губы. И язык. И руки, которые были везде одновременно: откинули мешающее одеяло, жадно прошлись от бедра к груди, сминая платье. И уже не понять, как так получилось, что Николь оказалась внизу, и кто снял с нее платье. И… почему же так хорошо? И думать о том, правильно это или нет, совсем не хочется. И можно самой запустить руку в волосы, а другой послать мужскому телу импульс желания. И еще один. Может, завтра ей будет стыдно, но сейчас невозможно представить, что он может остановиться.

– Ники?

Только не нужно разговоров! Не сейчас. И еще один импульс желания. Ее собственного желания. Помочь снять белье. Наконец-то! Иначе разорвало бы на мелкие части. Каждое движение внутри заставляло податься вперед. Быть ближе, еще ближе. И стараться изо всех сил сдерживать стоны. Нет, невозможно. По телу пошли судорожные спазмы наслаждения, и Николь, забыв обо всем, закричала.

Осознание приходило медленно. Что она наделала? Совратила пациента. Почти брата. И это она, которую прозвали ледышкой?

Стыдно. Как же стыдно. Николь отыскала платье и быстро его натянула. Нужно извиниться и уйти. Вообще, уехать!

– Это ничего не значит! Я… я не знаю, как это получилось! Извини, такого больше не повторится!

А теперь нужно быстро скрыться за дверью, а завтра сбежать с утра пораньше, отговорившись, что ее срочно вызвали в хоспис.

Макс одним прыжком настиг ее у двери и заключил в объятия.

– Ники, не уходи так! Не разбивай мое сердце! Ведь для меня то, что случилось между нами, значит очень многое.

– Это ошибка! Все получилось случайно! Я не хотела!

– А я хотел. Очень. Даже не буду этого скрывать.

В отличие от Николь он соскочил с постели совсем голый и сейчас прижимался к ней тем самым, чем хотел. Опять.

– Макс, пожалуйста, отпусти меня!

– Я отпущу. Только если ты пообещаешь, что не сбежишь из этого дома. Николь, если я тебе так противен, уеду я. Пожалуйста, не подвергай себя опасности. Угрозы того человека могут быть не голословными.

– Нет.

– Что нет? – Макс обхватил ее лицо ладонями и приподнял.

Смотреть в его глаза было до боли стыдно. Но можно опустить веки.

– Ты мне не противен, но это неправильно. Так не должно быть. Пожалуйста, отпусти меня, – повторила Николь. Из-под прикрытых век прорвалась одинокая слезинка. – Я обещаю. Я не сбегу.

– А я обещаю, что не буду торопить тебя, – Макс легко коснулся губами переносицы Николь и сам открыл дверь, выпуская из комнаты.

Свет не горел во всем доме. Возможно ли такое, что все давно спят и не слышали того концерта, что устроили они вдвоем? Разве Николь много просит?

***

Еще долго мысли разбегались и путались, как испуганные тараканы в интернатском пищеблоке. То, что случилось, было ужасным или… самым прекрасным, что было в жизни? Макс обещал не торопить. А в чем не торопить? Даже обещал уехать. Уехать? Но у него же еще на целую неделю прописан постельный режим! А они… а она. Устроили. Хотя, как целительнице, стоило признать, что постельный режим в случае восстановления магических потоков был необязателен. Что уж скрывать, в глубине души Николь было приятно находиться рядом, и уход за больным – не самая незначительная причина, чтобы делать это. А Макс, как оказывается, с удовольствием поддержал эту идею – согласился изображать из себя слабого и немощного, чтобы воспользоваться случаем и…

И все же, как это было волшебно. Губы до сих пор горели от поцелуев, кожа помнила его жадные прикосновения, в голове постоянно крутятся слова: «Для меня то, что случилось между нами, значит очень многое». Как завтра смотреть на него? Как смотреть на других?

Сон пришел, когда за окном стало светлеть.

Утро. Или день? Неважно. Важно, что каждая клеточка организма просто нежится в потоке счастья. Макс. Николь улыбнулась. Он такой разный. Циничный и заботливый, легкомысленный и серьезный, нежный и… нежный. Надежный.

