Текст книги "Смертельная удача"

Автор книги: Ричард Осман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Я же говорил, – произносит он. – Я говорил! Это Ник.

– Слава богу, – отвечает Джоанна. – Что пишет? Почему не позвонил?

Пол, это я. Я залягу на дно, но не волнуйся. Я один, со мной все в порядке.

– Господи, – ахает Джоанна. – Где он? Ответь ему.

Пол пишет:

Мы можем помочь? Хоть чем-нибудь?

– Скажу маме, что он с нами связался, – говорит Джоанна.

Приходит новое сообщение от Ника:

Все в порядке, приятель, просто хотел сообщить, что жив. Привет семье.

– Пусть позвонит, – говорит Джоанна. – Элизабет захочет знать детали.

Пол отправляет Нику еще одно сообщение. Джоанна пишет Джойс и докладывает хорошие новости. Ник отвечает:

Набрать не смогу, Пол. Скоро опять поговорим, и я все объясню.

– Позвоню-ка я маме, – говорит Джоанна. – Может, Холли еще там. Все захотят узнать новости.

Пол поднимает указательный палец:

– Погоди минутку.

Джоанна ждет.

– Ник никогда не называет меня Полом, – замечает Пол. – Ты же знаешь, он зовет меня Паоло. А я его – Нико. Это наш прикол с университета.

Точно. У Джоанны вызывают неловкость эти прозвища, но в начале отношений такие вещи всегда пытаешься игнорировать, надеясь, что потом они начнут вызывать умиление.

– Но он назвал тебя Полом, – говорит она. – Ситуация серьезная, может, он решил, что «Паоло» для нее не подходит?

– Или это не он, – замечает Пол. – Не может же такого быть? Мог кто-то завладеть его телефоном?

Джоанна размышляет, сидя с бокалом шампанского в одной руке и с телефоном в другой.

– Спроси его о чем-нибудь, о чем знаете только вы двое, – говорит Джоанна. – О чем угодно. Даже если это полная ерунда. Это и будет доказательство. Узнаешь и успокоишься.

Пол кивает и набирает сообщение.

Нико, на всякий случай – знаю, ты поймешь. Помнишь свою первую машину? «Воксхолл-Нова»? Как ты ее называл?

– Мы называли ее «магнитом для цыпочек», – говорит Пол Джоанне слегка виноватым тоном.

– И как магнит, работал?

– Не особо, – отвечает Пол, – можно сказать, совсем не работал.

Приходит новое сообщение. Пол читает его вслух:

Это что еще за игры, приятель? Проверка дружбы? Я едва спасся, а ты мне не веришь?

– Мне это не нравится, – говорит Джоанна.

– Мне тоже. – Пол снова набирает сообщение:

Брось, Нико. Мне надо убедиться, что это действительно ты. Подыграй мне.

– Если это действительно он, то должен ответить, – говорит Джоанна.

– Согласен.

Новое сообщение:

Господи, Пол. Мне нужна твоя помощь, а ты опять в игры играешь? Мы оба знаем, как называлась та машина. Хватит валять дурака, скажи всем, что мне ничего не угрожает.

– Это не он, – говорит Пол.

– Не он, – соглашается Джоанна.

– Значит, кто-то завладел его телефоном, – предполагает Пол.

– А у кого телефон, у того и Ник, – произносит Джоанна. – Я звоню Элизабет.

Жужжит телефон. Еще одно сообщение от Ника:

Прости, если обидел, Пол. Я-то думал, мы почти семья, но теперь вижу, что тебе нельзя доверять. Я больше тебе не напишу.

Джоанна и Пол переглядываются. Джоанна набирает номер:

– Элизабет не отвечает. Попробую позвонить маме.

Пол набирает еще одно сообщение, но на экране появляется надпись:

Сообщение не доставлено.

– Господи, – говорит Пол, – у кого же его телефон?

– Мама тоже не отвечает. Куда они запропастились?

– Сделай скриншоты сообщений, – просит Джоанна. – Надо найти Ника.

– Делаю, – отвечает Пол, – отправлю их полиции.

Джоанна останавливает его руку:

– Честно говоря, ничего не имею против полиции, но мы быстрее найдем Ника, если покажем их Элизабет.

21

Остов машины по-прежнему тлеет оранжевым в ночи, но пламя погасло, а почти все зеваки разошлись. Фонарь выхватывает водительскую дверь и освещает взвесь из мельчайших капель воды, оставшуюся после тушения пожара.

