Текст книги "Смертельная удача"

Автор книги: Ричард Осман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Но кто-то же должен его знать? – спрашивает Тия.

– Два человека, и у каждого по половине цифр, – отвечает Джойс. – Но один человек мертв.

– А второй пропал, – добавляет Ибрагим.

– Мертвого человека зовут Холли, – подсказывает Кендрик.

– Именно, – говорит Ибрагим. – А ведь я обещал твоему дедушке не говорить с тобой на эту тему.

– Да ладно вам, – отвечает Кендрик. – Джойс первая начала. А на нее дедушка не сможет сердиться.

– Кто такая Холли? – спрашивает Тия.

– Совладелица очень секретного хранилища, – сообщает Ибрагим.

– Ее машина взорвалась, – добавляет Кендрик, – поэтому я стал изучать бомбы. Если чего-то боишься, надо как следует это изучить.

– И сколько там денег? – спрашивает Тия.

– Много, – отвечает Ибрагим. – Намного больше полумиллиона фунтов, которые ты надеялась заработать, ограбив склад. Но тут у тебя нет шансов, даже не надейся. Без кода до этих денег никто не доберется.

Ибрагим почему-то произносит это обвиняющим тоном.

– А «много» – это сколько? Зиллион фунтов? – предполагает Кендрик.

– Не зиллион, конечно, – отвечает Ибрагим. – Чуть меньше зиллиона.

– А тот, кто подберет код, сможет украсть эти деньги? – спрашивает Кендрик.

– Не совсем, – отвечает Ибрагим. – Это поможет понять, кто убил Холли.

– А может, ее убийца доберется до денег первым, – предполагает Джойс.

Открывается дверь в квартиру Ибрагима, и врывается Элизабет.

– Но дверь была заперта, – говорит Кендрик.

Элизабет пожимает плечами:

– Здравствуй, Кендрик. А вы, наверное, Тия. Ибрагим, я знаю шифр Холли.

– Шифры! Шифры! – восторженно кричит Кендрик.

– Кажется, я тоже его разгадал, – говорит Ибрагим. – Думаю, это год ее рождения. Семьдесят шестой, но только цифры надо поменять местами: шестьдесят семь.

Кендрик кивает.

– Холли Льюис не звонила ни Джилл Ашер, ни Джейми Ашеру, – говорит Элизабет. – Она набрала на телефоне свой код.

– Умно, – замечает Тия.

– Ноль, семь, девять, четыре, один, – говорит Элизабет. – Сначала она набрала те же цифры, с которых начинается ее собственный номер телефона. А потом еще шесть: четыре, один, шесть, шесть, один, семь. Это и есть ее часть кода. Мы решили, что это номер Джилл или Джейми, но на самом деле она случайно им позвонила – поэтому мы и не могли нащупать связь. Дело в самих цифрах. Холли последовала моему совету и записала свои шесть цифр, чтобы кто-нибудь смог их найти.

– Очень умно, – кивает Джойс.

– Я вообще умная, – отвечает Элизабет, – если ты забыла.

– Но вам нужны еще шесть цифр, верно? – спрашивает Тия.

– А если ты ошиблась? – сомневается Ибрагим.

– Но зачем ей было звонить Джилл или Джейми? – рассуждает Элизабет. – Нет, она не звонила конкретному человеку – она пыталась сохранить номер.

Ибрагим кивает:

– И там есть семерка. И две шестерки.

56

Джойс

Элизабет – молодец, правда?

Теперь, чтобы добраться до биткоинов, нам нужны четыре вещи.

Во-первых, согласие Билла Бенсона, а оно у нас есть благодаря Рону.

Во-вторых, клиент, который спустится с нами в хранилище. Ибрагим уговорил Конни Джонсон нам помочь.

В-третьих, код Холли – его мы раздобыли благодаря Элизабет.

Значит, осталось одно: код Ника Сильвера.

Выходит, только один участник Клуба убийств по четвергам никак не помог делу.

И этот участник – я.

Последние шесть цифр помогут разгадать все тайны. Но, кажется, я ничем не смогу быть полезна.

Вчера заходил Ибрагим с блокнотом и ручкой. Мы перебрали все возможные комбинации. Он пытался меня вовлечь, но я толком не участвовала. Я заваривала чай. Надо делать то, в чем ты сильна.

По правде говоря, я чувствую себя пятым колесом.

Почему Кендрик и Тия были в квартире Ибрагима? Никто мне ничего не объяснил. Что-то творится, но надо подождать, пока мне всё расскажут. Я-то думала, что мы ищем убийцу Холли и вторую половину кода, но, похоже, я что-то упустила. Со мной такое часто бывает.