В доме было на удивление тихо. Далеко во дворе раздавался стук топора – кто-то, скорее всего, Саша, рубил дрова для баньки, Герены очень уважали это незатейливое удовольствие.

Николь выбралась из постели, немного покружилась, раскинув руки, и поспешила в душ. После следовало упросить Лилианну, Аниту или даже Сашу поприсутствовать при сеансе лечения. Оставаться наедине с Максом было неудобно.

На кухне стоял прикрытый крышкой завтрак – и никого. Терраса тоже пустовала, как и беседка. Нужно спросить у Саши, куда делись все остальные. Николь прошла за дом к небольшому хозяйственному пятачку, откуда слышался стук топора.

– Макс? – это было все, что могла вымолвить Николь.

Макс тут же отложил в сторону топор и подошел к ней.

– Николь, – тихо шепнул он, поднимая руку и останавливая ладонь в сантиметре от волос девушки.

– Ты почему встал? И где все?

– Прости, но я не могу больше лежать в этой опостылевшей постели. Меня переполняет такая энергия, что если ее не выплеснуть, я заболею всерьез.

Обнаженное по пояс мужское тело блестело от пота. На чем же остановить взгляд? Только не вниз, а то еще подумает, невесть что. Впрочем, Николь все же успела заметить его желание и, похоже, думы.

– Где все? – как же хорошо, что есть такая важная тема для разговора.

– Молодежь уехали по делам, папу вызвали по службе, мама – на прием в клинику.

«И совершенно случайно получилось, что нас оставили вдвоем», – мысленно добавила Николь, но сказала совсем другое:

– Даже если ты изображаешь из себя абсолютно здорового, тебя нужно осмотреть.

– Осмотр – дело серьезное, – скрывая улыбку, согласился Макс и жестом пригласил Николь проследовать в дом.

Дома он по-быстрому принял душ и, выглянув из комнаты, сообщил, что готов.

В спальне все было так же, как и вчера. Те же кресла, яркие книги на прикроватной тумбочке, та же кровать, застеленная теми же простынями. И воспоминания об охватившем их безумстве. Макс покорно лег на кровать и позволил себя осмотреть. Ну что сказать? Подобную матрицу магических потоков можно изучать как эталон здорового молодого мужчины.

– Да, ты прав, ты абсолютно здоров и больше не нуждаешься ни в постельном режиме, ни в специальном уходе.

На этот раз Николь даже пальцем не коснулась мужского тела.

– Николь! Я нуждаюсь! Я нуждаюсь в тебе! Нуждаюсь не как в целителе, а как в женщине, без которой не могу провести и дня! Ну вот, я сказал это, – Макс поднялся с постели, где он лежал, пока его обследовали, и осторожно потянулся к девушке.

Первым порывом было испуганно отпрянуть и убежать, ведь ей оставили такую возможность.

Но… так надоело придумывать причины, почему же она должна отталкивать человека, с которым может быть так хорошо. К которому тянется не только тело, но и душа. И Николь спрятала голову на крепкой груди, чувствуя, как ее макушку осыпают легкими поцелуями.

– Идем завтракать, – прервала она мужчину после того, как его губы постепенно стали перемещаться на виски.

– Идем! – Макс все же запечатлел короткий поцелуй на ее губах. – Не мог удержаться, – с показным раскаянием признался он, а потом засмеялся: – А знаешь, я ведь понимаю беднягу Лекса.

– Понимаешь? В чем? – говорить все равно, о чем, только не о том, что произошло здесь прошлым вечером.

– Я понимаю его желание быть постоянно с предметом его страсти, дотрагиваться, целовать, нести всякие милые глупости. Совершать нелогичные поступки во имя дамы сердца.

– Скажешь тоже, – смутилась Николь.

– Это так и есть!

Макс подхватил девушку на руки, занес ее на кухню, огорченно огляделся, понял, что придется освободить руки, усадил ее на стул, заглянул под крышки, наложил сразу на несколько тарелок горы съестного и принялся варить полюбившийся Николь кофе.

После они принялись готовить обед под чутким руководством шеф-повара Макса.