Четверо друзей стоят за оградительной лентой и наблюдают за полицейскими, которые сидят на корточках и разбирают завалы. Позади машины установили небольшой шатер; внутри горит свет. Там, видимо, осматривают тело Холли Льюис. Холли, которая меньше двух часов назад сидела с ними за одним столиком и неохотно отвечала на их вопросы.

Рон обнимает Джойс за плечи. Та замерзла и в шоке. Он смотрит на Элизабет: наверняка ей не терпится нырнуть под полицейскую ленту и присоединиться к расследованию. Впрочем, она уже провела собственное расследование. Рон знает, что, как бы тщательно офицеры ни искали, им не найти в машине телефон Холли, потому что он у Элизабет в сумочке. Точнее, то, что от него осталось.

К ним подходят двое полицейских. Рон разочарован, увидев, что это не Крис и Донна, а какой-то рыжий малый и азиатка. Оба, кажется, не заинтересованы в общении с ними. Азиатка – вроде она старшая по званию – сразу переходит к делу.

– Старший детектив-инспектор Варма, – представляется она. – Мне сказали, что жертва сегодня ужинала с вами.

Элизабет поднимает руку и велит остальным молчать.

– Ну? – спрашивает детектив-инспектор.

– Что «ну»? – говорит Элизабет. – Вы не задали вопрос.

– Задала.

– Нет, вы сказали: вам сообщили, что жертва с нами ужинала, – говорит Элизабет.

Старший детектив-инспектор Варма кивает:

– Можете это подтвердить?

– Мы думали, что на место пришлют Криса и Донну, – отвечает Джойс. – Обычно убийства в Куперсчейзе расследуют Крис и Донна. Они нас знают.

– Повезло же им, – говорит детектив-инспектор Варма.

– Крис учится на курсах по обращению с оружием, – замечает Ибрагим. – Но вы двое нам, возможно, тоже подойдете. Может, мы даже подружимся.

Детектив-инспектор Варма смотрит на своего рыжего помощника и поворачивается к Ибрагиму.

– Нет, сэр, это вряд ли, – произносит она.

– Крис и Донна тоже так сначала говорили, – отмахивается Джойс. – Хотите зайти ко мне? Угощу вас выпечкой. Я как раз испекла брауни, но они немного дубовые…

– Мы из полиции, – осаживает ее Варма. – Мы не ваши друзья. Мне нужна информация, и я думала, что проще всего допросить вас. Не надо пытаться меня очаровать, просто отвечайте на вопросы.

– Это Холли Льюис из Льюиса, ей сорок пять лет, – говорит Элизабет. – Приезжала в Куперсчейз на ужин с местными жителями.

– Эти жители – вы четверо? – Рыжий помощник впервые подает голос.

– О, вы умеете говорить, – замечает Элизабет. – Да, это мы.

– О чем вы беседовали? – спрашивает Варма.

– Ну как сказать, о том…

– …и о сем, – подхватывает Джойс.

– И ваша гостья не говорила ничего, что могло бы объяснить, что тут произошло? – спрашивает Варма.

Вообще-то, Рон категорически против разговоров с полицией. Конечно, с учетом необычных событий сегодняшнего вечера рано или поздно им придется поговорить с Крисом и Донной. Он вдруг представляет Криса Хадсона с пистолетом, и у него вырывается смешок.

– Что смешного, сэр? – спрашивает рыжий. – Не хотите посмеяться в полицейском фургоне?

– Ах, сынок, – отвечает Рон, – поверь, я бывал в полицейских фургонах с копами покрепче тебя.

Детектив-инспектор Варма поворачивается к рыжему умнику и указывает на четверых друзей.

– Уже час ночи, нам надо ехать в участок и начинать расследование. Я устала, убили женщину, так что я просто не могу тратить время попусту, простите. Можете ответить коротко: что она здесь делала и что вам о ней известно, чего не знаю я?

– Детектив-инспектор Варма, – говорит Элизабет, – увы, мы ничего не знаем. Это был визит вежливости.

«Надо бы завтра сводить Кендрика на качели, – думает Рон, – но ведь завтра собрание Клуба убийств по четвергам. И где бы ни находилась эта Крепость, Элизабет захочет найти ее прежде, чем это сделает Варма со своим Эдом Шираном». Где-то спрятан листок бумаги, который стоит триста пятьдесят миллионов; Рон готов поспорить, что если они найдут листок, то узнают, кто убил Холли и где сейчас Ник Сильвер.

– Говорят, вы пытались геройствовать, – детектив-инспектор Варма поворачивается к Элизабет, – и бросились вытаскивать Холли из машины?

– Я опоздала, – отвечает Элизабет. – Это все адреналин. Я и забыла, что он у меня еще есть.

– Вы случайно не видели ее телефон? – интересуется Варма. – Он бы нам очень пригодился. Учитывая, как мало нам известно.

– Телефоны плавятся в огне, – говорит Элизабет. – Наверняка вы найдете все необходимое в ее домашнем компьютере.

Пока эта парочка будет изучать компьютер Холли, Элизабет проштудирует ее симку.

Рон замечает, что Джойс достала телефон из сумочки и слегка изменилась в лице. Эд Ширан тоже это замечает.

– Хотите нам что-нибудь сказать, мэм?

Джойс кладет телефон обратно в сумку и качает головой.

Они отошли далеко от сгоревшей машины – ее уже не видно. О пережитом кошмаре свидетельствуют лишь тонкие завитки дыма над Рёскин-кортом, низкий гул полицейского генератора и запах металла в воздухе. Им навстречу идет Полин и ведет за руку сонного Кендрика. Он обнимает их обоих.

– Не мог уснуть, – говорит Полин.

– Из-за шума, – поясняет Кендрик. – Привет всем, вы меня помните?

Все отвечают, что помнят Кендрика. Он рад.

– А что это был за грохот? – спрашивает Кендрик. – Полин не поняла.

– А, это старая бомба времен Второй мировой, – отвечает Рон. Смотрит на полицейских, и тем хватает ума кивнуть.

– Иногда они взрываются через много лет, – поясняет детектив-инспектор Варма.

– Поэтому пришлось вызвать полицию?

– Да, чтобы убедиться, что никто не пострадал, – говорит Джойс.

– И что, никто не пострадал? – спрашивает Кендрик.

– Обошлось, – отвечает Джойс. – Но Алану не понравился шум.

– Собаки не любят громкие звуки, – поясняет Полин.

– Я тоже, – говорит Кендрик.

– Давай отведем тебя домой, – предлагает Рон. – Горячий шоколад будешь?

– Мм, горячий шоколад в час ночи? – сомневается Кендрик. – Разве так можно?

Детектив-инспектор Варма понимает, что вопрос адресован ей, и кивает.

– Увидимся утром, Рон, – говорит Элизабет. – С утра пораньше.

«Куда ж я денусь», – думает Рон. Он берет Кендрика за свободную руку, и они с Полин поворачивают к дому. Элизабет, Джойс и Ибрагим остаются позади.

«Значит, Кендрик испугался шума? Это что-то новенькое. Сьюзи так и не объявилась. В воскресенье Джейсон обещал забрать Кендрика. Но почему Сьюзи сама не может за ним приехать?»

Кендрик тянет его за руку:

– А ты был на войне, деда?

– Я бастовал с шахтерами в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, – отвечает Рон.

Кендрик кивает:

– А зачем они бастовали?

Рон воодушевляется:

– Дай-ка я расскажу тебе кое-что о позднем капитализме, Кенни.

– Ура! – кричит Кендрик.

Суббота

22

Таким чудесным субботним утром любой решит, что с этим миром все в порядке. Что ж, человеку свойственно ошибаться.

Солнце светит, птички поют, а Рон и Богдан сидят в садовых креслах в патио одного из самых отъявленных драгдилеров в истории Великобритании. На креслах подушки в цветочек.

– А у тебя тоже кто-то есть? – спрашивает Дэйви Ноукс. Дворецкий выносит три бутылки пива на подносе. Рон замечает, что на подносе также лежит пистолет.

– У меня? – уточняет Рон. – Да, есть. А тебе-то что?

– Что ж, тем хуже для тебя, – говорит Дэйви. – Все равно с этими свиданками одни проблемы, как ни крути. Допустим, я приглашу тебя куда-нибудь, и ты почувствуешь себя обязанным пойти…

– Потому что иначе мне крышка? – Рон смотрит на пистолет, берет пиво и благодарно кивает дворецкому.

– Потому что иначе тебе крышка, – соглашается Дэйви и протягивает бутылку Богдану.

– Ваше здоровье, – говорит Богдан.

– Пару недель я с тобой поиграю, – продолжает Дэйви, – потом мне надоест, но я во всем обвиню тебя. И попрошу кого-нибудь переехать тебя на машине. Не убить, а так, покалечить на память. Говорят, теперь в любовных делах все иначе, но кое-что никогда не меняется.

– У меня тоже есть девушка, – на всякий случай говорит Богдан.

– Да знаю я, здоровяк, – отвечает Дэйви и берет с подноса бутылку и пистолет. Дворецкий уходит. – Ты же встречаешься с этой девчонкой-полицейским? Противоположности притягиваются, да? Сказал ей, к кому идешь в гости?

– Сказал, что у меня с Роном дела, – говорит Богдан. – Я не должен перед ней отчитываться, я сам себе хозяин.

Рон смеется.

– То есть когда вас выловят из канала с пулями в башке, твоя девчонка не станет искать Рейвера Дэйви? – спрашивает Дэйви. – Я рад.

Рона сложно испугать, но Дэйви Ноукс определенно его пугает. Он рад, что взял с собой Богдана. Не станет же Дэйви убивать их обоих? Не всё же сразу.

Дэйви кивает на бутылки:

– Вы же любите пиво на завтрак?

Они поднимают бутылки. Да, пиво на завтрак всех устраивает.

– Рон, как твой сын поживает? – интересуется Дэйви.

– У него все путем, – отвечает Рон. Он уже привык, что все уголовники на Южном берегу знают Джейсона. Он предпочитает об этом не думать. В этом году Джейсон записался на курсы пантомимы в Гастингсе. Стал бы он заниматься пантомимой, если бы по-прежнему водился с убийцами и барыгами? – Записался на курсы пантомимы.

– Раньше он был прикольным, – вспоминает Дэйви. – Но мы все раньше были прикольными. У вас пять минут, пацаны. На пушку не обращайте внимания, просто за вами обоими тянется дурная слава.

– Холли Льюис, – говорит Рон. – Она к тебе приходила.

– Верно, – отвечает Дэйви. – Прямо скажу, девка не сахар.

– Вчера ее убили, – произносит Богдан. – Ее машина взорвалась.

– Слышал, – отвечает Дэйви. – В смысле, в новостях слышал. Как машина взорвалась, не слышал.

– Вот нам и стало любопытно, – продолжает Рон, – нет ли связи между этими двумя событиями.

– Не все умирают по моей вине, Рон, – замечает Дэйви. – Да мне и некогда убивать всех подряд. Холли пришла посоветоваться. Когда людям нужен совет, они приходят к дядюшке Дэйви.

– Насчет биткоинов? – спрашивает Рон.

Дэйви оценивающе на него смотрит. На Рона и прежде так смотрели, но в этот раз у него ощущение, будто Дэйви примеряет на него гроб.

– Ответ зависит от того, что вам известно, – произносит Дэйви. – И кто вам это сказал?

– Нам известно, что в Крепости лежит листок бумаги, а на нем написан код, и этот код стоит триста пятьдесят миллионов, – говорит Рон. – Нам известно, что Холли и Ник решили наконец обналичить биткоины и пришли за советом к тебе и еще одному человеку.

– А потом Холли погибла, – продолжает Богдан. – Бах – и взорвалась. Мало кто разбирается во взрывчатке. Я вот разбираюсь – я люблю взрывчатку, – но, может, ты тоже?

– Не то чтобы я люблю взрывчатку, но, скажем так, я ее не ненавижу, – говорит Дэйви.

– А Ник Сильвер исчез и, возможно, мертв, – добавляет Рон.

Дэйви прихлебывает пиво.

– А с кем еще они ходили советоваться?

– Без понятия, – отвечает Рон.

– Ясно, – кивает Дэйви. – А мне-то что с этого? Зачем мне ее убивать?

– За триста пятьдесят миллионов, – отвечает Рон.

– Причина очень веская, – замечает Богдан.

– Я не прочь получить триста пятьдесят миллионов, – соглашается Дэйви. – Но как?

– Сейф открывается шифром, – говорит Богдан. – Половина шифра у Холли, вторая половина у Ника.

– Ты узнал шифр Холли, – продолжает Рон. – Наверняка она его где-то записала, а ты можешь хакнуть любую систему. Теперь тебе нужен шифр Ника, его половина. Может, ты даже уже почти раздобыл ее. Может, Ник где-то здесь, сидит взаперти с пушкой у виска.

– И когда ты получишь вторую половину шифра, сможешь забрать деньги, – говорит Богдан.

Дэйви кивает:

– Как вы все хорошо расписали, ребята. А не боитесь, что я вас просто прикончу? Ведь вы весь мой план, считай, раскрыли.

– Есть немного. – Рон косится на пистолет.

– Убьешь Рона – и я тебя прикончу, – грозится Богдан.

– Как? – спрашивает Дэйви.

– Голыми руками, – отвечает Богдан.

– Какая славная будет смерть! – восклицает Дэйви. – А если я вас обоих первым убью?

– Тогда тебя прикончит Элизабет, – говорит Богдан.

– Кто такая Элизабет? – спрашивает Дэйви.

– Тебе лучше не знать.

– А если я и ее убью?

– Не сможешь, – отвечает Богдан. – Только сам Господь может убить Элизабет.

– И даже Господь сначала хорошо подумает, – добавляет Рон.

Дэйви смотрит то на Рона, то на Богдана и, кажется, над чем-то размышляет.

– Вы мне нравитесь, – наконец произносит он. – Вы идиоты, но вы мне нравитесь. Допустим, я не стану убивать вас за то, что вы явились ко мне домой и обвиняете меня в убийстве. Обычно я за такое пристреливаю на месте.

– Дэйви, – говорит Рон, – когда Ник и Холли к тебе приходили?

Дэйви задумывается:

– Во вторник. Я как раз пришел с аквааэробики.

– Значит, она рассказала тебе о деньгах во вторник, а в пятницу вечером ее убили. Сам посуди. Это подозрительно.

– Это ты так думаешь, – отвечает Дэйви. – И я понимаю почему. Но ты сам неужели не видишь, где твоя теория хромает?

– Нет, – произносит Рон, но ощущает неуверенность. Может, его теория и впрямь хромает? Рон не всегда наблюдателен. Но враг не должен видеть сомнений. Стоит засомневаться – и враг, считай, уже победил.

– Знаешь, где дыра в твоей теории? – спрашивает Дэйви. Рон готовится записывать. Элизабет потребует полный отчет. – Нику и Холли заплатили двадцать штук в биткоинах аж десять лет назад. Ты думаешь, я узнал об этом только во вторник?

– А мы что говорим? – отвечает Рон. Главное – не поддаваться. – До вторника об этом не знала ни одна живая душа.

Дэйви кивает и снова прихлебывает пиво.

– А что за люди могли заплатить им двадцать штук в биткоинах десять лет назад? Просто подумай, – продолжает Дэйви.

– Хм, – начинает Рон, но не знает, что сказать. Смотрит на Богдана, но тот лишь пожимает плечами.

– По-моему, это мог сделать эксперт по кибербезопасности, – говорит Дэйви. – Вероятно, с уголовным прошлым и секретами, которые нужно было спрятать. Вот такой человек. Что скажешь?

– Ну…

– Это был я, – признаётся Дэйви. – Десять лет назад это я заплатил им в биткоинах. Я знал об этом все это время. И всякий раз, когда встречался с Ником и Холли, говорил с ними на эту тему. Они прикидывали текущую стоимость, а я советовал не продавать. Поэтому я не во вторник обо всем узнал, мои храбрые пацаны. Я знал об этом больше десяти лет. Если бы я решил выкрасть свои биткоины, я бы сделал это намного раньше. К чему торопиться и заниматься этим сейчас?

– Хм, – отвечает Рон. Элизабет это не понравится.

– Десять лет назад я заплатил им в биткоинах. Они могли не рисковать, не соглашаться, но они решились – и этим вызвали мое восхищение тогда и вызывают до сих пор. Холли с Ником знали, когда стоит пойти на риск. Если бы я хотел украсть эти деньги, я бы давно нашел способ это сделать. Но я не хотел их красть. Ни на этой неделе, ни на прошлой, ни десять лет назад. А еще – реши я кого-нибудь убить, никто никогда не отыскал бы следов. Я убиваю чисто. Я не взрываю людей в машинах, и если бы вы меня хоть немного знали, то поняли бы, что это не в моем стиле.

– Извини, – говорит Рон.

Дэйви отмахивается:

– Я все прощу, только скажите, кому еще Холли и Ник сообщили о биткоинах.

– Я уже говорил, – отвечает Рон, – я не знаю.

– Ага, – Дэйви берет пистолет и наставляет на Рона, – но ты соврал, а обманывать друзей нехорошо.

– Нет, правда, я…

Дэйви стреляет в воздух и снова нацеливает пушку на Рона.

– Умоляю, у меня в девять зумба. Не хочу начинать утро с убийства.

На крыльцо выходит дворецкий:

– Сэр?

– Я стрелял в воздух, – говорит Дэйви.

– Поищу гильзу, – отвечает дворецкий и скрывается в кустах.

– Скажите правду – и никто не пострадает, – предупреждает Дэйви.

– Это лорд, – отвечает Рон. – Банкир, еще один их клиент.

– Лорд Таунз?

– Возможно.

– Ясно, – отвечает Дэйви. – Знаю этого бедолагу. А вы к нему ходили?

Лорды по части Джойс. Надо ее к нему отправить, ей понравится.

– Очень рекомендую его навестить, – говорит Дэйви. – Ведь кто-то ее убил, а одного меня подозревать нечестно, что скажете? Почему не лорд Таунз? По-вашему, лорды не способны на убийство?

– Все способны на убийство, – замечает Богдан.

– Именно. – Дэйви внимательно смотрит на Богдана. – Богдан, тебе нужна работа?

– Нет, – отвечает Богдан.

– Жаль, – произносит Дэйви. Дворецкий вылезает из кустов: он нашел гильзу. – Ступайте, пацаны. Ну и задачку вы нашли на свою голову.

– Если это был ты, – говорит Рон, – мы найдем доказательства.

– Ох, Рон, славный ты здоровяк, – замечает Дэйви. – Взгляни на мой дом. Мне все сходит с рук. Можешь тут хоть все перерыть. Все равно ничего не обнаружишь.

– А я еще раз перерою, – говорит Рон.

Дэйви смотрит на часы:

– Зумба, пацаны. Мне пора. Кто опаздывает, того ставят в последний ряд.

Дон провожает Дэйви взглядом. Возле дома тот останавливается и оборачивается.

– Кстати, о задачках, – говорит Дэйви, – а вы точно уверены, что Ник Сильвер мертв?

Он поднимает бровь и заходит в свой красивый дом.

23

– Это, наверное, самый короткий в мире медовый месяц, – замечает Джоанна. – Я прямо как Лиз Трасс[5]5
  Мэри Элизабет Трасс (род. 1975) – премьер-министр Великобритании, продержавшаяся на этом посту всего полтора месяца.


[Закрыть].

Пол натянуто улыбается.

– Извини, просто хотела тебя развеселить, – говорит Джоанна.

На автомагистрали машин почти нет: преимущества езды в семь утра. Бедный ночной портье в отеле, оформлявший чек-аут накануне, решил, что они поссорились. Когда они уезжали, он наклонился к ней и прошептал: «Вы как, в порядке?» Она кивнула и ободряюще ему улыбнулась. Это было проще, чем объяснять, что лучший друг ее мужа пропал, а машина его партнерши по бизнесу подорвалась вместе с ней, поэтому они срочно едут к маме и маминой подруге, бывшей шпионке, чтобы проанализировать сообщения от лже-Ника.

– Мама и Элизабет поймут, что делать с этими сообщениями, – говорит Джоанна.

Джойс в последнее время знает, что делать, почти в любой ситуации. Она по-прежнему невероятно раздражает Джоанну, но та, кажется, поняла, что это ее личная проблема. Друзья на свадьбе были в восторге от Джойс. И так было всегда. С другой стороны, ее друзья ужасно отзываются о собственных матерях, а Джоанне их мамы кажутся милыми. Полу тоже нравится Джойс. («Это потому, что ты ее пока не знаешь», – говорит Джоанна.) Вот буквально вчера он сказал: «Кажется, глаукома у твоей мамы прошла».

– Думаешь, машина еще там? – спрашивает Пол. – Машина Холли.

Джоанна кладет руку ему на колено:

– Мама говорит, что машину увезли. Полиция всю ночь работала на месте преступления.

Что чувствует Пол по поводу гибели Холли? Так сразу и не поймешь. Он очень расстроен из-за исчезновения Ника, это видно. Может, считает себя виноватым в случившемся?

Но Джоанна не может угадать его чувства по поводу Холли. Тут он как закрытая книга. Пол – человек прямой, обычно все чувства написаны у него на лице, а если нет, он сам расскажет, что чувствует. Джоанна не любит загадок, а с Полом все всегда предельно ясно. Но его близкая подруга только что погибла ужасной смертью, и Джоанна не может понять, что он чувствует.

– Можешь поплакать, если хочешь, – говорит она. – Или покричать. Не на меня, в окно. Я-то так и не познакомилась с Холли, но ты, наверное, чувствуешь себя кошмарно.

Пол смотрит в окно:

– Мы с ней давно не виделись. Я все хотел встретиться.

Джоанна понимает. У нее есть друзья, с которыми она видится раз в год, но, наконец встретившись, они подхватывают разговор ровно с того места, на котором остановились год назад. Как-то раз она обсуждала это с мамой; как часто бывает, ей казалось, что некий распространенный феномен случается только с ней, а на самом деле – со всеми. Джойс тогда сказала: «Когда умирают старые друзья, злишься на них, потому что не договорила».

Клуб убийств по четвергам собирается сегодня у мамы. Джоанна рассказала Джойс о сообщениях от лже-Ника, но не переслала их. Решила, что стоит показать их при личной встрече. Ник был шафером Пола, Пол его хорошо знает, знает, как он общается, и уверен, что сообщения не от него. Важно, чтобы именно Пол об этом рассказал, а дальше пусть мамины друзья делают выводы. Джоанна расспросила Пола о бизнесе Ника и Холли, но тот, кажется, совсем ничего не знает, хоть и является инвестором. Джоанна не думает, что он что-то от нее скрывает, – скорее, Холли и Ник что-то скрывали от него все эти годы.

– Что, если их обоих нет в живых? – спрашивает Джоанна.

– Не говори так, Джо, – отвечает Пол.

– Но что будет с их бизнесом? – спрашивает Джоанна.

– Я знаю, ты просто пытаешься отвлечься на мысли о деньгах, – замечает Пол.

Он прав. Джоанне не хочется думать о сгоревших трупах. Гораздо проще представлять таблицы и сводить дебет с кредитом.

Между прочим, Полу принадлежит пять процентов компании Ника и Холли, но он никогда не интересовался, сколько она стоит. Во вселенском масштабе, может, это не так уж важно, но разве не стоит об этом задуматься?

Их медовый месяц оказался коротким, с этим не поспоришь, но многие ли могут похвастаться тем, что едут к матери поговорить об убийстве? Да еще в компании любимого мужа.

Будь отец жив, ввязалась бы мама в этот Клуб убийств? Где ее мама и где убийства? Хотя, пожалуй, не стоит зарекаться. Мама и папа могли бы вместе переехать в Куперсчейз. Джойс все равно познакомилась бы с Элизабет, Элизабет представила бы ее Ибрагиму и Рону, и в жизни Джойс рано или поздно появились бы похитители бриллиантов, шпионы, дилеры и размахивающие пушками головорезы. А папа сидел бы в своих садовых штанах и разгадывал кроссворды, пока вокруг творится эта дичь. Она представила их разговор:

– Чайку, пап?

– Конечно, дорогая.

– А где мама?

– На складе с какими-то головорезами.

– Как мило. Нужна помощь с кроссвордом?

– Семь по вертикали, шесть букв, рыба, начинается на Ф, заканчивается на мягкий знак.

Она принимала эти будничные разговоры как должное, а теперь больше никогда не поговорит с отцом. Она смотрит на Пола. Он погружен в мысли. Пол неплохо будет смотреться в садовых штанах.

– О чем думаешь? – спрашивает она. Мужчинам обычно такие вопросы не задают. Если мужчина думает о чем-то приличном, он сам об этом скажет, а если нет – промолчит.

– Думаю, что не вынес бы всего этого без тебя. Надеюсь, ты не против такого признания.

«Нет, не против. Совсем не против», – думает Джоанна.

Она сворачивает направо, на знакомый мост.

– У меня вопрос. Возможно, ты не сумеешь на него ответить.

– Спрашивай о чем угодно, – говорит Пол. – Всегда спрашивай меня обо всем. У меня нет от тебя секретов.

Они проезжают мимо старой деревянной автобусной остановки.

– Рыба, шесть букв, начинается на Ф, заканчивается на мягкий знак.

– Это же легко, – отвечает Пол. – Форель.

Джоанна улыбается. Они въезжают в Куперсчейз. Машина, в которой сидят двое влюбленных, тарахтит по решетке для скота.

24

Дэнни Ллойд выходит на балкон отеля. Солнце греет лицо. В соседней деревне звонит церковный колокол; внизу, на поле для гольфа, четверо его соотечественников пытаются загнать мяч в пятнадцатую лунку. Он вылетел из Гатвика в пятницу вечером. А до этого почти весь день решал, как поступить. Для начала поговорил с адвокатом. Дом записан на Сьюзи – тут уж ничего не поделаешь. Дэнни спросил про ее завещание: если оно еще в силе, после ее смерти дом отойдет к нему. А уж смерть ее – вопрос времени.

Другое дело, что Сьюзи, конечно, психичка, но не дура и наверняка скоро изменит завещание. Хотя, возможно, он ее опередит. Если она успеет изменить завещание до того, как он ее убьет, – что ж, пусть будет так. Но если не успеет – он будет в выигрыше.

Найти человека, который прикончит Сьюзи, будет не так-то просто. Если она умрет в ближайшие дни, подозрение сразу падет на Дэнни. Поэтому нужно сделать так, чтобы с убийцей его ничего не связывало. Деньги надо провести через несколько подставных лиц, и каждое из этих лиц, конечно, захочет оставить немного себе. Но у Дэнни есть доверенные люди, у которых тоже есть доверенные люди, которые смогут подстроить для Сьюзи несчастный случай. Тот, конечно, заинтересует полицию, но поиски ничем не увенчаются: копы пару недель погоняются за собственным хвостом, потом у них закружится голова, и им надоест.

Убить Джейсона Ричи еще проще. За годы у него появилось столько врагов и он столько раз попадал в скользкие переделки, что если он умрет, то список подозреваемых займет несколько страниц. Дэнни, вероятно, не окажется даже в числе пятидесяти первых. В Джейсона можно просто выстрелить из машины на полном ходу, бросить тачку на ферме у приятеля и пойти пить пивко.

Один из гольфистов смотрит на Дэнни, кричит ему: «Привет!» – Дэнни машет в ответ. Он забыл его имя; малый торговал запрещенкой в Биллерикее, вышел на пенсию и теперь живет в Португалии и горя не знает. Тут много дружелюбных лиц.

Дружелюбные-то они дружелюбные, но осторожность не помешает. Дэнни возвращается в номер и задергивает шторы. Не хватало еще, чтобы кто-то пронюхал, что он здесь. Сьюзи и Джейсон Ричи скоро умрут, но если Джейсон найдет его первым, ему не поздоровится.

Ну что за бизнес! Другого такого нет.

25

Ибрагим стоит у окна квартиры Джойс и смотрит, как прихожане стекаются в часовню на субботнюю службу. Есть парочки, но в основном идут поодиночке. Кто-то сутулится и горбится, кто-то опирается на ходунки и медленно, но верно идет навстречу жестким скамьям и утешительным речам. Некоторые из прихожан отправляются в церковь по выходным уже более девяноста лет. Сегодня они идут мимо места, где жестоко убили молодую женщину, но все же идут и не останавливаются. Ибрагим никогда не находил ответов в церкви – но что, если эти люди просто задают другие вопросы? Все пытаются обрести смысл; раз кто-то находит его в религии, да будет так.

Алан выхватывает из рук Ибрагима мятную конфетку и восторженно валится на пол. У всех свои потребности.

Они пьют чай с тостами. Джоанна попросила кофе, но Джойс ответила, что заваривает чай, на что Джоанна заметила:

– Какая разница, кипяток же из одного чайника?

А Джойс возразила:

– Слишком сложно делать и чай, и кофе.

Тогда Джоанна сказала, что пойдет и сама сделает себе кофе, а Пол заявил:

– Давай лучше сначала расскажем о сообщениях.

И Джойс ответила:

– Значит, шесть чашек чая. – И скрылась на кухне.

Джоанна переслала сообщения Джойс, а та – всем остальным. Они их прочитали и сразу поняли: это подделка. Чего Ибрагим не переносит, так это небрежности в делах, а эти мошенники, кажется, даже не стремились к достоверности.

Это что еще за игры, приятель? Проверка дружбы? Я едва спасся, а ты мне не веришь?

Господи, Пол. Мне нужна твоя помощь, а ты опять в игры играешь? Мы оба знаем, как называлась та машина. Хватит валять дурака, скажи всем, что мне ничего не угрожает.

Прости, если обидел, Пол. Я-то думал, мы почти семья, но теперь вижу, что тебе нельзя доверять. Я больше тебе не напишу.

– Даже Алану ясно, что это подделка, – произносит Ибрагим.

Алан слышит свое имя, машет хвостиком и кивает.

– Я насторожился после третьего сообщения, – говорит Пол. – А спросить про машину – идея Джоанны.

– Умно, – замечает Элизабет. Если Джоанна и улавливает комплимент в свой адрес, то не подает виду. – Телефон Ника. Но писал не Ник.

– Кто-то выдает себя за Ника Сильвера, – говорит Рон. – Значит ли это, что Ника убили? Извини, Пол.

– Если хотите узнать мое мнение… – начинает Джоанна.