Попробую-ка я разгадать часть Ника.

Ибрагим рассказывал мне про «Энигму». Это шифр, который использовали во время войны. «Они думали, его невозможно разгадать», – сказал Ибрагим, но кто-то взял и разгадал его. Я спросила, кто именно, но Ибрагим сменил тему. Он всегда так делает, если не знает ответ.

Он записывал разные имена и числа. Обычно люди используют в качестве пароля дату своего рождения, верно?

У меня один пароль от всего. Иначе как вообще запомнить пароли? Мой пароль записан на листочке, который лежит у меня в бумажнике и в ежедневнике. Так намного проще. Всего четыре цифры: 6149.

А вот если нужно придумать пароль из букв, это уже задачка. Мне бы хотелось иметь один пароль от всего, но иногда система просто не разрешает. Много лет у меня был один пароль – ДжерриМидоу, но иногда система просила добавить цифры, и тогда я использовала пароль ДжерриМидоу42, а если нужны были еще и спецсимволы – ДжерриМидоу42! На днях мне пришлось вводить пароль, и в итоге вход заблокировали: я просто забыла, что восклицательный знак – часть пароля. Думала, я просто была в хорошем настроении, когда записывала пароль.

Я получила письмо, в котором сообщалось, что в «Мире садовода»[18]18
  Британский бумажный и онлайн-журнал для садоводов.


[Закрыть] произошла утечка данных и необходимо немедленно сменить пароль. Уж не знаю, зачем кому-то взламывать мой аккаунт в «Мире садовода» – я там покупаю семена и иногда комментирую статьи Монти Дона[19]19
  Монтегю Дон (род. 1955) – британский ведущий телепередач о садоводстве и огородничестве.


[Закрыть], – но я сделала все, как они сказали. Ввела в строке: «ДжерриМидоу», – а мне пишут: «Пароль недействителен». Вот я и попросила сменить пароль и опять ввела: «ДжерриМидоу», – а они говорят: «Пароль не может совпадать с предыдущим», – а я думаю: «Какая им разница?» Короче, в итоге я просто от них отписалась.

Ибрагим составил список вопросов о Холли и Нике, отправил его Полу и ввел ответы в базу данных. На ее основе он составил двадцать возможных комбинаций, с помощью которых, по его мнению, можно открыть сейф в хранилище. «Я почти уверен, что один из кодов подойдет», – сказал он. Надо отдать Ибрагиму должное, он действительно произнес это уверенно.

В конце концов Элизабет его опередила, и было ясно, что он разочарован. А представьте, как он рассердится, если я вдруг разгадаю код Ника Сильвера. Опять будет как с флагом Венесуэлы.

Но надо же, как Холли ловко придумала. Набрать случайный номер и зашифровать в него свою половину кода. Джейми Ашер оказался мошенником, но он не имел никакого отношения к Холли: просто последние шесть цифр номера случайно совпали.

Знала бы я, что он мошенник, спросила бы его при встрече, зачем кому-то взламывать мой аккаунт в «Мире садовода». Может, он помог бы мне восстановить пароль.

Вчера я была рада повидаться с Донной. Та, конечно, тихушничала по поводу того, куда пойдет после нас, и я понимаю почему. Раз она заехала к нам, значит, собиралась на север, причем дорога ей предстояла долгая, так как она согласилась взять кекс, но не слишком долгая, так как она не зашла в туалет перед уходом. Значит, ездила в Лондон. А в Лондоне живет только один человек, к которому у Донны могло быть дело, – Пол.

Разумеется, кто-то должен был его допросить: я это прекрасно понимаю, я же не дурочка. У меня за плечами немало расследований, и я могу догадаться, кто подозреваемый, а кто нет. Но если Пол как-то в этом замешан, почему ему приходили сообщения от лже-Ника? И зачем он нам их показал? Кроме того, я верю, что Джоанна разбирается в людях. Мне может не нравиться цвет стен у нее в коридоре (слишком темные, а коридор должен выглядеть приветливо), и она заблуждается насчет суши, но голова у нее на плечах есть, как и у ее отца, и если она не подозревает Пола, то и я не стану.

Я также обратила внимание, что Донна не расследует это дело официально – а значит, кто-то попросил ее поговорить с Полом, и, полагаю, этот «кто-то» – Элизабет. Даже не полагаю, а знаю.

У меня уже голова кругом от этого дела и от многих других вещей. Я чувствую себя немного бесполезной. Может, послесвадебный адреналин наконец выветрился?

Алан машет хвостиком, но почему – не знаю. Я совсем не участвовала в расследовании. У Ибрагима полон дом гостей, и никто мне ничего не объясняет. Лучшая подруга мне не доверяет и тайком от меня отправляет Донну допрашивать моего зятя. Брауни в последний раз получились твердокаменные. И я забыла сказать Джоанне, что люблю ее.

Какой во мне прок? Я никогда не разгадаю код Ника Сильвера. Некоторые женщины входят в историю – другие просто заваривают чай. Мне никогда не стать такой, как Элизабет.

Пойду-ка я в интернет и закажу Джасперу хорошего чая. Хоть какая-то от меня будет польза.

В жизни есть кое-что еще, кроме расследований убийств, хотя расследовать убийства, конечно, очень весело. Но иногда, знаете ли, надо помогать людям, пока те еще живы.

Мне никогда не стать такой, как Элизабет, но и ей никогда не стать такой, как я. Возможно, у каждой из нас свое предназначение.

Пусть Алан машет хвостиком, а Ибрагим разгадывает шифры.

57

Ибрагим вносит поднос с тремя чашками. Кендрик и Тия лежат на полу и раскрашивают планеты в раскраске Кендрика.

– Я сказал, что это детский сад, – говорит Кендрик и смотрит на Ибрагима снизу вверх. – Но Тия ответила, что любит раскрашивать.

– Нам давали раскраски в тюрьме, – поясняет Тия. – Все их очень любили.

– Я сварил себе три горячих шоколада, – говорит Ибрагим, – но мне кажется, три слишком много для одного. Могу поделиться, если кто-то хочет пить.

Кендрик и Тия вскакивают. Тия выглядит намного моложе, чем в день своего приезда. Глядя на них с Кендриком, Ибрагим понимает, что Тия еще ребенок. Он не знает, какие у Конни планы на эту девушку, но он не допустит, чтобы она плохо на нее повлияла. У Тии может быть совсем другая жизнь.

Ибрагим садится на диван. Кендрик присаживается рядом. Тия устраивается в кресле, подбирает ноги и тянется за чашкой.

– Надо же, как ловко Элизабет разгадала шифр Холли, – говорит Кендрик.

– Мне нравится думать, что я тоже приложил к этому руку, – замечает Ибрагим.

– И дедушка, – кивает Кендрик. – Вы все помогали. Весь Клуб убийств по четвергам.

– В тюрьме тоже был Клуб убийств, – вспоминает Тия. – Только они убивали людей. А ваш клуб чем занимается?

– Мы расследуем убийства, – говорит Ибрагим. – И у нас даже неплохо получается.

– Например, убийство Холли? – спрашивает Тия.

– Угу, – бормочет Ибрагим.

Вообще-то, он не хочет разговаривать с Тией об убийствах: это противоречит его плану увести ее с преступной дорожки. Но в то же время ему нравится говорить об убийствах, и он уже проболтался, так что поздно что-то менять. Ей уже известно о взрывчатке, деньгах и кодах.

– Значит, у Холли половина кода, а у этого Ника Сильвера – вторая половина, шесть цифр? – спрашивает Тия.

– Именно, – кивает Ибрагим.

– Выходит, Ник Сильвер ее и прикончил, – говорит Тия. – Дело закрыто. Ваш горячий шоколад просто пушка.

– Или так, или кто-то убил их обоих, – рассуждает Ибрагим. – О Нике Сильвере со свадьбы никто не слышал. Не считая тех сообщений, а они явно не от него.

– Холли умирает; Ник исчезает. Готова поспорить, что ее убил он, – говорит Тия.

– Я тоже готов поспорить, – кивает Кендрик.

– Ты теперь соглашаешься со всем, что говорит Тия, Кендрик? – дразнит его Ибрагим.

– Да, – отвечает Кендрик; его невозможно задеть.

Ибрагима клонит в сон. Он чувствует себя счастливым. Должно быть, так ощущают себя семейные люди.

– Откуда вы знаете, что сообщения не от Ника? – спрашивает Тия.

– Я тебе их покажу, – говорит Ибрагим, – и ты поймешь.

Он достает распечатку переписки и протягивает Тии. Та читает.

– Ник говорит иначе, – замечает Ибрагим, – и не знает самых простых вещей о своем лучшем друге.

Тия читает, а Кендрик встает с дивана и садится рядом с ней в кресло. Они умещаются в кресле вдвоем. Двое детей. Одна убегает от чего-то – от чего, Ибрагим пока не знает, – другого нужно защищать от проблемы, которая Ибрагиму очень хорошо знакома. Они читают сообщения; Кендрик кладет голову Тие на плечо. Долго ли он еще пробудет ребенком? Скоро ли этот умный мальчик станет взрослым? Сколько еще времени пройдет, прежде чем он научится завязывать шнурки, а его сердце покроется шрамами? Прежде чем его голос изменится, он начнет стесняться девчонок и уже не захочет лежать на полу и раскрашивать картинки?

– Так никто не разговаривает, – отвечает Тия, перечитав сообщения. Кендрик кивает.

– Я же говорил, – произносит Ибрагим. – Мы с Элизабет сто раз это перечитали. Непонятно, кто отправил эти сообщения, но одно ясно: это не Ник Сильвер.

Тия кивает и снова принимается читать. Ибрагиму хочется укрыть этих детей от всего мира. Спасти Кендрика от отца, а Тию – от ее неприятностей. Тия что-то показывает Кендрику. Они могли бы быть братом и сестрой. Ибрагим, кажется, засыпает. Ибрагим, Кендрик и Тия – трое потерянных детей. Разумеется, нельзя спасти никого от мира, можно лишь…

– Но вы же это видели? – говорит Кендрик, и Ибрагим, вздрогнув, просыпается.

– Что?

– Вы это видели? – повторяет Кендрик. – Вы с Элизабет? Вы же это видели?

– Что мы должны были увидеть? – спрашивает Ибрагим.

Тия протягивает ему распечатку:

– Сколько раз вы перечитывали эти сообщения?

– Пару раз, – отвечает Ибрагим. О чем это она? – Ну, может, раз пять. Не больше. Или двенадцать.

Тия склоняет голову и смотрит на него.

– И вы ничего не заметили?

Ибрагим думает, что ответить, но ответ не находится.

– Эти сообщения прислал Ник Сильвер, – говорит Кендрик.

– Это малове…

– Вы правда не видите? – спрашивает Тия.

– Я… – Ибрагим не знает, что сказать. – Я понимаю, о чем вы, но буду благодарен, если вы объясните.

– Ник Сильвер жив, – отвечает Тия. – И он хочет вам кое-что сказать.

58

За свою долгую карьеру Элизабет научилась принимать помощь из любых источников. Она знает, что быть придирчивой не стоит. И все же сейчас она очень хочет догадаться, что же заметили Тия и Кендрик, прежде чем те ей об этом скажут. Она наблюдает, как Ибрагим тоже склонился над распечатками.

– Невидимые чернила? – предполагает Джойс.

– Ну какие невидимые чернила, Джойс, – огрызается Элизабет, а сама внимательно вглядывается в бумагу: а вдруг правда невидимые чернила?

– Если сложить первые буквы каждого сообщения, получится ПВНЭГП, – замечает Ибрагим. – Дайте мне немного времени, и я…

Кендрик поднимает палец:

– Прерывать взрослых нехорошо, но вы не могли бы прочесть сообщения вслух?

– Можно я? – вызывается Джойс.

– Уверен, у вас хорошо получится, – отвечает Кендрик.

– Все прочитать?

– Да, по очереди, – говорит Тия. – Сможете?

Джойс смотрит на распечатки, затем – по очереди – на Элизабет, Ибрагима и Рона. Она наслаждается своей ролью.

Пол, это я. Я залягу на дно, но не волнуйся. Я один, со мной все в порядке.

– «Я один, со мной все в порядке», – повторяет Тия. Джойс читает дальше.

Все в порядке, приятель, просто хотел сообщить, что жив. Привет семье.

– «Привет семье», – говорит Кендрик.

Набрать не смогу, Пол. Скоро опять поговорим, и я все объясню.

– «Скоро опять поговорим…» – произносит Тия. – Ну что, еще не догадались?

«Не догадались, – думает Элизабет. – Интересный фрукт эта Тия. Откуда она взялась?»

Джойс читает дальше:

Это что еще за игры, приятель? Проверка дружбы? Я едва спасся, а ты мне не веришь?

– «Я едва спасся…» – повторяет Кендрик.

Элизабет замечает, что Ибрагим сидит, высунув язык и приготовив текстовыделитель.

Кендрик показывает Джойс два поднятых вверх больших пальца.

– Вы прекрасно читаете, Джойс, – говорит он.

Господи, Пол. Мне нужна твоя помощь, а ты опять в игры играешь? Мы оба знаем, как называлась та машина. Хватит валять дурака, скажи всем, что мне ничего не угрожает.

– «Опять в игры играешь?» – многозначительно произносит Тия.

Прости, если обидел, Пол. Я-то думал, мы почти семья, но теперь вижу, что тебе нельзя доверять. Я больше тебе не напишу.

– «Мы почти семья», – заключает Кендрик.

– Ну вот, собственно, – говорит Тия.

– Ну что, дедушка, догадался? – спрашивает Кендрик.

– Конечно, – кивает Рон. – Я уже давно догадался. Жду, пока до остальных дойдет.

Элизабет записала все фразы на бумажке, но все равно ничего не понимает. Может, это молодежный сленг? И только дети его понимают? Она надеется, что это так. Тогда у нее есть уважительная причина.

– Можно ваш текстовыделитель, дядя Ибрагим? – просит Кендрик. – В школе нам запретили пользоваться текстовыделителями, потому что Нейтан Пирсон их нюхал, и…

– Ты можешь его взять, – говорит Ибрагим.

Кендрик выкладывает распечатку на столик, чтобы все ее видели, и выделяет во всех сообщениях отдельные слова:

Я ОДИН, со мной все в порядке.

Привет СЕМЬе.

Скоро оПЯТЬ поговорим…

Я еДВА спасся…

…оПЯТЬ в игры играешь?

Я-то думал, мы почти СЕМЬя…

За свою жизнь Элизабет повидала всякие шифры. Вот же разгадка, как на ладони. Заметила бы она ее даже в былые дни? Она сомневается.

– Один, семь, пять, два, пять, семь, – говорит Рон. – Будь я проклят!

– Сообщений шесть, – отвечает Тия. – Это и навело нас на мысль.

– И мы присмотрелись внимательнее, – продолжает Кендрик. – Шесть сообщений – шесть цифр.

– Он еще жив, – говорит Элизабет.

Ибрагим кивает:

– Он жив, и мы знаем обе половины кода.

Следующий четверг

59

Хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, – сделай его сам.

Дэнни Ллойду впору начать злиться. Он нанял убийцу, потратил кучу денег, а тот не смог убрать Джейсона Ричи, и теперь Дэнни приходится сидеть в экономклассе между двумя какими-то неудачниками и возвращаться в аэропорт Станстед. На этот рейс оставался только один билет, а время сейчас ценнее всего.

Зря он уехал в Португалию: невозможно все контролировать, находясь в другой стране. Дэнни возвращается на Южный берег. Там он знает людей, все знают его, и есть еще дела, о которых надо позаботиться, пока он ждет, чтобы кто-то другой все-таки прикончил Джейсона Ричи.

Он щелкает пальцами, но бортпроводница его не замечает. Что ж.

Забавно, как меняются приоритеты. Казавшееся важным вчера сегодня отходит на второй план. Вчера Дэнни мог думать только о Джейсоне Ричи. Казалось, что главное – убить Джейсона, убить Сьюзи, а дальше как карта ляжет. Дэнни Ллойд – разрушитель. Правила созданы для неудачников. Например, для тех двух ребят, что сидят сейчас слева и справа. Дэнни они не нужны.

Он убьет Джейсона: теперь без этого никак. Джейсону вряд ли понравилось, что в него стреляли. Дэнни его не боится, но в этой игре осторожность не помешает.

Однако возникло еще более интересное дельце. Дельце, ради которого не грех потерпеть два часа в салоне экономического класса. Его сосед шевелит ногой. Дэнни поворачивается к нему.

– Если твоя нога еще раз дотронется до моей, клянусь, я сломаю ее, как только мы приземлимся в Станстеде.

Дэнни отворачивается и закрывает глаза. Он попытался нюхнуть в туалете, но не нашел ни одной ровной поверхности.

Он надеется поспать, ведь ему должно присниться кое-что хорошее.

60

Металлическая клетка рассчитана на двоих, и Рону с Конни приходится стоять нос к носу в тусклом искусственном свете. Лифт начал медленный спуск; со всех сторон стонут и скрипят механизмы.

Они с Клубом убийств начали было спорить, кому спускаться в Крепость с Конни, но Рон даже слушать никого не хотел. Он пойдет – и точка.

Остальные были не в восторге. Элизабет сказала: «Планируешь сесть в тесную клетку с женщиной, которая грозилась тебя убить, спуститься в подземное хранилище и достать из сейфа бумажку стоимостью четверть миллиарда фунтов? Это твой грандиозный план?»

Собственно, да, это и есть его грандиозный план.

– О чем поговорим? – спрашивает Конни.

– Кто твой любимый игрок «Вест Хэм Юнайтед»? – интересуется Рон.

– Это, по-твоему, светская беседа?

– Угу, – говорит Рон, – много лет оттачивал навык.

– Возможно, я тебя убью, – произносит Конни. – Кстати, у тебя очень свежее дыхание.

Рон кивает:

– У тебя тоже. Мой любимый игрок – Марк Ноубл. А кто твой любимый Джеймс Бонд?

– Этот вопрос мне нравится больше, – говорит Конни. – Пирс Броснан. Я бы не прочь с ним замутить.

– Согласен, – кивает Рон. – Правда, мутить с ним я бы не стал.

Клетка вздрагивает. Не хотел бы Рон застрять в этом лифте.

– Кстати, раз мы заговорили о тех, с кем я хотела бы замутить, – продолжает Конни, – твой Джейсон все еще встречается с той цыпой?

– Да, – кивает Рон, – кажется, у них все серьезно.

– Жаль, – отвечает Конни.

– Ты не в его вкусе, Конни, – говорит Рон. Конни смеется.

– Да ладно, Рон, о такой снохе, как я, можно только мечтать, – замечает она. – Я бы заплатила за свадьбу. А Богдан все еще с Донной?

– Насколько мне известно, да.

– Почему все красивые мужики с сильными руками заняты?

– Меня не спрашивай, – отвечает Рон. – Можно еще вопрос?

– Опять про «Ист Хам Юнайтед»?

– «Вест Хэм», – поправляет Рон.

– Ладно, «Вест Хэм».

– Нет, не об этом.

– Валяй, я никуда не денусь. – Конни оглядывается и снова поворачивается к Рону.

– О чем вы с Ибрагимом говорите? Ну, на сеансах.

Свет тускнеет и снова разгорается. Конни задумывается и надувает щеки.

– Не знаю, – отвечает она. – Но после мне всегда становится лучше.

– Со мной то же самое, когда я с ним поговорю, – признаётся Рон. – Как он это делает?

– Думаю, он просто любит людей, – говорит Конни. – Это его секрет.

– Даже нас?

– Даже нас.

– Ты бы не стала меня убивать, да? – спрашивает Рон.

– Не стала бы, – отвечает Конни.

– Я и так уже одной ногой в могиле, – говорит он. Его нос вдруг оказывается на дюйм ниже носа Конни. – Я даже на цыпочках долго простоять не могу.

– А как думаешь, кто убил Холли?

– Элизабет считает, что убийца даст о себе знать, как только бумажка окажется у нее.

– Что ж… – говорит Конни.

– Что ж, – повторяет Рон.

Конни смотрит ему в глаза:

– Точно хочешь это сделать?

Рон задумывается:

– Точно.

– Еще можно передумать, – отвечает Конни. – Возьмешь бумажку, отдашь ее Элизабет и станешь героем.

– Слишком поздно, – говорит Рон. – Этот поезд ушел.

Клетка останавливается. За толстыми прутьями с ромбовидным рисунком стоит Билл Бенсон. Рон смотрит на Конни, чуть задрав голову.

– Спасибо. Ты могла бы этого и не делать. Особенно для меня.

– Да брось, – отмахивается Конни. – Я кое-кому задолжала доброе дело.

Билл открывает дверь.

61

Джоанна покупает бразильскую телекоммуникационную компанию, а Пол проверяет студенческие работы.

У нее созвон с адвокатами, бизнес-аналитиками и бухгалтерами. Он длится уже три с половиной часа, потому что покупка бразильской телекоммуникационной компании не хухры-мухры. Джоанна выключила звук, потому что если она что-то скажет, то созвон затянется еще дольше, а еще потому, что Пол ругает искусственный интеллект, из-за которого все работы одинаковые.

Джоанна украдкой смотрит на мужа. Хорошо ли она его знает? Вообще-то, надо рассказать ему о звонке от адвоката. Почему она молчит? Боится увидеть что-то в его глазах? Большую ложь, не маленькую?

Бразильянка, чье изображение выведено на полный экран, говорит:

– Эти коэффициенты нам не подходят. Вы применяете европейские коэффициенты к куда более эластичному рынку, и ваше предложение не учитывает…

Джоанна предложила триста миллионов. Бразильцы хотят пятьсот миллионов. Джоанна знает, что в итоге они остановятся примерно на трехстах семидесяти, но прежде чем это произойдет, придется высидеть еще несколько часов переговоров.

В последние дни во время длинных созвонов Джоанна повадилась смотреть записи с камер из Крепости. Всякое движение привлекает взгляд, но, как и с этими переговорами, на экране редко что-то происходит. Лишь ветер гоняет листья.

Но если нужно сделать два скучных дела, почему бы не заняться ими одновременно? Что она надеется увидеть? Джоанна начала смотреть записи с камер, чтобы найти хоть какое-то объяснение случившемуся с Холли. Теперь же она боится увидеть на экране лицо Пола.

Мужчина в шапочке-бини начинает вещать о синергии. Пол бормочет что-то об Эмиле Дюркгейме[20]20
  Давид Эмиль Дюркгейм (1858–1917) – французский социолог и философ.


[Закрыть], а Джоанна сосредоточивает внимание на экране. Она не знает, чего ищет, но хуже всего – не знает, когда искать.

Пол показывает ей работу.

– Лучшая оценка в группе, а ведь она даже не была на лекции. Что это говорит о моих лекциях?

Джоанна смеется и поворачивается к экрану. Даже не была на лекции. Джоанна вспоминает Холли и свою злость на нее за то, что она даже не пришла на свадьбу старого друга. В легкой зависти нет ничего плохого, даже наоборот, но не прийти на свадьбу? Да, они встречались, но люди расстаются и продолжают жить своей жизнью. К тому же Ник Сильвер пришел. Холли должна была хотя бы заглянуть.

Джоанна проматывает запись. В окошке созвона на миг появляется морда кота. А что, если посмотреть запись из Крепости за день их свадьбы? Может, Холли в этот день вовсе не работала, а ходила в Крепость?

Это всего лишь предположение, но все же лучше, чем просматривать все подряд.

62

Рон пожимает Биллу Бенсону руку.

– Ничего так местечко, – говорит Рон. Они входят в хранилище.

Билл кивает:

– Я тут все устроил по своему вкусу. Хочешь открыть сейф?

Рон нетерпеливо спрашивает:

– А что будет, если набрать неправильный код?

Билл пожимает плечами:

– Черт-те что будет. Все заблокируется. Один раз такое было. Пришлось сидеть внизу, пока Ник и Холли не пришли и не разблокировали систему.

– Но в этот раз они прийти не смогут, – замечает Конни.

– Не смогут, – соглашается Билл. – Поэтому ты уж, пожалуйста, не ошибись.

Рон смотрит на листок бумаги, который держит в руках. На нем аккуратным почерком Ибрагима записан код. Первые шесть цифр Холли – 416617 – и последние шесть цифр Ника – 175257. Первые шесть цифр отгадала Элизабет, вторые – Кендрик и его новая зазноба.

Но оставался еще один вопрос: в каком порядке вводить коды? Сначала код Ника, потом – код Холли? Или сначала код Холли, а потом – код Ника? От этого многое зависело. Тогда Ибрагим – в проницательности ему не откажешь – вспомнил, как за ужином Холли сказала: «Холли и Ник. Всегда в таком порядке».

Холли и Ник. Всегда в таком порядке. Молодец, Ибрагим.

Клавиатура сейфа в тусклом хранилище слабо светится зеленым.

Рон смотрит на цифру 4. «Холли и Ник. Всегда в таком порядке». Проще простого. Он вдруг ловит себя на том, что напевает себе под нос гимн «Вест Хэм Юнайтед» – «Я надуваю мыльные пузыри». Он всегда его успокаивает. Когда Джейсон был маленьким, Рон пел ему этот гимн вместо колыбельной. Он допевает до строчки «Удача вечно прячется… я везде искал», замолкает и встряхивает головой.

В последнее время у Рона возникли проблемы. Поводов для волнения нет, но Полин насела на него и заставила пойти к врачу. Все началось со шнурков. Он заметил, что никак не может затянуть крепкий узел – руки не слушались. Свел все к шутке, но новые ботинки купил уже без шнурков и теперь ходит только в них. Никто не обратил внимания. А может, обратили, но решили помалкивать. На свадьбу Джоанны пришлось надеть нарядные туфли со шнурками, и Полин завязала ему шнурки, как маленькому.

И кружки пива теперь приходится держать обеими руками. Он видел, так делали стариканы из Ист-Энда. Кажется, он теряет хватку. В прямом смысле слова.

Возможно, это ерунда. Но в жизни всегда наступает момент, когда то, что казалось ерундой, становится совсем не ерундой.

– Что стоишь, Рон? – спрашивает Конни. – Хочешь, я наберу?

– Я и сам могу, – отвечает Рон.

Но он не может. Кнопки слишком близко друг к другу. Руки в кармане дрожат, и он знает: это не от нервов и не от холода. Рон должен открыть сейф. И сейчас не время храбриться. Он поворачивается к Конни.

– Помоги мне, пожалуйста, – говорит он.

Значит, так все теперь будет? Каждый день он будет терять достоинство капля за каплей. Каждый день человек, никогда никого не просивший о помощи, будет вынужден полагаться на чужое милосердие. О чем думала Полин, завязывая ему шнурки? Рон вспоминает старика в пабе, которому жена нарезала мясо. Вот так, капля за каплей, старики возвращаются в детство.

– Нервничаю немного. Руки дрожат.

Билл кладет руку ему на плечо:

– Со мной тоже бывает.

Рон смотрит под ноги и видит, что Билл тоже в ботинках без шнурков.

Конни – на ней туфли на шпильке, расшитые стразами, – забирает у Рона листок с кодами.

– Порядок точно такой? – спрашивает она.

– Сначала Холли, потом Ник, – отвечает Рон. – Всегда в таком порядке. На визитных карточках, в документах и так далее. Ибрагим заметил.

– Неужели? – Конни снова разглядывает цифры. – Что ж, логично.

– Логично, – соглашается Рон. – Все очень логично. Ты же знаешь Ибрагима.

– Но… – Конни качает головой. – Но если тебе нужно придумать код, который никто не взломает…

Рон задумывается.

– …почему бы не сделать все не как обычно? – предполагает он.

Конни смотрит на него и кивает.

– Что скажешь?

– Но Ибрагим был уверен, – говорит Рон.

– Он всегда уверен, – отмахивается Конни. Она права. – Но ты на месте Холли и Ника как бы поступил?

– Я? Я бы поменял коды местами, – говорит Рон.

– Я тоже, – кивает Конни.

– Знаете что, – вмешивается Билл, – вы, конечно, набирайте как хотите, но я не собираюсь здесь застрять. Вы даже не представляете, какая это будет морока – нас отсюда вытаскивать. Приедут пожарные, возможно даже полиция и телевизионщики, узнав, что мы тут, в ловушке. Начнутся вопросы, чем мы вообще занимаемся.

– А тут есть запас еды? – спрашивает Рон.

– У меня есть вафелька в шоколаде, – отвечает Билл. – Я уже обедал.

Конни и Рон переглядываются. Рон едва заметно кивает.

– Значит, сначала код Ника и потом код Холли, – говорит Конни. – Если мы не ошиблись, получим триста пятьдесят миллионов. Если ошиблись – будем ждать, пока нас вытащат, как те чилийские шахтеры[21]21
  Имеется в виду авария на шахте Сан-Хосе в 2010 году, когда тридцать три шахтера ждали помощи под завалами шестьдесят девять дней.


[Закрыть].

– Славные ребята эти чилийские шахтеры, – говорит Билл.

Конни подходит к сейфу. Нажимает кнопки и называет числа вслух:

– Один, семь, пять, два, пять, семь…

– Хотя знаете, кажется, у меня нет вафельки. Я ее съел, – говорит Билл.

– Четыре, один, шесть, шесть, один, семь.

Сначала ничего не происходит. Глубоко под землей, куда не проникает ни свет, ни посторонние звуки, бывший шахтер, преступница и человек с дрожащими руками затаивают дыхание. Рон смотрит на Билла; Конни – на Рона. Все не сводят глаз с двери сейфа.

Рон качает головой:

– Кажется, мы…

Раздаются три коротких звуковых сигнала, и дверь открывается. Рон с облегчением упирается в колени; Конни заглядывает в сейф и достает листок бумаги. Рон выпрямляется. Она протягивает ему листок.

– Это то, что нам нужно?

Конни проводит пальцем по бумаге:

– Видишь эти цифры и буквы? Это ключ, вроде номера аккаунта. Доказывает, что биткоины принадлежат тебе.

– Теперь я видел всё, – говорит Билл. – Твои друзья решат, что ты герой, Рон, дружище.

– Сомневаюсь, – отвечает Рон.

– Ну что, поднять вас наверх?

Рон смотрит на Конни:

– Готова?

Конни кивает:

– А ты?

Рон делает глубокий вдох:

– Нет, Конни. Но ничего не поделаешь.

63

Джойс

Я смотрю «Старую рухлядь» – не подумайте ничего такого, это передача про антиквариат, – но никак не могу сосредоточиться. Случилось странное, и мы не знаем, как быть.