– Замечательно выглядишь, – стоящий в дверях Александр скептически оглядывал открывшуюся картину: раскрасневшаяся Николь, режущая овощи, и довольный Макс в трусах и мамином фартуке с веселенькими подсолнухами.

– Я знаю, – самодовольно ответил тот.

А Николь засмущалась и принялась путанно объяснять, что они пришли на завтрак сразу после осмотра. «Да, кстати, матрица Макса полностью восстановилась!», потом после завтрака сразу решили начать готовить обед и… вот.

– Моя маленькая сестренка, – Саша покровительственно обнял сестру, за что получил обжигающе ревнивый взгляд Макса, – ты счастлива?

Кажется, даже шипящее на сковородке мясо перестало издавать какие-либо звуки. Или это Макс снял сковороду с огня? А Николь глянула сияющими глазами на брата, широко улыбнулась и промолчала.

– Все ясно, – Александр стащил кусочек прямо со сковороды, подул на него, положил в рот, прожевал, а потом, как ни в чем не бывало, продолжил: – А мы ездили в клинику, становились на учет, подали заявление.

– Все нормально? – Николь была благодарна брату, что он не полез раньше времени в те отношения, что стали складываться между нею и Максом.

– Да, все прекрасно. И с малышом, – как он нежно произнес это слово, – и с узакониванием отношений. Свадьбу решили устраивать без размаха, но быстрее.

– Николь, выходи за меня замуж! – прервал разглагольствования счастливого жениха Макс.

– Ай! – из порезанного пальца побежала кровь.

– Ники! Прости, прости, прости меня! Я опять виноват!

– Ничего, – успокоила Николь, – я сама порезалась.

– Ну ты, брат, даешь! Даже я не ожидал от тебя такого! – Александр нашел аптечку и принялся умело обрабатывать порез.

– А ты и не дождешься, – отмахнулся Макс. – Ну так что, Николь, не позволим твоему братцу жениться раньше меня?

– Это кто не позволит Алексу жениться? – в дверях стояла Анита и улыбалась. Улыбалась так, как это делают только беременные женщины – не тем, кто находится рядом, а внутрь себя. – Ох, что здесь произошло? – она отодвинула Алекса и принялась обрабатывать рану сама.

– Макс сделал предложение Николь, – неужели в голосе Саши прозвучала ревность?

– С ножом в руках? – Анита изобразила ужас. – Да, кстати, Макс, неплохой вид для подобных мероприятий, – она тоже оценила необычный наряд будущего деверя. – Ну ладно, мальчики, вы и без нас справитесь, а у нас – ранение! – и быстро утащила Николь из кухни.

– Ну что, рассказывай! – невеста брата не дала даже опомниться.

– А что рассказывать? Ты сама слышала, – смущенно произнесла Николь.

– Я. Ничего. Не слышала, – с самым серьезным видом заверили ее. – Ни сегодня, ни вчера!

– Что, слишком громко было, да?

– Я же говорю, что ничего не слышала, – продолжала настаивать Анита. – А потому ты сейчас расскажешь мне все с самого начала!

– А что рассказывать? Все происходило на твоих глазах. Я и сама не заметила, как… Знаешь, Макс он такой, такой. Как Саша, только Макс!

– Как Саша? Тогда я тебя понимаю, – улыбнулась понятному объяснению подруга. – А потом, что было потом?

– Когда Револ кинул в него магическим сгустком?

– Ну, и тогда тоже.

– Понимаешь, мне показалось, что кинули в меня, что это из меня выходит жизнь! Как будто она у нас одна на двоих. И я не знаю, как получилось, но… Я сошла с ума, Ани! – Николь смущенно прикрыла лицо руками.

– Можно сказать и так, но заявляю тебе ответственно, этому сумасшествию есть еще одно название: ты влюбилась!

– Да? Но как же прошлое? То, что было?

– Прошлое потому и прошлое, что прошло! Позволь ему там и оставаться, – убеждала Анита. – Смотри в будущее, Николь! Знаешь, ведь у меня тоже были расставания и разочарования. Сейчас я даже готова говорить о них без боли и сожаления. Все прошло, когда у меня появился Алекс! Алекс и наш малыш. Я их так люблю, что готова полюбить вместе с ними весь свет!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю